Советские кицуне (черн. вар)

      Пока единственная военная часть Кицунеграда воевала в Китае, глава всех кицуне прямо при всех присутствующих в зале чинах с обеих сторон валялась на полу, обхватив ноги Сталина, требуя своего наказания за ослушание, пока тот пытался с помощью Молотова и Гани оторвать ту о себя. Но ничего у них не получалось и вся эта канитель начиналась сначала, никто из Кицунеграда еще не видел такого отношения к этому человеку, а сами люди одновременно недоумевали и потешались над ситуацией, ведь они все были при первой встречи с этой девушкой.       - Товарищ полковник. Товарищ ЛиСяо отпустите меня! Вам уже вынесли наказание! Сколько раз уже повторять! – пытался образумить ее Сталин, но та лишь мотала головой и требовала только наказания. В этот момент Шапошников решил спросить:       - Извините, а вы знаете, что ваши войска ведут бои в Китае. Может за это вы требуете наказания? – с легкой смешинкой он это сказал.       - ЧТОО-О?! – прервав скулеж, спросила кицуне, повернув голову к Борису Михайловичу, но не отпуская ноги Сталина. – Пофторите, что вы сказали?       - Он сказал, что штаб отправил Итсуми в Китай. – емко сказала Вей.       Склонив голову набок и задумавшись, ЛиСяо не заметила, как улучив момент Сталин при помощи Молотова вылезнул из объятий лисы, что из-за этого упала. Ударившись лбом по паркету, она немного зависла, а потом вскочила, резко взяла Ганю в свои объятья и смотря ей прямо в глаза, милым голоском, сулящим приход их пушного родственника, спросила:       - Кто решил из вас в обход моего слова распоряжаться душами?       - Я блин не знаю! Поэтому мы тебя и вызвали, что сами получили от зама Итсуми этот приказ! – со страхом ответила Ганя, пытаясь выскользнуть из «нежных и добрых» объятий своего командира.       - Ты точно не знаешь? – с такой же интонацией, еще больше приблизившись своим лицом к лицу Гани, спросила она.       - ДА! Не Знаю! – ответила Ганя, нервно взмахивая хвостом. - Хорошо. – тихим голосом ответила она и отпустила своего начальника особого отдела. – Прошу меня извинить, хозяин, но мне надо кое с кем поговорить.       - Товарищ ЛиСяо постойте. – спешно сказал Сталин, так как понимал, что только его слово может остановить ее. – Не спешите, а обдумайте положение. Китай тоже участвовал в интервенции после вашего появления. С японцами мы «замирились», но остались белогвардейцы и китайские милитаристы, что действовали с территории Китая.       - Я это учту. – поклонившись сказала Сяо и потом продолжила с тихой интонацией, практически шипя и скалясь от злости. – Но никто не смеет без моего ведома отдавать приказы!       Бывший отряд ротмистрова совещался всем составом, были слышны мат, крики, ругань. Так как Елисовета управляла ветрами, она слышала все, что там обсуждалось. Все они не хотели умирать, но и сдаваться тоже. Воспитанные в белом духе мальчишки и уже воевавшие против большевиков белые солдаты и офицеры – все они боялись неизвестности. Время поджимало и спор выходил еще сильнее. Капитан не хотела проливать лишнюю кровь, поэтому решила дать еще время, а потом, по истечении дополнительного времени просто блокировать их, разрушив полотно и создав отвесные стены. Но ее планам не суждено было сбыться. В пространстве стало как-то жарче обычного, а давление в воздухе на порядок поднялось, что почувствовали все. Самые непугливые солдаты и офицеры решились посмотреть, что происходит на стороне их противника (поезд был в качестве разделительной стены). Они увидели, как из неоткуда появляется новая демоница в азиатском одеянии и в отличие от первой имеющая шесть хвостов.       - Товарищ полковник! – отдала честь ЛиСяо Елисовета. Белые увидели, что первая лиса отдала воинское приветствие второй.       - Где? – тихо, но устрашающе спросила она.       - Капитан Итсуми отсутствует в распоряжении тяжелой артиллерии, что отправлена брать Харбин. – четко ответила капитан.       - И тогда почему мы стоим? – язвительно спросила ЛиСяо.       - Чтобы не тратить снаряды и жизни людей. Дала ультиматум белогвардейским частям. Если они его примут, то в этом регионе будет полегче при его занятии, если только это не вы отдавали приказ. – ответила Егорова, указывая в сторону поезда. Белые видели, как та, кто убила их командира, подняла руку в их сторону и приготовились умереть, но ничего не произошло.       - Хорошо. – немного успокоившись ЛиСяо утвердительно кивнула. – Хозяину это пригодиться. Я так понимаю, что именно вы предупредили о этой выходке?       - Я. – с повинной ответила та.       - Занимайте Харбин. Стройте тут порядок. Вы назначаетесь начальником батальона.       - А капитан Итсуми? – удивленно спросила рыжая.       - А с капитаном Итсуми я разберусь, как и с остальными. – отрезала полковник. Солдаты ротмистра увидели, как шестихвостая повернулась в их сторону и пошла. В их голове прозвучал голос:       - Хоть один выстрел и не только вы, но и ваши семьи сгорят от моего пламени. Я сейчас зла и играть не буду.       После того, как вторая демоница лиса подошла к поезду так, чтобы все ее рассмотрели, она сказала, как утвердила:       - Поздравляю! Вы сводная добровольческая антитеррористическая группа, что временно приписана к подразделению тяжелой артиллерии 143-го тяжелого батальона ВС СССР. В ваших приказах будет следующее. После того, как ваш новый командир, капитан Егорова, займет Харбин, вы будете поддерживать порядок. После этого вы будете следовать приказам из центра или приказам наместника, кого назначу я. Еще раз поздравляю! – но в их головах было другое:       - Мне плевать на вас, я лишь выполняю волю моего хозяина. Если вы не согласитесь и не будете следовать приказам, то будете уничтожены. Вы живы только из-за того, что капитан Еслисовета Егорова слишком добра к вам, предатели родного края.       После всего этого она испарилась с тихим хлопком, оставив бедных солдат и офицеров ротмистрова в одном только положении: подчиниться.       Основные силы батальона подходили к Ляодуню, где их застали врасплох собранные наспех китайские части. Батальон мог спокойно их уничтожить, но снарядов не осталось, как и топлива.       - Черт! -прошипела Итсуми, наблюдая за копошащимися внизу китайцами. Мощь и скорость – вот главное орудие батальона, но без обеспечения припасами все идет прахом. В Ляодуне в это время находились иностранные журналисты, что спешили на Дальний восток обозревать как последствия странной катастрофы, так и новую версию гражданской войны в России, но по неизвестным им причинам все корабли с иностранцами переслали Ляодун. и пока люди пытались пробраться дальше или уйти назад произошло новое событие: прибытие под город крупных армейских частей Китая и эвакуации японского гарнизона. Потом до них донеслись слухи о стычках между обоими азиатскими державами в Корее. У людей пера появилась новая работа, как вдруг появилась новая сила, что и сотворила весь этот бардак. Неизвестные прибыли под город, но остановились еще очень далеко, а после сразу принялись быстро окапываться, а китайцы спешили их окружить. Китайских солдат было в десять раз больше неизвестных, но первые штурмы окончились мясорубкой, но постепенно, накал борьбы падал, а третий штурм должен был принести победу.       - Командир! Снаряды на исходе. Приступать к плану в? – спросила временный адъютант. Она знала, что и эта атака окончиться полным провалом, но появятся и существенные потери, кроме легкораненых.       - Думаю, да. Подготовьтесь к близкому бою. – с досадой ответила капитан. Она хотела еще что-то сказать, как ее перебили:       - Атака!       В этот раз на штурм ненавистных японцев китайцы послали три тысячи человек, что должны были пойти в качестве пушечного мяса, уж очень мощные орудия были у врага.       - Артиллерия товсь! – сказала Эрика, как она ощутила жажду убийств, более кровожадную, чем у нее, когда она в запале. - Отмена! – приказал холодный знакомый голос. – Я сама разберусь. А вы капитан Итсуми отстраняетесь от командования батальоном.       Появившиеся ЛиСяо прошла сквозь строй и вышла на бруствер. Так как никто из противников не обращал внимания на гражданских, то парочка журналистов из Washington post, что имели камеру, решили заснять этот штурм. Это и так была сенсация: появление новой расы на планете, что намного превосходила технологии. Для них было удачей и то, что они вообще туда попали и их никто не заметил. Они конечно не слышали, что там говорили, но было видно, что новому персонажу тут подчиняются, поэтому оператор навел камеру на нее.       