Рубрум

♕

                    — Вы слышали королевский приказ?              Чимин с важным и горделивым видом вошел в палатку, где находилась его семья и, казалось, ждала возвращения сына.              Чживон, третья по старшинству нуна Чимина, подскочила со стула, за которым сидела вместе с сестрами и матерью, и подбежала к брату:              — В чем дело?              Их мать, Пак Боа, и оставшиеся сестры, Чхэён и Ынхе, встрепенулись и повернули голову к вернувшемуся этим днем Чимину.              — Вспышка в южном дистрикте сегодня утром. Король Мин отдал приказ закрыть ворота, — произнес Чимин гордо и заулыбался. Послышалось женское: «Ва-а-а-а-а».              — Молодец, сын! — произнесла гордая мать и показала ему жест рукой, подзывая к столу. — Ты голоден? Садись обедать. И рассказывай, как все прошло.              — О, мама, к чему эти глупые вопросы? Ты разве не слышишь, что от него за километр пасет? — грубо и брезгливо произнесла Чхэён. Чимин лишь фыркнул, одарив ее коротким пренебрежительным взглядом, и сел за стол.              — Молчать, — быстро произнесла мать, цыкнув на дочь. — Чимин-а, рассказывай, — мать заботливо положила свою ладонь на руку сына, а Ынхе стала с крайней степенью любопытства рассматривать вернувшегося с практически ночной «миссии» брата.              — Король Мин пригласил меня сегодня вечером пойти на Кристальные озера.              — Правда?! — шепнула Ынхе от удивления.              — Врешь! — восторженно завопила Чживон, пискнув.              — Правда, Чимин-а? — спросила мать. — Он зовет тебя не в покои, а на… ночную прогулку?              Чимин ехидно улыбнулся и отпил глоток воды.              — Хан, ты слышал? — обратилась Боа к вошедшему в помещение супругу, Хансону. — Мин Юнги приглашает Чимина на приватную прогулку сегодня ночью.              — Я слышал. Чимин, я горжусь тобой. Мы даже и рассчитывать не могли на такой благополучный исход событий. Если бы ты просто стал любовником короля, то этого уже было бы достаточно… Но если Мин Юнги и впрямь заинтересуется тобой не просто как омегой… То у нас все получится. Я думаю, Чимин, ты заслужил получить награждение на предстоящем Обряде Прорицания, — отец семейства сел за стол.              — Этого не может быть!!! Даже у меня нет награждений, а я старше тебя на восемь лет, — воскликнула Ынхе, указывая на брата.              Чимин довольно улыбнулся. Чхэён недовольно фыркнула и встала из-за стола:              — Вы просто отвратительные. У меня нет слов, — и скрылась из палатки.              — Отец, почему ты не наказывешь Чхэён за ее выходки? — спросила Ынхе.              — Самодурство не карается до тех пор, пока не вредит. Пускай ворчит, если ей так угодно. Лишь бы не путалась под ногами.              — Она просто старшая дочь, у которой до сих пор нет ни одного награждения, вот и бесится, — сказала Чживон.              — Сын, даже не смей слушать ее. Мы гордимся тобой, — произнесла мать.              — Я и не собирался ее слушать, — самодовольно и хитро ответил Чимин.              — Отец, можно спросить? — тихо сказала Ынхе. — А тебе не кажется, что король закрыл ворота по причине того, что подозревает всех чужаков, прибывших в Саммерхуд, в распространении вируса? Я имею в виду… Не окажемся ли и мы под подозрением?.. Не прогонят ли нас с этих земель…              — Мы останемся на этих землях, Ынхе, — ровным тоном перебила ее мать.              — Для этого у нас есть Чимин, — спокойно сказал Хансон. — Даже если сонтэги и окажутся под подозрением, что вероятно… Во-первых, альфа не может устоять перед омегой, — произнес отец и взглянул на Чимина, который непринужденно начал есть. — Во-вторых, помимо нас, сонтэгов, есть множество претендентов, которых можно подозревать. Таких же кочевников, как мы, сейчас в Саммерхуде не меньше сотни. И, к тому же, появление каэлл… Стало тузом в нашей игральной колоде. Все складывается гораздо удачливее, чем мы могли себе предположить. Знаешь, почему, Чживон?              — Потому что боги на нашей стороне, отец? — тихо произнесла дочь с нервозностью в голосе, как будто она в одну секунду оказалась вынужденной сдавать экзамен своему отцу.              — Потому что боги на нашей стороне, — утвердительно произнес Пак Хансон и с ударом поставил кружку на стол.

                           

