Средство от плесени

— Сомневаешься? — Хайзенберг поймал на себе задумчивый взгляд Итана, играющего ключами от дома и наблюдающего пустыми глазами за тем, как тщательно и туго зашнуровывается Карл. — Да, — на автомате ответил Уинтерс и мгновенно смутился, — то есть, немного. Ну… — Не оправдывайся, я понимаю, — хмыкнул Карл, выпрямляясь, — обещаю, что буду слушаться тебя во всём, — приторным голосом протянул он. — Прям во всём? — В пределах разумного. — Смотри, а то Крису позвоню, — Итан состроил невинное лицо. — Сразу ты мне угрожаешь, — почти обиделся Хайзенберг, и прежде, чем Уинтерс успел сострить в ответ, Карл резко сменил тему, — выглядит красиво, — он опустил ладонь на багажник итановской машины, — не то чтобы я очень уж сильно разбирался в современной технике… и не то чтобы машина у этого зануды Рэдфилда выглядит более впечатляющей, — Уинтерс вскинул брови и фыркнул, жалея, что ничем не может запустить сейчас в нерадивого собеседника, — но твоя машина тоже выглядит круто. В принципе, было бы ахуеть как здорово, если бы кто-то дал мне покопаться в её механизмах… можно я как-нибудь, например, сегодня вечером, когда мы вернёмся, гляну? Итан даже опешил — последний раз таким азартом глаза у Хайзенберга горели в ответ на согласие Уинтерса пойти против Миранды вдвоём. Только тогда они горели в сумраке фабрики бледно-жёлтым, по-волчьи хищным светом, совсем не свойственным человеческим глазам. А глаза у Карла, для внешности его, были крайне выразительными и яркими на фоне смуглой кожи. Светло-серые. Или светло-зелёные. Точно разобрать было сложно, да и желания разглядеть до нынешнего момента как-то не появлялось. — Какова вероятность, что моя машина потом будет пригодна для использования? Хайзенберг неопределённо пожал плечами: — Пятьдесят на пятьдесят? — Ну вот купишь свою машину, и копайся в ней сколько душе угодно будет, — Итан сел на водительское место. Теперь голос его звучал чуть приглушённо, — хочешь, я тебе конструктор лего куплю на первое время, чтоб не так грустно было? — Чего? — Ничего, — едва сдержал смешок Уинтерс, — садись. Что как открывается и куда вставляется рассказать надо? Хайзенберг молча уставился на него с видом максимально оскорблённого человека. Итан уставился на него в ответ с лицом, по которому совершенно невозможно было понять: издевается он или всерьёз интересуется, сможет ли Карл Хайзенберг, собственноручно (хоть и при помощи Каду) построивший гигантскую фабрику и превративший толпы людей (хоть и весьма неудачно) в полу-роботов, открыть дверь автомобиля или пристегнуть ремень безопасности. — Крис сказал, что ты заебал его своими попытками пристегнуться, — не выдержал Итан. — Нажаловаться успел, — Хайзенберг вжикнул ремнём с видом профессионала и скрестил руки на груди, — я Криса твоего просто побесить хотел. Неприязнь между Карлом и Крисом была обоюдная, но откуда она взялась — Итан разобрать пока что не мог. Криса понять ещё было можно — он считал Хайзенберга невменяемым психопатичным убийцей, которого, по-хорошему, следовало бы изолировать от всего общества (Уинтерс на эти слова ещё искренне удивился — а какого, тогда, простите, хера этого «психопатичного убийцу» подселяют прямиком к нему под одну крышу? Рэдфилд чёткого ответа не дал, напомнил, что кто-то когда-то звал Итана глистом в силу его живучести, и оба разговор закрыли. На тот момент Итан уже успел согласиться и подписать себе новых приключений на голову). Почему, в свою очередь, Карл так относился к Крису, понять было трудно — со слов Рэдфилда они и не взаимодействовали напрямую; может, подсознательно недолюбливал всю свору людей из Амбреллы, может, чувствовал негатив со стороны Криса. Надо будет как-нибудь поинтересоваться. Например, сейчас. Но сейчас Итану стало слишком смешно, чтобы тихо не рассмеяться, представив перепалку между Рэдфилдом и Хайзенбергом. В силу своего характера, и в силу характера Криса, Карл мог буквально на раз-два вывести Криса из себя и довести до точки кипения за считанные минуты. — Тебе смешно, а я впервые в жизни почувствовал смертельную угрозу, — Хайзенберг нахмурился и посмотрел в противоположную от Уинтерса сторону — строил из себя крайне серьёзного человека. Итан заметил, как подрагивают уголки его губ от сдерживаемой улыбки, — но видел бы ты его физиономию в этот момент! — Крис мой друг, — уже в полный голос смеялся Итан, — и я, наверное, должен тебя