Рубрум

♕

                    В предоставленных королевских покоях во втором дворце находились трое: Сокджин был рядом с Тэхеном, как обычно он это и делал, поскольку всегда был правой рукой младшего брата.              Вместе с ними был и Хосок; если Сокджин – правая рука Тэхена, то он был левой рукой Тэхена, и отношения их совершенно точно превышали чисто формальные, несмотря на то, что Хосок обращался к Тэхену исключительно «Ваше величество».              Совсем недавно они вернулись с продолжительной и довольно изнурительной тренировки: каждый день каэллы старались жить с повышенной степенью готовности вступления в боевые действия, учитывая, какие непростые для всех настали времена.              Приняв ванну, чтобы смыть липнувшие к телу пот и грязь, Тэхен сидел за туалетным столиком и, совершая привычные гигиенические процедуры, обсуждал с Джином и Хосоком насущные вопросы, стараясь предугадать события и спроектировать хоть какую-нибудь стратегию их политических действий.              – Не думаю, Тэхен, что нужно им рассказывать об этом. По крайней мере, пока не наступит такая необходимость, – говорил Сокджин, сложив руки на груди, и смотря в огромное панорамное окно; яркое и горячее солнце, гревшее Саммерхуд круглый год, слепило лицо, но он не без довольства подставлял его под теплые лучи.              – Они уже и так обо всем догадались, Сокджин. Если Чонгук и на нашей стороне, то король – отнюдь нет, – отвечал Тэхен с легкой напряженностью в голосе, нервозно укладывая свои волосы деревянным гребнем и смотря в зеркало. – Юнги-хен недолюбливает нас и не доверяет нам. Если потом вскроется, что мы от него скрывали и это, он станет доверять нам еще меньше. А ведь его лояльность и так держится на одном только чувстве пиетета к младшему брату.              – Ваше величество, а можно поинтересоваться, каким образом вы собираетесь рассказать об этом королю? – подал голос Хосок, сидевший до этого в кресле и внимательно слушавший разговор двух братьев. – Не можете же вы просто прийти к Юнги в один день и выдать так как бы невзначай: «Кстати, Ваше величество, мы знаем, как появился вирус, что-то просто забыли вам об этом рассказать».              Сокджин усмехнулся, повернув голову к военоначальнику.       – Я думал об этом, – начал отвечать Тэхен. – Так, конечно, делать было бы крайне глупо. Но у меня есть другая идея. Я думаю, что можно провернуть так, будто бы мы узнали секрет происхождения рубрума, а не знали его до этого.              – Хм, – хмыкнул Сокджин. – Но, дорогой Тэхен, как ты собираешься это провернуть, если мы сами спровоцировали это путем исследования в наших лабораториях, которые, просто спешу напомнить, остались там, на заброшенных нами землях?              – Конечно, я думал и об этом. Я подумал, что… в таком случае можно устроить какое-нибудь импровизированное представление на глазах у короля, – Тэхен произнес это с опаской и развернулся лицом к Джину и Хосоку, которые насупились.              – Например, спровоцировать вспышку, будучи рядом с королем Юнги так, как будто мы не знали о том, что она произойдет, и показать ему наглядно, каким образом вирус генерируется?              Тэхен едва заметно кивнул.              – Это жестоко, – произнес Сокджин. – Умрут люди. К тому же, нужно будет найти подставных людей из наших, то есть пожертвовать кем-то, чтобы кто-то на глазах у короля совершил обряд. Более того, это должен быть кто-то неприметный, чтобы никто из саммерхудцев не догадался, что этот человек из нашего народа.              – Лучше всего вообще было бы выкрать кого-нибудь из сонтэгов и под страхом пыток заставить сделать это, чтобы король подумал на них… – стал развивать мысль Хосок.              – Нет, нет… нет. Это жестоко. Забудьте, что я только что сказал, – выпалил Тэхен и начал тереть свое лицо пальцами от какой-то резкой усталости. – Забудьте. Мы не будем поступать так. Это слишком жестоко. И я не собираюсь предавать доверие, особенно его доверие. И не забывайте, что наша цель сейчас – не выдать сонтэгов и доказать их вину, а закрепиться на этих землях. Для этого нужно быть преданными королю. Все.              – Тэхен, но мы в любом случае так или иначе ведем двойную игру, – спокойно произнес Сокджин. – И в каком-то роде ты и так предаешь его доверие.              – Нет, – Тэхен качнул головой и мягко улыбнулся. – Я не обманывал его ни разу. И не собираюсь. Если он спросит, я отвечу, как есть. Чон все равно будет на нашей стороне… Я так думаю.              – Ты стал терять свою стойкость и бдительность из-за него, братец.              – Дело не в том, что я чувствую, хен. Дело в том, что я доверяю ему, а он доверяет мне, он доверяет нам. Несмотря на все секреты, это доверие – оно искреннее и честное, – с чувством говорил Тэхен, глядя в глаза брату.              – Ваше величество, – подал голос Хосок, хитро улыбаясь.              – М? – Тэхен перевел на него взгляд.              – Первый раз в жизни вижу, чтобы ваши глаза так искрились. Это очаровательно, – Хосок начал улыбаться шире, а Тэхен ухмыльнулся, засмущавшись. – Есть другой план. Идите на бал, выпейте. И расскажите об этом Чонгуку как бы невзначай, как будто у вас просто развязался язык от алкоголя. В этом не будет ничего подозрительного. И страшных секретов, которые мы от них скрываем, тоже не будет.              – Ха, – Тэхен легко рассмеялся. – Очень надежный план, Хоби-хен, за одним только исключением. Я не пойду на бал…              – С чего это? А я пойду, – сказал Сокджин.              Тэхен и Хосок перевели на него взгляд и вопросительно уставились на него.              – Это с советником что ли, Ваше высочество? Неужели он вас пригласил?              – Еще не пригласил, Хосок. Но пригласит, конечно же, в чем сомнение, – Тэхен и Хосок рассмеялись в ответ. – У меня же течка начнется со дня на день, какие у него могут быть шансы.              – И как Ким Намджун отреагировал на твое предложение, хен..?              – Замялся. Но у него не будет выбора, когда я просто приду к нему. Эй, вы что, сомневаетесь во мне? – играючи надувшись, сказал Сокджин и нахмурился.              – Никаких сомнений, хен. Ты же…              – Неотразим, совершенно верно, – без доли стеснения ответил Джин. Тэхен ласково улыбнулся.              – Того факта, что на балу будешь ты, недостаточно, – начал говорить король. – Вот если Хосок-хен пойдет на бал, то я подумаю.              – Ваше величество… Да с кем мне…              – Ой, Хоби, прошу, только не строй из себя недотрогу, – ответил король. – Ты же ожерелье свое так и не снимаешь ведь, даже запах альфы еще не выветрился.              – Но Ваше величество… Ли Хёнсон не приглашал меня на бал.              – А ты промелькни мимо него как-нибудь, и у него не будет возможности не пригласить тебя, – с энтузиазмом произнес Джин. – Ну же, Хосок, нужно проявить немножко дерзости и кокетства. Не всегда же альфам делать первый шаг. К тому же, видел бы ты сейчас себя в зеркало.              – Что вы имеете в виду, Ваше высочество?– Хосок округлил глаза.              – А то, что как только Тэхен упомянул про ожерелье, ты весь краской залился и сидишь теперь красный, как помидор.              Хосок смутился от этого замечания и потупил взгляд, а два брата переглянулись и захихикали.       

