Hearing;

Когда на язык опускается ароматный кусочек запечённой свинины, желудок скручивает сильный спазм. Появляется резкое желание выплюнуть изыски стараний первоклассного повара, но Джин сильно морщится, проталкивая по горлу плохо пережёванный кусок. Парень поднимает неуверенный взгляд на господина Кима, который оправляет в рот один кусочек за другим, слегка нахмурившись. Джин снова опускает глаза на тарелку и откладывает палочки, понимая, что если попытается продолжить трапезу, то его точно вывернет на собственные колени. — Не вкусно? — голос матери с другой стороны стола звучит слегка обеспокоенно. Парень отрицательно мотает головой. — Что-то аппетита нет, — мягко улыбается брюнет. — Тебя снова посадили на диету, да? — ухоженная женщина делает глоток из высокого прозрачного стакана, — твоя подработка до добра не доведёт. — Да нет, у меня правд- — Бесполезная трата времени. Лучше бы учился нормально, — отец прижимает к губам салфетку и одаривает парня строгим взглядом, — посмотри на свою сестру. Успешно окончила магистратуру и уже на пороге открытия своей собственной фирмы, — мужчина проходится языком по зубам, избавляясь от заострявшись кусочков пищи, — и почему ты так не похож на неё? Мы ведь воспитывали вас одинаково. — Пап, у Джина ещё всё впереди, — Суён мило улыбается, насаживая на вилку помидорку черри. — Впереди. Ты видела его оценки? Едва ли преодолевают средний порог. И какой толк в том, что у тебя была уйма репетиторов? — тон мужчины становится возмущённее с каждым последующим предложением. — Я не виноват, что у меня не способностей, — тихо проговаривает парень, буравя взглядом маленькое пятнышко на скатерти. — Вздор. Дело в усердии. Ты просто не стараешься. В студсовет зачем полез? — господин Ким возмущенно хмыкает, — ещё и прохлаждаешься на подработке, сверкая красивым личиком. Думаешь, оно тебе поможет в ведении бизнеса? Был бы ты хотя бы женщиной, вышел бы, может, замуж удачно. Брюнет прикусывает внутреннюю сторону щеки и чувствует, как начинают гореть шея и уши. Воздуха в помещении становится всё меньше, а температура оставшегося поднимается на несколько градусов. Становится нечем дышать. Парень бесшумно прочищает горло и уже поднимается со стола, лишь бы сбежать куда подальше из этого дома. — Сядь. Мы еще не закончили, — мужчина бросает на стол скомканную салфетку. Джин послушно присаживается обратно, складывая ладони на колени. Он настолько сильно вдавил голову в плечи, что почувствовал, как шею пронзила резкая боль. — Вот скажи мне, Сокджин, — господин Ким сцепляет руки в замок, — разве я не дал тебе хорошее образование? Разве я плохо с тобой обращался? Я даже университет тебе позволил выбрать. Тогда скажи, неужели ты не чувствуешь элементарной благодарности? — Я правда делаю по учёбе всё, что могу. — Нет, Сокджин, не всё. Ты тратишь кучу времени на то, чтобы заниматься бесполезными для твоего будущего делами, и, более того, — мужчина слегка кривится, — находишь время забавляться со всякими девицами. Брюнет поднимает на отца ошарашенный взгляд. — Суён просветила. Торчишь на её квартире и занимаешься чёрт пойми чем! — мужчина повышает голос, слегка матнув головой. Джин переводит взгляд на сестру, которая спокойно продолжает ужинать. — Я, видимо, был недостаточно строг с тобой. Ключи от квартиры, будь добр, оставь на столе. И от машины тоже. Поживи немного как обычный студент и прочувствуй, что такое жить без всех благ, которые только душа возжелает. И, пожалуйста, не делай такое лицо. У тебя итак остаётся достаточно: карточка с деньгами, оплаченный университет и общежитие. Более того, я не запрещаю тебе заниматься параллельно своими делами, так что не разводи соплей. И смотри на меня, когда я с тобой говорю, пожалуйста. Джин поднимает голову и встречается с озлобленным взглядом. — Пойми, всё, что я делаю, абсолютно всё — только ради тебя. Ты должен понимать, что в жизни ничего не достаётся так просто, должен понимать, что тебе во многом повезло. У тебя скоро начнутся экзамены, и если улучшишь свои оценки, ключи вернуться обратно к тебе. Да что там, я позволю жить тебе на своей квартире! Ну, что ты молчишь, будто воды в рот набрал? — Хорошо, пап. Я всё понял. — Вот и замечательно, — мужчина удовлетворённо кивает и встаёт со стола. Джин продолжает неподвижно сидеть, переваривая услышанное, но не выходит — что кусочки свинины в желудке, что сказанные отцом слова — встают твёрдым комом. Мысли, одна за другой, разбегаются, а на их место приходит абсолютная пустота. Так тихо. Так потрясающе тихо. — Папа прав, Джин. Пожалуйста, прислушайся к его словам. Слова матери также быстро