Сейчас все для ЛиСяо вызывало раздражение и злость: неподчинение ее воле, эта ситуация, эти узкоглазые предатели, что копошатся за пределами окопов. Ее накопленную злость надо было выплеснуть, но на ком? Японцев простил хозяин, своих она накажет только по воле хозяина, остаются только эти предатели, китайцы. Выйдя на бруствер и увидя, что те бегут в свою бесполезную атаку, создала веер и легко взмахнула.       Оператор полностью проследил за ее движениями, но вначале ничего не происходило. А потом тонкая пленка чего-то голубого появилась в воздухе и поплыла в китайскую сторону, оставляя после себя выжженную землю, она двигалась одновременно достаточно медленно, чтобы не только глаз смог ее ухватить, но и камера, и одновременно достаточно быстро, чтобы никто живой не смог убежать. И пока оператор снимал бойню, в небе появилось изображение создателя этой бойни. Ее лицо в этот момент выражало надменное высокомерие, как бы говоря, кто тут сила. Ее лицо и фигуру видела вся окрестность Ляодуня, но на фотографии и пленку оно не попало. Страх, почтение и удивление сковали азиатское население: существо из сказок, мифов и легенд появилось в реальности.       - Вы оскорбили моего хозяина! – сказала она властным, не терпевшим никакого неподчинения голосом. – И за это полагается смерть. Вы оба народа напали, как трусы, на земли хозяина, чем причинили ему оскорбление чести. И если один из вас был великодушно прощен моим хозяином, то насчет второго не сказано ничего. У меня есть все причины казнить вас всех, но я великодушно сохраню вам ваши никчёмные жизни. Подчинитесь моей воле и воле хозяина, и я сохраню вам жизнь. Иначе Порт-Артура, как и всего полуострова не станет.       Ее ультимативная речь произвела сильное впечатление на присутствующих, что уж там говорить. Даже нервно смолящая сигарету Эрика поперхнулась и, кашляя, выдала:       - Кхе, ничего, кх, себе заносит. А если это была бы госпожа верховная?       Но никто из иностранцев и коренных жителей этой земли не обратили внимание на одну оговорку. В городе началась паника, трусливо из армии сбежал генералитет и старшие офицеры, младший армейский состав упал на колени. Ляодун пал без боя.       Тоже самое случилось и с Харбином. Бывшие белогвардейцы ротмитрова Тельнева, а ныне сводная добровольческая антитеррористическая группа, двигались к своему пункту отправки. В сам поезд была включена их новых командир: такой же монстр по фамилии Кравченко. Она имела серебристые волосы, длинные лисьи уши того же цвета, хвост, карие глаза, высокого для девушки лет 20-22 роста, на левом ухе висели кошачьи бубенчики на красной ленточки. Флегматично смотрела на проплывавшие пейзажи маньчжурской земли, пока один из смельчаков не спросил ее.       - Госпожа Кравченко! Можно спросить (дождавшись кивка). Кто вы? – сам спрашивающий немного дрожал.       На вопрос девушка слегка повернула голову, внутренне хмыкнула и ответила таким же флегматичным голосом:       - Народ кицуне. Советские граждане, что по непонятным причинам попали с третьей мировой в прошлое. И, наверное, в другой мир.       - Что? – не смог скрыть удивления смельчак.       - Что, что? – переспросила она, повернув голову к смельчаку. – Если хочешь меня спросить, то задавай правильные вопросы, а не союзы.       - Извините, госпожа. – стушевался солдат. Люди что были рядом с ним немного отодвинулись, ради своей же безопасности.       - Во-первых не госпожа, а товарищ. – уточнила девушка и подошла к солдату. – А вы смелый, товарищ       - Поручик Короленко. – быстро проговорил солдат.       - Поручик, так поручик. – сказала лиса и похлопала по макушке поручика. – Вы чего такие боязливые. Вроде бы на войне бывали, ну или готовились. Вы же свои, а не чужие. Вон в Синьцзяне вместе воевали против китайцев.       На ее слова люди реагировали по-разному. Кто-то с недоверием, кто-то со страхом, а кто-то испытывал тайное облегчение, но не знал отчего: то ли от того, что его не убъют тут, толи от того, что он стал своим для этой силы.       - Но все-таки позвольте спросить, товарищ…       - Сержант.       - Товарищ сержант. Вы, собственно, кто и от куда? – видя, что обстановка становиться поспокойнее, Короленко решил повторить свой вопрос.       - Как я уже говорила. Мы – народ кицуне. Являемся гражданами СССР, а также полностью мобилизованы для участия в отражении агрессии и интервенции как блока НАТО, так и предателей среди братских социалистических стран. Участники третьей мировой. Как попали сюда, мне не известно, но думаю, да и слухи ходят, что та ядерная бомбардировка была неспроста.       - Какая бомбардировка? – переспросил кто-то уз слушателей.       - Вы помните, что совсем недавно, где-то два с половиной месяца в этой местности был «бальшой бабах»? Помнить должны. Так вот – это и есть та самая бомбардировка. – поучительно сказала Кравченко, а потом подумала и добавила. – Более мелкие такие «бабахи» находятся в тех САУ, что вы видели. Да. Это не танки, а самоходная полевая артиллерия особой мощности, хотя и устаревшая на фоне войны.       Ее ответ не сильно объяснил для окружающих ни самого определения бомбардировки, ни ответов на вопрос об их (кицуне) самих, но все они помнили тот момент: сильные толчки и гигантское зарево пожарищ, что шли почему-то несколько дней, а потом резко исчезли. Короленко, как самый не то, чтобы храбрый, но являющийся членом этого диалога, решил спросить о войне, пытаясь так выудить хоть что-нибудь о них.       - Товарищ сержант. А расскажите о войне. Почему вы ее завете третьей мировой, ведь великая война, что окончит все войны уже закончилась?       - ХА! Наивный. – усмехнулась лиса и достала сигарету, закурив ее из пальца, показывая, что и без оружия она представляет опасность. – Как говорил маршал Фош: «Это не мир, а перемирие на 20 лет», (сделала затяжку, а потом по вагону поплыл аромат табака с яблочным оттенком) в 39-ом началась новая империалистическая война между немцами, итальянцами, французами и англичанами плюс их прихлебатели в Европе, а в 41 фашисты без объявления войны атаковали нашу страну. Да-да! Именно нашу, так как велась она на уничтожение всех народов СССР под корень (лиса почему-то заскрежетала зубами, но люди не понимали от чего это). Плюс разборки японцев с китайцами с 31, 37 годов подключились ко всей этой заварушке в 41 да пиндосы в том же году. Кто такие пиндосы? Американцы, такая же лживая нация, что и любой наглосакс (от ее слов веяло неприкрытой ненавистью, направленной на жителей Америки). Мы! Именно мы! Советы! Победили в той Великой отечественной войне, потеряв 27 миллионов жителей союза! Что вы насмехаетесь?! Типо негодная армия, тупые совки и прочая неполживщина?! А неприкрытое истребление мирных жителей под возгласы о высшей расе не слыхали?! В соотношении всех потерь наших солдат к только немецким составляло 1,3 к 1, а последних мы пустили на фарш около 8 миллионов, остальные это старики, дети и женщины. С пленными эта тварь не церемонилась – 2 миллиона наших солдат погибло в плену от жестокости. Не верите? (она усмехнулась, глядя в их скептические глаза, потом дрожащими от возбуждения руками сделала затяжку и немного успокоилась). Если будет свободное время у всех нас, я попытаюсь провести вас в архивы нашего штаба. И важно отметить: воевали мы тогда со всей Европой, что находилась под фашизмом. Потом появились мы и начали жить в Союзе, исполняя клятву, данную нашей госпожой товарищу Сталину. Вот такая была вторая мировая. Освободив мир от фашизма и понеся самые большие потери, мы зажили мирной жизнью, но эти «союзнички» объявили нас всемирным злом и тоже разрабатывали планы нашего тотального уничтожения с использованием ядерных бомб, но не вышло. Эти трусы сильны, только когда им не могут дать сдачи, а вот когда можно дать ответку, то, хех, бегут – только запах остается. А как началас третья ( не успев сказать дальше, Кравченко наклонила голову набок и прижала ухо к волосам, кивнув пару раз и ответив «Есть», потушила сигарету, но убрала со всей бережностью обратно в пачку). Разговор завершим потом. Скоро мы прибудет до места назначения. Расходитесь, ну а мне к машинисту.       