                           

♕

      Юнги был весь на взводе последние несколько дней. Ничего не получалось, ничего не выходило. Его голову терзали изнурительные мысли и чудовищные предположения о происходящем. Но в эти дни у него появилась еще одна головная боль, которая ужасно злила и практически выводила из себя – а это вообще-то сделать довольно трудно.              Но мальчишке удалось это сделать: довести Юнги до состояния внутреннего закипания. Дело в том, что Чимин не приходил на встречу к королю уже несколько дней подряд: отказы его не имели определенных причин. Это неожиданное игнорирование со стороны омеги казалось Юнги чудовищной, как минимум, наглостью, но он не мог не признавать того, что тем самым тот раззадоривает короля еще больше.              Юнги не мог больше терпеть это. Несмотря на то, что Намджун в уважительной, но настойчивой форме уговаривал монарха не делать этого, Юнги все равно собрался в один вечер и, в окружении королевской охраны, лично навестил лагерь сонтэгов, который они разбили на окраинах столицы с самого начала Тэ-Яна.              Когда сонтэги увидели, кто именно наведался к ним, они застыли на местах и стали недоверчиво рассматривать фигуру короля.              Навстречу Юнги осмелилась выйти одна женщина:              – Добрый вечер, Ваше величество, – она подошла ближе и поклонилась королю. – Могу быть чем-то любезна вам?              Все остальные кочевники казались более настороженными и менее приветливыми.              – Добрый вечер, прохрипел Юнги. – Как вас зовут?              – Боа, Ваше величество.              – Аджумма, я бы хотел найти одного человека.              – Ваше величество, смею предположить, что этот человек – Чимин? Ынхе, быстро, – отдала она приказ рядом стоявшей девушке, повернувшись к ней головой, и та быстро скрылась в палатке.              – Благодарю вас, – коротко ответил Юнги.              – Ваше величество, позвольте мне принести свои извинения вместо Чимина. Мы ни в коем случае не хотели спровоцировать королевский гнев. Но мой сын ужасно упрямый…              – Чимин – ваш сын?              – Да, Ваше величество.              – Вот как… – Юнги стал рассматривать лицо женщины внимательнее. Она казалась ему умной, проницательной и уверенной в себе женщиной, от которой веяло невероятной силой, хоть она и была омегой.              Когда Чимин показался из палатки, то он сложил руки на груди, и лицо его выглядело недовольным. Он хотел было уйти обратно, но сзади его подталкивали Ынхе с Чживон, которая тоже вышла своими глазами посмотреть в лицо альфы.              Юнги посмотрел на Чимина серьезно и кивнул ему головой. Потом он перевел взгляд на мать и подал знак одному из своих придворных, который поспешил отдать ей небольшую коробку.              – Благодарю вас, аджумма. Передайте это Миану.              – Миану, Ваше величество? – женщина удивилась и приняла коробку из рук короля.              – Это всего лишь подарок. Не волнуйтесь.              Юнги повернулся к ней спиной и начал уходить. Его кивок головой в сторону Чимина был понятным знаком для всех, кто наблюдал эту сцену: Чимин должен был пойти за ним. На это и указывало то, что двое из королевской охраны подошли к Чимину и вежливо сложили руки за спиной, когда встали рядом с ним.              Все сонтэги, которые наблюдали за этим, настороженно переводили взгляд то на короля, который медленно удалялся, то на Чимина, который явно не хотел идти. Но давление десятков глаз было очень сильным, и у него не оставалось никакой возможности устроить протест – пришлось идти вслед за королем, прожигая взглядом его спину, пока за ним самим молча начали идти охранники.              В полной тишине королевская свита вместе с Чимином прошла метров семьсот, дойдя до опушки леса. Огоньки столицы, постепенно укрывавшейся ковром вечернего сумерка, игрались вдалеке. Вокруг были лишь широкое поле и деревья, росшие строгой линией как обозначение начала лесной чащи.              Юнги остановил свою охрану и сказал:              – Идите. На сегодня вы свободны.              – Ваше величество, вы уверены? – спросил один из охранников, насторожившись, поскольку оставлять короля без присмотра, учитывая все новые обстоятельства, было крайне опасно.              – Идите, я сказал, – повторил Юнги чуть строже. – Когда он начал провожать их уходящие в сторону города фигуры взглядом, то постоял с минуту, а затем посмотрел на Чимина, который был все также нахмурен. – Пойдем.              Юнги пошел в сторону леса. Чимин неохотно поплелся за ним.              Юнги, оперевшись о ствол дерева, сложил руки на груди и посмотрел на него серьезно:              – В чем дело, Чимин?              – О чем вы, Ваше величество? – фыркнул Чимин, всем своим видом откровенно показывая недовольство.              – Ты знаешь, о чем я. Что случилось?              – О, Ваше величество, – начал говорить Чимин нарочито издевательским тоном голоса. – Ничего такого. Просто течка закончилась.              Его взгляд был наглым. Юнги не на шутку злился, но снаружи старался показывать только мягкость.              – Правда? – сказал он тихо, продолжая серьезно разглядывать его. – Ты хочешь сказать мне, что все дело было в течке?              – А разве дело было не в этом, Ваше величество? – Юнги слегка опешил от этой реплики. – Разве дело было не в моей течке?              – Нет, Чимин, – неукоснительно продолжил отвечать Юнги. – Дело не в твоей течке.              – Правда? Тогда отчего я сдался вам, Ваше величество? Если все, что вы делали, – это трахали меня, как бы между прочим в перерыве напаивая меня какой-то дрянью и устраивая допрос? Подозревая меня, мою семью в смертных грехах, будто мы чем-то заслужили быть подозреваемыми? Как будто я заслуживаю быть подозреваемым в чем-то?              Лицо Чимина было серьезным и обиженным. Он был нахмуренным до предела, и Юнги уже не видел в нем того нежного и податливого мальчишку, которым он был. Юнги нехотя признавал, что этому юноше так ловко удается брать власть над ним, монархом Саммерхуда.              Юнги сглотнул слюну. Ему нужно было собраться.              – Чимин, прости меня. Я был не прав.              Казалось, Чимин на секунду опешил, но тут же недовольно фыркнул и покачал головой, отведя глаза в сторону.              – Слышишь? Я был не прав. Это было ужасно подло с моей стороны. Тайно давать тебе опиум, чтобы выудить из тебя какие-то секреты. И более всего я не хотел, чтобы тебе показалось, что для меня ты всего лишь…              – Любовник? Королевская подстилка? – выдавил тот из себя с горечью.              – Я не хотел, чтобы ты подумал так, – утвердительно ответил Юнги.              Чимин снова покачал головой и промолчал в ответ.              Юнги же, в свою очередь, подошел к нему ближе и нежно взял пальцами за подбородок, заставив посмотреть на себя. Чимин не стал сопротивляться.              – Прости меня, слышишь? – шепнул он. – Пойми, в каком непростом положении я нахожусь сейчас. Я никому не могу доверять. Даже самым близким, самым родным. Слышишь? Мне и так очень трудно, Чимин-а.              Взгляд Чимина стал мягче, он начал оттаивать. Юнги действительно казался искренне грустным и отчаявшимся – Чимину стало жаль его.              Он вдруг почувствовал невероятный прилив нежности и, сдавшись, обвил своими руками шею Юнги, повиснув на нем. Юнги почувствовал такую невероятную силу разливающегося тепла внутри себя и не мог сдержать улыбки, с самой отчаянной степенью заботы обнимая его за талию и прижимая к себе. Так они простояли несколько минут, слушая лишь непонятное стрекотанье кого-то и шум листвы.              – Не делай так больше, – Чимин шепнул, отстранившись от него и заглядывая в глаза. – Мой король, я никогда не буду врать тебе. Я обещаю… – Чимин провел своими пальцами Юнги по предплечью.              – Хорошо, маленький… – прохрипел Юнги, сгорая от нежности к нему. – И ты больше не делай так, ладно? Говори мне обо всем сразу. Я себе места не находил…              Чимин тепло улыбнулся и погладил своего короля по темным волосам. После этого он нежно обнял его лицо крошечными ладошками, заглянул в глаза по-щенячьи, влюбленно и притянулся к губам.       Юнги чувствовал себя в моменте таким ужасно маленьким и чувствительным. Омега производил на него невероятный эффект. Впервые в жизни альфа чувствовал, как ноги подкашиваются, мысли путаются, а дыхание сбивается – и все это из-за какого-то бездомного мальчишки, что возымел какую-то магическую власть над королем.              