растворяются в этом безмолвии. Затем, кажется, подходит Суён и что-то говорит. «‎Скажи спасибо, что я не сказала, что ты там кувыркался с парнем. Отец бы тебя точно убил» Она попросила её поблагодарить? — Спасибо. Он ведь всё правильно сделал, да? Тело поднимается со стола, рука ныряет в карман и выуживает ключи, оставляя их на столе. И ноги несут куда-то дальше. Запах уличной копоти. Высокие расписные ворота. Асфальтированная дорога. Длинная, постепенно обрастающая зажигающимися фонарями. Неоновая синяя вывеска какого-то кафе на заправке. Красный диванчик и чашка кофе на столе. Уже остывшего. Кажется, у того скучнейшего фильма появилась вторая часть. Или третья? Господи, да где же этот чертов пульт. — Оплатите картой? Рука прощупывает карманы брюк, карманы пиджака, а потом снова по кругу и несколько раз. Но находит лишь телефон. Зарядка, кстати, всего 5%. Вот блин. — Молодой человек, вы будете оплачивать картой? Сокджин поднимает голову и наконец приходит в себя. Он быстро оглядывает помещение, после чего снова безуспешно прощупывает карманы быстрыми движениями. — Я, кажется... кажется, где-то оставил кошелёк. Девушка на кассе закатывает глаза. — Я сейчас позвоню и попрошу его привезти, — брюнет ныряет в список контактов. На глаза попадается его имя. Чёрт, как же сильно хочется сейчас его увидеть или хотя бы услышать. Сокджин отходит от кассы и подносит телефон к уху. — Слушаю, Джин, — хриплый низкий голос звучит слегка напряженно. — Намджун... можешь приехать за мной? — последнее слово почти шёпотом. Молчание по ту сторону трубки. — Я немного занят сейчас. Подождёшь? — Подожду. — Отлично. Скинь пока адрес. — Хорошо. Спасибо, — брюнет убирает телефон в карман и возвращается к кассе, — сейчас за мной приедут. Могу ли я подождать пока на улице? — парень слегка оттопыривает ворот рубашки, — я обещаю, что вам не придётся меня догонять, — вымученная улыбка. Но ведь всё ещё по-настоящему красивая. — Хорошо. Только потому, что вы такой красавчик, — кассирша заигрывающе подмигивает. «‎...сверкая красивым личиком» — Спасибо большое, — брюнет коротко кивает и направляется к выходу. Когда дверь за спиной захлопывается, гигантский ком мыслей обрушается на парня, утягивая в тошнотворный водоворот. Сам выбрал университет. Да, из предложенных, спасибо. Юриспруденция, серьёзно? Да Джин всегда ненавидел историю, экономику, политологию всем сердцем. Да, чёрт побери, элементарно не хватает мозгов. Биология и химия? И того хуже. Математика и физика? Репетитор по этим предметам однажды чуть не запустил в Сокджина учебник. Музыка? Только в наушниках. Рисование? На полях клетчатой тетрадки и не более того. И что же остаётся? Неужели и правда... красивое личико — это всё, что у него есть? Да даже в модельную сферу его затянули по чистой случайности, буквально поймав за руку на улице. Боже мой, а ведь отец прав. Сокджин ничего не любит, ничего не умеет. И ничего не хочет любить или уметь. Достойное образование, красивая одежда, телефон последний модели и даже своя машина на восемнадцатилетие. К горлу подступает комок. Да у него же есть всё и даже больше. Учись хорошо, молчи и улыбайся, когда просят — и будет тебе отцовское одобрение и «‎все блага». Да многие бы душу отдали за одну лишь возможность оказаться на его месте. Но от чего же тогда так паршиво? Почему внутри всё ещё так пусто? Маленькая слезинка скатывается по щеке и капает на нос ботинка. А за ней ещё одна. Глаза начинает пощипывать. Бесполезный кусок дерьма, который не знает, чего хочет от этой жизни. Зато с красивым телом и идеальным лицом. Да уж, и у него ещё были вопросы, почему Намджун не предложил ему встречаться, почему не потерял от него голову в ответ. Да он ведь сам любезно протянул то единственное, за что можно было побороться, даром. Бери меня, трахай, пользуйся, как тебе вздумается. Нет-нет, мне не нужны свидания, нежные объятия и веники в вазе. Смешно до горьких рыданий. Парень немного наклоняется вперёд, не пытаясь подавить терзающие душу эмоции. Горькие всхлипы срывается с губ, слёзы впитываются в рукав пиджака. — Сокджин? Брюнет вздрагивает всем телом и резко поднимает глаза. Донмин стоит прям напротив, придерживая дверь машины. Ну твою мать. Вселенная точно его ненавидит. — Господин Л- — брюнет быстро пытается утереть не перестающие литься слёзы, и прочищает осипшее горло, — то есть Донмин, добрый, — он наигранно усмехается, закрывая половину раскрасневшегося лица, — добрый вечер! — Так, постой здесь, я сейчас, — парень срывается на бег и влетает в кафе, меньше чем через минуту возвращаясь с бутылкой воды и кипой салфеток, — так, пойдём-ка со