Hearing;

— Добавь третий палец. Румянец проступает на щеках, когда брюнет послушно проталкивает в себя третий палец слегка морщась. Лёгкая колющая боль, сопровождаемая приятным ощущением дополнительной наполненности, пронзает нижнюю часть тела, но этого всё ещё слишком мало. С губ срываются тихие сдавленные стоны от плавных и ненавязчивых поступательных движений. Джин разводит ноги шире, чтобы достать своими же пальцами до чувствительной точки и запрокидывает голову назад, когда толкается прямиком в простату. Тело содрогается от приятных ощущений, пробегающихся по всему телу разрядами тока, когда парень погружает в себя пальцы глубже, постепенно ускоряя темп. Хлюпающие звуки и сладостные тихие стоны разносятся по помещению; Джин слегка подмахивает бёдрами в такт своим же движениям, одаривая блондина затуманенным взглядом. Намджун с упоением сосредоточенно следит за каждым движением брюнета, гулко сглатывая вязкую слюну, пока собственное возбуждение скручивает внутри органы в тугой узел, но он продолжает лишь наблюдать. Сокджин стонет в голос и трахает себя пальцами, расползаясь ногами по полу, едва ли удерживаясь в вертикальном положении. — Хороший, очень хороший мальчик, — блондин подымается с кресла и неспешным шагом подходит ближе, сжимая в руках вибратор. Джин гулко сглатывает накопившуюся слюну и оглядывает устройство в намджуновой руке, после чего переводит объятый трепетом ожидающий взгляд на блондина, борясь с желанием отползти назад. Намджун подходит вплотную, с ласковой улыбкой очерчивая напряженным взглядом взмокшее соблазнительное тело. Несколько безумно долгих секунд спустя он подносит устройство к слегка приоткрытым джиновым губам, касаясь головкой ярко-розового цвета к уголку губ, — приоткрой рот. Джин распахивает застланные пеленой слез глаза шире, и, смотря на Намджуна снизу вверх, неуверенно раскрывает подрагивающие губы. Намджун издевательски медленно проводит заранее смазанной влажной головкой по нижней губе, размазывая по ним сладковатую жидкость, после чего аккуратно и ненавязчиво погружает её во влажный раскрытый рот. Брюнет осторожно обхватывает скользкую головку вибратора губами, совсем слегка подаваясь головой вперёд, чтобы вобрать немного глубже, не переставая насаживаться на свои пальцы. Пухлые поблёскивающие губы неторопливо скользят по резиновой поверхности; Джин расслабляется и постепенно входит во вкус, увереннее обсасывая головку и сглатывая приторно сладкую смазку. Он то выпускает её из губ, проводя языком по стволу, собирая капельки липкой жидкости, затем вбирает её вновь, плотнее смыкая вокруг неё чувственные пухлые губы. — Блять... Намджун начинает двигать рукой, прикусывая свою нижнюю губу. Брюнет чувствует, как сил в теле остаётся всё меньше, и хватается свободной рукой за локоть блондина, чтобы хоть как-то удержаться, продолжая заглатывать вибратор, который с каждым последующим толчком входит в его рот всё глубже. Намджун толкается вибратором сначала в щеку, аккуратно и медленно скользит им во рту, будто бы изучая, а затем неожиданно делает резкое движение вперёд: брюнет с силой жмурится и сдавленно мычит, когда головка устройства упирается в горло, и резко отстраняется, немного закашлявшись. Блондин шумно выдыхает и опускается рядом на колени, слегка толкая парня в грудь — Сокджин едва ли успевает выставить руку назад, чтобы не опрокинуться на спину, в то время как Намджун