Hearing;

Машина с мягким урчанием плавно двигалась вдоль пустой автомагистрали, постепенно набирая скорость, пока полуденное солнце настойчиво просачивалось сквозь кроны деревьев, аккуратно растущих вдоль дороги, проникая в салон форда и играя на металлическом замочке хосоковой куртки, то и дело болтающемся туда-сюда. Сидя на соседнем от водительского сидении темноволосый парень, быстро двигая зрачками, провожал проносящиеся мимо однообразный пейзаж за окном и нервно покусывал нижнюю губу, которая чудом еще не превратилась в кровавое месиво. С событий прошлого вторника разговоры с Юнги, что удивительно, клеились без особого напряга, будто бы совсем ничего не произошло: они обменивались музыкой и видеороликами с ютуба с танцами и смешными котиками, и это полностью устраивало парня, но предстоящая встреча, которая произойдёт в очень скором времени, поднимала ком беспокойства откуда-то со дна желудка. Очень страшно разрушить то хрустальное доверие, которое едва ли, крупинка за крупинкой, восстало из пепла, а личная встреча непонятно каких дел может наворотить. Что брюнет уяснил для себя точно — больше никаких рисков; ваше шампанское никому не всралось. Хосок бросил взгляд в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть в лобовом стекле едущей позади машины знакомый силуэт, но, тут же испугавшись исполнения этого желания, быстро перевёл взгляд на Намджуна слегка отодвинувшись. Глаза блондина были скрыты под оправой солнцезащитных очков, а губы плотно сжаты, превратившись в одну сплошную линию, будто бы он едет вовсе не по пустой дороге, а участвует в серьёзной гонке и явно проигрывает. То, что причина такого выражения лица друга восседает на водительском сидении в той же машине, что и Юнги, Хосок знал наверняка. В это время на заднем сидении царила абсолютная безмятежность и гармония: Тэхён дремал на плече Чонгука, пока тот перебирал снасти для рыбалки из спортивной сумки, часть содержимого которой была вывалена на сидение рядом с ним. Эта умиротворяющая картина вызывала у брюнета чувство лёгкой зависти. Нежно уткнуться носом в макушку задремавшего на плече Мин Юнги — интересно, какого это? — Блять, я реально забыл прикормку, — тихо выругивается Чонгук, бегая глазами по баночкам с разноцветными крышечками и всевозможным содержимым, сплошь усыпающих его колени. — Ты про кукурузу? Она у меня, — сонно тянет Тэхён, потирает глаза и выпрямляется, сладко потягиваясь, — в сумке в боковом кармане. — Прости, солнц, разбудил? — Я проснулся еще минут десять назад, — Тэхён улыбается и тянется к парню за поцелуем, и, получив его, довольный усаживается обратно. Вот они: эстаблищт рэлэйшеншип, хёрт/комфорт и флаф во всей красе (да боже, дайте поскорее стать частью этого мира, никаких нервов уже не осталось). Хосок тяжело вздыхает и отворачивается обратно к окну. Уж лучше ёлочки, чем это душераздирающее представление. — А долго нам ещё? — Через три километра будет небольшой съезд, по нему немного вглубь леса и там разобьём лагерь, — Намджун поправляет чуть съехавшие очки свободной рукой, — Чонгу, курить. — Чел, если ты опять начал, то покупай свои, — Чонгук недовольно хлопает по карманам толстовки и выуживает пачку красных «Marlboro» с зажигалкой. Поблагодарив, блондин, не отрывая взгляда от дороги, ловким движением выуживает сигарету, прикуривает и тут-же затягивается, выпуская в салон густое облако дыма. — Вот, блять, не мог до места дотерпеть, — бурчит Хосок, сильнее открывая окно. Чёрный Форд плавно сворачивает направо, выезжая на, мягко говоря, не очень хорошую дорогу, которая сразу обрастает по краям всевозможными кустами и высокими деревьями, через которые солнечный свет проникает лишь редкими тоненькими струйками. Преодолев несколько развилок и выезжая ближе к источнику воды, машина остановилась. — Неужели мы на месте! — выпаливает Тэхён покинув салон машины и тут же подбегая к рядом притормозившей KIA Sorento. — Dawn in the forest we’ll sing a chorus*, — слегка фальшиво тянет Чонгук, распугивая белок с соседних деревьев своим внезапным громким пением. Парень делает большой