Окончив рассказ, лиса пошла к машинисту, оставив солдат с этой странной и невероятной историей. Кто-то частично верил, кто-то все отрицал, но все сходились во мнении, что такую ненависть к американцам и итальянским фашистам, которые почему-то стали немецкими, просто так бы не появилось, даже с использованием пропаганды, хотя, зная большевиков, все могло быть и пропагандой.       Когда к перрону подъехал поезд, белое командование сильно удивилось, ведь его отправили несколько часов назад в сторону Владивостока, до того, как узнали, что город захвачен красными, которые выдвинулись дальше, неся свою поганую идею за пределы бедной России. Спустив пар, поезд полностью остановился и из кабины машиниста вышла девушка в сером мундире, чем-то похожем на германский. Та, спрыгнув с локомотива и поправив фуражку, подошла к удивленному такому повороту событий офицеру и представилась:       - Сержант Кравченко! 13 тяжелый механизированный батальон 8 отдела НКВД Кицунеграда. По приказу командования временный командир сводной антитеррористической группы. Сдайте ваши дела. Город переходит под юрисдикцию 8 отдела.       Бедный офицер не понимал ничего: что за 8 отдел, что скрывается за НКВД и что такое Кицунеград. Он был в ступоре и немного не соображал смысл происходящего, как услышал голос:       - Господин полковник! Красные в городе! Она большевик!       Девушка резко развернулась, в повороте вытягивая вперёд левую руку и что-то полетело. Послышался стон, а потом скрежет от разрыва металла. Полковник проследил за направлением руки девушки и упал на ягодицы не веря своим глазам: к стене вагона был приколот ледяной сосулькой солдат, харкающей кровью от попадания в живот сосулькой снизу вверх.       - Вот идиот. – тихо прокомментировала девушка, потом достала некое устройство и начала говорить в него. – Капитан. План не удался. Выводите артиллерию.        Закончив разговор, она сплюнула и повернулась к полковнику. Присев рядом с ним на корточки и подперев подбородок скрепленными в домик ладонями, начала рассматривать его. Только тогда он заметил, что из-за спины девушки высовывается серый пушистый лисий хвост, и вспомнил о расползающихся слухах о неких демонах, а также о бесах и разрушении церквей большевиками. Его сердце начало биться сильнее, а дыхание участилось. Большевики призвали демонов в наш мир, коммунизм учение дьявола и сейчас один из них пришел по его душу. Нет он не допустит этого. Он убьет оборотня. Пока этот демон с удивлением рассматривал его испуганное тело, рука медленно тянулась к нагану и, когда уже было достаточно близко для выстрела, демон силой отодвинул руку полковника от кобуры.       - Эй! А что ты хотел сделать? Ты, эт, не балуй. Ладно? Давай сейчас я тебя подниму, и мы вместе пойдем к вашему командиру. Раз по-хорошему не получилось, то пойдем по среднему. - демон говорила миролюбивым тоном к поверженному противнику, отбросив наган полковника и протягивая свою руку.       Но его не запутать этой ложью. Он не сдастся. Его вера его спасет. Медленно, словно желая расстегнуть верхние пуговицы мундира, он резким движением достает свой нательный крест и с силой вкладывает в протянутую руку, но демон успевает вырвать руку из его объятий, но сам крест остается в ее ладони.       - И что ты хотел этим сказать? – недоумевала оборотень, рассматривая освященный крест в своей ладони. – Если таким образом хотел предложить руку и сердце? То тебе надо было к особистам обращаться. Там таким полно.       Видя, что даже освященный крест не действует на демоническое создание, полковник уже ничего не слышал и только шептал слова: «Господи помилуй». Его сердце стало биться учащённо и резко остановилось.       - ЭЙ-эй! Ты чего?! А ну умирать я тебе запрещаю! – Кравченко сильно удивилась и резко начала делать массаж сердца с искусственным дыханием. – Да помогите блин! Не видите? Человек умирает?       Почему она решила его спасти? Она сама не знала, может ей он понравился. Такой забавный, чем-то наивный и такой миленький прям «Каваи!». Она уже забыла о том, что должна принести противнику ультиматум, занять вокзал и ждать дальнейших приказов. Сейчас перед ней стояло лицо этого ей неизвестного полковника, что так наивно ее хотел убить.       