осудить, но… — Но ты будешь ёбаным занудой, как твой Крис. — Ты просто плохо его знаешь. — Не горю желанием сближаться. Доехали без происшествий. Ну, практически без происшествий, если не считать излишнего любопытства Карла. За последние пару лет Итан особенно ни с кем не сближался, чтобы адекватно отрегулировать кресло переднего пассажирского сидения — на нём стабильно каталась только Роза, пристёгнутая в своём детском кресле. А потому Хайзенберг, не сразу, даже с указаний Уинтерса, разобравшийся, как отрегулировать кресло, несколько раз заехал коленями по бардачку. Внутри громыхнуло. — Не советую открывать, — не отрываясь от дороги прокомментировал Итан, когда Карл протянул руку к бардачку, — всё равно ничего интересного. Интересного и правда не было почти ничего — только права. Карл хихикнул. — Ты тут какой-то напуганный, но такой не потрёпанный жизнью. — Отдай, — Уинтерс выхватил у него права и кинул их себе на колени, перевернув фотографией вниз. Сказать, что Итан был абсолютно спокоен и уверен в том, что Хайзенберг не устроит им обоим проблем, — значило честно соврать, но выезжать в центр города, полный витиеватых оживлённых улочек с кучей самых разных кофеен, ресторанов и магазинов, стоило хотя бы ради того, чтобы посмотреть на реакцию Карла. Он вышел из машины, со вкусом хлопнул дверью, повернулся на сто восемьдесят градусов, и в прямом смысле застыл на месте, слегка запрокинув голову. Медленно огляделся, зацепившись взглядом за каждую бросающуюся в глаза выставку, яркую витрину или цветастый навес, а потом в растерянности посмотрел на Итана. Хайзенберг выглядел сейчас подобно маленькому ребёнку, которого первый раз в жизни привели в огромный парк аттракционов, и который ещё не до конца понял, какие эмоции ожидают его в недалёком будущем. — Надо было тебе в карман положить записку с моим адресом и просьбой «передать в руки Итану Уинтерсу», так, на всякий случай, — Итан встал рядом и тщетно попытался проследить взгляд Карла, — тебя правда так сильно впечатлил… центр города? Хайзенберг перевёл на него восторженно-удивлённые глаза и медленно кивнул. — Я последний раз в цивилизованном городе был больше шестидесяти лет назад, а у Амбреллы не было пунктика «провести экскурсию по городу», — у него, кажется, даже голос поменялся слегка, став чуть тише и ниже. — Тебя очень легко удивить. — Меня легко удивить тем, что я никогда в жизни не видел, — фыркнул Хайзенберг, — отъебись, ты меня смущаешь такими комментариями. — О, я только ради твоей реакции теперь хочу вытащить тебя в город покрупнее! Карл нахмурился и промолчал. Итан заметил, что тот всегда хмурится, когда пытается спрятать неугодные для себя эмоции. — Идём, — Уинтерс легко потянул его за рукав, кивая в сторону многоэтажного здания, цветастого из-за огромного количества вывесок, — если мы быстро управимся с делами и не устанем, то можно будет прогуляться. — Ахуенная идея, — согласился Карл и поспешил вслед за Итаном. Вообще-то, Итан не так часто выбирался в места с большим скоплением людей и высокой вероятностью потерять Розу, потому что в этом просто не было надобности — доставку на дом ещё никто не отменял. Это экономило нервы, силы, и не выматывало ребёнка долгими и нудными хождениями по магазинам. Это время он тратил на прогулки на свежем воздухе или что-то более полезное и занимательное для Розы. Поэтому редкие вылазки наедине с собой всегда приравнивались для Итана к грубым ограничениям времени и тактикой «увидел-понравилось-подошло-взял». С Хайзенбергом такое не прокатило. Шаг влево, шаг вправо, и поглощённый собственным любопытством Карл утонул где-то в толпе людей позади Уинтерса, прежде чем тот успел заметить пропажу. — Потеряешься — я тебя искать не буду. Куплю себе мороженое и уеду домой со спокойной совестью, — включил строгую мамочку Итан, уперев руки в бока и грозно глянув на Карла. — Тебя Амбрелла за такое по голове не погладит. — Я скажу, что ты сбежал. — Э, блять! — Сам такой. Итан подавил в себе желание продолжить по-ребячески дразниться. Крайне забавляло осознание, что этот вчерашний механический мутант, даже сейчас способный без труда уложить на лопатки какого-нибудь физически необделённого мужика, так искренне и по-детски удивляется нововведениям двадцать первого века. Нет, Уинтерс не отрицал, что помести его самого на век вперёд, его рот не схлопнется от удивления ещё долгое время, но речь не о нём, и