♕

             — Поразительно… — молвил Юнги, сидя за столом переговоров во дворце.              Каэллам потребовалось всего пара часов для того, чтобы ввести антидот всем жителям южного дистрикта, в котором произошла вспышка рубрума.              Юнги казался задумчивым и не столько обрадованным из-за этой новости, сколько настороженным.              — Вы знаете секрет избавления от вируса, но при этом бежали со своих земель из-за вспышки вируса, которая истребила большую часть вашего населения? — спросил Чонгук, раскинувшийся в кресле возле стола, с притворным любопытством смотря на Тэхена.              — Ваше величество, — начал говорить Тэхен, как бы игнорируя присутствие Чонгука. — Как я уже и говорил, у вас нет ни единой причины верить нам. Мы держали это знание в тайне по вполне понятным причинам, — Юнги недоверчиво рассматривал лицо молодого короля. — Решение только за вами, Юнги-хен. Однако я прошу принять во внимание тот факт, что мы спасли ваших жителей и рассказали вам секрет исцеления от вируса.              — Этого недостаточно, — тихо, но четко шепнул Юнги в ответ.              — Ваше величество? — спросил Тэхен.              — Вы должны понимать, что от того, что мы узнали сегодня, подозрений стало только больше.              — Мы понимаем это.       — Мой брат выразил верную мысль. Как же так вышло, что вирус истребил ваш народ, если вы знаете, что дождевые георгины служат антидотом?..              — Позвольте объяснить, Ваше величество.              — Боюсь, у вас нет другого выбора, Ваше величество, — с легкой ноткой издевки в голосе, но практически безразлично ответил Юнги.              — Все дело в том, что мы не знали про спасение от вируса до самого конца. Дождевые георгины — редкий цветок, и растут они только в окрестностях нашего государства и только в определенное время года: после сезонов дождей, которые случаются у нас примерно раз в несколько месяцев. Нам крупно повезло… Нам удалось спастись только потому, что мы бежали по георгиновым полям.              — Одного присутствия рядом с цветком достаточно для защиты от рубрума?..              — Так и есть, Ваше величество.              — Ясно, — тяжело вздохнул Юнги, безразлично уставившись в слепую точку.              — Позволь спросить, Тэхен, — подал голос Чонгук.              Тэхен вдруг кашлянул от волнения и вопросительно взглянул на него.              — Когда и почему случилась вспышка рубрума в Стране Ветра?              Юнги повернул голову к младшему брату.              — Что вы имеете в виду, Ваше высочество?..              — Чонгук. Меня зовут Чонгук, Тэхен, — как бы между делом сказал тот. — Ты мудрый правитель, Тэхен. Ну же. Вы гарантированно обсуждали, почему могла случиться вспышка вируса. Знаете ли вы его происхождение? Есть ли у вас теории на этот счет? Это вирус искусственного или природного происхождения? Связываете ли вы эпидемию в вашей стране с какими-либо произошедшими событиями? — пытливо выдавал вопрос за вопросом младший брат короля.              Тэхен глубоко вздохнул и, стиснув брови, умоляюще посмотрел на Юнги.              — В чем дело? — спросил тот.              — Ваше величество. Я не знаю, как догадался об этом ваш брат, но это именно то, что мы планировали в дальнейшем сообщить вам, когда наступит такая необходимость.              — Сообщить о чем?              — Не подумайте, что мы пытаемся отвести подозрения от нас, хоть именно так это и выглядит… Но… я… скорее, настаиваю на том, чтобы вы пригляделись к пришедшим в Саммерхуд кочевникам.              — Вы думаете, что кочевники виноваты в эпидемии?.. — рассеянно и непонимающе спросил Юнги.              — Всего лишь предположение, Ваше величество, — прохрипел Тэхен. — Я лезу не в свое дело. Примите мои извинения за проявленную дерзость, но… Я не должен этого говорить... но... Это подозрение закралось ко мне, когда утром я услышал, как вы пахнете. Я узнал этот запах…              Юнги продолжал молчать и недоверчиво смотреть на него с немыми знаками вопроса в глазах.              — Дело в том, что сонтэги… как и несколько племен других кочевников… навещали Страну Ветра… И сразу после их прибытия случилась вспышка… Сонтэги выступали до этого у нас на городской площади, и мы даже не обратили на это внимание, но…              — Почему именно сонтэги, а не другие кочевники, Ваше величество?..              — Поначалу я не думал, что это именно они. В том, что они навестили наше государство, не было ничего удивительного или настораживающего. Можно предположить, что они целенаправленно двигались в Саммерхуд на празднование Тэ-Яна — в таком случае их путь логичным образом лежал через наше королевство. Тем более сонтэги бежали вместе с нами, как и пара других кочевых племен, что сейчас в Саммерхуде. Ничего подозрительного в этом не было, пока… Я не услышал запах, Юнги-хен. Я… прошу извинить за дерзость… Но лишь прошу вас… быть внимательнее… Не позволяйте… использовать вас, втеревшись в доверие…              — Не ваше дело давать мне советы, — резко отрезал Юнги. — Между этими событиями нет никакой связи. Нет ни одного повода подозревать именно сонтэгов, а не вас или других кочевников. Вы действительно лезете не в свое дело, стараясь использовать любой повод защитить самих себя, чем еще больше нагнетаете на себя подозрений.              — Как скажете, Ваше величество, — спокойно ответил Тэхен. — Что вы прикажете сделать нам, чтобы доказать свою верность вам?              — Очевидно. Принести цветки.              — Я знал, что вы спросите об этом, Ваше величество. Дело в том, что тот скудный запас дождевых георгин, который мы успели собрать прежде, чем сбежать с наших земель, мы сегодня отдали вам. Больше у нас ничего нет.              — Значит, езжайте на лошадях обратно на свои земли и соберите цветки. Что сложного? — с той же издевкой в голосе спросил Юнги.              — Конечно, Ваше величество… Следующий урожай должен созреть после очередного сезона дождей… Примерно… это будет примерно через… пару недель… Я прикажу сделать расчет по нашим метеорологическим картам…              — Вот и славно. Но откуда столько робости в вашем голосе, Тэхен? — довольно строго спросил Юнги.              — О, это не ваша проблема, Юнги-хен, — слегка грустно ответил Тэхен. Он чуть помолчал, а потом произнес. — Дело в том, что наши земли, очевидно, контролируют мародеры… Они появились в нашей столице, как только случилась вспышка, и начали истреблять наш народ…              — Они что, пронюхали про цветы? — усмехнувшись, спросил Чонгук.              — Да… И мы думаем, что сейчас они стерегут поля, ожидая нового урожая… Вероятно, они могут быть и зачинщиками... ведь они... появились ровно в тот момент… Но это неважно, — Тэхен сосредоточился и расправил плечи. — Это наша головная боль, Ваше величество. Вы и так сделали для нас больше, чем нужно. Мы благодарим вас за это.              — Вы же прославленные воины, отчего боитесь мародеров?.. — спросил Чонгук.              — Не боимся, Ваше высочество, — спокойно ответил Тэхен. — Все в порядке.