разводит ноги парня шире, открывая себе более удачный обзор. Его взгляд — внимательный и сосредоточенный — плавит и царапает; брюнет чувствует его кожей, под ней, всеми внутренностями сразу, едва ли не растекаясь по полу. Ненавязчиво касаясь, словно лаская нежную кожу, блондин медленно ведёт скользкой головкой по подбородку вниз к кадыку, по беспорядочно вздымающейся груди, посылая по телу брюнета табун мурашек. Через несколько секунд розовая головка упирается в низ живота и останавливается. Намджун нежно убирает взмокшую прядку со лба и наклоняется к уху, касаясь губами мочки. — Замени пальцы на это, — шершавый шёпот опаляет горячим дыханием, разрезает и вспарывает, закрадываясь куда-то вовнутрь, заставляя всё тело сжаться. Брюнет послушно вытаскивает пальцы и кое-как приподнимается на корточки, приставляя головку к уже подготовленной растраханной дырочке. Он медлит, вновь поднимая поплывший взгляд на блондина, который облизывает искусанную губу и застывает в ожидании с лёгким прищуром. Взгляд — глаза в глаза; Намджун стискивает челюсть, мысленно отправляя все силы на то, чтобы не повалить брюнета на пол. Член, упирающийся в жёсткую ткань штанов, пульсирует, прося к себе внимания, но блондин ждёт, подавляя в себе все выворачивающие наизнанку желания, превращая всё это в настоящую мучительно-сладостную пытку. С губ Джина срывается новый протяжный стон, когда он плавно насаживается до середины. Голова немного запрокидывается назад, пока под веками крошатся сияющие звёзды. Волны жара, одна за другой, окатывает ослабевшее тело, заставляя рассыпаться на крошечные частицы. Несколько секунд брюнет тяжело дышит, склоняясь корпусом слегка вперёд, привыкая к новым размерам внутри. Каждая венка на теле пульсирует; сердце готово выпрыгнуть в любую секунду, а все мышцы в теле будто превращаются в вязкое месиво, не позволяя нормально выпрямиться. По виску, очерчивая скулу, стекает капелька пота и капает на пол, когда брюнет поднимает на Намджуна жалостливо-умоляющий взгляд и приподнимает бёрда, вновь насаживаясь на вибратор уже глубже. Головка упирается прямо в простату, пронизывая внутренности остро-сладкой болью-наслаждением, заставляя глаза закатиться. Брюнет начинает двигать бёдрами, плавно и размеренно, будто покачиваясь на волнах; все существующие мысли отступают куда-то далеко, погружая голову в полную бессознательность, а протяжные стоны звучат всё громче, откликаясь в блондине скручивающим нарастающим желанием. — Твою мать, — терпение Намджуна себя полностью исчерпывает. Парень, слегка пошатнувшись, подымается на ноги, резкими нетерпеливыми движениями расстёгивает ремень и тянет замочек на брюках вниз, едва его не отламывая, наконец высвобождая твёрдый обильно сочащийся естественной смазкой член, готовый вот-вот взорваться от силы объявшего его возбуждения. Намджун подносит налившуюся кровью головку к раскрытому рту, мягко опуская вторую руку брюнету на затылок. Намджуновы пальцы сначала нежно вплетаются в волосы на затылке, деликатно и ласково массируют кожу головы, а потом резко сжимают влажные прядки и силой тянут голову брюнета назад, вновь устанавливая зрительный контакт, который пускает по телу мощнейший заряд тока, разбрызгивая по сознанию жгучую страсть. — Я хочу чувствовать твоё горло. Сокджин рвано выдыхает, обдавая головку раскалённым дыханием, очерчивая её затуманенным взглядом, когда блондин слегка ослабляет