Пока Кравченко реанимировала полковника, солдаты, что прибыли с ней, тихонько уходили с места происшествия, а потом давали стрекача, чтобы не только затеряться, но и сбежать с обреченного города. Страх обуял их души. Они были согласны на штурм столицы красных упырей, но не на бой даже всем своим количеством против одного этого демона. Их пытались остановить, но не выходило и только Короленко смог остановиться перед генералом Семеновым, что вернулся в Харбин сразу после катастрофы дальнего востока.       - Господин генерал! Противник в городе. Нужно отступать. – быстро дыша, поручик обращался к генералу, но тот не ответил ничего.       За городом раздался выстрел, что эхом отозвался в самом городе. И хотя Харбин был шумным, звук выстрела слишком ух сильно резонировал с жизнью города.       - Это она! – со страхом сказал Короленко.       - Кто она? - непонимающе спросил генерал.       - Демон. Кицуне.       - Хватить говорить всякий бред о мифах местного населения. Их нет. – строго отчитал генерал, отправляясь на вокзал, как точку начала этой глупой истории.       - Но она красная лиса. Командир танкового батальона. Они пришли за нами. – пытался достучаться до генерала поручик. К вокзалу бежали и другие солдаты и офицеры белого движения, что были сформированы для участия освобождения России от жидо-большевизма.       - Красные не посмеют напасть на чужую территорию. Они трусливы, а также понимают, что начнется крестовый поход против большевизма.. – но генерал не успел окончить свою мысль, как его перебил женский голос.       - Военный преступник и убийца граждан СССР Сименов Г.М. какая встреча! – перед солдатами и офицерами, что шли рядом, остановилась одетая в подобие немецкого цвета мундир, где штаны заменяла черно-серая юбка, проходящая до середины бедер, а дальше шли серые чулки, что идеально облегали красивые ноги.       - О! Я вижу: вас заинтересовали мои ноги? – с легкой усмешкой девушка на каблуке армейского сапога сделала круг вокруг своей оси, давая полностью разглядеть свою нижнюю половину. И когда девушка повернулась спиной, все увидели, как из под юбки торчит рыжий лисий хвост.       - Я же говорил. – тихо и быстро сказал Короленко генералу.       - Ба! Кого я вижу. Де-зе-р-тир. – обратилась к Короленко девица. – Думал скрыться от справедливого советского суда? Ладно. Если вы сдадитесь, то город разрушен не будет, а возможно перейдет под советский контроль и контору КВЖД. Мне еще очень интересно, как вы смогли нанести нам потери в одного бойца, что сейчас возиться на …..       Но тут раздался выстрел, большевичка отпрыгнула, но было видно, что левая рука повисла плетью. Сделав пыльную завесу, она исчезла.       - Бегите господа! – прокричал Короленко, но его тут же застрелил один их офицеров.       - Вы видели все! – громко сказал Семенов, обращаясь к собравшимся. – Все это был фарс, который создан для того, чтобы запугать нас. Они простые красные упыри, что хотят уничтожить последние остатки русской культуры. Их мало, поэтому….       Но генералу не дали договорить. Что-то схватило его за горло и подняло на высоту. Болтая ногами, пытаясь вырваться из удушающей хватки, генерал услышал более холодный и надменный голос.       - Какая же все-таки капитан добрячка, если сразу не убила врага народа. Переговорами решила город взять, а не разрушением. Что сказать: герой!       В воздухе на некотором удалении за генералом стояла настоящая лиса-демон из азиатских мифов в полностью азиатском одеянии. Ее хосты отдавали синим огнем, что полностью скрывало их настоящий цвет. Ее правая рука была зажата в кулак и вытянута, словно ей было отвратительно, что-то держать близко к себе.       - Какая жалость. – продолжала она. – А мог бы жить. Не думаю, что хозяин позволил бы мне уничтожить всех его врагов. Уж слишком он добр для себя, мой красный властитель. Но сейчас для тебя уже нет ничего хорошего. А? ты уже умер? ( она усмехнулась и отшвырнула мертвое тело генерала Семенова в сторону домов). (раздался выстрел со стороны белых, но на месте попадания вспыхнул небольшой сгусток огня и ничего не случилось) А ты меткий, парнишка, чуть левее и в сердце бы попал ( обратилась демон к мужчине лет 40). Ты свой ход сделал, то и я сделаю свой ( она подняла левую руку, согнула в локте и щелкнула пальцами. Стрелявший в нее белый офицер развеялся в прах и только запах гари висел в воздухе, пока не рассеялся).       