глоток насыщенного кислородом воздуха и, улыбнувшись, широко разводит руки в стороны, — да, детка, это именно то, что было нужно! Джунба, палатка на нас, — он проходит чуть ближе к озеру, тут же цепляя глазами идеальное ровное место для для её установки, которым, судя по неглубоким отверстиям в земле, явно пользовались не раз, — Хо, на тебе костёр. — Как прикажете, — несмело отвечает Чон старший, нашарив на заднем сидении пакет с углями для костра и газовой горелкой. Брюнет выходит из машины, захлопывая дверцу не с первого раза и чуть не роняя пакет. Все части тела будто разом перестают слушаться: парень едва не спотыкается о свою же ногу, но вовремя переносит вес тела, ловя баланс. Практически не отрывая взгляда от земли, Хосок не спеша проходит к площадке для разведения огня и опрокидывает пакет, вываливая содержимое на землю. — Можно с тобой? Низкий шершавый голос закрадывается под кожу, заставляя тут же поднять взгляд. Брюнет чувствует себя напуганным зверьком, загнанным в клетку и мысленно чертыхается тому, как жалко это всё звучит. — Конечно, — Хосок слегка вымученно улыбается и сразу возвращает взгляд на угли, всеми силами подавляя в себе приступ паники. Чувство лёгкого покоя дарит мысль, что Мин всё же заговорил первым. — В детстве мы с семьей часто ходили в походы, и разводить костёр мне нравилось больше всего, — Юнги присаживается на корточки рядом с брюнетом и выкладывает как попало разбросанные кирпичи в ровный круг, — конечно, поджигать мне никто не разрешал, но наблюдать я мог до тех пор, пока не дотлеет последний уголёк. Его голос звучит спокойно и плавно, словно кто-то подушечкой пальца легонько касается идеально ровной водной поверхности, оставляя на ней круги. Это действует словно успокоительное, и, впервые за несколько дней, Хосок выдыхает, будто кто-то, наконец, скинул огромный валун с его плеч. Всё нормально. Всё, действительно, как обычно. — Этих углей маловато будет. Надо пойти насобирать сухих веток и листьев. С одной стороны, Хосок понимает, что это буквально звучит как предложение пойти на прогулку по сбору веток вместе, но вся решительность осталась в прошлой их встрече. «Тогда пойдём за ними?» застряло в горле — язык словно завязался в мертвый узел. — Сходим за ними? — словно прочитав мысли. Хосок поднимает взгляд и с мягкой улыбкой кивает. Хоть и каждый ехал к Мюнсу с особым сгустком напряжения внутри, свежий апрельский ветер, чистый воздух, умиротворяющий живописный вид на озеро и по-приятному кипишная подготовка к предстоящему пикнику на время позволили расправить плечи и поймать безмятежность.

***

Чимин аккуратно перебирал пластмассовые контейнеры с едой и пластиковую посуду в большом синем рюкзаке с кучей карманов, кидая короткие взгляды на Тэхёна. Кудрявый темноволосый ангел с восторгом внимательно следил за тем, как из-под волшебных пальцев Намджуна и Чонгука на земле, крепление за креплением, вырастает палатка. Пак медленно перевёл взгляд на двоих усердно пыхтящих парней, в данный момент пытающихся натянуть тент. Краем глаза рыжеволосый замечает, как к ним подходит Хосок, в то время как чуть поодаль, сунув руки в карманы красной куртки, стоит Юнги, максимально ссутулившись и неспешно шаркая белой подошвой кед по траве. Пак снисходительно усмехается. Парни о чем-то переговариваются и Чонгук, громко хохотнув, слегка хлопает Хосока по плечу и, немного поблуждав взглядом по земле, вручает чехол из-под палатки, после чего снова возвращается к измятому тенту. Чон старший идёт в сторону Юнги с лёгкой улыбкой, и они вместе неспешно удаляются по протоптанной дорожке вглубь леса. Когда их силуэты полностью утопают в густо растущих деревьях, Чимин несколько раз задумчиво качает головой. — Ты же будешь спать со мной в палатке, да? — переполненный надеждой бархатный голос врывается, разжижая густые мысли. Господи, пожалуйста, только не умолкай. Рыжеволосый поворачивается к ангелу и натянуто улыбается. Учитывая его способность мёрзнуть всегда и везде в кипе с бесконечной «любовью» к комарам, мошкам и другим мелким насекомым, которые поджидают в траве и