хват. Брюнет пододвигается ближе, несколько неуверенно высовывает язык и нежно касается им бархатной кожи, слизывая выступающую капельку с уретры, после чего немного отстраняется, рождая на глазах блондина по настоящему сносящую крышу картину: смазка тоненькой ниточкой тянется от пульсирующей головки к кончику сокджинового языка, и блондин чувствует, как его будто размазывает, как если бы крепкий алкоголь вдруг вспрыснулся в кровь, в ту же секунду ударив в голову. Брюнет слегка приоткрывает рот, чтобы мягко обхватить её губами, но терпения растягивать удовольствие, медлить и играться, наслаждаясь ненавязчивыми отрывистыми прикосновениями, томясь в собственных ощущениях, больше не остаётся. Намджун резко подаётся бёдрами вперёд, проталкивая член брюнету глубоко в рот, прижимая его к себе за затылок, на что парень сдавленно мычит, пытаясь отодвинуться. В уголках глаз выступают новые капельки слёз от неожиданной распирающей боли в горле, и брюнет борется с желанием отстраниться, когда с губ Намджуна срывается протяжный низкий стон от ощущения сжимающихся вокруг него влажных стенок. Блондин застывает, давая сознанию немного проясниться, когда ловит снизу обиженный и несколько возмущенный взгляд. — Прости, — шепчет блондин, смазывая выступившие капельки слёз большим пальцем и немного отстраняется, в то время как Джин, подхваченный порывом, с силой впивается пальцами с намджуновы бёдра, и, должным образом расслабив горло, резко подаётся вперёд, заглатывая член почти до основания. Намджун от неожиданности громко стонет, запрокидывая голову назад и напрягаясь всем телом. В голове брюнета в этот момент как-будто что-то щёлкает. Немного переведя дыхание, он отодвигается назад, практически выпуская член, и, плотно смыкая губы, вновь насаживается ртом на всю длину, вырывая у блондина очередной сдавленный стон. И понимает, что ему нравится. Что ему пиздец как это нравится. И повторяет. Затем снова. И снова. По настоящему входя во вкус. Колени блондина слегка подгибаются; он с силой кусает нижнюю губу и жмурится, разнося громкие стоны по комнате, пока брюнет продолжает жадно заглатывать горячую плоть всё ускоряя темп. — Блять, стой, погоди, — и это уже не приказ, а настоящая просьба; голос Намджуна срывается. Он вновь хватает брюнета за волосы на затылке, чувствуя, что оргазм подступает слишком стремительно. Но Джин игнорирует, продолжая уверенно насаживаться горлом на пульсирующий член, не забывая двигать и своими бёдрами в такт. Намджун запрокидывает голову назад, растворяясь в потрясающих ощущениях подаётся бёдрами навстречу, напрочь забывая о собственных словах. Разрядка наступает в считанные секунды: блондина практически сгибает пополам от остроты захлестнувшего оргазма; горячий воздух раскаляет лёгкие, вырываясь сквозь стиснутую челюсть с низкими стонами, звучащими всё тише и тише, пока Сокджин ощущает горячую сперму, стекающую вниз по горлу. Некоторое время погодя, брюнет медленно отстраняется, выпуская член из рта и чувствует, что тоже находится на грани, доводя себя до пика рукой. Время буквально замирает, а мозг отказывается воспринимать и выдавать информацию. Перед глазами пляшут пятна всевозможных цветов, а тело слегка покачивает взад вперёд от мелких послеоргазменных судорог. Сокджину кое-как удаётся заставить себя открыть глаза, и в этот самый момент оба парня слышат, как в замочную скважину входной двери вставляется ключ.