                           

♕

      Утром Сокджин проснулся в своей постели не один. Его течка длилась уже третьи сутки, и он чувствовал, как она постепенно заканчивается, и его тело начинает его слушаться – это приятное ощущение. Джину нравилось, когда ему удавалось все контролировать.              Он сладко потянулся на кровати, ощущая, какие все еще грязные и мокрые простыни были под ним. Разлепив глаза, он удивился, поскольку не обнаружил рядом с собой человека, с которым провел с ним наедине две ночи подряд.              – Доброе утро, Джин… – он услышал знакомый голос альфы и повернул голову. Намджун был уже чист, одет и держал в руках поднос с чем-то горячим. Сокджин улыбнулся.              – Ты давно проснулся? – спросил тот, принимая в руки чашку с кофе.              – Давно… Вы долго спите, Ваше высочество.              – Могу себе позволить, – усмехнулся Джин самодовольно и отпил глоток черного горячего напитка.              – Тебе легче? – ласково спросил Намджун. Утром этого дня ему совсем не хотелось мыться, чтобы течный омежий запах не выветривался с его кожи. Но это было необходимо. Вчера Юнги и так сморщился, заметив, как пахнет его подчиненный, и был, кажется, не вполне доволен произошедшим. Меньше всего Намджуну хотелось разочаровывать своего короля.              – Легче… – шепнул Джин и коснулся своей ладонью его крепкой мужской руки. Джун почувствовал, как тело покрылось беглыми мурашками от этого ненавязчивого прикосновения.              – Ваше высочество… Я хотел спросить тебя… Не согласишься ли ты стать моей парой на королевском маскараде в воскресенье?.. – прохрипел Намджун слегка неуверенно, а Джин довольно рассмеялся.              – Я уж думал, ты не предложишь. Такой нерешительный, Джуни… – сказав это, Сокджин провел ногтями по его руке и почувствовал, как волоски на его коже поднимаются дыбом. Сокджину нравилось управлять им. – Конечно я соглашусь. Я же должен отплатить тебе чем-то за то, что ты согласился выполнить мою просьбу, – Джин хитро улыбнулся и усмехнулся.              – Я так рад. Сокджин, не пора ли вставать? – произнес Намджун, поднимаясь с постели, поскольку уже практически стоял полдень.              – Было бы куда-то вставать, – омега лениво потянулся на кровати. – Если бы я был королем… Ну, знаешь, в моем положении тоже множество плюсов…              – Да, но твой младший брат уже искал тебя, Сокджин… Я встретил его утром в коридоре, когда спускался на кухню.              – Тэхен? Что этому клопу от меня нужно...              – Клопу? – Намджун удивленно усмехнулся. – Я был уверен, что у вас с братом теплые отношения.              – Теплые, – рассеянно и безучастно произнес Сокджин.              – В чем дело? – Намджун заподозрил неладное.              – А тебе можно доверять секреты, если теперь ты мой альфа, Намджун? – сказал Сокджин игриво, настойчиво заглядывая тому в глаза.              Намджун сглотнул слюну.              – Мне можно доверять…              – Хорошо. Тогда вопрос, Джуни. Не озадачил ли тебя тот факт, что государством правит двадцатичетырехлетний шкед, а не его родной старший брат? – слово «старший» Джин произнес с особой интонацией.              – Озадачил… но… в вашей стране и так достаточно странностей…              – Хм, – Джин хмыкнул и отвел взгляд, задумавшись о чем-то.              – И… как так вышло, Джин?              – О-о, понимаешь… Знаешь, мне нравится Саммерхуд, – произнес Сокджин и вновь посмотрел на альфу. – Знаешь, почему мне нравится Саммерхуд? Потому что здесь чтят традиции. В отличие от нашего чокнутого народа, которому плевать на всякие порядки. Наверняка поэтому боги и наказали нас столь жестоко, наслав рубрум как чуму… В Стране Ветра не чтят традиции. Есть ветвь наследования монархии, согласно которой престол наследует старший омега. Но! – Сокджин начал говорить особенно медленно, размахивая указательным пальцем в воздухе. – Отчего-то все решают… Хммм! Да к черту эти многовековые законы! Проведем-ка мы… ре-фе-рен-дум… По итогам которого на роль короля людишки выбирают восемнадцатилетнего мальчишку, который только вчера голубей гонял возле лошадиных загонов, а сегодня уже берет скипетр в руки.              Намджун заметил, что в глазах Джина промелькнул блеск молниеносной ярости.              – Может быть, ты удивишься, Сокджин… Но я могу понять твои чувства.              – Что ты имеешь в виду..? – Джин искренне удивился этой реплике.              – Я… служил при дворе еще до того, как король Мин вступил на престол. И, честно признаться… Не сказать, что я поддерживаю все его либеральные реформы. Его отец, Мин Хоуцун, наш великий монарх, был строже. Но от того его правление было в разы эффективнее. Я не скрываю своего мнения о том, что вся эта неразбериха и беспорядок появились в нашей стране из-за того, что король слишком мягок в своих решениях.              – Интересно. А король Мин знает, что ты придерживаешься такого мнения об его правлении, Намджун?              – В том-то и дело. Наш король настолько либерален, что никак не наказывает за такую свободу мнений… А ведь я его правая рука.              – Хм… – Джин хитро улыбался. – Не думал, что монарх Саммерхуда столь наивен. Как и мой брат. Но своего брата я бы назвал даже не наивным, а, скорее, глупым… поэтому…              – Сокджин… – Намджун вдруг испугался чего-то. – Я понимаю, к чему ты завел этот разговор… Но я думаю, что это не мое дело…              – Струсил? – провоцируя, выпалил Джин. – Так и думал, что у тебя не хватит смелости, и ты сразу сдашь назад. Как скажешь, Джун, – он серьезно нахмурился.              – Сокджин, ты должен понимать, что…              – Проваливай, – отрезал Джин холодно и неуклонно. – Не хочу тебя сегодня видеть.              

