Беги

К вечеру я сделала все домашние задания, поговорила с девчонками, заверила, что со мной все хорошо и что завтра буду на парах. Еле отвязалась от настойчивой Светки, которая порывалась приехать. Почти убедила Киру, что не пила все эти дни. Кажется, не особо она поверила. В десять я уже, как прилежная студентка, легла спать. Утром у меня было подозрительно воодушевленное настроение, и я очень хорошо знала причину. Как могла, пыталась заглушить это радостное чувство, призывая его к рассудку и напоминая, что ей не все равно только потому, что нужно мое участие. Понимала, что верить нельзя, но как убедить себя, даже не представляла. Зато она, кажется, знала. Щенячье чувство быстро сменилось негодованием, как только я пришла на аллею. Я даже сначала глазам не поверила, проморгалась для убедительности, но картинка не изменилась. Она тренировала какую-то высокую длинноногую девицу. Она действительно ее тренировала. Первый порыв заорать, как быстро она нашла мне замену, я подавила, приложив невероятные усилия. - Два круга, Слав, - она даже не посмотрела на меня, помогая этой курице на турнике. - Теперь-то зачем, - меня даже не услышали. И она смеет говорить мне, что ей не все равно. Второй порыв развернуться и уйти преодолеть было еще сложнее, но я зачем-то сделала и это. Осталась. И даже побежала эти два круга. На втором поняла ради чего. Теперь я должна была доказать, что лучше. Когда завернула на третий, этой дылды уже не было, а значит их тренировка закончилась. Это они в шесть начали? Ну, конечно, ее же из пьянок вытаскивать не надо. Истерики она, явно, не закатывает. И ноги длиннее моих раза в два. Шансов точно больше. За всеми этими совершенно неприятными мыслями я даже не заметила, как ускорилась и бежала третий круг, на который у меня обычно не хватало сил. А сейчас даже ноги не устали, дыхание не сбилось. - Ярослава! - она окликнула меня, когда я собралась бежать четвертый. Затормозила, тело стянуло вибрацией от голоса, который так произносил мое полное имя. И эта ее «р», немного картавая, и от того еще более возбуждающая. Отлично, теперь я так реагирую не только на ее прикосновения. Как она делает это? Злости уже не было, я ее отбила кроссовками об асфальт. Отбегала. - Ты куда так разошлась? Завтра не встанешь, - она подошла, а я поняла, что нет, ничего я не отбегала. - Ну, вы-то уже нашли ту, которая встанет, - я скоро даже говорить не смогу, один яд буду выпускать. - И пробежит быстрее с такими-то ногами. Понятно теперь, почему вы постоянно говорите, что я могу отказаться. Есть запасной вариант? - я заводила сама себя все больше. Она молчала и спокойно ждала, когда я закончу. - А-а, это, наверное, я запасной вариант, да? Нет, ну все правильно. На такого человека вообще положиться нельзя. То напьюсь, то истерику закачу. - Все сказала? - за своей речью я даже не заметила, когда ее глаза снова поменяли цвет. - Если да, займись разминкой, а потом на ускорения. По ее тону было понятно, что объяснять она мне ничего не будет. И собственно варианта у меня всего два: развернуться и уйти или остаться и перестать вести себя как обиженный ребенок. А я сегодня была склонна удивлять саму себя. Поэтому не просто осталась и приступила к разминке, но даже замолчала. И правильно сделала. Она была совсем не в настроении. Ее тело вибрировало тяжелым напряжением, брови были постоянно нахмурены, а телефон названивал, не переставая и раздражая еще больше. - Следи за корпусом, - это было уже пятое замечание. Глотать их молча было все тяжелее. - Слав, сто раз уже повторяла: скорость движения рук увеличивается вслед за ногами. Ты себе совсем не помогаешь. «Алло», - это уже полетело в трубку, а я опустилась на траву, выдыхая. Сколько оказывается во мне самообладания. «Хватит сюда названивать», - резковато, что-то я не завидую тому, кто на том конце. Да и себе как-то тоже. «Не о чем больше разговаривать». Она убрала телефон и подошла. Больше он не звонил. Выключила, наконец. Может, теперь поспокойнее станет. - А чего сидим? Твое время еще далеко от идеального. Какой там. - Маргарита Витальевна, если у вас какие-то проблемы, на мне отыгрываться необязательно. Впереди пара, там вариантов побольше. Ну, я еще долго держалась. - До соревнований меньше месяца, последние 200 метров еле тянешь, а там ускоряться надо, за руками не следишь, всю дистанцию дышишь носом. Все еще считаешь, что я несправедлива? - Ну что вы, абсолютно справедливы, - сегодня явно был не тот день, когда я могла указать на тон, каким она со мной разговаривала.