                           

♕

      — Намджун-хен?              Государственный советник шел мимо загонов для королевских лошадей, когда услышал голос сзади. Обернувшись, он увидел Сокджина.              — Ваше высочество?              — Я вас не отвлекаю? — Сокджин, подбежав к нему, встал вплотную.              — Конечно нет, Ваше высочество. Вы что-то хотели?              — Прошу вас, называйте меня просто Сокджин, — он широко и искренне заулыбался, отчего Намджун коротко улыбнулся в ответ.              — Как вам угодно, Сокджин. У вас есть просьба ко мне?              — Тэхен попросил меня спросить у вас по поводу тренировочных полей… Не могли бы выделить нам… в удобное для вас время… площадки для военной подготовки…              — Конечно…              — И… может быть, хотя бы три-четыре дюжины лошадей? У нас своих осталось не более сотни.              — Я думаю, в этом нет никакой проблемы. Я сообщу о вашей просьбе королю и позже свяжусь с вами.              — Со всем почтением благодарю вас, — произнес молодой принц и лучезарно улыбнулся. Эта улыбка была настолько жизнерадостной, сколько и смущающей одновременно.              — Что-нибудь еще?..              Сокджин быстро потоптал ногой на одном месте, уставился куда-то вбок и хитро усмехнулся. После чего он сложил руки на груди, поджал губы, а затем произнес, заглядывая Намджуну в глаза:              — А если я скажу вам, Намджун-хен, что у меня есть еще кое-какая просьба, но не государственного, а, скорее, приватного характера?              Намджун едва заметно поперхнулся.              — Простите?              — Для начала могу я задать вам вопрос?              — Да, конечно…              — Вы же альфа, Намджун? — без доли стеснения в голосе и откровенно спросил Джин.              — По… почему вы спрашиваете, Ваше высочество?.. Альфа… Но почему вы спрашиваете…              Джин заулыбался шире и чуть усмехнулся.              — Просто мне было интересно, отчего в таком случае у вас отсутствует реакция на запах.              — Н-нет, нет, не отсутствует, просто я…              Реакция действительно не отсутствовала. Запах приближающейся течки слышался с самого утра. Но Намджун всегда был человеком слишком последовательным, ответственным и серьезным, чтобы реагировать на омег как неопытный мальчишка. Но этот запах действительно было невозможно не заметить, тем более сейчас, когда принц стоял в метре от него. «И поэтому я так нервничаю?» — подумал про себя Намджун. Он ощутил, что даже ладони его начинают покрываться влагой. Это было непривычно.              — Я понял, — Джин еще раз усмехнулся и начал уходить, перед этим положив свою ладонь на плечо Намджуна. Не глядя ему в глаза, он шепнул: — В таком случае, Намджун, вы должны прекрасно понимать, в каком положении я скоро окажусь. Буду признателен, если вы окажетесь рядом.              Сказал тихо, но как ни в чем не бывало и ушел, что-то насвистывая себе под нос. А Намджун на месте застыл как вкопанный, даже взглотнуть побоялся. Этот принц только что предложил ему помочь с его течкой? А вдруг он просто исковеркано, извращенно интерпретировал его слова? Но что тогда он имел в виду?..       

                           

