В каждой вселенной мой взгляд прикован к тебе

Доверие никогда не было сильной стороной Чонгука. Ещё бы, ведь вся деревня, в которой он жил, травила его, утверждая, что Чон проклят. Он хотел бы поспорить, но объяснить, почему из всех жителей только он болен неизвестной болезнью, из-за которой всё его тело было покрыто страшными шрамами, не мог. Он был уверен, что незаразен, но спорить с кем-то давно перестал. В городе лишь двое человек продолжало с ним общаться. Старый друг Джин, заставший ещё здорового Чонгука. Теперь он продавал Чону продукты. Только ночью — чтобы не пугать своих клиентов и не вынуждать Чонгука лишний раз появляться на людях. Ещё Юнги, врач, следящий за неменяющимся состоянием. Он прописывал Чонгуку мази, чтобы шрамы не ныли. Большинство же предпочитало даже не идти с Чоном по одной стороне улицы, но Чонгук и сам старался лишний раз не выходить из дома. В ту ночь он пришёл к Джину за молоком, яйцами и собачьим кормом. Недавно он стал подкармливать дикого пса, приходящего к нему из леса. Чону нравилась мысль, что собака, возможно, так же одинока, но самодостаточна, как и он. Но всем нужны друзья, даже самым независимым. — В городе новый человек, — сообщил Джин. Чонгук не отреагировал. Какое ему дело? Вероятно, они никогда не встретятся. Если только новичок не любитель ночных прогулок на отшибе, где находилось жилище Чона. — Врач, кажется, — добавил друг. — И что? Вылечит меня? — не выдержал Чонгук. — Не грузи. Не хочу думать об этом. Сколько я уже пытался кого-то найти? Все, как один, советуют сидеть в своей глуши и не шевелиться. Никто не станет разбираться. Джин ничего не ответил, но, очевидно, какие-то мысли по этому поводу у него всё-таки были. В следующий раз, когда Чонгук пришёл за продуктами, Джин не упоминал незнакомца, но на пути домой тот нашёл Чона сам. — Эй, стой, не убегай, — послышалось за спиной. Чонгук, натягивая капюшон, прибавил шаг. Даже если этот новый человек — врач, не стоит с ним связываться. Он либо даст очередную ложную надежду (а Чонгук к своим двадцати семи уже их наслушался), либо брезгливо искривится, как и все остальные, даже те, кто видел Чонгука по видеосвязи, а не вживую. — Чонгук! — позвали по имени, и это сбило с толку. Чон невольно замедлился, и тогда навязчивый незнакомец его догнал. — Твой друг рассказал мне… — Не надо, — перебил Чон, резко останавливаясь и оборачиваясь. Идущий за ним парень, кажется, лет на пять старше, тоже встал. — Все, у кого я был, говорят, что это не лечится. Просто какая-то кожная мутация. С этим можно жить — видите, я же живу. Оставьте меня в покое. Вы тут, должно быть, проездом — езжайте, куда направлялись. Чон уже сделал шаг, чтобы скорее уйти, но парень схватил его за руку. Мурашки пробежали по спине от этого прикосновения. Чона настолько боялись, что он давно не ощущал даже такого, невинного, человеческого тепла. — Я приехал ради тебя, — сказал незнакомец. — Моё имя Ким Тэхён. Мне рассказал о тебе Юнги. Он никогда не бросал попытки найти для тебя лекарство, и вот я тут. Я знаю, что с тобой, и знаю, как это исправить. Чонгук низко опустил голову. Что это, если не правда? Зачем кто-то стал бы врать о таких вещах? Может, этот Ким Тэхён действительно вылечит его, вернёт наконец возможность по-настоящему жить, а не мучительно выживать, не понимая, в чём может быть смысл такого существования? — И не нужно никаких анализов, очередных проверок? — усомнился Чонгук. — У меня всё есть от Юнги, он ведь ведёт тебя с тех пор, как это случилось, — Тэхён обошёл Чона, чтобы стоять перед ним, а не позади. Чонгук всё так же не смотрел на Кима. — Похоже на грибковую инфекцию. Думаю, проблема в твоём доме. Для начала тебе нужно переселиться. Можешь пока пожить у меня. На время командировки я снял целый этаж, тебе там место тоже хватит. Будешь под рукой, а мне будет легче за тобой наблюдать. Всё ещё не веря в происходящее, Чонгук посмотрел на Тэхёна исподлобья. — Это ведь не розыгрыш? Вы правда можете помочь? — Я спасу тебя, — негромко пообещал Ким, и в полутьме Чонгук увидел его воодушевленную улыбку. Такую заразительную, что и сам Чон невольно улыбнулся. Кажется, в первые за последние три года, с тех пор как на теле стали появляться первые шрамы. — Это долгий процесс, — продолжил Тэхён, наконец отпуская Чона. — И не всё сразу. Шрамы будут заживать несколько лет, но однажды от них останутся лишь еле заметные следы. А главное — не будет появляться новых. И твоё прекрасное лицо… — Ким смущённо замолчал, но всё-таки договорил. — Тебе больше не придётся его прятать. Юнги показывал твои фотографии, но в жизни ты оказался в тысячу раз красивее. И совсем скоро станешь ещё лучше. Хотелось сказать или спросить что-нибудь ещё; вернуться к Джину, поделиться новостями; или броситься к Юнги, чтобы поблагодарить его за всё. И в то же время, не хотелось ничего. Никуда не идти, ни с кем не говорить. Чонгук отвык от людей, только этот новый, дружелюбный, тактильный и, кажется, искренний незнакомец внушал доверие. Чон был готов простить ему эту надежду. Даже если в итоге ничего не выйдет, Чонгук будет вспоминать этот вечер, как вечер, когда он впервые за долгое время вздохнул полной грудью. Благодаря Ким Тэхёну, доктору, который обещал его спасти, что бы это ни значило.