Дождливый Нью-Йорк

      Вопреки их не самому сердечному прощанию в клубе, Фрэнк всё-таки заехал за Джерардом в воскресенье с утра.       А Джерард ждал. Вскрутился в четыре, несколько раз проверил на работоспособность домофон, сидел у окна и пытался услышать подъезжающие автомобили, три раза сменил рубашку. Зло нахмурившись, прочитал статью о Фрэнке и произошедшем в клубе, фотографии из которого разлетелись по пабликам и электронным изданиям. Бедный зайка Фрэнки стоял такой зажатый, испуганный, с округлившимися глазами… В текстах обсуждали его поведение, как и всегда, строили теории.       «Посмотрел бы я, как бы вы себя почувствовали и как выглядели, если бы на вас без разрешения накинулась толпа», — написал он в комментарии под одной из статей.       Но как же Джерарду стало радостно на душе, когда он, нажав кнопку связи на домофоне, услышал:       — Надеюсь, ты не думал, что между нами всё? И что не приеду? Если зайду и увижу тебя сонного в пижаме, совсем не готового к выходу, то… Тарантино пожалуюсь!       Вот теперь Джерард следовал за Фрэнком по берегу Ист-Ривер. От Бруклинского моста к Манхэттенскому. По деревянной набережной, где пожилой китаец занимался гимнастикой, медленно и плавно выполняя движения, по тротуару между ещё спящих ресторанчиков. Мимо старой карусели с лошадками в стеклянном павильоне, парочки таких же ранних пташек, как и они с Фрэнком, которые снимали потрясающий цветной восход между берегами.       Фрэнку сняли гипс, и Джерард наблюдал, как время от времени он разминает пальцы. На спине музыкант тащил гитару в чехле, на локте болтался бумажный пакетик, а в руке он нёс подставку с двумя большими стаканами кофе.       Они прошли мимо каменного пляжа, через небольшой садик с миниатюрными деревцами, в зелени которых уже вовсю радовались утру маленькими пичужки, и вышли к полукруглым плоским ступеням, на вершине которых была устроена смотровая площадка со скамейками.       — Готовил не я, — признался Фрэнка, поставив на скамейке между ним и Джерардом подставку со стаканами и открывая мешочек. Гитару он расположил за собой. — Но мог бы и соврать. Потому что в том ресторанчике, где я брал эти кесадильи, вся еда на вкус, как домашняя.       Фрэнк вытащил треугольную, в квадратиках от гриля, лепёшку с начинкой в бумажной салфетке и протянул Джерарду. Пахла кесадилья очень вкусно, а вид просачивающегося соуса заставил проглотить слюну. Джерард откусил кусочек, прожевал и показал Фрэнку большой палец, мол, очень здорово.       Отхлебнув кофе, Фрэнк произнёс:       — Здесь не только отличное место для наблюдения за рассветом или спокойного завтрака на свежем воздухе. Вот, слушай… — и Фрэнк замолчал. Джерард, только хотевший выпить напитка, тоже замер, не донеся стакан до рта. — Всплеск… ещё… машина проехала.       Айеро отставил стакан, повернулся к гитаре и освободил её от чехла.       — А тебе можно? — заботливо поинтересовался Уэй, имея в виду только-только снятый гипс.       — Физиотерапевт был не против. Сказал, даже потренирую, зажимая струны. Значит, всплеск, — на секунду задумавшись, музыкант зажал аккорд и провел рукой по струнам. Вышло нежно. — Всплеск, всплеск, — дважды по струнам, щелчок, ещё бой вверх-вниз. При этом Фрэнк не забывал менять аккорды. — А когда проехала машина, это уже даже немножко рифф, — Айеро зажал верхнюю струну и её же, только на корпусе, несколько раз подёргал пальцем. — Будь у нас две гитары, могли бы услышать всё сразу… В общем, это ещё не конца доработанная музыка, нужно ещё довести до ума, но вот такой набросок.       — Это удивительно, — сказал Джерард. — Ты тоже получаешь вдохновение от города, только не от тех историй, которые он скрывает, а от шума.       — Значит, герой рок-музыкант привиделся тебе в одном из окон, в котором мог бы существовать?       — Мой герой живёт в домике бабушки и дедушки в пригороде, — улыбнулся писатель. И подразумевал он совсем не Томаса, которого придумал.       — Хочешь, научу тебя парочке аккордов? — чтобы скрыть смущение, предложил Фрэнк. Он вручил свою гитару Джерарду. — Самый простой, наверное, Em. Зажимай средним и безымянным на втором ладу четвертую и пятую, вот так. Не бойся ударить по струнам. Большим пальцем… смелее, струны не порвутся! Нет не так, немножко боком…       И тут Фрэнк сделал что-то неосознанно. Или, может, подсознательно. А, возможно, в нём жил маленький учитель музыки. Он взял ладонь Джерарда, чтобы повернуть. И заметил это, тут же оторопев. Но всё же… Всё же, руку он не убирал. Джерард же дал Фрэнку право самому разрешить эту ситуацию, пусть он делает, как захочет, как ему комфортно.       Айеро в удивлении поморгал глазами, а потом изумлённо усмехнулся.       — Вот как… — тихо сказал он. — Почему она холодная? Ты мёрзнешь?       — От волнения, — пролепетал Джерард.       — А моя рука?       — Твои пальцы тёплые.       — Это приятно?       — Да. Так же, как и видеть тебя, слышать твой голос, слушать твою музыку.       — Как читать твои книги, ожидать встречи, бывать в твоей гостиной.       В упомянутую гостиную они и направились. Однако, зайдя внутрь с пакетами с продуктами (Джерард собирался приготовить ланч), Фрэнк ошибся дверью. И забрёл он не на кухню, а в спальню.       — Офигеть, — произнёс он. — И вот от этого я в прошлый раз отказался, дурак.       Спальня в квартире Джерарда Уэя по планировке находилась в углу. Добрую половину стен, делая этот угол прозрачным, занимало окно в раме в клетку. И посреди этого стеклянного закутка комнаты располагалась большая квадратная кровать. Она была убрана, однако покрывало тёмно-оранжевого цвета, застеленное на половину кровати, открывало бежевое бельё с египетскими узорами.       Да, в комнате ещё были комод на резных ножках с большим зеркалом над ним, напольная вешалка с рубашками и пиджаками, узкий шкаф, столик со старомодным будильником, и даже два рослых мясистых фикуса, но этот угол с кроватью просто приковывал внимание.       — Ты представляешь, что летишь на космическом корабле, когда ложишься спать? — всё ещё поражённый, спросил Фрэнк.       — Бывает, — пожал плечами Джерард. Когда зажигались окна высоток рядом а-ля звёзды, такое представить несложно. — Но чаще я думаю о другом. Что сплю в высотке в Нью-Йорке.       — Это же так и есть.       — Именно, — подтвердил Джерард. — Я сплю в своей мечте.       «Только кое-кого рядом ещё не хватает», — мысленно дополнил он.       — А можно, я...? — таким недосказанным вопросом Фрэнк явно спрашивал разрешения полежать, попробовать, каково это — парить над улицами мегаполиса. Последнюю фразу Джерард записал в свой «молескин». Разрешение Фрэнк, конечно же, получил. Он не знал об этом, но получил его сразу же, как появился в жизни Джерарда.       — Это одновременно страшно, захватывающе и романтично, — произнес Фрэнк. Он подполз к окну и, подперев ладонями щёки, глядел то вниз, то прямо, то на небо.       Джерард смотрел на него с улыбкой. Фрэнки выглядел так, будто бы мальчишкой впервые попал в Диснейленд. Крутой рокер наивно восхищался окном и видом из него.       — Хочешь, я тебе почитаю? — предложил Джерард. — Что-нибудь из классики, например.       — Это выглядит слишком шикарным. Спальня действительно будто бы находится в мечте, — проговорил Фрэнк. — Почитай из своего.       — Ты же всё перечитал.       — Но ты не читал мне.       Джерард, забравшись на постель с ногами, читал Фрэнку избранные моменты из своей книги. Он держал издание одной рукой, вторую положив на одеяло.       Через некоторое время его внутренности сделали кульбит — он почувствовал, как Фрэнк легонько касается его пальцев.       Заметив, что Джерард прекратил чтение, Фрэнк тут же остановил прикосновение.       — Прости, — пробормотал он. — Это как… не знаю… оливки. Вроде в первый раз вкус не понравился, но хочется попробовать ещё.       — Фрэнки, — Джерард захлопнул книгу и положил её на пол. Потом он откинулся на кровать и устроился так, чтобы лежать лицом к лицу Фрэнка, но на расстоянии. Благо, большая кровать это позволяла. Погладив ткань покрывала, он подвинул свою ладонь ближе к музыканту. — В твоём распоряжении. Кстати, а что, всё-таки, насчёт оливок? А то я ведь их купил для сэндвичей…       — Распробовал, — произнёс Фрэнк, и его пальцы обхватили пальцы Джерарда.