♕

      Тэхен любил проводить свое время в одиночестве, погружаясь в глубокие и непростые мысли. Чтобы думать, он чаще всего уходил от всех куда-нибудь подальше, не сообщая своим близким о том, куда он направился, чтобы хоть немного побыть наедине с собой.              Тэхен любил лошадей. Кайто был его верным другом; единственным живым существом, с которым молодой король был готов делить свое одиночество пополам. Из-за того, что Кайто молчал — это был его конь, которого он воспитывал и оберегал с раннего юношества.              Каэллы несколько умели управлять стихиями; по крайней мере, ветром. Способности эти были ограниченными, не столь функциональными, как у тех людей, которых называли ведунами, жрецами или некромантами — в силу обладания ими странными сверхъестественными силами, ни природу, ни границу которых никто не знал. Эти люди жили под знаком бесконечной таинственности, и многие говорили о мистической связи их с древними богами и оккультными ритуалами.              Но такие, как каэллы, черными магами не считались — их силы были обозначены, ясны и ограничены. Тэхен, в частности, умел использовать ветер для быстрой езды на лошади. Он умел ускоряться: рассекая воздушные потоки, он гнал на лошади со скоростью около восьмидесяти километров в час. Это умели делать и члены его армии — во многом оттого каэллы были известны как серьезные воители: такой молниеносный лошадиный галоп всегда здорово помогал в бою.              Тэхен гнал куда-то в чащу леса: звук свистящего ветра в ушах, сменяющийся зеленый ландшафт, из-за скорости расплывающийся в единообразную изумрудную массу, — это помогало ненадолго избавиться от тяжелых размышлений.              Вдруг Кайто заржал и практически полностью встал на задние копыта — посередине лесной тропы, по которой они скакали, встал человек, который чудом оказался не сбит.              — Боже мой! — вскрикнул Тэхен, не на шутку перепугавшись так, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди.              — Не стоит так бояться. Лошади обладают высоким интеллектом. Он бы не сбил меня, — это произнес Чонгук, у которого, в отличие от короля, казалось, даже мускул не дернулся от бегущей с сумасшедшей скоростью машины для убийств.              — Чонгук! Вы что, следите за мной?! — Тэхен все еще не мог перевести дух.              — Ваше величество, при всем моем уважении такой же вопрос я могу задать и вам. Я нахожусь здесь, в родном и истоптанном мной вдоль и поперек лесу, уже приличное количество часов, а вы прибыли сюда только что, учитывая, что это место вам не очень хорошо знакомо.              Тэхен быстро признал собственную неправоту.       — Верно. Простите меня… Я просто не надеялся обнаружить вас здесь.              — Не могу сказать того же самого, — усмехнулся принц. — И мы договаривались на «ты», Тэхен.              — Прости... Что ты имеешь в виду? — Тэхен чуть поморщился от недоумения.              — Не знаю... У меня было чувство, как будто мы должны встретиться сегодня.              — Но откуда ты знал, что я решу быть здесь?              — Я не знал. Это случайность, Тэхен. Я здесь, вообще-то, по делам, — Чонгук тепло улыбнулся королю, но тот все равно продолжал выглядеть настороженным. — Как зовут жеребца? — спросил он и ласково потрепал коня по морде.              — Кайто… — ответил Тэхен.              — Кайто. Красивое имя. И очень красивый конь. И ты на белоснежном коне тоже очень красивый, Тэхен, — Чонгук взглянул на него, но Тэхен отвел взгляд, смутившись. — Посмотри на его ноздри, видишь? Он принюхивается.              Кайто в самом деле выглядел озадаченным и с огромным энтузиазмом втягивал воздух, смотря куда-то вдаль.              — Вижу… — ответил Тэхен, заинтересовавшись.              — Там, недалеко, — Чонгук показал рукой в воздухе. — Кристальные озера. Вода там очень ароматная и чистая, он ее почуял. Отпусти друга погулять. Мне нужно поговорить с тобой наедине.              Тэхен послушал его. Чонгук казался серьезным.              Тэхен слез с лошади, похлопал Кайто по бедру, кивнул головой, показывая тем самым, что «можно». Кайто внимательно посмотрел на хозяина и, получив одобрение, поскакал в сторону озер.              — Что-то случилось? — спросил Тэхен, когда конь скрылся за чащей деревьев и они встали друг напротив друга, окруженные грузной тишиной.              — Тэхен, я крайне прямолинейный человек и честный. Именно поэтому я хочу сказать прямо, как есть. Если ты позволишь.              — О чем… ты?              — Юнги-хен подозревает вас. А я верю вам. Как ты знаешь. Я верю, что каэллы не причастны к вспышке. Я верю тебе. Я хочу сделать все, чтобы защитить вас.              Тэхен посмотрел на него с опаской.              — Спасибо, Чонгук…              — Тэхен, ответь мне, глядя в глаза, — Чонгук сказал крайне сосредоточенно. — Я же прав? Мое чутье не подводит меня?              — Я клянусь, Чонгук, — шепнул Тэхен, заглядывая альфе глубоко в глаза. От этого взгляда по телу пробежали холодные мурашки. — Я клянусь, — Тэхен в нервном исступлении закивал головой. — Мы говорим правду. Мы ни в чем не виноваты. Все именно так, как ты думаешь, как и увидел с самого начала.              — Я верю тебе, — сказал Чонгук серьезно и вдруг положил свою ладонь Тэхену на плечо. Тэхен был одет в легкий дорожный плащ, но даже сквозь ткань одежды он почувствовал силу и тепло его ладони — от этого подкашивались колени.              — Спасибо, Чонгук, — шепнул Тэхен еще тише. — Я не могу не спросить… отчего? Отчего такая заинтересованность в нас, доверие к нам, Чонгук? Неужели из-за меня? Как безрассудно было бы, если бы ты проявлял такую лояльность просто из-за меня…              — Опять же, — Чонгук коротко и ласково усмехнулся, — При всем уважении, Ваше величество… Но дело отнюдь не в тебе, Тэхен. Я доверяю не лично тебе, я доверяю вам как народу.              — Но… почему? — Тэхен продолжал не понимать.              — Тэхен, скажи, а вы с Чон Хосоком близки?              — С Хосоком? Он командир армии, и… после брата он, наверное, самый близкий мне человек, да.              — Тогда скажи, Тэхен… Как выглядит его мама?              Тэхен был шокирован этим вопросом, но вдруг быстро догадался, к чему ведет Чонгук.              — Чонгук, твоя фамилия — не Мин, так ведь? — Тэхен кивнул головой.              — Да, — утвердительно ответил Чонгук, заглядывая в него очень серьезно и не опуская свою ладонь с его плеча.              — Я, кажется… Мать Хосока зовут Чон Сора. Это женщина… лет пятидесяти, худая, с русыми волосами и большими карими глазами… Но… Чонгук?              — Нет, Тэхен, я не каэлла. И у моей матери были не русые волосы, а каштановые. Не волнуйся, — Чонгук говорил голосом спокойным, но, казалось, слегка грустным.              — Но ты бастард, Чонгук? Твоя мать — не Мин Исыль?              — Как хорошо ты разбираешься в нашей королевской семье.              — У нас было некоторое время…              — Я понимаю. Да, Исыль — не моя мать, но Мин Хоуцун — мой отец.              — Ясно, — шепнул Тэхен. — Во всех газетах и учебниках, что мы изучили прежде, чем приехать к вам… написано, что твоя фамилия Мин.              — Но это не моя фамилия. Это секрет для иностранцев, Тэхен. И даже не все саммерхудцы знают, что моя фамилия Чон.              — Вы это скрываете, потому что… это наша фамилия?              — Да, Тэхен.              — И… из-за этого ты уговорил брата дать нам убежище, Чонгук?              — Во многом из-за этого.              — Что случилось с твоей матерью, Чонгук? — спросил Тэхен откровенный вопрос прямо в лоб. Чонгук убрал свою руку с его плеча, на секунду опустил глаза вниз, после чего уставился на него опять и резко стал подходить ближе. Тэхен почему-то испугался и начал отходить назад, но уперся в ствол дерева, что было позади него.              Лицо Чонгука оказалось очень близко к лицу Тэхена, и тот шепнул, глядя ему в глаза:              — Я доверяю тебе, Тэхен, но я не стану рассказывать тебе все.              — Не рассказывай, Чонгук, — ответил Тэхен тихо. — Это твое право.              — Я расскажу тебе, если посчитаю нужным. Тэхен, давай сменим тему.              Чонгук был очень близко. Морской и чужеродный, но такой бодрящий запах альфы накрывал, как тяжелые волны. Тэхену становилось все труднее дышать, но он изо всех сил держал себя в руках:              — Не надо, Чонгук… — шепнул едва слышно.              — Зачем ты продолжаешь пытаться скрыть то, как мой запах действует на тебя, Тэхен? Я же вижу, как ты дрожишь. Вижу, как ты нервничаешь… — Чонгук перевел взгляд на вздымающуюся от напряженного дыхания грудь Тэхена и провел по ней боковой стороной указательного пальца. — Неужели ты нервничаешь от того, что боишься меня? Не бойся меня, я не причиню тебе вреда.              — Я не боюсь тебя, — Тэхен шепнул мягко.              — Тогда почему убегаешь?              — Не убегаю…              — Почему прячешь глаза… — Чонгук шептал это низким басом, от которого у Тэхена внутри что-то сворачивалось узлами.              — Я не знаю… — это все, что смог выдавить из себя Тэхен.              — Я первый альфа, который рассказал тебе, что ты пахнешь лавандой, Тэхен, — произнес Чонгук и вновь пытливо заглянул ему прямо в глаза, после чего аккуратно взял его пальцами за подбородок — из-за этого Тэхен напряженно сглотнул слюну.              — Чонгук…              — Я знаю, что это так. Неужели тебе просто страшно, Тэхен?              — Нет… просто… мне совсем не до этого, Чонгук. Я король… У меня… много… забот… — Тэхен проговаривал эти слова очень медленно и тихо, потому что терял ясность рассудка от того, как Чонгук, едва касаясь, стал водить подушечками своих пальцев по нижней челюсти Тэхена. От этих прикосновений внутри что-то умирало и воскресало — и так секунда за секундой.              — Хм, — неожиданно Чонгук усмехнулся. — Это же очень выгодно, Тэхен. Если тебя больше всего интересуют государственные дела, то разве не полезно завести связи с младшем братом короля? — сказал Чонгук крайне самоуверенно и потянулся губами к его рту. Но Тэхен в секунду выставил руки, резко оттолкнув его:              — Чонгук, за кого ты меня принимаешь.              Его голос прозвучал обиженно. Чонгук в секунду понял, что сказал нечто ужасное.              — Прости. Это было грубо.              — Это было грубо, Чонгук, — Тэхен стиснул брови и нахмурился.              — Я не имел ничего плохого... Ты мне очень нравишься, Тэхен. И в отличие от тебя я говорю это открыто, пока ты продолжаешь прятаться. Но я не собираюсь давить, — последнюю фразу Чонгук сказал громче и отошел на пару шагов назад. — Я хорошо воспитан.              Вдруг Чонгук улыбнулся и потянулся вглубь своей сумки, что висела у него на поясе. Тэхен продолжал инстинктивно прижиматься к дереву, недоверчиво смотря на него. Чонгук неожиданно вынул небольшую коробочку в обертке. Посмотрев куда-то в сторону, он громко и продолжительно свистнул, и звук растворился в глубине леса.              — Что ты делаешь? — спросил Тэхен.              — Я позвал своего коня, Гамлета. У меня здесь хижина неподалеку. Что-то вроде королевской дачи.              Тэхен легко рассмеялся от внезапной шутки.              — Гамлет? Фанат классической литературы?              — А по мне не скажешь, да? Это тебе, Тэхен, — Чонгук протянул ему коробку.              — Что это?              — Откроешь, когда я уйду.              Совсем скоро послышался громкий галоп, ржание, и темно-коричневый конь с безупречной отливистой шерстью прискакал, встав прямо напротив Чонгука. Он быстро и умело взабрался на коня.              — Красивый… — произнес Тэхен.              — Спасибо. Надо будет познакомить Гамлета с Кайто, не думаешь? — сказал Чонгук громко, разворачивая своего коня за сбрую. — Ну, пока. Хорошего дня.              — Пока… — ответил Тэхен и, поймав его последнюю прощальную ухмылку, стал провожать Чонгука недоверчивым взглядом.              Когда шум копыт скрылся в лесной чаще и воздухе повисла тишина, Тэхен глубоко вздохнул и стал разворачивать обертку подаренной коробки. Внутри он увидел кое-что, от чего не смог не улыбнуться: внутри лежало несколько плиток шоколада.              Помимо этого, он нашел открытку, в которой была запись, выведенная вручную чьей-то рукой. Тэхену понравился даже почерк. И ему казалось, что даже от подарка этого веяло чем-то морским и каменистым.              «Тэ-Ян завершится балом. Он состоится ровно через неделю. Я приглашаю тебя. Если ты согласишься пойти со мной, Тэхен, то я буду ждать тебя у входа в Главный дворец в воскресенье в восемь вечера. — Чонгук»              Тэхен глупо заулыбался, прикусывая нижнюю губу и перечитывая написанное вновь и вновь.              Потом он возвел глаза к небу и глубоко вздохнул. Он корил себя за то, что чувствует, и за то, что ведет себя как молодой неопытный омега, а не как взрослый и мудрый король. Но внутри у него разливалось волнами что-то ужасно теплое и розовое, и Тэхен не мог прятаться от самого себя.       

