Средство от плесени

Держи друга близко, а врага ещё ближе. Итан не считал Карла своим врагом ни сейчас, — откуда, увольте, это же парадоксальная глупость случалась бы прямо на наших глазах! — ни тогда, будучи рабом ситуации и видящим последнее своё спасение в этом механическом революционере. Но и как друга его воспринимать было… рано. Слишком рано. Бывший напарник, с которым все пути разойдутся по окончании дела, и не пересекутся больше никогда, старый знакомый, о котором не вспомнишь без чужого напоминания, но внезапный сожитель, оказавшийся так удивительно близко в первый же совместный вечер. Понятием личного пространства Хайзенберг не пренебрегал, чётко понимал установленные Уинтерсом границы — это даже не обговаривалось. Просто Карл оказался слишком наблюдательным и слишком проницательным, и, наверное, слишком любопытным, чтобы не наблюдать потихоньку за Итаном и не подмечать его бытовые привычки. Зато пару раз ощутимо заехал ногой по ноге сидящего напротив него за столом Итана — случайно, конечно, от непривычки какой и невозможности собственнически вытянуть ноги настолько далеко, насколько позволяет рост. Рост, к слову, у Карла был стандартным ростом среднестатистического мужчины, шутить про который было бы делом для большинства из нас непозволительно низким, но вполне допустимым для сдерживающего ехидную улыбочку Итана. Практическим путём они узнали, что Уинтерс на целых два сантиметра выше, а имидж Карла, то есть, потрёпанная шляпа и тяжёлые ботинки на толстой подошве — лишь компенсация и попытка выглядеть выше, по скромному заключению Итана, конечно. — Сейчас хлебало треснет так улыбаться, — обиженно надулся Хайзенберг, качнувшись на стуле, — ты тоже далеко не Альсина, чтобы своим ростом кичиться. Два сантиметра разница, кто бы подумал! — Вообще-то, я просто констатировал факт, — хмыкнул Итан, — и именно ты развёл болото «о-нет-Итан-Уинтерс-не-может-быть-выше-меня!» — Да потому что ты выглядишь меньше. — А снизу лучше видно, да? — хихикнул Уинтерс. Карл пнул его под столом. Теперь уже специально. Тема для спора оказалась максимально неожиданной и до смешного нелепой, хотя началась она с самой что ни на есть повседневной просьбы: временем раньше Хайзенберг, неловко попялившись на Итана с полминуты, попросил того одолжить футболку. — Кажется, «щедрость» и «Амбрелла» — два полярных понятия, — задумчиво поскрёб бороду Карл. — А? — Итан прослушал. Итан слишком много думал о том, что Хайзенберг ведёт себя удивительно спокойно и адекватно для существа, простите, человека, в прошлом творившего просто нечеловечески жестокие вещи. То есть, одно другому, конечно, не мешает, да и мыслей, что Уинтерсу снова устроят смертельную полосу препятствий в его же доме, не было — куда там! Наоборот, скорее, Карл своим видом очень располагал к себе, и какие-либо негативные мысли в его сторону вызывали только внутренний диссонанс. Вот он тут сидит, такой весь из себя разговорчивый и доброжелательный, интересуется о бытовых проблемах Итана и даже не допускает мыслей о чём-то, чем занимался будучи Лордом. Уинтерс, конечно, в голову залезть к нему не мог, и мысли читать не умел, но откуда-то на девяносто девять целых и девять десятых процентов был уверен в своих истинно положительных догадках. Тот самый ноль-запятая-один процент смущал, но жить особенно не мешал, чтобы слишком циклиться на нём и придумывать невообразимые сюжеты с грустным исходом. Вообще-то, Карл до сих пор даже не намекнул, почему так просто согласился вернуться в свой прежний чисто-человеческий вид, утратив всё былое могущество и силу. Говоря короче, Итан впитывал все интонации и настроение Хайзенберга, как опущенная в воду губка, но смысл слов, перекрываемый собственными мыслями, доходил до него чуточку позже. — Я говорю: ты не мог бы дать мне какую-то футболку? К сожалению, вся моя собственность была уничтожена вместе с деревней, а в Амбрелле, видимо, понадеялись на твою беспросветную альтруистичность, — пожал плечами Карл. — Понял, — кивнул Итан. Только сейчас до него дошло, что он и правда не видел у Хайзенберга даже самой крошечной сумки, — надо