***

Красивая высокая девушка в строгом бардовом костюме с аккуратно зачесанными назад тёмными волосами стоит на пороге вместе с небольшим чемоданом, окидывая незнакомого парня возмущённым настороженным взглядом. Намджун стоит, слегка облокотившись ладонью о дверной косяк и расплывается в вежливой улыбке с лёгким прищуром. — Добрый день? — вопросительным строгим тоном здоровается незнакомка. — Вполне себе добрый, — блондин отступает назад, жестом предлагая девушке войти, но та не двигается с места. — Прошу прощения, Сокджин отошёл в уборную. Вернётся с минуты на минуту. Не стойте на пороге, пожалуйста. И, прошу, разрешите взять вашу ношу. Брюнетка вскидывает бровью и перешагивает через порог, позволяя укатить чемодан. Оба проходят в гостиную и присаживаются в кресла друг напротив друга. — Может быть хотите чего-нибудь выпить? Чай? Или предпочитаете кофе? — Предпочитаю быть в курсе того, кто находится в моей квартире без моего приглашения, — девушка закидывает ногу на ногу, попутно выуживая из клатча небольшой чехол для хранения сигарет. Намджун молниеносно реагирует, поднося зажигалку. Девушка сверкает глазами, и наклоняется к маленькому оранжевому огоньку, тут же затягиваясь. — Прошу прощения за сложившиеся недоразумение. Меня зовут Ким Намджун, я однокурсник Сокджина, — пару секунд погодя блондин с улыбкой добавляет, — и его близкий друг. Девушка неспеша выпускает тоненькую струйку дыма, продолжая сверлить блондина оценивающим взглядом слегка сдвинув брови. — Суён? Парень и девушка резко оборачиваются на голос Джина, вышедшего из ванной. — Почему ты... здесь? — Сокджин напугано сглатывает, переводя озадаченный взгляд с девушки на Намджуна и обратно. — Разве я должна объясняться, почему нахожусь в собственной квартире? Сейчас это то, что как раз-таки следует сделать тебе. — Я... это, Намджун, мой одногру- однокурсник, у нас были кое-какие незавершённые дела, поэтому мы воспользовались имеющимся у меня ключом, — брюнет пятит взгляд в пол, сжимая рукав своей рубашки, — чтобы поработать в тишине. — Незавершенные дела, — задумчиво тянет девушка, вновь обращая взгляд на блондина, поглаживая большим пальцем фильтр сигареты. — Мы вместе состоим в студсовете, и буквально через пару недель начинается насыщенная пора фестивалей, поэтому работа идёт полным ходом, — расслабленно добавляет блондин. — Университет настолько обеднел, что уже не в состоянии выделить помещение для подобного рода- Суён не успевает закончить, когда блондин резко подскакивает почти вплотную, выставляя вперёд руку с салфеткой. Брюнетка кидает на парня напуганный возмущенный взгляд, прильнув к спинке кресла. — Почти упал на ваши брюки, — Намджун харизматично улыбается, нависая над девушкой и демонстрируя салфетку с серыми хлопьями пепла, — простите, не хотел вас напугать. Девушка медленно выдыхает, приглядываясь к расстёгнутому на пару пуговиц воротнику, на несколько секунд останавливая взгляд на крепкой подтянутой груди, которую белая рубашка лишь подчёркивает. — Я выброшу мусор, — блондин отстраняется, пододвигает пепельницу к краю стола и уходит в сторону кухни, ощущая, как по спине ползёт заинтересованный взгляд. Брюнетка прочищает горло и вновь садится ровно. — Какой бы серьёзной не была причина, ты сначала должен был спросить моего разрешения, — девушка вновь обращается к брюнету, так и застывшему по центру комнаты. — Я всё понял, сестра. Прости. Девушка устало выдыхает, туша сигарету. — Я ещё раз прошу прощения, уважаемая госпожа Суён, — Намджун возвращается из кухни с небольшой белой чашечкой в руках. По комнате рассеивается приятный аромат кофе. — Ты его секретарь? Или дворецкий? — Я его друг, — вновь повторяет блондин, ставя чашечку с кофе на стеклянный столик рядом с пепельницей. — Кажется, первый на моей памяти. Благодарю, — девушка берёт кофе в руки и делает небольшой глоток. Сокджин в ответ немного болезненно хмурится, так и продолжая молчать. — В любом случае, навыки секретаря у тебя отменные. Не заинтересован во временной подработке? — Разве что в должности несколько иного рода, — смеётся блондин, присаживаясь на кресло, — благодарю за комплимент. Суён довольно ухмыляется. — Ладно, нет у меня времени тут с вами прохлаждаться, — девушка оставляет чашечку с недопитым кофе на столе и поднимается, немного выправляя брюки и подходит к Сокджину ближе, немного тише добавляя, — отец, кстати, тоже в городе. Жди весточки, мой дорогой братик. До встречи, — брюнетка вновь окидывает блондина взглядом и исчезает за дверью. Проходит ещё несколько долгих секунд, прежде чем Намджун, наконец, решает нарушить тишину. — Ты как? — Нормально, — Сокджин поджимает губы, — у неё... немного скверный характер. — Я бы сказал, что она знает себе цену. Джин заторможено поднимает слегка ошеломлённый взгляд на блондина чуть приоткрыв рот. — Прости, что я случайно стал свидетелем семейной сцены, — улыбается Намджун, — могу тебя подкинуть до общаги, — блондин подходит к Джину ближе, кладёт руку на щеку и мягко целует в уголок губ, — а с местом встреч я как-нибудь разрулю, можешь об этом не беспокоиться. Намджун проводит большим пальцем по скуле и отстраняется, после чего, попутно прощупывая карман на наличие ключей, покидает квартиру.