                           

♕

      – Ты проверил его? – это первое, что грозно спросил Юнги, когда Намджун поздним-поздним вечером того же дня вошел в переговорную короля на запланированную встречу.              – А-а, – советник смутился.              – Хо-хо-о, Намджун-хен. Да от тебя омегой пахнет еще похлеще, чем от братца после его балерины, – весело начал подкалывать того Чонгук, который сидел в кресле, сложив ногу на ногу.              – Заткнись, Чонгук, – отрезал Юнги с угрозой в голосе.              – Прости-и, хен. После балеруна! – издевательски передразнил Чонгук.              – Докладывай, Намджун.              – Ваше величество… он… он чист… он ничего не знает, – проговорил Намджун, запинаясь. Он в первый раз в жизни в открытую соврал своему королю.              – Ясно. Но это не значит, что каэллы невиновны. Нужно проверить не только Сокджина, но и Тэхена. И ты, Чонгук-и, сделаешь это на балу. Ты подсыпешь Тэхену опиум и спросишь его про рубрум. Ты понял меня?              – Еще чего… – смеясь, ответил Чонгук, смотря в воздух.              – Чонгук, – Юнги ударил кулаком о подлокотник своего трона. – Ты сделаешь так, как я сказал…              – Боюсь, боюсь, хен.              – Это, как минимум, честно, Чонгук. Я пошел на сделку с совестью, согласившись подсыпать своему омеге опиум правды, Намджун согласился подсыпать опиум своему омеге, – Юнги серьезно прожигал взглядом Чонгука, поэтому не заметил, как Намджун нервно сглотнул слюну. – Теперь твоя очередь, Чонгук. Подсыпь опиум своему омеге. Я напоминаю, что изначально это была твоя идея, братец.              – А все честно, хен, – ответил Чонгук чересчур спокойно. – Тэхен и не мой омега. Пока что. Так что я не обязан. Тем более твой мальчишка слишком падок на королевский статус, поэтому стоило тебе пальцем поманить, как он простил тебя, тут же раздвинув ноги, – Чонгук, казалось, специально провоцировал Юнги, пока тот продолжал закипать. – А Тэхен не из таки-и-их. Он не такой дешевый. Он ни за что не простит меня, если узнает, что я предал его доверие таким поступком.              – То есть ты признаешь, Гуки, что симпатия омеги для тебя важнее, чем события даже не государственной, а континентальной значимости? Для тебя и впрямь какой-то омега важнее, чем жизни миллионов людей?              – А я потому и не король, хен, – выпалил Чонгук едко и, встав с кресла, направился к выходу.              – Ты на полном серьезе опять готов пожертвовать всем, что у тебя есть, ради омеги, Чонгук?              – Не смей вспоминать о ней просто так, хен, – прошипел Чонгук. – Я ничем не жертвую. Я им верю. В тысячный раз повторяю тебе это. Каэллы не могут быть предателями. Если ты веришь мне, хен, верь и им.              – Чонгук, ты вынуждаешь меня в сотый раз повторять тебе, что твоя лояльность к ним держится на одном лишь глупом предположении о том, что…              – Разговор окончен, хен. Пока! – Чонгук чересчур нагло, повернувшись к брату спиной, помахал рукой в воздухе и вышел из кабинета, хлопнув тяжелой дверью.              – Долбаный сорванец, – прошипел Юнги, сжимая кулак.              – Ваше величество, вам не кажется, что… с ним нужно… построже? Я понимаю, что он ваш родной брат, но такими темпами…              – Молчи, Намджун. Я не просил давать мне совет.              – Да. Как скажете. Приношу извинения, Ваше величество…              Вдруг дверь кабинета распахнулась с резким шумом.              – Недолго ты дулся, Чонгуки, – произнес Юнги, когда брат вошел в переговорную.              – А у меня для тебя чрез-вы-чай-но занимательные новости, хен, – Чонгук, казалось, ликовал от радости. – Входите.              