***

На паре до меня дошло, какая я дура, потому что эта длинноногая оказалась новой практиканткой. Олеся Александровна. Мужская часть потока от длины ее ног поплыла моментально. Но я видела, что ее это не особо интересует. Зато взгляд, которым она смотрела на Риту, мне не понравился. Супер, я уже мысленно перешла на «ты», осталось начать ревновать к этой Олесе, и будет полный комплект. Пока она доносила, что появление Олеси Александровны не означает, что мы можем балду гонять на парах: она все равно будет присутствовать, я вспоминала все, что наговорила на тренировке. Когда я уже перестану так феерично перед ней косячить? Она не смотрела на меня все занятие. Первый раз с сентября не я проводила зарядку, а эта практикантка. Никого кроме меня это не удивило, но я чувствовала, как сегодня изменилось ее отношение. Ни разу она не обратилась ко мне, и я могла бы списать это на то, что пару практически вела Олеся, но не получалось. Ее холодность и отдаленность чувствовались во всем теле острым покалыванием. Неужели это все из-за того, что я наговорила на тренировке? К концу пары мои терзания дошли до какой-то крайней точки. Я изводила себя все больше. И понимала, что не могу так. - Ты куда, Слав? – занятие закончилось, и девчонки ждали меня. - Надо, - я отмахнулась. - Идите, догоню. Сейчас меня не особо волновало, что они подумают или что я буду им объяснять. Она стояла вместе с Олесей и еще двумя преподавателями около тренажеров и весело смеялась, что-то обсуждая. Значит только со мной она сегодня не в духе. Или это Олеся, которая не сводит с нее восторженных глаз, так действует. - Маргарита Витальевна, можно вас на минуту, - я не знала, что буду говорить, и чувствовала себя неуверенно и неудобно. - Да, - она удивленно вскинула брови и нахмурилась. Мы отошли от остальных, Олеся проводила нас недобрым взглядом, что разозлило сильнее. - Что такое? - она нетерпеливо оглянулась назад, видимо, желая поскорее вернуться в дружескую компанию. И меня это вывело окончательно. - Я не буду участвовать в соревнованиях. Я действительно хотела извиниться, но потом картинки всплыли в голове, как кадры из дурацкого фильма: вот она вчера говорит мне, что ей не все равно, вот сегодня всем своим поведением и тоном показывает обратное, а сейчас просто мечтает, чтобы я поскорее ушла, и она смогла вернуться к веселому разговору. Поэтому я просто предоставила эту возможность. И сейчас, и после. Если уж совсем честно, не хотела я этого говорить, но язык у меня вообще редко успевал за мыслями. - Ну-ка пошли, поговорим, - она кивнула в сторону здания универа и даже не оглянулась на своих. Только этими соревнованиями и получается на нее действовать. Я раздумывала над тем, что хочу от нее услышать сейчас, и понимала, что ни один ответ меня не устроит: ни если она молча согласится с моим решением, ни если, тем более, начнет уговаривать остаться. Я даже не знала, что у преподавателей физкультуры есть свой кабинет, но у нее он был. И выглядел намного уютнее, чем её квартира. Здесь стоял диван, на который был наброшен мягкий коричневый плед. Посреди комнаты, на столе, были разложены какие-то бумаги. Она точно физру преподает? Больше похоже на математику. Формулы какие-то, графики. Даже шкаф с книгами был тоже тут. В квартире я книг вообще не видела. Может она здесь живет? - Садись, - она кивнула на стул. Сама села напротив и внимательно посмотрела на меня. Молчала. Вы хотели поговорить, - напомнила я. - Почему ты согласилась участвовать? - спросила, когда я уже не могла выдержать этот взгляд и опустила глаза. «Из-за вас» - чуть не вырвалось. - А вы не понимаете? - я так устала от этих игр. Она действительно думает, что я такая ярая спортсменка? - Слав, я не начну относиться к тебе по-другому, если ты откажешься. Понимает, конечно. И опять все сначала. Сколько мы еще по этому кругу будем ходить? - А вам можно верить? Вчера захотелось поиграть в заботу и вам не все равно, сегодня лишь я попадаю под ваше «прекрасное» настроение и обратить на себя внимание могу только этими соревнованиями, а что будет завтра? - Я никогда не играла с тобой, - она нахмурила брови, глаза стали темнее на тон, голос глуше. Но мне уже было плевать. - Тогда почему сегодня так? - я перестала контролировала злость и не верила, что её так задели мои слова на тренировке. - Да потому что я не должна чувствовать к тебе то, что чувствую, - слова прозвучали почти криком, оглушающе и эхом оттолкнулись от стен. Она нервно потерла ладонью лоб и с какой-то обреченностью опустила голову.