***

Мята, роза и цветы османтуса. По танцевальной студии разносится любимый аромат, рисуя на губах Хосока самую блаженную улыбку, пока он листает плейлист в поисках нужной песни. Солнце ненавязчиво заползает через большое панорамное окно, играет сверкающими бликами на мятных прядях парня, который сидит на низенькой скамейке и осторожно переливает ароматный чай из небольшого термоса в кружку с незамысловатым принтом в виде цветочка с разноцветными лепестками и улыбающимся смайликом по центру. Вторая кружка с нахмуренной мордочкой разноцветного котёнка с бантиком мятного цвета на голове уже струится паром. Да, найти приходящиеся по вкусу парные кружки Хосоку не удалось, поэтому он решил самостоятельно нарисовать в графическом редакторе эти слегка кривоватые картинки. Мин навсегда запомнит момент, когда доставал их из белой коробочки, перевязанной тканевой ленточкой цвета в тон его волос под визжащие звуки и выкрики: «‎А нам с тобой уже целый ме-е-есяц!». Хоть он тогда и проворчал, что Хосок сентиментальный до рвотных позывов и попросил принести ему ведро, сам всеми силами боролся с переполняющим его умилением, которое вырывалось во всё никак не пропадающей ласковой улыбке, выдавая со всеми потрохами. Тогда они оба мысленно ахуевали с того, насколько они стали розово-сопливыми, в шутку саркастично накидывая по очереди всякие приторно-сладкие ситуации, в которые охотно окунаются типичные бесимые парочки, называя тех попутно дегенератами. Правда, ещё больше, и, опять же, мысленно, они ахуевали от того, что совсем бы не были против оказаться в каждой из перечисленных. Господи, блять, только бы этот дегенератизм длился вечно! — Наконец-то, — восторженно восклицает брюнет и, подключив телефон к колонкам, оставляет его на полу, — ну всё, готовься, мой котёночек, сейчас ты увидишь самое горячее и захватывающее зрелище в своей жизни! — Не сомневаюсь, — Юнги улыбается, подбирая колени и опуская на них кружку. Брюнет широко улыбается в ответ, несколько раз делая круговые движения корпусом. Сегодня тело чувствует себя просто превосходно: все мышцы разогреты, Чон предварительно хорошо выспался, поэтому на этот раз всё наконец идёт по задуманному. Танец под эту песню из юнгиева плейлиста Хосок готовил ещё ко второму свиданию, планируя поразить Мина своей невероятной пластичностью и телом, впитывающим танцевальные движения ещё с малых лет. Он встаёт на изначальную позицию и прикрывает глаза. Трепет отдаётся покалыванием в кончиках пальцев и брюнет делает медленный глубокий вдох. Когда из колонок доносятся первые ноты, Хосок в ту же секунду меняется в лице настолько, что Мину начинает казаться, что перед ним возник другой человек — абсолютная сосредоточенность, полная уверенность и покой, челюсть слегка расслаблена, губы приоткрыты, а брови едва-едва сдвинуты к носу — таким он точно видит Чона впервые. Мятноволосый ожидающе сглатывает. На шестой секунде брюнет делает плавное вращение кистью, пуская идеальную плавную волну, которая перекатывается по каждой мышце в теле от кончиков пальцев правой руки до ступней, резонируя несколько раз; подогнув ноги, парень также плавно опускает корпус тела, ставя одно колено на пол и слегка вздрагивает, как будто бы его поразило слабым ударом тока. Голова и руки от приподнятых на уровень ушей локтей безвольно повисают, покачиваясь из стороны в сторону с короткой амплитудой, создавая иллюзию марионетки, резко брошенной кукловодом. Парень замирает, а вместе с ним и музыка — синхронность