так и норовят испить свежей крови, он с большой охотой провёл бы ночь в машине даже в сидячем, да бох с ним, в стоячем положении на потолке. А тут ещё три спальных мешка и, при условии, что он и Тэхён будут спать в палатке, не трудно догадаться, кто будет третьим. — Это удобнее, чем кажется! При желании мы даже можем поместиться там всемером! Чимин прыскает от смеха, представляя, какие акробатический приёмы им придётся выполнить, чтобы уместиться всем вместе. Но, боже мой, когда Тэхён смотрит вот так, говорит вот так, упрашивает, мило улыбается, кидая аргументы один глупее другого, пока интонации по смешному играют в голосе. Разве у Чимина есть шанс? — ...а ещё, в машине поместиться максимум двое, и машин две, а значит, как минимум, троим придётся спать в- — Я не против спать с тобой, — тепло улыбаясь говорит Чимин, затем, слегка забегав глазами, быстро добавляет, — в палатке. Тэхён расплывается в счастливой улыбке (Чимин едва ли не щурится от её яркости) и возвращается к своему рюкзаку, набитому пледами и ещё черт пойми чем. Кажется, краем глаза Пак зацепил что-то, напоминающее гирлянду. То, что палатка меньше всего будет напоминать практичное удобное место для ночлега — рыжеволосый уверен наверняка. — Вот я в палатке спать точно не собираюсь, — Джин подходит к парням с тремя раскладными стульями, ставит их рядом и выгибает затёкшую от долгой поездки спину с характерным стоном. Засосы на его шее значительно посветлели, но до их полного исчезновения понадобится еще пара недель, поэтому парень не расстаётся с черной водолазкой с высоким воротом, натянутым до самых ушей и тёмно-серым коротким шарфиком поверх неё, пусть и для такой конструкции уже слишком жарко, — делать вам нечего. — Но ведь в этом и вся романтика! — возмущенно тянет Тэхён. — Ну, в какой-то мере так и есть, конечно, но я, пожалуй, предпочту романтике комфорт, — Сокджин прячем зевок в кулаке, — а где Юнги? И, — парень переходит на шёпот, — если честно, никак не могу запомнить его имя. — Хосок. Они с Юнги ушли по вон той тропинке с каким-то пакетом, или чем-то в этом роде. — Я бы, кстати, не отказался от грибочков, — Джин раскладывает один стул и присаживается, — когда они успели так сдружиться? — Кто бы знал, — незамысловато соскальзывая с темы выдыхает Пак, — попку поднимай, нам еще кучу дел предстоит сделать, а я уже хочу кушать. — О, а как мы жрать хотим. И заслужили, кстати, самых топовых харчей, — бодро отчеканивает Чонгук, подходя к троице вместе с Намджуном. — Вы так быстро поставили палатку?! — воодшивлённым тоном говорит Тэхён, с детским восторгом оглядывая внушительное сооружение. — Да как два пальца, солнц. А теперь надо решить, кто будет в палатке вместе со мной и тобой. — С нами спит Чимин! — тут же отзывается Тэхён, уже утаскивая к палатке два больших рюкзака. — Збс. Как говорится, третий — не значит лишний, да? — подмигивает он рыжеволосому, у которого в этот момент внутри всё переворачивается. Блять, а он ведь даже не понимает, насколько искусно издевается. Чимин обречённо вздыхает. — Так, кто там дальше, Джин спит с Намджуном? Да ёбанный в рот, как у него только получается говорить настолько впопад?! Или Чонгук не такой невнимательный дурак, каким кажется? Чимин, мысленно визжа от неловкости ситуации, уже открывает рот, но Намджун его опережает. — Нет, пожалуй, эту ночь я проведу с Хо. Да и, наверняка, Джину будет комфортнее спать со своим другом, — блондин переводит взгляд на Сокджина, который в этот момент, к большому удивлению Пака, не прячет взгляд, а, слегка улыбнувшись, коротко кивает. — Правильно, пожалей парня, не заслуживает Джин того. Совсем ведь спать ему не дашь, — Чонгук, совершенно на заметив (или проигнорировав?) поднявшееся напряжение, продолжает, — он ведь храпит хуже бульдозера. Не знаю, как выдерживает Хо, но без тренировок в горах Тибета явно не обошлось. Джин и Чимин сначала пытаются сдержаться, резко опустив головы вниз, но быстро оставляют эти жалкие попытки, заливаясь громким смехом, в то время как Намджун слегка поджав губы в напряженной улыбке устремляет взгляд куда-то