                           

♕

      Утром следующего дня в королевской палате              — Это не сонтэги, Чонгук.              Юнги был крайне серьезным и даже агрессивно настроенным в сторону брата. Юнги сидел на своем троне, сложив руки на груди, и прожигал младшего взглядом.              — Но это и не каэллы, Юнги-хен, — почти что весело отвечал Чонгук, ведя бровью.              — Чонгук, я уже сказал тебе. Сонтэги чисты, потому что мы их проверили. Других подозреваемых, кроме каэлл, нет. Ты не должен вести себя так просто из-за симпатии к омеге-королю и из-за своего безумного предположения о…              — Хен, это ты будешь обвинять меня в чрезмерной симпатии к омеге? — Чонгук расхаживал туда-сюда по мраморному полу. — Дело не в этом, хен. И не в моем предположении. Я верю каэллам. Если ты веришь мне, своему родному брату, то верь и каэллам. То, что ты проверил своего мальчишку опиумом правды, ни о чем не говорит. То, что омега — сын предводителя, не означает, что он должен знать обо всех их планах. Может быть, он просто не в курсе того, чем промышляет его отец?              — Чимин похож на идиота? — серьезно ответил Юнги.              — Ну вообще-то… — усмехнулся Чонгук.              — Заткнись. У меня нет причин не верить ему. И нет причин не верить его семье, Чонгук. А твое доверие к каэллам держится не на объективных причинах, а на голой интуиции. Так принимать государственные решения не получится.              — Я практически убежден в том, что каэллы здесь не при чем. Ты не должен поддаваться манипуляциям, Юнги. Я думаю, что тобой вертят, а ты выбираешь не замечать этого.              — Ключевое слово — практически. Чонгук, король здесь я. И твоя идея о каэллах просто безумна. Пойми это. Чонгук, спустя столько лет ты должен наконец принять то, что твоя мать умерла практически на твоих глазах.              — Ключевое слово — практически. Король ты, Юнги. Я не пытаюсь опровергнуть это. Но, повторяю, того, что ты сделал, недостаточно, чтобы отвести от кочевников подозрения.              — И что ты предлагаешь?              — Допроси Пак Хансона.              — Пф, — Юнги почти что рассмеялся. — Допрос. Мда. Очень эффективный способ узнать правду, Чонгук…              — Если допрашивать так, как это делаешь ты, то эффективность действительно приравнивается к нулю. А если делать так, как это делал наш отец, то правду ты узнаешь очень быстро.              — Да? — Юнги не на шутку разозлился и, быстро встав, подошел к Чонгуку. — Как Хоуцун? Хочешь, чтобы я пытал его отца, правда, Чонгук? — Юнги фыркнул. — Давай так, братец. Как мы успели прояснить, у нас есть повод подозревать только сонтэгов и только каэлл. Среди сонтэгов есть ведуны, а у каэлл есть политические мотивы. Все остальные чужаки были лично проверены сегодня гвардейцами, и они все синэмаги. Никто не обладает магическими способностями, кроме двух этих племен. Мы можем подозревать мародеров, но они не объявлялись на наших территориях уже несколько месяцев. Так? И мы пришли к выводу, что рубрум либо появляется из воздуха как какая-то чертова небесная кара, либо создается с помощью шаманизма, к чему мы склоняемся больше. Так?              — К чему ты ведешь?              — Просишь меня допросить Пак Хансона? С такой же наглостью я могу приказать тебе допросить Ким Тэхена, Чонгук, — грозно процедил Юнги. — Давай, вырви своему омеге ногти, как это любил делать наш отец. Можешь выколоть глаза кому-нибудь из его близких. Например, его брату. Дерзай, Чонгук. Даю тебе свое полное королевское разрешение.              — Хм, — Чонгук горько усмехнулся, разглядывая брата, и произнес. — Кажется, мы оба должны признать, что стали слабее из-за чувств, Юнги.              — Говори за себя, Чонгук. Я по крайней мере наступил себе на горло и подсыпал Чимину опиум. Наступил на горло собственным чувствам и совести, потому что я изо всех сил стараюсь действовать рационально. Чего не скажешь про тебя, Чонгук. Складывается ощущение, что от простого запаха лаванды тебе крышу сносит, братец, и ты не можешь мыслить разумно.              — Король ты, Юнги-хен, поэтому все решения будешь принимать ты сам, — произнес Чонгук, рассеянно глядя куда-то в сторону. — Только не смей трогать Тэхена. Не смей. Его. Трогать, — Чонгук посмотрел брату в глаза. — Иначе ты потеряешь и мое доверие, Юнги-хен.              — Я же говорю, — Юнги ухмыльнулся. — Ты уже не можешь мыслить разумно.              — Да плевать мне… — фыркнул Чонгук.              — И всего спустя каких-то два года ты опять оказался полностью порабощенным омежьей властью над собой. Как же поразительно ты не меняешься, Чонгук…              — Заткнись, хен, — шикнул Чонгук.       

                           