звука и движений поражают, и Юнги на какой-то момент перестаёт осознавать, кто же за кем следует. Тишина длится не больше двух секунд, но Мину кажется, что проходит вечность. Вместе с абсолютно обездвиженным Хосоком мятноволосый ощущает, как и его собственный пульс будто замедлился в несколько раз или даже остановился вовсе. Бесспорно, Чон просто потрясающе владеет телом, двигаясь настолько невероятно, как если бы умел контролировать плотность воздуха вокруг себя. Да, он миллион раз рассказывал, что танцует уже много лет и искренне обожает это дело; Мин неоднократно наблюдал короткие, как он сам их обозвал, «‎припадки», когда Хосок пролистывал какую-нибудь песню в своём телефоне, но полноценного представления увидеть ему до сегодняшнего дня не довелось. После непонятно сколько длившейся (пусть и Мин заслушал эту песню до дыр) паузы, мелодия резко меняет своё звучание, ныряя в абсолютно другой жанр, утягивая за собой брюнета, который резко вскидывает голову, делая выпад ногой; ритм и динамика движений полностью сменяется с медленных и пластичных в резкие и отточенные, с чётким попаданием в каждый бит. До этого каждая часть тела была жидкой и вязкой, эластично скользила в пространстве, оглаживая воздух, а теперь приобрела твёрдость и силу. Время тоже побежало в ином ритме — из полной остановки вдруг ускорилось настолько, что за долю секунды брюнет оказался в противоположной части студии, продолжая двигаться за (управлять?) мелодией уже находясь в паре шагов от Мина. По телу расходятся импульс за импульсом, словно под кожей брюнета перекатываются слабые заряды тока. Выражение лица снова поменялось: глаза всё ещё прикрыты, но брови сильно сдвинуты, образуя между собой несколько складок, на лице то исчезает, то появляется надменная ухмылка, губы то и дело поджимаются и натягиваются, оголяя зубы, тем самым рождая несколько хищный оскал. Юнги не замечает, что его рот приоткрыт, не замечает, что забывает моргать, отчего глаза начинает неприятно жечь. Чон Хосок завораживает, притягивает, топит в себе, выглядя в эту секунду по-настоящему одержимым. Мятноволосый с силой сжимает кулаки, его дыхание сбивается, а сердце устраивает в груди чёрт пойми что, сокращаясь быстро и как-то беспорядочно, словно втянутое в эту безумную пляску. Тело Хосока двигается короткими толчками, приобретая угловатость, и Юнги видит смену геометрических фигур; стопы в это время перекатываются с носков на пятки, создавая эффект скольжения по полу и, через несколько секунд, брюнет делает последний резкий толчок, кидая тело вперёд, и, оперившись на скамейку ладонями по обе стороны от бёдер мятноволосого, нависает над ним, распахнув, наконец, прожжённые страстью глаза. От вспотевшего тела исходит жар — Хосок горит, а Мин вместе с ним. Он растворяется в почти черных глазах с расширенными зрачками напротив, сгорает и обращается пеплом под настойчивым взглядом, вдыхая раскалённый воздух, им — Хосоком — задыхаясь и захлёбываясь. Мгновение-вечность заканчивается, и брюнет подаётся вперёд, впиваясь в раскрытые губы, а Мин отвечает, не задумываясь ни на секунду. Этот поцелуй — слишком, всё, что произошло и происходит сейчас — тоже слишком; тело мятноволосого захлёстывает волной всепоглощающего возбуждения, заставляя каждую мышцу в нем непроизвольно сокращаться, Юнги окольцовывает шею Чона, впиваясь в его губы, вверяя себя всего в это соприкосновение, как будто только благодаря ему и существует. Хосок едва успевает набирать в лёгкие воздух, которого в