вдаль. Спустя пол часа маленький низенький столик был сплошь уставлен открытыми контейнерами с едой и пластиковой посудой, и, когда все благополучно расселись вокруг, Юнги и Хосок показались на горизонте с кипой сухих веток в чехле и руках. Парни принялись разводить огонь, пока все, посмеиваясь, слушали Чонгука, неустанно рассказывающего анекдоты и истории одну за другой, произошедшие с ними в университете, главным героем которых был чаще всего Намджун. Громкий хохот и звон стукающихся друг о друга бутылок пива прерывало легкое потрескивание веток в уже достаточно хорошо разгоревшемся костре, над которыми склонились двое. Крошечный оранжево-красный кружочек солнца медленно опускался к горизонту, готовый вот-вот погрузиться в озеро, дорожкой рассыпая такие же оранжевые полумесяцы на его поверхности. Размазанные полосы облаков фиалкового цвета рисовали на небе потрясающую картинку, в который в данный момент не был заинтересован абсолютно никто. Мятноволосый внимательно наблюдал за сплетающимися и расплетающимися охровыми языками пламени, в то время, как Хосок докладывал в костёр оставшиеся более крупные поленья. Как бы обворожительно не танцевал огонь, каким бы потрясающим не был закат — взгляд брюнета прикован только в одну точку, а мысли то и дело посещает одна и та же, озвучить которую парень теперь никак не найдёт в себе смелости. — Не хочется прерывать ваше идиллию, но, ребят, еды значительно поубавилось, — уже не в первый раз выпаливает Чонгук, после чего тут же ныряет в водоворот разговора с уже полюбившейся ему компании. — Пойдём? — тихо говорит Юнги, кротко переводя взгляд на брюнета, желудок которого уже практически сводит от голода, но потерять это уединение с Юнги ему хочется меньше всего. Если сейчас они уйдут, то это же придётся выдавливать какую-то новую причину, чтобы побыть наедине? А шестерёнки в голову у Чона работают как никогда хреново. — Если честно, я бы посидел тут ещё немного, — улыбается Чон в ответ, мысленно благодаря каждый громкий шум, перекрывающий стоны неумолкающего желудка. Как было бы здорово остаться у костра вдвоём до самого утра следующего дня следующего года. Время рядом с Юнги всегда идёт странным образом, сплетая миг и вечность воедино. Брюнет плавно скользит взглядом вниз по красной куртке и останавливается на длинных пальцах, объятых мягким тёплым светом. В собственных руках всплывает ощущение холодной кожи, за прикосновение к которой он сейчас бы отдал всё на свете. Интересно, сейчас руки Юнги такие же холодные? Вот бы коснуться, хоть на пару секунд. Пальцы невольно сжимаются в кулак. Черт. Буквально пару дней назад он был благодарен лишь тому, что у него есть возможность говорить с Юнги, но теперь, находясь к нему так близко… Черт. Хосок переводит взгляд на огонь, который, будто бы внутри горит, сильнейшими пожарами разрастаясь, из разных чувств силу набирая. Голова наполняется мыслями; они больно кусают и быстро растут в количестве, утягивая в свой водоворот. Когда на плечо Хосока резко опускается массивная ладонь, он от неожиданности вскрикивает. Оба парня испуганно оборачиваются. — Вы вообще в курсе, сколько времени уже тут торчите? — Чонгук хочет добавить «голубки», но удивительным образом считывает в перепугано-агрессивном взгляде друга, что для таких обращений слегка рано, — а мы с Тэ и Чимином сейчас отправимся бороздить Мюнсу в поисках рыбы на ужин. Кто с нами? Парни в унисон отрицательно мотают головами и Чонгук закатывает глаза. — Голос хоть подайте, одичавшие, — посмеиваясь тянет блондин, — ладно, можете и дальше тут сидеть, всё равно уже всё подмели. Хосок с ужасом округляет глаза. — Вообще всё?! — в этот раз желудок брюнета возмущается достаточно громко, чтобы его услышали все в радиусе двух метров. — Ну, а ты думаешь, я за ким тут хуем за рыбой собрался? Да ладно, не боись, каких-нибудь червей в траве наковыряете. Тут у вас и свой мангал — не пропадёте, в общем. Удачи на даче! — парень быстро удаляется в сторону машины за принадлежностями для предстоящей рыбалки, насвистывая какую-то мелодию под нос и слегка посмеиваясь.

