Hearing;

Хоть и Хосок не мог назвать себя тактильным маньяком, но то и дело ловил себя на случайном касании то плечом о плечо, то кончиками пальцев к тыльной стороне ладони, то просто кистью о подол куртки — Юнги хочется впитывать всеми ощущениями и чувствовать беспрерывно. Какое-то время погодя брюнет всё же собрал оставшееся крупицы смелости и начал брать Юнги за руку, а Мин и не был сильно против. Конечно, первые пару раз это сопровождалось резким одёргиванием руки и лихорадочным оглядыванием по сторонам, но пару прогулок спустя мятноволосый сам мягко обвил своей рукой ладонь Хосока, который в этот момент что-то увлечённо рассказывал и едва не поперхнулся. Теперь держаться за руки, когда никто не видит, стало, хоть и всё ещё безумно волнительным, но уже родным делом, и Чон с нетерпением ждал, когда во что-то такое же привычное войдут и поцелуи. Парень четко для себя решил посадить на цепь свою импульсивность и позволить Юнги на этот раз сделать шаг навстречу, сколько бы времени на это не потребовалось. В третий раз тепло юнгиевых губ Хосок почувствовал после прогулки по уже вовсю цветущей и пропитанной солнцем аллее поздним вечером, затерявшемся в двадцатых числах апреля. Когда мятноволосый, бросив на прощанье привычное «до встречи», как бы невзначай подарил брюнету лёгкий поцелуй, сердце Хосока выдало несколько кульбитов. Тогда, прикоснувшись подушечками пальцев к слегка раскрытым губам и простояв так в полном одиночестве около десяти минут, Хосок понял, что «чем-то привычным» поцелуи с Юнги для него, наверное, не станут никогда. После событий кемпинга минуло больше двух недель, и за это время расписание Чона перетерпело значительные изменения: если раньше после занятий в университете он направлялся либо в студию, либо домой, то сейчас дорога после утомительных и нудных пар лежала прямиком в небольшую кофейню, в которой мятноволосый подрабатывал баристой. Ввиду плотного расписания занятий и подработки Юнги, они не часто выбирались на отдельные свидания, но Хосок старался после каждой смены провожать парня до его общежития. Однако на сегодня брюнет запланировал кое-что особенное. За всё время общения с Юнги, Хосок чётко уяснил, насколько Мин болеет музыкой во всех смыслах, отдавая предпочтение весьма непопулярным жанрам. Идти в какое-нибудь джазовое кафе, по мнению Чона, было слишком банальным решением, поэтому он долго щелкал по бесконечным вкладкам браузере почти каждый вечер, в поисках мероприятий с живой музыкой, и, на сегодняшний вечер ему удалось достать билеты на музыкальное представление с игрой на арфе. Дверь с табличкой «Перерыв» распахивается, задевая собой звонкий колокольчик, и на пороге появляется Чон, освещая помещение своей слишком лучезарной улыбкой. Небольшая кофейня, наполненная ароматами цветущих растений и кофе, насчитывающая восемь столиков, за две недели с небольшим стала по-настоящему родным местом для Хосока. Пару раз Чон даже приходил вместе с Юнги и до самого окончания смены последнего ошивался туда-сюда, занимаясь мелкими делами в виде полива цветов и смахивания пыли с многочисленных статуэток и других атрибутов украшения, пока мятноволосый, под тихие хихиканья своего коллеги, не пригрозил ему жестокой расправой за чрезмерную активность. Брюнет оглядывает помещение быстрым взглядом, тянет носом запах свежезаваренного кофе и быстро шагает мимо пустых столиков, направляясь прямиком к кассе почти вприпрыжку. — Средний капучино с мёдом, пожалуйста, — бодро выдаёт Чон, присаживаясь на высокий стул и опуская сложенные руки на барную стойку. — Приношу глубочайшие извинения, господин, но моя смена закончилась, а следующая еще не началась, — насмешливо отчеканивает Мин, развязывая фартук, — мой коллега подойдёт с минуты на минуту. — Но я хочу, чтобы меня обслужили именно вы, — улыбается брюнет, наклонившись корпусом пониже. — Мне, конечно, очень и очень жаль, но меня ждёт мой парень, — с прищуром улыбается Юнги