В переговорную вошли трое служащих королевской полиции. Мужчины были запыхавшимися, мокрыми и краснолицыми, как будто они долго бежали. Вид их казался испуганным.              Соджун, начальник военной полиции Саммерхуда, выступил вперед, поклонился Юнги и произнес:              – Ваше… величество… простите… за вторжение… – он все не мог отдышаться.              – Соджун? В чем дело?              – Ваше величество… По поручению… Чонгук-хена… мы… следили… за… сонтэгами… и…              Юнги встрепенулся и в секунду вскочил на ноги, ощутив прилив ярости, он стал переводить взгляд то на Чонгука, то на полицейских.              – И? – выпалил он грозно.              – И… – Соджун стал испытывать чувство страха перед своим монархом. – Ваше величество… мы застукали их… за проведением… шаманского… ритуала…              – Ритуала? Я осведомлен, что среди них есть шаманы, но…              – Д-да, Ваше величество. Дело в том, что… Это было что-то… вроде… сеанса черной магии… И когда… мы хотели… схватить их… они… испарились… буквально… исчезли в воздухе, оставив после себя лишь густой туман… это была магия…              – Схватить кого? Сколько их было? – Юнги начал нервничать.              – Их было много… Около… ста человек? А во главе… Ваше величество, Пак Хансон и… Пак Чимин, – полицейский произнес это крайне робко, из-под ресниц взглядывая на короля.              Слухи по дворцу распространялись быстро.              Лицо Юнги окаменело.              – С чего вы взяли, что это был ритуал некромантии, а не просто… национальный обычай или что-то вроде…              – Ваше величество… мы успели подслушать то, что они говорили.              – И что они говорили?..              – Пак Хансон награждал Пак Чимина некой медалью. Они стояли в центре горящего круга, похожего на… знак?.. И когда он вешал на него медаль… Он сказал… как же… «Пак Чимин… сын Хансона и Боа… получает силу медали… Чамунды, богини Дурги… за… исполнение сакральной теургической миссии, которая приблизила нас… к исполнению… великой божественной воли»… Как-то так, Ваше величество. И после этого сонтэги начали ликовать и улюлюкать… А медаль эта… была похожа на маленький кулон, внутри которого что-то было, но в темноте и при таком расстоянии было не разглядеть…              – Этого не может быть, – отрезал Юнги спустя минуту повисшего молчания.              Чонгук фыркнул и рассмеялся, выгнув брови. После чего замотал головой:              – Серьезно, Юнги…              – Следить за ними, – вдруг сказал Юнги вопреки всяким ожиданиям. – Следить за ними круглые сутки. Выделить особый наряд охраны. Обыскать лагерь.              Чонгук посмотрел на брата с неверием, но блеском в глазах.              – Д-да, Ваше величество, но… дело в том, что…       они пропали.              – Пропали? А лагерь?              – И лагерь… тоже…              Повисло напряженное молчание.              – Что это значит? – негромко произнес король Мин.              – То самое, Ваше величество. Ни палаток, ни вещей… никаких следов… даже следов побега… будто их и не было… взяли и испарились…              – Такого не может быть. Даже если среди них есть маги… Рано или поздно они объявятся в Саммерхуде. Если они виноваты в рубруме, то свою цель здесь они не выполнили. От вспышки в южном дистрикте никто не погиб… – сказал Юнги. – Как только они объявятся, сразу под стражу зачинщиков, за остальными – следить. День и ночь. Ясно?              – Да, Ваше величество.              Чонгук смотрел на брата с восхищением и едва заметно кивал головой.              Юнги выглядел особенно поникшим и резко захлопнувшимся в самом себе.