***

Чимин уже не берётся сосчитать, сколько раз за сегодняшний день он говорил нежное «да» вместо желанных твердых «нет», пока объект его беспокойных мыслей, почти вприпрыжку, движется по пирсу к пришвартованной надувной лодке с небольшим скетчбуком и тюбиком одной единственной краски ни то светло-голубого, ни то белого цвета. Видя красивейшую квадратную улыбку, Чимин кладёт подбородок в ладошку, обреченно смирившись, что еще не одну сотню «да» готов для её сияния произнести. Не совсем понятно, когда Ким собрался рисовать, ведь солнце почти полностью скрылось за горизонтом и спустя каких-то тридцать минут едва ли удастся нормально разглядеть хоть что-нибудь в радиусе трёх-четырёх метров. Когда парень подходит максимально близко, Пак подаёт ему руку, помогая взобраться на борт маленького покачивающегося корабля, мысленно молясь, чтобы они не перевернулись. — Тэхён-и, ничего не забыл? — Чонгук отвязывает надувную лодку и сам быстро окидывает взглядом две удочки и снасти для рыбалки. — Ну, разве что, куртку стоило прихватить, а-то, кажется, здесь прохладнее, чем я думал, — задумчиво тянет брюнет, оглядывая лодку. — Я сцапал твою куртку, не боись, — Чонгук кивает подбородком на кусок ткани рядом с собой, — это всё? — Всё! — довольно отзывается Тэхён, активно кивая, на что чернильные пружинки волос по смешному подпрыгивают из стороны в сторону. — Ну чё, ёбанный в рот, погнали нахуй! — Чон сверкает глазами и резко дёргает стартер на себя, на что мотор отзывается громким гудением. Минуту погодя лодка приходит в движение, довольно быстро набирая скорость, заставив Чимина непроизвольно впиться пальцами в баллон. — Как быстро она ездит, — монотонно напряженным голосом говорит Пак, мысленно жалея о своём согласии «весело провести время на рыбалке». С учетом того, что быть обрызганным в не самую жаркую погоду совсем не хочется, есть ещё одна причина — Чимин не умеет плавать. — О, эта красотка может выжать до тридцати лошадиных сил, — чрезмерный энтузиазм в голосе Чона заставил рыжеволосого сразу понять, что последует за сказанным. Лошади, силы, блять, если бы Пак только что-нибудь в этом понимал, но по подаче Чона парень догадывается, что этим тридцати лошадям хватит, чтобы прокатиться с ветерком и даже более того. — А может, всё-таки, без демонстраций? — выкрикивает Чимин, но его вопль тут же проглатывает усиливающийся шум мощного мотора. Парень выговаривает все известные ему маты себе под нос и с силой жмурится, скукоживаясь всем телом, когда неожиданно опустившиеся на его правую руку ладонь заставляет тревогу тут же отступить на задний план. Пак поднимает голову и смотрит в чарующие глаза напротив, пока их обладатель крепко сжимает чиминову ладонь. Лодка отплывает примерно на тридцать метров от берега, делает пару кругов и останавливается, но Чимин не торопится отпускать тёплую руку, ладонь которой так нежно и крепко сжимает его собственную. Рыжеволосый прикрывает глаза, на несколько мгновений топя себя в сладких болезненных иллюзиях. — Ты не очень такое любишь, да? — Тэхён также не спешит отпускать чиминову руку, обеспокоено вглядываясь в лицо рыжеволосого. — Мне стоит быть вежливым или можно быть честным? — с улыбкой отвечает парень, наконец-то расслабив успевшее спазмироваться тело. — Да ты просто не выкупил с первого раза, сначала больно, как никак, все дела, вот на обратном пути сделаем круг побольше — из лодки вылезать на захочешь, — уверенно выдаёт Чонгук, беря в руки удочку. Ну конечно, вам же, блять, виднее, уважаемый Чон. Забавный факт: уже второй Чон, и снова неимоверно бесит. Чимин не удивится, если где-то в пригороде есть огромный завод по производству Чонов, которых науськивают на бедных рыжих Паков. — Спасибо, конечно, но я тогда лучше бобра с бревном поймаю и как-нибудь так до берега доберусь, — с кое-как скрываемым раздражением цедит рыжеволосый. — Находчиво, — Чонгук одобрительно хмыкает, — но ты имей в виду, что нет ничего хуже