и уносит в подсобку сложенный тёмно-зелёный фартук и поднос с двумя грязными стаканами, оставив Хосока с ошарашенным взглядом. Твою ж налево, вот те номер! Конечно, без лишних слов было понятно, какого рода отношения теперь их связывают, и они как-то негласно решили не вешать намерено никому не нужных ярлыков, но услышать из уст мятноволосого «мой парень» стало для брюнета сродни с ударом тока в пару миллионов вольт, сорвав весьма опасный замок. Хосок укладывает ладони на горящие щеки и облизывает пересохшие губы, снова мысленно подмечая, что у Юнги абсолютная власть над его эмоциями. Понять то он понял это давно, только вот сейчас он перестал этого бояться, полностью довершись ледяным рукам, которые осторожно держат неистово бьющееся хосоково сердце. Да, Хосок определённо точно больше не боится, скорее наоборот ныряет и погружается с головой. Если кому-то и стоит бояться, то только Мину. Когда переодевшийся Юнги с небольшим пакетом в руках возвращается, Хосок молниеносно срывается с места и пулей подлетает к мятноволосому, оказываясь к нему слишком близко, почти впечатавшись в хрупкое тело. — Хосок, ты настоящий- — Если сейчас я тебя не поцелую, то точно свихнусь, умру, скончаюсь на месте, — тараторит парень, искрящийся одержимостью. — Псих! Юбом в любую секунду может вой- Парень не успевает закончить, когда жаждущие прикосновения ладони настойчиво притягивают Мина за талию к себе и плотно прижимают, подступая немного вперёд так, что мятноволосый оказывается зажатым между барной стойкой и объятым напряжением телом Чона, упиревшись пятой точкой в деревянную поверхность. — Если попытаешься меня поцеловать, то я прокушу тебе язык, — серьёзно говорит Мин, сверля брюнета тяжёлым взглядом. — Тогда хоты бы обнять, я очень быстро, ты даже не усп- — Да твою мать! — пакет с неизвестным содержимым падает на пол с глухим стуком, а Мин хватает Хосока за грудки и впивается губами в его губы, едва ли избежав столкновения зубами. И плавит, сминая, губы Чона, который спустя считанные секунды перехватывает инициативу на себя. Юнги съезжает ладонями с плеч на грудь брюнета, но быстро перекладывает их на гладкую поверхность позади, чтобы хоть как-то удержать тело на вмиг превратившихся в желе ногах. Поцелуй-одолжение, который, по всем задумкам Мина, должен был быть коротким и лёгким, углубляется, выпивая остатки разума и высушивая горло. Юнги пугается и поражается тому, насколько быстро мысли о том, что окна в кофейню, как ни удивительно, прозрачные, что Юбом — его одногруппник и коллега в одном лице, может войти в любую секунду, а они, к тому же, уже практически опаздывают на представление, меркнут и рассыпаются на крошечные частицы под настойчивыми хосоковыми губами. Руки мятноволосого уже окольцовывают шею брюнета в тот момент, когда мелодия звонка безжалостно бьёт по перепонкам. Мин, опомнившись, резко отпихивает от себя уже совсем поплывшего брюнета за плечи и пытается понять, с какой стороны надрывается телефон, и, то же мгновение дверной колокольчик коротко ему аккомпанирует. Когда на пороге появляется запыхавшийся Юбом, мятноволосый с трубкой у уха коротко кивает и благодарит высшие силы за удачное стечение обстоятельств. — Привет! — задорно машет слегка разомлевший Хосок хорошо знакомому коллеге Мина, который уже давным-давно в курсе их отношений — не догадался бы только конченный идиот. Парень с крашеной пепельной шевелюрой приветственно кивает, попутно стягивая белую толстовку. — Спасибо, что жертвуешь своим выходным, Ю, ты просто чудо, — почти напевает Хосок, сложив руки в благодарном жесте. — Ну как я мог отказать, — парень чуть наклоняется, повязывая фартук вокруг талии и тихо, взглядом убедившись, что Мин на достаточном расстоянии, чтобы не услышать, подмигнув, добавляет, — не часто вам удаётся выбраться на свидание. Вы не опаздываете? — Опаздываем, — совершенно довольно отзывается Хосок, на что сероволосый снисходительно усмехается. Да, интеллект