будет позвонить Крису. Идём. — Зачем? — Ну потому что я, в отличие от сотрудников Амбреллы, беспросветным альтруистом себя не считаю. Пусть платят! — Ну-ну, — жизнеутверждающе согласился Карл, помолчал, и снова поинтересовался, когда Итан протянул ему тёмно-серую футболку, — а на меня налезет? — Ну вот сейчас наденешь и узнаем, — фыркнул Уинтерс, — и вообще, почему не должно? — Ты ведь ниже. Если бы Итану Уинтерсу сказали, что в первый же совместный вечер проживания его вместе с Карлом Хайзенбергом они разведут слишком эмоциональный спор на почве их собственного роста — он бы не поверил. Он бы не только не поверил, но и счёл бы сказавшего это безумцем, абсолютно не имеющим понятия ни о личности Хайзенберга, ни, уж тем более, о самом Уинтерсе. Разрешили всё, по итогу, довольно быстро: Итан перевернул вверх дном три ящика со всяким мелким барахлом, прежде чем отыскал сантиметровую ленту, какую обычно используют для снятия мерок для будущих пошивов. Этим же вечером на стенке, разделяющей холл первого этажа с гостиной, появились две карандашные засечки с разницей в два сантиметра. Итан, самодовольно улыбаясь, аккуратно сматывал ленту. Карл злобно глянул на исчёрканную стенку, так, словно бы она являлась главной причиной всех его насущных проблем, подхватил с рук Уинтерса предложенную футболку, и скрылся в соседней комнате. Футболка, и правда, пришлась практически в самый раз — по длине уж точно. Разве что слишком вызывающе обтягивала грудную клетку и плечи Хайзенберга. Но это мелочи. Итан ещё позвонит Крису. — Ну вот, самое то, — хмыкнул Итан, поднимая взгляд от открытого диалога с Рэдфилдом на телефоне. — Всё, отъебись, — раздосадованно махнул рукой Карл, грузно опустившись на диван рядом с Уинтерсом, — расскажи лучше что-нибудь. — Что, например? — Итан заблокировал телефон и отложил его в сторону. Крис много любопытствовал и не в меру перебарщивал со смеющимися смайликами. — Что-нибудь о себе, что хочешь. Что-то же должно было произойти за три года? И вообще, — Хайзенберг хитро прищурился, — я совсем ничего о тебе не знаю. — Как и я о тебе, — отзеркалил его Уинтерс. — И тебе не любопытно узнать? Казалось, что Хайзенберг брал его на понт. А может быть, и не казалось, суть в любом случае заключалась далеко не в этом, и Итан нагло соврал бы самому себе, если бы сейчас так трусливо сбежал от разговора. Во-первых, и в главных, потому что сгорал от интереса, а во-вторых, побочных, но не менее важных, мозгом понимал, что на таком вот банально-слащавом «а расскажи о себе» и строится большинство взаимоотношений, вытекающих потом в нечто глобальное. Или не особо. — Спрашивай, я отвечу на любой твой вопрос, — и Хайзенберг чертовски подкупал. Параноить по поводу и без было, конечно, в стилистике Итана, но сломя голову переворачивать игру с ног на голову и ещё триста раз к ряду — было заложено в нём на генетическом уровне. Вопросов было много, Карл горел желанием поговорить и послушать сильнее, кажется, самого Уинтерса — ночь обещала быть бесконечной. Прежняя неловкость окончательно растворилась в лучах розового восходящего солнца. — А ты отчаянный малый, я смотрю, — хохотнул Хайзенберг, когда Итан закончил рассказывать про Бейкеров где-то в глубинке Луизианы, — а я думаю: больно легко ты всех покромсал, а у тебя, оказывается, уже опыт был! — Я бы отказался от такого опыта, — Уинтерс посмотрел на пробирающиеся в комнату солнечные лучи через тёмно-зелёное стекло бутылки. Часа два назад он внезапно вспомнил о существовании пива, и о том, что это самое пиво в небольшом количестве находится в его холодильнике, а ещё очень-очень вписывается в обстановку полуночных разговоров. В подробностях вспоминать случившееся было делом нетрудным — отчего-то сейчас это воспринималась как старая-старая страшная сказка, отголоски которой лишь неприятно горчили на основании языка. По рукам щекотно пробежали мурашки, — все нормальные дети в недалёком будущем будут слушать захватывающие истории, как их родители пробовали травку и бегали от копов по пьяни, а моя будет думать, как скучно её батя жил, чтобы теперь ей сюжет очередного