лесного бобра. — Ага, довольно опасные животные, — согласно кивает Тэхён, по разному разворачивая в руках стектчбук. Ла-адно, давайте поговорим о бобрах. — И чем же они опасны? — Пизды дать могут, чем. Ты думал, что они тебе плотину настругают или по-братски сразу до берега довезут? Не всё так просто у лесной братвы, наивный. Чимин терпит какое-то время, а потом прыскает со смеху, присоединяясь к Киму, который уже давно хихикает себе под нос. Чонгук в ответ улыбается, распутывая в руках леску. И как только можно нести подобную чушь с таким серьёзным выражением? Взгляд Чимина падает на скетчбук и тюбик краски — Тэхён так и не начал рисовать. Пак поднимает голову, огладывая небосвод, уже усыпанный крапинками звёзд и слегка синеющий с одной стороны. — Разве ты успеешь что-нибудь нарисовать? Вот-вот стемнеет. Тэхён в ответ загадочно оглядывает небо и таинственно добавляет: — Именно это мне и нужно. Рыжеволосый не успевает задать следующий вопрос, когда в его руки опускается удочка. Парень непонимающе смотрит на палкообразную конструкцию и озадаченно моргает. — Я не- — Давай-давай, бро-бобро, твоих корешей всё равно на Мюнсу не водится, — Чонгук хлопает Чимина по спине, затем замахивается и забрасывает крючок на метров пять от лодки, — хуячь в другую сторону! — Да я даже не пробовал ни разу, — парень немного хмурится, беря тонкую леску двумя пальцами, поднося крючок поближе, в попытках разглядеть нечто красного цвета, на него насаженное. Когда это «нечто» начинает слабо извиваться, глаза парня постепенно вылезают из орбит, — это ещё что за- — Твой ужин, если ничего не выловишь, — Чонгук усмехается, не отрывая взгляда от поплавка, — мотылём зовётся. Пак вопросительно оглядывается на Тэхёна. — Личинка комара, — без тени отвращения отзывается тот. Здрасте-пидорасте, ещё лучше. Рыжеволосый медленно выдыхает, опуская руку с леской вниз, мысленно борясь с внутренним воплем, устремив ничего не выражающий взгляд на горизонт. Через пару секунд он слышит заливистый бархатный смех, к которому тут же добавляется второй, более звонкий. — Бобро, а ты, смотрю, вообще за отдых на природе не шаришь, — Чонгук, смеясь, берет удочку Чимина, сам забрасывает крючок и возвращает её парню, который на автопилоте берёт её в руки, никак не меняясь в лице. — Это, чёрт тебя дери, личинка комара. Красная. Фу, господи, почему она красная? — Чимин чуть поднимает руки с удочкой, — а, что важнее, почему живая?! Её проткнуло гигантским для размеров её тела крючком, так почему она шеве- — Чимин, у тебя клюёт! — громко кричит Тэхён, резко указывая пальцем в сторону поплавка. — А?! — рыжеволосый резко приходит в себя и с ужасом огладывается по сторонам. — Бля, вот правду говорят — бобрам везёт! Чего вылупился, крути давай! — Что крутить?! — Чимин повышает голос и в панике бегает взглядом по удочке. — Очко своё, блять, бро, не тупи! Катушку крути, упустишь ведь! Тэхён на фоне громко смеётся, держась за живот, когда до Чимина наконец доходит, что и где крутить, и, под громкие вопли, смех и активные подбадривания, парню всё же удаётся вытащить крошечного окуня. — Такой же кроха, как и ты! — Чонгук смеётся еще громче, ссаживая окуня с крючка и отпуская его в небольшое ведро с водой, — но ты бакла-а-ан, молоде-ец! Раньше меня во вкус вошёл. С почином! Чимин сопровождает быстро плавающего туда-сюда окунька ошарашенным взглядом, и сам не верит тому, что чувствует — восторг и невероятный прилив адреналина. — Ну что, еще забрасывать будешь? — Буду! — рыжеволосый с горящими глазами требовательно смотрит на Чонгука, бросая попытки объяснить самому себе, почему от такого, на первый взгляд, глупого и абсолютно дурацкого занятия он испытал столько драйва. — И мотыля сам насадишь? — Нет, — с ухмылкой добавляет Чимин. — Тавай сюда, принцезна, — Чонгук снова хохочет и подготавливает удочку Чимина для следующего заброса. Небо стремительными темпами окрашивается в насыщенно-синий, а затем и в черный, и из