♕

      Вечером предыдущего дня              В опустившихся совсем недавно сумерках Чимин шел по лесной тропе, разглядывая карту, которую ему передали лично. Он шел по направлению к Кристальным озерам, где Юнги должен был ждать его. Эти встречи были тайными, поэтому никакой охраны или королевского сопровождения. Чимин должен был прийти сам, один.              Он собирался на эту встречу не один час. Ынхе и Чживон долго подтрунивали над ним, мол, неужели так изо всех сил стараешься, чтобы понравиться королю? Но ты ведь ему уже понравился… Чимин отмахивался от них и продолжал старательно приводить себя в порядок.              Он и сам не понимал, отчего так нервничал. Он прекрасно знал, как выглядит, как пахнет, какой эффект производит на каждого второго альфу, который оказывается рядом с ним, и он может выглядеть как угодно. Но то ли дело в том, что Юнги — король, самый влиятельный альфа в его жизни, то ли еще в чем-то… Но Чимин и впрямь здорово нервничал, и сам удивлялся, куда стала убегать от него его хваленая самоуверенность.              Скоро он услышал шум, похожий на водопад, и стал идти чуть быстрее, стремясь поскорее увидеть своего короля.              Он вышел на скалистый берег, под которым шумела и быстро резвилась вода необыкновенного лазурного цвета. Она светилась в ночи, это было похоже на магию. И почему-то невероятно пахло чем-то сладким, как будто нектар. Чимин ахнул от красоты Озер и обвел глазами каменистый пляж. Он увидел скамейку, на которой сидел человек, смотревший на воду.              Юнги быстро почуял обостренный течный запах Чимина и, повернувшись к нему головой, улыбнулся ему. Чимин жизнерадостно заулыбался в ответ и почти что побежал к нему навстречу.              — Так торопишься? — спросил Юнги, обнимая мальчика руками за талию, когда счастливый Чимин добежал до него и бросился ему на плечи.              — Я скучал…              — Чимин, в следующий раз я принесу тебе тысячелистник. Невозможно разговаривать с тобой, когда от тебя так пахнет, — произносит Юнги, небрежно утыкаясь тому в шею.              Чимин рассмеялся, но вдруг издал несдержанный стон, когда почувствовал, что нос Юнги коснулся запаховой железы:              — Мм… хен…              — Тише, Чимина, — усмехнувшись, шепчет Юнги и отстраняется от него. — Как бы завораживающе ты не пах, я хочу в первую очередь поговорить с тобой.              Чимин почувствовал даже какое-то разочарование и слегка надул губы, отчего Юнги не мог не расплыться в улыбке — уж очень милый.              — Я скучал по тебе, Ваше величество.              — Я тоже скучал по тебе, Чиминни.              Чимин довольно улыбнулся.              — О чем ты хотел поговорить со мной? — Чимин, следуя за Юнги, сел на скамейку, но постарался придвинуться как можно ближе, потому что запах альфы укутывал, подобно теплому одеялу.              — Расскажи о себе?              Чимин оказался приятно удивлен. То есть, король действительно заинтересовался им не как омегой.              — Ах, — Чимин ласково усмехнулся. — Да мне нечего рассказывать, мой король. У меня ничего за душой, кроме танцев и музыки… — он легко рассмеялся. — Ну… Мне двадцать три года, я танцор… Ну, это ты и так знаешь, хен. У меня есть три старших сестры и младший брат.              — Младший брат? Сколько ему?              — Да, Миан. Ему десять. У нас с ним самая большая разница в возрасте… Так вышло, — Чимин продолжал улыбаться и начал слегка по-детски и невинно размахивать ногами в воздухе.              — Ты с нежностью говоришь о нем.              — Да, я его очень люблю. Он все для меня, — Чимин ласково заглянул в глаза Юнги.              — Понятно, — тепло ответил Юнги и вздохнул. — И чем вы, сонтэги, живете? Неужели действительно просто колесите по миру туда-сюда и зарабатываете своими выступлениями себе на жизнь?              — Так и есть. Мы древнее племя, но мы очень простые, мы просто минезингеры. Мой отец, ты видел его, Пак Хансон, он главный в нашем племени, и он в детстве много рассказывал мне об истории сонтэгов, но, если честно… ничем интересным мы не отличаемся, хен, — голос Чимина был таким звонким и намеренно женственным.              — Да? Я слышал, что… — начал говорить Юнги и потянулся за чем-то вниз. Он взял в руки бутылку, которая стояла под скамейкой до этого. — Ты долго шел пешком, хочешь пить?              — Да, спасибо, — сказал Чимин и, приняв из рук короля бутылку с каким-то напитком, жадно отпил.              — Не за что, — Юнги криво улыбнулся, пристально наблюдая за тем, как Чимин глотает жидкость. — Так вот, я слышал, что Сон-Тэг — это племя жрецов и некромантов?              — О-о, — Чимин вдруг весело засмеялся. — Хен, ты, наверное, подумал так, потому что видел, как мы управлям стихиями на представлении… Но мы синэмаги, а это просто иллюзия, честное слово. Мы производим впечатление колдунов, хотя, если честно, мы просто искусные фокусники…              — Вот как, — Юнги улыбнулся.              — Да-а-а. Но это так мило, что ты повелся на эти слухи. Значит, мы действительно хорошо выступи… — Чимин начал говорить весело, но вдруг язык его начал заплетаться, потому что Юнги быстро развернулся к нему туловищем и с пристальным вниманием и аккуратностью стал поглаживать его волосы пальцами.              — Хм. Вы и правда отлично выступили. Но ты был лучше всех, Чимина…              — Х-хен… — прошептал Чимин, еле вспоминая слова, потому что от прикосновений альфы по телу пробегали электрические разряды. Честно признаться, Чимину меньше всего хотелось разговаривать, потому что у Чимина была течка. Больше всего ему хотелось прямо здесь и сейчас, пускай даже прямо на холодных камнях посреди леса — все равно. — Х-хен, пожалуйста… — продолжал шептать Чимин, пока Юнги убирал пальцами волосы ему за ухо, проводил ногтями по шее. Чимин чувствовал себя как котенок, он вот-вот замурчал бы от этих ненавязчивых, но таких прожигающих касаний.              — Малыш, но я все еще не спросил тебя о всем, чем хотел… — прохрипел Юнги и, схватив его ладонью за шею, притянул к с себе, но, не касаясь, оставил расстояние между их губами длиною в целый миллиметр. Юнги чувствовал его возбуждение, он чувствовал, как тяжело Чимин дышал, и сам он хоть и всегда держал себя в руках, но не мог не признать, что тот действует на него с безумной силой.              — Хе-е-ен, — растянул Чимин сладким голосом. – Такое странное чувство… Будто я резко опьянел, знаешь? Это из-за твоего запаха… — почти что промурчал Чимин, подставляя голову под щекотные и возбуждающие прикосновения пальцев короля, напрягаясь от них и вытягиваясь всем телом. — Ах… Мммм… — промычал он.              — Чимина, — тяжело дышит ему в губы Юнги. — Я предлагаю честную сделку.              — Какую, мой король? — шепчет ему в губы Чимин, соблазнительно заглядывая в глаза.              — Я задам тебе вопросы, которые меня волнуют, а взамен ты тоже получишь право спросить меня о чем угодно. Но только один вопрос.              — Хорошо, мой король, — хитро и играючи растянул Чимин, прикусив нижнюю губу. Лицо Юнги находилось все еще чертовски близко, и Чимину ужасно хотелось его поцеловать, но он принимал правила игры, полностью подчиняясь альфе, которого уже считал своим.              — Ты первый, крошка. Спроси меня о чем-нибудь.              Чимин продолжал прикусывать нижнюю губу и посмотрел на короля с любопытством. Когда какой-то вопрос, кажется, осенил его, он широко улыбнулся своей лучезарной улыбкой и выдал:              — Мой король. Расскажи мне, откуда у тебя шрам на лице?              — Хм, — Юнги чуть качнул головой и весело усмехнулся. — Правда? Ты мог спросить короля Саммерхуда о чем угодно, но не придумал ничего лучше, чем спросить про шрам? А если ответ оказался бы таким, что я просто лет в шесть упал с лошади лицом на камни?              — Я бы не разочаровался в таком ответе, — пролепетал Чимин.              — Ты такой очаровательный, — ласково шепнул Юнги, продолжая водить рукой по его шее.              — Эй, — выкручиваясь от теплоты прикосновений шепнул Чимин. — Ты обещал, что ответишь честно.              — Шрам — это знак позора, если быть кратким, Чиминни. Я не должен был быть королем. Я получил его в восемнадцать лет, целых одиннадцать лет назад.              — Знак позора? Не должен был быть королем? — Чимин округлил глаза. — Получи-ил… Чимин робко коснулся своими маленькими пальцами красного рубца на лице короля. — Это значит… Тебе специально… его… вырезали? Хен… это ужасно…              — Все в порядке, малыш. Просто у меня были сложные отношения с отцом. Но после его смерти только я оказался подходящим наследником, поэтому народ избрал меня.              — Народ избрал тебя? — довольно спросил Чимин. — Значит, люди любят своего короля, правда?              — Не думаю, — усмехнулся Юнги. — Просто не было другого выбора.              — Но у тебя же есть брат… — спрашивал Чимин, хотя разговор его интересовал меньше всего, пока он продолжал чувствовать, насколько Юнги близко к нему и насколько прикосновения короля обжигающие и приятные.              — Ох, он еще меньше подходил на должность монарха. Но у тебя было право только на один вопрос. Теперь моя очередь спрашивать.              — Спрашивай, хен, — промурлыкал Чимин, продолжая крутить шеей для того, чтобы еще отчетливее чувствовать его пальцы на своей коже.              — Чимин. Племя Сон-Тэг организовало вспышку рубрума в южном дистрикте? — Юнги чуть крепче стал держать его за шею, а взгляд его резко стал тяжелым и напряженным.              Чимин опешил и испугался. Он правда чувствовал себя жутко пьяным, непонятно отчего, но какое-то страшное осознание вдруг ударило своей отчетливостью ему по голове, и ему стало дурно.              — Х-хен… н-нет… — Чимин выпучил глаза, как маленький щенок, и надул губы бантиком, честно заглядывая внутрь Юнги.              — Ты говоришь правду, Чимин? Не твое племя виновато в заражении жителей южного дистрикта? — Юнги смягчил тон голоса и, ослабив хватку, стал нежно поглаживать кожу на шее Чимина.              — Хен, честно. Как я могу врать тебе… Как ты можешь подозревать меня… — голос Чимина казался искренне обиженным. Казалось, что он даже готов заплакать.              — Чимин, дело не в тебе. Я правитель, и я должен сохранять трезвость рассудка. Хотя с тобой, мой мальчик, это делать крайне сложно… — сказал Юнги томным низким голосом и провел большим пальцем по пухлой нижней губе Чимина, чем мгновенно вызвал сладкое: «Мм-м-м…»              — Хен, верь мне… — собирая остатки рассудка, прошептал Чимин.              Но вдруг Юнги резким движением уложил Чимина на спину и оказался сверху. Оперевшись на свои руки, он стал заглядывать омеге в глаза, а Чимин открыл рот в букве «о» и стал шумно дышать, почувствовав, как тело альфы приятно давит на него. Инстинктивно он стал подаваться своими бедрами наверх, в немой просьбе умоляя Юнги…              — Тогда почему, Чимин… ты соврал мне…              Чимин снова испугался. Но он чувствовал себя жутко беспомощным и таким сдавшимся. И отчего-то хотелось рассказать Юнги обо всем на свете, все свои мелкие секреты, чтобы его король верил ему, верил его искренности.              — О чем ты, хен, — шепнул юноша и потянулся, не выдерживая, к губам короля, но Юнги отстранился от него. Из-за этого Чимин разочарованно стиснул брови. Поцеловать его хотелось до невозможного, а внизу все ныло, ныло до боли от того, так сильно хотелось.              — Почему ты соврал мне, сказав что среди вашего племени нет жрецов и некромантов? — шепнул Юнги практически грозно.              Чимин снова округлил глаза:              — Нет, нет, мой король! Я не врал тебе, хен. Ты спросил меня… «Правда ли, что племя сонтэгов — это племя жрецов и некромантов…» И я ответил нет, и я сказал правду… Мы не племя магов… но это не значит, что… среди нас нет… магов. У нас есть… друиды… старейшины… и… шаманы… но я не врал тебе, когда сказал, что сам я… синэмаг… и все, кто выступал со мною на празднике… тоже синэмаги… — Чимин шептал это, еле собирая слова в предложения, потому что был возбужден откровенно до пика.              — Ты правда не врешь мне? — спросил Юнги, нависая над ним и поглаживая его по лицу. Юнги начал успокаиваться. Чимин был чересчур податливым и искренним.              — Хен, верь мне… пожалуйста… я не стану врать тебе… ты мне нравишься, хен… и моей семье… ты нравишься… — прошептал омега и сделал вторую попытку дотянуться до губ короля.              В этот раз Юнги не оттолкнул его, а наконец в ответ впился в него жадным поцелуем, потому что хотел до безумия, до ноющей боли в паху. Сладкий запах Чимина был просто невозможным, невероятным, удушающим, и Юнги удивился самому себе, как ему хватило выдержки провести этот жуткий и продолжительный допрос.              Но у Юнги невероятно отлегло от сердца. А Чимин был таким опьяненным и до жути влюбленным.              Чимин был ужасно податливым, ужасно слабым, ужасно хрупким. Ужасным, ужасным, ужасным… Юнги терял самообладание каждый раз, когда Чимин отзывался на его очередное прикосновение звонким стоном, вылетавшим из манящих губ.              Чимин — самое нежное создание на планете. Его хочется как оберегать, так и разрушить, потому что в то же время Чимин — это самое соблазнительное и сладкое, с чем когда-либо сталкивался Юнги. Он чувствовал, как в нем впервые в жизни просыпаются какие-то дикие, почти звериные инстинкты, когда он практически с остервенением поджимал тело омеги под себя на твердой поверхности неудобной скамейки.              А Чимин оказался блудливым настолько, что, несмотря на всю грубость, несдержанность и глубину фрикций Юнги, умолял шепотом, переходящим в скулеж:              — Д-да… хе-е-ен… еще… еще… прошу… еще…              Каждый раз, когда Юнги ощущал вкус сладких губ Чимина, ему казалось, что ничего, кроме них не существует в этом странном мире.              Каждый раз, когда он слышал его мелодичное нытье, умоляющее о большем, умоляющее не останавливаться, он практически забывал свое собственное имя.              Чимин действовал на него невероятно.