фильма ужасов пересказывать. — О, я думаю, она будет гордиться твоими геройствами, — Хайзенберг выпрямился, протянул руки вверх и потянулся, смачно прохрустев суставами. — Было бы чем, — развивать эту тему хотелось меньше всего — ни к чему хорошему это не привело бы. Не сейчас, как минимум. Да и откуда-то появилось чувство, что Уинтерс переборщил с подробностями, с собственными мыслями по поводу произошедших событий и по тому, как они впоследствии отразились на нём. Он и без того много наговорил, — ну ты и дед, — пьяно прокомментировал Итан, — сколько тебе лет? — Вообще, сорок два, — Карл задумался, — но это если не считать пребывания во мне Каду.* — Точно дед, — подвёл итог Итан и Хайзенберг смешливо фыркнул, — кстати о Каду, — вспомнил Уинтерс, — и обо всей этой хероборе. Почему ты согласился на эксперимент по его извлечению? Почему решил стать человеком? Просто, в голове не укладывается, что кто-то, кто гнался за огромной силой, так просто отказался от неё… — У меня не было выбора. — В смысле? — В прямом. Итан надулся. То есть, он тут половину ночи распирался о том, как боролся с сумасшедшей отравленной семейкой, способной превращаться в практически неуязвимых тварей, как бегал по деревне, полной оборотней, вампиров и прочих непонятных личностей, готовых драться за свежее человеческое мясо, чтобы Карл я-отвечу-на-любой-твой-вопрос Хайзенберг сейчас так просто… пытался увильнуть от ответа? — Не честно, — обиделся Уинтерс. — Ладно тебе дуться, — Итан промолчал, — я расскажу. Просто не сейчас. — Почему? — Я спать хочу. — Да не пизди. Диалог зашёл в тупик. Спать не хотелось, но вымотанный слишком большим и внезапным количеством эмоций мозг честно просил заслуженного отдыха. — Спокойной ночи, — кивнул Итан. Уснуть он не мог ещё долго, пока под окнами не загудели редкие машины, и не раскричались проснувшиеся птицы. Несмотря на усталость, Итан по-прежнему был слишком возбуждён, чтобы просто расслабиться и поспать хоть немного. Мешались куча мыслей, свернувшихся в голове плотным пульсирующим клубком змей, который никак не хотел рассосаться и дать отдохнуть. Впервые за долгое время Итану снова снились кошмары: расплывчатые образы минувших лет в тёмных тонах, сменяющиеся слишком быстро и слишком резко, и пронизывающий иглой холодный страх и безысходность, и… Разбудил надоедливый телефонный звонок. Рэдфилд своим принципам не изменял, объявляясь настолько внезапно и настолько не вовремя, что Итан периодически задумывался о том, а не сломана ли у такого прекрасного бойца внутренняя чуйка? Или так везло только Уинтерсу? Во сне Итан взмок. Футболка мерзко липла к груди и спине, и он успел замёрзнуть и едва ли не навернуться с лестницы, пока шаркал в сторону входной двери — на звонок он ответить не успел, зато прочитал последнее из восьми сообщений: «Итан блять открой дверь». — Уинтерс, ну ё-моё! — возмутился Крис, широко шагая в дом и прикрывая за собой дверь, — тебя на звонки отвечать не учили? — Прости, я спал, — Итан поморщился от громкости рэдфилдского голоса. Вроде, вчера пропустили всего по бутылке пива, а голова так отчаянно раскалывалась на кусочки, что невыносимо было просто стоять, не опираясь на стену, — чего случилось? — Да ничего, проведать приехал. Хотел узнать, жив ли ты вообще. — Оптимистичненько, — подытожил Итан, — жив, здоров, не выспался. — Ну и чудесно, — улыбнулся Крис и приободряюще хлопнул ладонью Итана по плечу, да так, что тот пошатнулся, — у тебя всё в порядке? Выглядишь, правда, вымотанным. Уинтерс подумал, что окружают его слишком проницательные люди, и что ему надо срочно учиться хотя бы немного скрывать свои эмоции. Потому что ещё одно «выглядишь дурно, что случилось?» и он за себя не ручается. — Мы поздно легли. — Скорее рано, — хмыкнули откуда-то сверху. Хайзенберг, облокотившись о перила, с интересом наблюдал за происходящим. Крис недобро свёл брови, готовясь выдать что-то не особо доброжелательное, как скользнул взглядом чуть ниже лениво-нахальной улыбки, и растерялся: — Это что, моя футболка? — Итан развёл руки в сторону. — Моя на него бы не налезла — он шире меня в два