помещении совсем не остаётся, дыхание после танца всё ещё не в порядке и вряд ли будет в ближайшем будущем, как и пульс, как и все чертовы процессы в организме, которые, кажется, вообще никогда уже не будут в порядке, и хоть бы так и было. Брюнет настойчиво впивается пальцами в минову талию и притягивает к себе; в это мгновение у него самого подкашиваются ноги, тело резко уводит назад, и они вместе валятся на пол, так и не разрывая поцелуй. Теперь уже Юнги нависает сверху, лишает воздуха их обоих, крепко и как-то отчаянно сжимает хосоковы плечи, ощущая под ладонями жар напряженного тела. Руки Чона очерчивают бёдра, обтянутые тканью джинс, и, по-собственнически, забираются вверх, заползая под толстовку; кожа под ними словно ожогами покрывается, и Мин с шумом выдыхает в губы, слегка морщится и разрывает непонятно сколько длившейся поцелуй. Наклонившись к шее парня, охваченный безумием, мятноволосый впивается в неё зубами. Хосок от неожиданности стонет, по телу пробегается волна возбуждения такой мощи, что ноги резко сгибаются в коленях, в то время как сердце будто бы выдрали с мясом из грудной клетки. Мин продолжает покусывать покрытую испариной раскрасневшуюся кожу, играться и оттягивать её зубами, чувствуя под собой возбуждение своим собственным, пока чужая ладонь мягко сжимает волосы на его затылке. Парень приподнимается всем телом и сползает немного назад, усаживаясь на брюнета чуть выше колен. Дыхание обоих загнано до предела, Хосок смотрит из-под полуприкрытых век и с шипением вдыхает воздух через стиснутые зубы, когда Мин неожиданно опускает руку на затвердевший орган. Когда пальцы, хорошо прощупывая член через ткань спортивных штанов, резко сжимаются, Хосок жмурится, на губах вновь появляется тот самый оскал, а Мин в этот момент чувствует, что у него рождается новый фетиш. Свободные штаны обладают своим преимуществом, и когда Мин начинает совершать рукой неторопливые тугие движения, Чон в полной мере ощущает каждое, едва ли подавляя рвущиеся стоны. Мин не медлит, уверенно стягивает штаны вместе с трусами вниз и касается Хосока напрямую. Чон всеми силами старается не терять связь со стремительно меркнущей реальностью — выходит действительно хреново. — Чёрт, пожалуйста, — Юнги немного откидывается назад, пытаясь второй рукой справится со своей ширинкой, — Хосок... Чон реагирует не сразу, но когда наконец, будто бы сквозь толщу воды, его достигает минов голос, он распахивает глаза и приходит в изумление: Юнги, восседая на нём сверху, с почти болезненной гримасой на лице, держит одну руку на его члене, а второй пытается добраться до своего — и это, чёрт побери, выглядит настолько горячо, что парень без сопротивлений прощается с остатками здравого смысла, укладывает руки Мину на бёдра, заставляя подсесть повыше. То, что происходит сейчас — осмыслить не получается им обоим, как бы они не старались, поэтому попытки быстро прекращаются. Брюнет кое-как расправляется с ширинкой юнгиевых джинс и сразу обхватывает руками налившуюся кровью плоть. В это мгновение с губ Юнги вырывается первый стон, низкий и хриплый, шершавый и скрипучий, эхом разносящийся в хосоковом сознании. Мятноволосый чуть приоткрывает глаза и сводит с ума охваченным похотью взглядом; брюнет пытается протолкнуть колючий ком по в миг пересохшему горлу, а голову по настоящему начинает кружить, и ни одной в ней мысли не рождается. Возвращает его к своим ощущением рука мятноволосого, которая начинает двигаться вдоль его члена, размазывая выступающую