не о мнимых фантазиях о будущем. Речь о Карле Хайзенберге, который… который снова куда-то делся… Итану показалось, что его зрение резко улучшилось во сто крат, потому что так внимательно сканировать окружающую его толпу он никогда не умел. Оставалось надеяться, что это не было последствием взаимодействий с чудесными экспериментами Амбреллы. — Хам! — воскликнул обиженный женский голосок где-то слева, и Уинтерс заметил, как красноречиво прямо перед носом дамочки материализовался средний палец, с коротким, но широким рубцом на первой фаланге. Дамочка, оскорблённо вздёрнув носик, растворилась в толпе. — Ты только так с каждым первым не общайся, хорошо? — обречённо выдохнул Итан, подходя к Карлу, — далеко не всем хватит послать тебя нахуй, чтобы успокоить душу, а у людей сломанные носы не регенерируют без медицинского вмешательства. — Учту, — холодно отозвался Хайзенберг и тут же выдал, указывая пальцем на ближайшую витрину, — смотри! — Смотрю, — правда посмотрел Итан. У стеклянной стенки пестрел самыми разными и самыми невообразимыми формами стенд с солнечными очками. Среди всех своей беспросветной чернотой выделялись совершенно простые, круглые солнечные очки, какие Хайзенберг, не снимая, носил на своей фабрике. Уинтерс ещё тогда подумал, как тот не натыкается на каждую стенку — в и без того едва освещённом помещении смотреть через тёмное стекло — додуматься же! — ты хочешь эти очки? — Хочу, — согласился Карл. — Знаешь, Альсина не ошибалась, — хихикнул Итан, ловя на себе непонимающий взгляд, — называя тебя ребёнком. — О, ну а ты с ней теперь согласен, да? — закатил глаза Карл, — тогда что же ты её так бессовестно убил? — Хочешь пригрозить мне братской местью, если я не куплю тебе эти очки? — сдавленно, скороговоркой выдал Итан. Его душил смех. — Да? Итан сделал глубокий вдох и досчитал про себя до пяти. Хайзенберг был невыносим. Зато больше не пытался теряться и верным спутником следовал за Итаном по известному одному Уинтерсу маршруту. В стиле он себе не изменял, даже по цветовой палитре выбирал всё те же тона — от нежно-бежевого, через зелёный, и в тёмно-коричневый. И Итан не мог отрицать того факта, что ему до безумия это шло. Помимо этого в Карле проснулась внезапная, но пылкая любовь к фланелевым рубашкам — огромным и мягким. — Эй, Итан, — они уже почти выходили из торгового центра, когда Хайзенберг указал в сторону магазина с детскими игрушками. Среди кучи плакатов с самыми разными персонажами мультфильмов, комиксов и книг висел постер с черепашками-ниндзя, — с тебя рисовали? — Чего? — не понял Итан. Карл кивнул на его левую руку и ехидно улыбнулся, — да пошёл ты! Время пролетело удивительно быстро, и улица, жаркая и душная от высокого летнего солнца, постепенно охлаждалась. Людей не прибавилось, но гул от их голосов, и от моторов неисчислимых машин, кажется, возрос раза в два. — Ты не голоден? — поинтересовался Итан, закидывая многочисленные сумки на задние сидения автомобиля. Карл отрицательно кивнул головой, — а я хочу мороженое, — скорее для себя обозначил Уинтерс, — поэтому мы идём гулять. Хайзенберг против не был. Хайзенберг однозначно был за — и этот энтузиазм слишком читался на его испещрённом шрамами лице. Они вышли на оживлённую пешеходную улицу, но слишком быстро свернули в какой-то уютный закоулок — мечту для каждого любителя фотографировать и фотографироваться, — и совсем скоро оказались в более тихом месте, где не приходилось повышать голос и перекрикивать весь шум ожившего города. Пломбир, купленный Итаном в одном из немногочисленных ларьков, быстро таял в горячих руках, и стоило бы, наверное, поволноваться, о сохранности футболки и липкости рук, но это было, пожалуй, единственной тревожной мыслью, если её ещё можно было назвать таковой. Все проблемы, хоть немного беспокоившие Уинтерса, умолкли, и удивительное и такое забытое спокойствие позволяло дышать полной грудью. Это было странно, и одновременно это очень радовало. — На самом деле, — подал голос Итан после небольшой паузы, когда они молча шли рядом, каждый погружённый в собственные мысли, — я совсем не ожидал, что мы так проведём время. — Как это — так? — Хайзенберг одним движением запихнул в рот остатки окончательно растаявшего мороженого. — Так… хорошо, — замялся Уинтерс, — и без происшествий, — Карл показушно вздохнул, но оставил это без комментария — дожёвывал рожок. — Я не так часто устраивал себе