влюблённого человека оставляет желать лучшего — это факт. Растерянно пряча телефон в карман, мятноволосый не отрывая взгляда от кафельной плитки заторможённым шагом направляется к Хосоку, который выправляет смятую черную футболку. — Придётся взять такси, пешком уже не успеваем, — выпаливает брюнет, но, поймав обеспокоенный взгляд, замирает, — что-то случилось? — Ну, да, — Мин поднимает взгляд на парня. Юбом тем временем бесшумно скрывается в подсобке. — Кажется, дверной замок в нашу комнату в общаге сломался. Парень из комнаты напротив хотел заглянуть к нам за паприкой и обнаружил, что дверь не заперта, но Чимин точно не дома, у него тоже сейчас подработка. Я пытался сейчас к нему дозвониться, а потом вспомнил, что телефоны они оставляют в шкафчике. Придётся ехать мне, — мятноволосый виновато пятит взгляд, вспоминая, с каким восторгом Хосок доставал билеты из рюкзака, прося обвести в календаре двадцать девятое апреля красным кружочком, — прости. — Да ну брось в самом деле, не последняя же возможность послушать арфу, сходим в другой раз! Тогда, как обычно, провожу тебя до общаги, — парень натягивает непринуждённую улыбку, убирая руки в карманы свободных черных джинс. — Пройтись тоже не получится, нужно ехать быстрее. — Вот оно что, — отвечает парень с некоторой паузой, — тогда я вызову такси, — добавляет Хосок, поджимая губы и, не позволяя улыбке сползти, утыкается в дисплей смартфона. Черный фольксваген подъезжает меньше чем через две минуты, останавливаясь на полупустой парковке у самого входа. — Напиши, как приедешь, хорошо? — выдавливает брюнет, досадно подмечая, что не сможет даже обнять Мина на прощание. Он уже собирается поднять руку, чтобы махнуть, когда Юнги поднимает на него вопросительный взгляд. — А ты не едешь со мной? — М? — Хосок зависает с поднятой рукой в искреннем недоумении. — Ну, я думал, что мы можем вместе подождать мастера. Конечно, торчать в комнате в общаге — такая себе альтернатива, но у меня всё еще есть чай, цветочный мёд, а при желании к нему можно и купить чего, — слегка смущенно проговаривает Мин, и, чуть менее уверенно, добавляет, — фильм посмотрим, может. То есть, только что Юнги вот так ненавязчиво пригласил Хосока к себе? (лучше перечитайте на всякий) Слово за словом проносятся в сознании, а мозгу с трудом удаётся проанализировать каждое должным образом. Это будет буквально первый раз, когда они останутся наедине в пустом помещении с тех пор, как начали встречаться. Брюнет нервно сглатывает и смотрит на мятноволосого с лёгким испугом во взгляде. — Поехали? Боится он, кстати, самого себя. Когда такси остановилось напротив серой высотки, парни договорились разделиться — Юнги отправился сразу в общагу выяснять подробные обстоятельства, а Чон в продуктовый, чтобы накупить чипсов и чего-нибудь сладкого к чаю. Блять, в комнате вдвоём. Смотреть вместе фильм, да? А какой? Романтический? Это те, в которых ещё, прости господи, постельные сцены под волнительную пикантную музычку, а они с Юнги такие лежат обнимку на кровати и... — Картой или наличными? — М-м? — с искренним удивлением тянет Хосок, не поняв, как и когда оказался на кассе. — Картой или- — Ох ёпрст! — громче чем надо выдаёт брюнет, наткнувшись взглядом на банку шпротов, свежую клубнику, лайм, бутыль подсолнечного масла, десяток яиц, две пачки молока полуторапроцентного, халву, килограмм яблок и ещё кучу разных упаковок и банок хуй пойми чего, — мне этого всего не надо. Только чипсы, спрайт и лимонное печенье, вообще-то, — с возмущением выпаливает парень, как будто не сам притащил всё это на кассу. Не, Хосок, однозначно, ещё не готов к такому развитию событий, ведь либо поспешит, либо, наоборот, не догонит, либо ещё какая-нибудь херь. Выходя из продуктового, парень сжимает ткань толстовки в районе грудной клетки. Мысли — в кучу, а сердце стучится с той стороны как никогда настойчиво, резонируя по всему телу. — Ты только не остановись, хорошо?