смазку. Терпкие стоны скатываются с горла на кончик языка, глаза периодически закатываются, но парень борется с этой реакцией своего тела, пытаясь сосредоточить внимательный взгляд на Мине, впитать каждый стон и эмоцию чистейшего наслаждения, рождённые его же ласками. Юнги то ускоряет, то замедляет темп, иногда сжимая ладонь настолько сильно, что брюнету хочется заскулить, и эта острая боль, перетекающая в нежные поглаживания, переполняют его до краёв, пускают по телу мелкий тремор, заставляя задыхаться и мысленно упрашивать никогда не останавливаться. Когда Мин надавливает на уздечку большим пальцем, а после смыкает пальцы в плотное кольцо, несколько раз проходясь быстрыми движениями по всей длине, тело Хосока содрогается; на несколько секунд парень замирает, устремляя бессознательный взгляд куда-то в потолок, разглядывая на его белом полотне рождение новой галактики. В ушах — белый шум, кровь стучит по всему телу, грозясь вытечь через поры, но сознание проясняется достаточно быстро, ведь член в его руке всё ещё течёт и пульсирует, упрашивая о разрядке. Брюнет, пошатываясь, приподнимается, мягко укладывает подрагивающее от возбуждения тело Мина на пол, бережно придерживая за затылок, и, устроившись меж разведённых ног, начинает увереннее двигать рукой по стволу. И смотрит, внимательно смотрит, как извивается под ним разгоряченные тело, чувствует всеми органами восприятия сразу, высекая на подкорке каждый минов стон. В какой-то момент, плотно смыкая пальцы у основания члена, Хосок наклоняется вниз и обхватывает губами головку, сглатывая выступающие капельки смазки, на что Юнги приподнимается на одном локте, резко хватая второй рукой брюнета за волосы, и стонет так сдавленно и хрипло, что Чон чувствует, как сам снова твердеет. — Стой, сейчас... сейчас лучше рукой... Хосок, — Юнги стонет несколько болезненно, и пытается надавить парню на плечо, чтобы отстранить от себя, но брюнет в ответ резко всасывает головку, тут же чувствуя, как Мин изливается ему в рот, до ощутимой боли сдавливая чоново плечо. Хосок сглатывает вязкую терпкую жидкость и приподнимается, устремляя взгляд на мятноволосого, который прячет ярко-красное лицо в сгибе локтя. Он наклоняется к Мину и убирает мешающую руку, устанавливая зрительный контакт — то, чего сейчас парню под ним хочется меньше всего, и расплываясь в блаженной улыбке, утыкается лбом в юнгиев лоб, попутно приводя дыхание в порядок. — Ты сумасшедший, — хрипит мятноволосый, краснея ещё больше. — А кто виноват? — Хосок улыбается шире, обнимая Мина и прижимая крепче к себе. Послеоргазменная нега разливается по телу, укачивает и убаюкивает, погружая в полное умиротворение. Но ненадолго. Телефон Хосока начинает отыгрывать мелодию звонка. — Блять, зазвони он хоть на двадцать секунд раньше, я бы окончательно разбил его сегодня. Оба парня начинаются содрогаться от беззвучного смеха. Телефон на какое-то время замолкает, но оба парня понимают, что так просто всё не закончится. Когда мелодия звонка отыгрывает в третий раз, Хосок безумно нехотя отлепляет себя от Мина и, не отрывая от последнего виноватого взгляда, поднимает трубку. В этот момент эмоция на его лице постепенно сменяется на изумлённое и даже слегка напуганное. Юнги напряжённо поджимает губы, пока беспокойство внутри резко взмывает до предела. Брюнет, спустя несколько долгих секунд, опускает руку с телефон вниз, а Юнги озвучивает не дающий покоя вопрос. — Случилось что-то плохое? Хосок в ответ лишь медленно качает головой.