раза, — невозмутимо отозвался Уинтерс, — и ниже на два сантиметра, — зачем-то добавил он и затылком почувствовал прожигающий в нём дырку взгляд, — я, кстати, об этом хотел поговорить. — О разнице в росте? — не понял совсем потерявший суть диалога Рэдфилд. — Нет, о причине, по которой футболка на Хайзенберге — больше не твоя футболка, — Крис задумчиво почесал висок, — мне вообще полагается какая-то денежная компенсация от Амбреллы? Ежемесячное спонсирование, я не знаю? Понимаешь, я, конечно, не жмот, и на собственные финансы пока что не жалуюсь, но всё равно предпочитаю дальновидно смотреть в своё будущее и ни в чём не отказывать ни себе, ни Розе. — Да, неудобно как-то вышло, — Рэдфилд недовольно покосился в сторону Хайзенберга, — я поговорю и перезвоню тебе. Всё устроим. — Вот и прекрасно, — довольно потёр ладони Итан, — зайдёшь на чай? Крис отказался. Скомкано попрощался, не забыв напомнить, что Итан всегда может обращаться к нему, если что-то вдруг пойдёт не по плану, и надо будет срочно кого-то (Крис посчитал грубым указывать пальцем) утихомирить и привести в порядок. — Так это футболка Рэдфилда? — задумчиво произнёс Карл, оттянув её за воротник двумя пальцами. — Брезгуешь? — Итан налил себе воды прямо из-под крана и выпил залпом. Налил ещё. — Нет, уточняю, — Хайзенберг молча уставился на Итана, дожидаясь, пока тот опустошит стакан и обратит на него внимание, — а вы с ним что ли…? — Сдурел совсем?! — возмутился Уинтерс, — Крис — мой друг, и иногда остаётся… оставался переночевать, когда мы засиживались допоздна. — Тихо, не кипятись ты так, я же просто поинтересовался, — Карл приподнял руки в примирительном жесте, — а я надеялся, что здесь меня не будут мучить ранними подъёмами, а Амбрелла даже тут доебёт своим режимом, — вздохнул он. — Я тоже не выспался, — согласился Итан. — Кстати, я не заметил Розы. Где она? — У моих родителей. Сначала я просто отвёз её к ним повидаться ненадолго, а потом попросил оставить её ещё на неделю, потому что случился ты, — Итан глянул на часы. Половина девятого утра. Если попытаться вспомнить, когда он последний раз смотрел время, прежде чем провалиться в липкий сон, можно предположить, что проспал он сегодня не больше парочки часов. Паршиво, — забавно, что ты только сейчас это заметил. — Я предполагал, что она спит. — Дети так долго не спят, — вздохнул Уинтерс и во вздохе этом была вся боль бессонных ночей, проведённых в хлопотах с неугомонной Розой. — Ну, извините, я когда последний раз детей видел? — Хайзенберг свёл брови, вспоминая что-то, — дочери Димитреску и моё с ними взаимодействие сложно было бы назвать полноценными хлопотами и родительской заботой. Хотя им, вроде, нравилось проводить со мной время. — Вы же грызлись с Альсиной, как кошка с собакой, как она могла доверить своих дочерей тебе? — Было дело пару раз, — пожал плечами Карл, — когда она только-только создала их и они адаптировались к жизни. Альсина временами не успевала и выматывалась, и мы стабильно сменяли её на некоторое время. Было забавно. Я, правда, в какой-то момент не уследил за девчонками и они сбежали в деревню… — М-м, внимательность — твоё второе имя? — Я отвлёкся! Хайзенберг опёрся поясницей о столешницу, слегка потеснив Уинтерса, и заглянул к нему в телефон. «Я договорился» — коротко и лаконично высветилось новое сообщение от Криса. — Насколько опрометчиво будет предлагать тебе прогуляться в центр города уже сегодня? — поинтересовался Итан. — Боишься, что не справишься со мной, если я вдруг почувствую свою безнаказанность в людном месте? — Итан смерил его укоризненным взглядом, — всё под твою ответственность! — Звучит, как правдоподобная угроза, к которой стоит прислушаться и запереть тебя в комнате, — невинным тоном подытожил Итан, — а я-то, дурак, надеялся, что больше одной футболки ты у меня не своруешь. Вот наивный… — Она даже не твоя. — Не важно, — отмахнулся Итан, — в любом случае, делать дома особенно нечего, и присутствие Розы тоже не держит, так что сегодня мы идём гулять, — Хайзенберг молча кивнул, но Уинтерс заметил, как оживлённо блеснули его глаза, — кофе? — Не откажусь.