Сложите оружие и сдавайтесь. Своими действиями после войны вы частично искупили вину, а частично ее усугубили. Эта территория отходит под временное управление ВС Кицунеграда, и я лично не потерплю никакого неповиновения на моей территории. Если вы сейчас сдадитесь, то после проверки все вооруженные формирования будут зачислены в силовую структуру правопорядка, в качестве гарнизонов и комендантов всех крупных городов с сохранением звания и наград от указа ставки верховного главнокомандования от 1943 года о возвращении царских наград в официальные награды военнослужащим, что получили их за свой ратный труд. Если же вы не сдадитесь, то я прикажу начать обстрел города и никто, повторяю, никто из вас не спасется.       После этих слов перед собравшимися здесь эмигрантами, местным населением, белыми вооруженными формированиями развернулось в воздухе марево, через которое можно было увидеть, как гигантские танки с длинными пушками, коих было три, больше смахивающими на артиллерийские орудия, расположенные на тракторе, обстреливают некий азиатский город. После каждого выстрела только одного орудия в городе формировалась огромная воронка, а сам город был полностью стерт за пять выстрелов. Все это передавалось со звуком и было как вживую, как будто бы сам человек все это видел глазами. Иногда в «кадре» появлялись какие-то части некоего механизма, что удерживал нечто в воздухе, иногда там же мелькали фигуры, что парили в воздухе и летели вниз под углом. Такое было чувство, что там показали настоящую бойню, по-другому нельзя было и сказать. У кого-то не выдерживали нервы и он умирал от разрыва сердца, кто-то просто падал в обморок, третьи молились, местное население, узнав в постройках неизвестного города их колорит, пали ниц перед воплощением ужаса, посланницы погибели. После просмотра демон спросила:       - Ну? Каков ваш ответ?       Люди начали скидывать на землю оружие и подымать руки вверх. Никто не хотел умирать так мучительно и бессмысленно.       - Молодцы! А теперь возьмите ваше оружие и походной колонной с песней шагом марш, марш на фарш. Чего встали? Это приказ: взять личное оружие и с песней промаршировать до вокзала, где встать под командование начальника 13 механизированного батальона Капитана Елисоветы Егоровы. Теперь вы бойцы доблестной Советской армии.       Людям ничего не оставалось сделать, как поднять свое оружие обратно, построиться в походные колоны и маршем двинуться к вокзалу. Никто из присутствующих не пытался атаковать демона. Колона вначале двигалась вразнобой, имитируя парадный шаг, никто не пел, все шли молча, но тут в голове начали раздаваться звуки неизвестного марша, сначала тихие, но потом они нарастали и били по голове. Шаг постепенно, по мере усиления звука становился все тверже, пока перед местными мирными жителями не начали проходить бравые солдаты, что не только гордятся собой, но и гордятся родиной. Всем им мерещилось, что они не в каком-то городе, а стоят в столице и кто-то, кого они уважают (каждый думал о своем), принимает парад в честь их победы. Гулко отдавались по мостовой шаги русских солдат и офицеров. На их лицах была суровость и гордая улыбка. Забылись все страхи, предубеждения, обиды – было такое чувство, что они нашли что-то потерянное, что-то забытое. Так они прошли до самого вокзала, где их уже ждали. А ждала их та самая девушка, что крутилась перед ними. Девушка, а точнее боевой офицер с наградами, принимала их парад, стоя на импровизированной трибуне, отдавая честь. Сами того не замечая, марширующие тоже отдали честь, и их марш продолжался до конца города. После музыка в головах стихла, но эйфория и некое счастье с удовлетворением остались и было такое чувство, что все не так плохо: жизнь не только продолжается, но улучшается, ведь теперь они не эмигранты, а ее сыны.