источников света остаются только тусклые огни на берегу, яркая луна и мириады звезд, образующие многочисленные созвездия, названия которых Тэхён не перестаёт перечислять. Пак не сомневается, что Тэхён знает их все. — Вот это — созвездие Цефея, видишь, вон тот неправильный пятиугольник? — Неправильный, — по слогам проговаривает Чимин и приложив все усилия пытается мысленно соединить сияющие точки между собой, и радуется, когда получается. — А сбоку чуть ниже от него созвездие дракона. Как же здорово, что их так хорошо видно! — Ким с диким восторгом прижимает скетчбук к груди, а рыжеволосый чувствует, что у него снова клюёт. Вылавливая леща размером чуть больше ладошки он с гордостью демонстрирует плоскую рыбёшку с переливающейся в свете фонаря серебристой чешуей, на что Чонгук раздосадовано чертыхается. Довольный Пак поворачивается к ангелу, чтобы похвастаться своей, вот уже седьмой добычей, и на мгновение застывает. Тэхён сидит с раскрытым скетчбуком в руках, аккуратно водя подушечкой мизинца по бумаге, и, тем самым, оставляя на ней изогнутую линию, которая сияет в темноте ярким белым светом. — Так они флуоресцентные, — завороженно выдает парень, получая улыбчивое «ага» в ответ. Ну конечно, это же Ким Тэхён, разве мог он рисовать обычными красками. После нескольких минут сосредоточенного рисования, брюнет завершает картину и протягивает её Чимину. — Так как созвездия весов и козерога не видны в северном полушарии, я решил нарисовать их для тебя здесь. Вот это весы, то есть ты, а слева я... Тэхён придвигается ближе, а рыжеволосый внимательно слушает его пояснения и бережно держит скетчбук, закусывая внутреннюю сторону щеки. — А вот эта линия, — продолжает брюнет, не касаясь ведя пальцем вдоль изогнутой полосы, — это эклиптика — большой круг, дорога, по которой идёт солнце. По ней ты за мной следуешь, — хихикает брюнет и поднимает взгляд на Чимина, который тот видит даже при едва ощутимом освещении, — и еще кое-что интересное: между нами созвездие стрельца, то есть Джин, а ведь мы познакомились именно на его вечеринке. Понимаешь, наша встреча была выложена звездами! — И когда ты только успел спросить Джина о его знаке зодиака? — интересуется Чонгук, сматывая катушку на своём спиннинге. Ответа Чимин не слышит, полностью выпадая из разговора. Он молча сглатывает, нежно разглаживая большим пальцем задравшийся краешек листа с не до конца высохшей картиной, и почти распадается на звездную пыль от захлестнувших его теплых чувств. — И, кстати, Гукки идёт следом за тобой! Чимин резко приходит в себя и медленно переводит взгляд на Чона. — В затылок тебе дышу, чувствуешь? — блондин весело усмехается, — а еще созвездие весов чем-то напоминает поплавок, а девы — сеть для рыбалки. Так что мы и там с тобой рыбок ловим, — заканчивает Чонгук, запрокидывая голову, — уж там-то я тебя в пух и прах, — блондин снова опускает голову и смотрит на Чимина с улыбкой, которая даже в черноте ночи сияет ярко, — ну че, еще порыбачим, бро-бобро? Чимин внимательно вглядывается в тёмный силуэт и удивляется тому, что чувствует, глядя на Чонгука. Почему человек, который по всем законам жанра должен вызывать зависть, ненависть, и другие негативные чувства, в итоге заставляет ощущать совершенно противоположное? По отношению к Тэхёну он деликатен и романтичен, что точно не присуще его характеру, он выучил все названия созвездий и так хорошо ориентируется по ночному небу явно не от большой любви к космосу, и, рыжеволосый не сомневается, он знает о Киме ещё кучу разных мелочей. Как бы Чимин не верил в эту чушь, но Чонгук с Тэхёном — как те самые пресловутые соулмейты, два человека, раскрывающие самые красивые стороны друг друга, которым будто предначертано быть вместе. В чём Чимин убедился окончательно, так это в том, что никогда не посмеет вмешиваться в их отношения, даже если придётся пройти все круги ада. — Само собой, — после некоторой паузы отвечает рыжеволосый совершенно искренне.