***

— А смотреть-то что будем? — Хосок как-то зашуганно сидит на заправленной кровати подобрав ноги и оглядывает небольшое помещение с двумя кроватями, двумя столами и другой (у)твари, каждой по паре, ни первой, ни второй свежести, понимая, что жил бы примерно в таких же условиях, если бы не наличие замечательного друга детства с хатой, с которым они договорились жить вместе с оплатой коммунальных со стороны Хосока. Хотя, конечно, есть в жизни в общаге что-то романтическое. На половине Мина преобладают тёмные тона, преимущественно тёмно-синий; практически всю мебель занимает музыкальная аппаратура, несколько (миллионов) видов наушников, микрофон и куча других музыкальных примочек, о названиях которых брюнет и не догадывается; на единственной полке над кроватью куча дисков, учебники и канцелярские принадлежности. Практически каждый предмет так или иначе имеет отношение к музыке. Да уж, однозначно, Мин ею болеет в самом прямом смысле этого слова, а учитывая, что Хосок — танцор, и также неотрывно с нею связан, становится понятно, почему их так друг к другу тянет. Две половинки одного целого... ух, аж зубы сводит, но ведь и не поспоришь, есть ведь в этом что-то, а? — Только не какую-нибудь тупую комедию, — Мин возвращается с той части комнаты, которая была оборудована под маленькую кухоньку, с двумя кружками струящейся ароматом жасмина горячей жидкости. Брюнет обращает внимание на принт виде серых котяток на обеих кружках и подавляет в себе приступ умиления. Надо будет купить парные (пиздец). — Тогда драму? — Можно и драму. — О! — Уже хочется сказать нет, — Юнги хихикает, укладывая тарелку с лимонными печеньями между кружками и присаживается на кровать, беря в руки мышку. — Да выслушай сначала, язва! — брюнет от переполняющего его энтузиазма даже подскочил и уселся поближе, — давай глянем горбатую гору, если ты тоже ещё не видел! Мятноволосый с перекошенным лицом медленно поворачивается к Чону и щурится. — Ну не смотри ж ты так, — брюнет заливисто хохочет, — просто все давно галдят, что это клёвый фильм, а я так и пока до него не добрался. Ну и, само собой, в голову он мне пришёл, потому что он о двух мужчинах, которые друг в друга влюблены, — под конец предложения Хосок начинает наигранно елозить пальчиком по покрывалу, поглядывая на Мина с играющими бровями. — И как только меня угораздило... вот в это... — Юнги бубнит себе под нос, но «нет» не говорит. — Да давай, заценим, будет клёво! — пододвигая ноутбук к себе и опуская руку на мышку. — Нет, я сам! — Мин резко вскакивает и пытается перехватить мышку, но Хосок, быстро среагировав, уворачивается, подымая руку с устройством вверх, — что это там прячет мой котё- Пытаясь дотянуться до злополучной мышки, мятноволосый в итоге валится на Чона, прижимаясь к нему практически каждой частью тела. Вау. Горло пересыхает моментально. До неминуемого начинается обратный отсчёт. — Отдай мне мышку. Губы Юнги близко. Весь Юнги близко, слишком близко, как будто ощущается каждой клеткой тела. — В обмен, — Хосок опускает свободную руку парню на талию, слегка прижимая к себе, — на поцелуй. — Как дёшево, — отчеканивает Юнги и наклоняется, чтобы легко чмокнуть брюнета в губы. Святая наивность. Мятноволосый невесомо касается губ в лёгком поцелуе, как будто бы непринужденно, как будто бы давно привык к этому простому действию, как будто и не хочет задержаться так подольше, и как же, чёрт тебя дери, паршиво и не искренне у него это выходит. Он уже (не)хочет отстраниться, но Хосок откидывает мышку на пол и опускает руку парню на затылок, вплетая пальцы в пряди жёстких волос, переживших не одно обесцвечение. И даже не придавливает, а слегка касается затылка, углубляя поцелуй, в одно мгновение впрыскивая в кровь Мина какой-то наркотик, никак не иначе. Потому что по-другому причину своего полного подчинения, мгновенного ответа и неистового желания всегда ощущать это своими губами, Юнги найти не может. Его руки упираются в хосокову грудную клетку и чувствуют гулкое биение сердца через ткань толстовки, вибрацией расползающееся ко коже, ускоренное и такое беспокойное, как и под собственными рёбрами. Становится жарко. Не разрывая поцелуй, брюнет медленно сползает горячей ладонью вниз по спине на оголившуюся кожу поясницы, касаясь той напрямую и слегка впиваясь в неё пальцами. Юнги чувствует, как кожа слезает вместе с прикосновениями в этом месте, немного рвано выдыхая в поцелуй. — Юнги... Реакция тела не заставляет себя ждать, и Мин низом живота ощущает, как твердеет Чон, как от соприкосновения с горячей плотью через ткань джинс по коже рассыпаются мурашки, разгоняя кровь по венам до сверхзвуковой. Окутанный дымкой безумия, брюнет немного отстраняется и смотрит мятноволосому в глаза, находя в расширенных зрачках испуг и изумление. — Дай мне минуту, — Хосок, чуть откидывая голову, прикрывает глаза, в попытках сосредоточить внимание на чём угодно, только не на парне перед собой. — Всё нормально. Юнги вновь наклоняется вплотную и шепчет, щекоча своим дыханием и лёгким касанием губ. — Я тоже хочу тебя.