мной. — Н-не нужно было, всё в порядке! Погоди, пожалуйста, я- — Пойдём-пойдём, посидим в машине, в себя немного придёшь, — Донмин почти невесомо касается плеч брюнета, слегка подталкивая в сторону припаркованного спорткара. — Я не заплатил за кофе- — Девушка на кассе об этом сказала, я уже всё уладил, поэтому, прошу тебя, пойдём, — парень уверенно берет Джина за руку и уводит за собой. Сокджин перестаёт сопротивляться и послушно следует, продолжая прикрывать лицо. Они молча присаживаются на сидения, брюнет благодарно кивает и берёт сразу кипу салфеток, прижимая к лицу, и, промокнув слёзы и сопли, продолжает держать салфетки плотно прижатыми к носу. Ну вот, лицо — то единственное, что у него есть, а сейчас весь макияж поплыл, кожа покраснела, в рядом сидит его главный заказчик, который, кстати, тоже купился лишь на его внешность, и только попробуйте опровергнуть это, сказав, что можно по-настоящему влюбиться в кого-то при первой же встрече. Вот переспят они разочек, и он и по имени его с трудом назвать сможет. — Из меня очень... плохой утешитель, но могу сказать, что если у тебя какие-то проблемы, то не бойся сказать мне об этом. Я обязательно сделаю всё, что только смогу, — Донмин мягко улыбается и смотрит вперёд, чтобы не смущать парня, — конечно, мы пока что плохо знакомы, но в кое-чём я уверен — поклонник творчества Коха не может быть плохим человеком. — Я красивый? Донмин резко поворачивает голову и устремляет на брюнета опешевший взгляд. — Да. Я знаю, что я красивый, — Джин убирает от просохшего лица салфетку, — конечно, сейчас, может быть, не очень. Но пару штрихов кисточкой и снова буду, — он поднимает голову и внимательно смотрит в глаза сидящему парню напротив, — и это всё. Вот тут, — парень утыкается указательным пальцем в висок, — и даже тут, — он опускает ладонь на грудную клетку, — пусто. Нет ничего. Совсем, — глаза вновь застилает пелена слёз, — я — пустая пластмассовая кукла в одежде с этикеткой с именем известного бренда. Вот и всё, — сверкающая слезинка бусинкой скатывается к подбородку и повисает, отражая свет фонаря. Какое-то время слышно только тихое дыхание. — Сокджин, — голос Ли звучит ниже, чем обычно, — у меня к тебе только один единственный вопрос. Брюнет слегка вдавил спину в сидение и замер в ожидании. — Пожалуйста, ответь, — Донмин медленно протягивает руку к лицу Кима и невесомо касается подбородка, подбирая одинокую остывшую слезу подушечкой пальца, — какой подонок посмел заставить тебя так думать? Глаза Сокджина округлились. — Потому что парень, которого я вижу перед собой... знаешь, какой он? Красивый. Да, это совершенно бесспорно, просто запредельно красивый. Харизматичный, из тех, кто тут же притягивает взгляд, когда оказывается в поле зрения. Отлично умеет шутить. Да так, что у меня буквально накачался пресс от одной лишь поездки по ночному городу, когда мне один единственный раз посчастливилось его подвезти. Прекрасно ладит с людьми и превосходно умеет работать в стрессе, совершенно не подавая виду. Начитанный и умный, — парень делает акцент на этих словах, — способный поддержать любую тему, ведь их мы с ним перебрали миллион. Ну а музыкальный вкус, господи, вообще без комментариев — один сплошной восторг и дифирамбы. — парень ласково усмехается, после чего делает небольшую паузу, — Поэтому у меня огромное негодование. И вопрос, не дающий покоя: кто тот человек или те люди, кто заставили его думать таким странным образом? Пусть только назовёт их имена, и им несдобровать. Сокджин судорожно выдыхает. По телу расползается тепло. Как лето после безумно длинной зимы. Глаза вновь наполняются слезами, но совсем другого оттенка. — Тебя подвезти до дома? — Ли улыбается, опуская руку на руль, — или, может, нарежем пару тройку кругов по городу под robots don't sleep? Сокджин шмыгает носом и расплывается в искренней улыбке. — Начнём с don't wake me? — Да, да и ещё раз да, — парень со счастливой улыбкой несколько раз проводит пальцем по сенсорной панели, находит названную песню и жмёт «плей».

***

Seokjin_K: Если ты ещё не выехал, то не приезжай. Я доеду сам. Прости за беспокойство Светловолосый парень выпускает плотное облако дыма, с хищным прищуром наблюдая за парой, сидящей в сверкающем спорткаре, припаркованном на расстоянии десяти-пятнадцати метров от него у самого входа небольшой забегаловки с неоновой вывеской. Телефон зажат в его руке с такой силой, что по пластмассовому корпусу чехла ползёт маленькая трещинка. Блондин докуривает сигарету и бросает окурок под ноги, с силой размазывая его носком ботинка по асфальту. И садится обратно в свою машину, поворачивая ключи.