выходные дни за последнее время. Ну, то есть, дни, полностью посвящённые себе и своим хотелкам, когда мне не нужно было париться по поводу каких-то проблем и постоянно думать об их разрешении. Первое время я даже от Розы ни на шаг не мог отойти — ну, то есть, это совершенно логично, учитывая её возраст, но я имею в виду то, что я боялся… постоянно боялся последствий влияния Амбреллы, что я опять попаду в очередную передрягу из-за того, что кто-то слишком заинтересуется во мне. Или в Розе. И что я снова потеряю её. Итан замолчал, неловко поджав губы. Карл поймал его взгляд. — Чего смутился? Продолжай, если тебе надо выговориться, в этом нет ничего стыдного. — Мы знакомы день, — слишком кисло для своего приподнятого состояния усмехнулся Уинтерс. — О, мы знакомы больше. Просто до этого нам не приходилось затрагивать подобные темы, — Итан ничего не ответил, — но! — продолжил Хайзенберг, — могу предположить, что твои проблемы не были достаточно серьёзными, раз ты согласился на моё общество, — он подмигнул Уинтерсу, — или ты просто грёбаный мазохист, и тогда у меня для тебя плохие новости. — Хоть убей — я до сих пор не до конца понимаю, почему согласился, — остатки мороженого всё-таки попали на светлую футболку, — но, знаешь, пока что, вроде бы, не жалею. — Надо исправить, — задумчиво поскрёб бороду Карл. Итан подавился размякшей вафлей, — нет, серьёзно! Ты каждый раз так сильно сомневаешься в моей адекватности, что я сам скоро начну сомневаться в себе и в правильности своих поступков. — Я тоже не могу просто взять и расслабиться рядом с человеком, который… — Уинтерс запнулся. Атмосфера полного счастья опасно пошатнулась, грозясь разбиться о зарождающуюся перепалку. — Который одну половину своей жизни провёл в подготовке и участии в одной из самых кровопролитных войн, а вторую — с паразитом в груди и способностью превращаться в механическую ебаку? — Да, — стыдливо ответил Итан. — Итан-Итан, — на выдохе протянул Хайзенберг, поправил выбившуюся из-за уха прядь, — я полностью понимаю твой страх и твоё недоверие в мою сторону. Они абсолютно оправданны. Я бы тоже себе не доверял, — он усмехнулся своим же словам, — но я думал, что тоже не даю поводов сомневаться в себе, — он помолчал мгновение, — ладно, это звучало бы правдоподобнее, если бы я не рассказывал тебе в подробностях свой план по уничтожению Миранды. Ну, мне остаётся только надеяться, что со временем ты перестанешь видеть во мне чудовище и машину для убийств в одном флаконе, и сможешь хоть немного довериться. — Я не говорил, что вижу в тебе только чудовище, — попытался оправдаться Итан. — Ты понимаешь, что я имею в виду, — перебил его Карл. Голос его звучал сейчас максимально спокойным и расслабленным — весь из себя Хайзенберг сейчас, в принципе, олицетворял просто мировое спокойствие, и если бы не залёгшая меж бровей морщинка, Итан совсем не поверил бы, что собеседник его серьёзен в своих словах. — Сделай акцент на том, что ты уже согласился по какой-то своей причине. И на том, — Карл выдержал театральную паузу, — что ты уже на следующий день после моего приезда потащил меня в максимально людное место, а я никого не прикончил! — А так хорошо начал, я уже почти перестал сомневаться, — про себя Итан думал, что давно-давно называя Хайзенберга живой харизматичной промзоной, нихрена не прогадал, а наоборот — даже попал в точку. Было как-то… даже тепло, что его оправданную, на минуточку, паранойю восприняли всерьёз и не высмеяли. И даже пустили всем сомнениям и страхам разрушающую трещину, — извини. Не хотел тебя задеть. — Ты? Задеть? — Карл хохотнул, — ты даже если очень хорошо постараешься не сможешь этого сделать! — О, ты хочешь поспорить? — мгновенно подхватил настрой Итан, азартно сверкнув глазами. — Я не против, — также оживился Хайзенберг, — меня никто и никогда не мог переспорить. Но, может, выберем другую тему? — Боишься, что я тебя выиграю? — хитро прищурился Уинтерс. — Скорее, не хочу портить с тобой отношения. — Значит, всё-таки осознаёшь мою победу. — Я почти разоткровенничался только что перед тобой, чем ты слушаешь? — Считай, ты уже проиграл. — Блять, Итан… — Я уже тридцать с копейками лет Итан, — самодовольно улыбнулся Уинтерс, — тут за следующим поворотом будет очень уютный сквер. Идём? — Пошли, — согласился Хайзенберг, — и ты ещё не победил. — Ага. — Итан, довыёбываешься. — Тебя в этом не переиграю, не переживай.