Hearing;

Сокджин даже на расстоянии нескольких метров видит, как нервно играют желваки на скулах блондина, с какой силой рука с чётко проступившими венами сжимает пальто, но страшнее всего выглядят будто бы черные, режущие взглядом, глаза, на дне зрачков которых плещется эссенция гнева. Брюнет даже в какой-то момент хочет попятится назад, едва ли сдерживая в себе этот порыв. Внутренние инстинкты неистово трубят, что нужно бежать или пуститься в разъяснения, что парень, стоящий по его правое плечо — никто, что у них самые обычные отношения клиента и исполнителя, пусть и это не совсем так, а здравый смысл в этот момент теряется в негодовании. «‎Почему же ты так на меня смотришь? Ревнуешь?»‎ Смех, да и только, ответ ясен как день. Вероятнее всего Намджун думает, что они спят. А-ля, «‎неужели я путаюсь с шавкой, которая стелется под всех подряд?»‎ да «‎‎у тебя совсем нет достоинства»‎ и всё в этом духе. Становится противно и обидно. Да, Джин полностью разучился думать в позитивном ключе. Взрослеет. И где-то на задворках сознания, брюнет и сам не может себе объяснить, почему, маячит отголосками мысль, что Джин ни коем образом бы не хотел допустить, чтобы эти двое когда-нибудь встретились. Молчанка затягивается на несколько секунд, после чего Сокджин прокашливается и натягивает на лицо привычную вежливую улыбку. — Добрый. Прости, я, видимо, слишком поздно отправил сообщение. «‎‎Хоть мы и договорились, что ты приедешь уже после того, как я тебе напишу».‎ — Всё хорошо, не нужно извиняться. Я сам решил заехать, так как был неподалёку, — холодный вежливый тон, — представишь нас? — проскальзывают нотки стали. Воздуха в помещении становится всё меньше, а оставшийся трещит, как сухие ветки, брошенные в камин. — Да, конечно, — оба парня подходят ближе, — Донмин, это Ким Намджун, мы учимся в одном университете и вместе состоим в студсовете, — брюнет вежливо улыбается парню и переводит взгляд на блондина, — а это наш заказчик — господин Ли Донмин, сейчас мы работам над созданием фотобука для новой коллекции их бренда. — Очень приятно, — Намджун пожимает вытянутую руку с лёгкой улыбкой. — И мне. Всегда приятно встретить друзей моего, — Ли делает очень короткую паузу, слегка прищуриваясь, — друга. Сейчас, кстати, мы продлеваем контракт, и Сокджин в скором времени станет лицом новой линейки духов, — Ли улыбается, глядя на Джина, застывшего в изумлении. — Да ладно?! — Решение приняли вчера, — улыбается Донмин, смотря парню в глаза. Да это же просто отличная новость! Брюнет даже слегка выпадает из сложившейся ситуации, сверкая глазами, наполненными мечтательными огоньками. Скоро люди вокруг точно начнут его узнавать и просить автограф, начнётся вот это вот «‎о, вы же Ким Сокджин, в реальности вы ещё красивее! Можно пожалуйста с вами-»‎ — Это может сказаться на учёбе — у нас очень скоро начнутся экзамены, — парирует блондин, смотря другу Джина в глаза. А вот тут, кстати, Намджун как никогда прав. Учитывая, что времени и так критически не хватает, а вспоминая недавний разговор с отцом радость как рукой снимает. — Съёмки запланированы на середину июня. Мы учли расписание университетских занятий, — не уступает Донмин, так и продолжая игнорировать взгляд стоящего напротив блондина, смотря лишь на Джина с не сходящей доброй улыбкой. — Спасибо огромное, Донмин, правда, я не знаю, что и сказать! — Джин смотрит преисполненным благодарностью взглядом на рядом стоящего парня в ответ, сжимая пальцы одной руки другой. — Чтож, это и правда замечательно, Джин. Поздравляю, — Намджун улыбается. Веет ледяным ветром. Ли вертит запястьем, сморит на циферблат сверкающих ролексов и слегка хмурится. — Чтож, было весьма приятно познакомиться, Намджун, — Донмин коротко кивает и обращается к брюнету, — пошли? — У нас на сегодня запланировано караоке в компании наших общих друзей. Джин едет со мной. Блять. Сердце Сокджина выдаёт кульбит. Да ёбанный в рот, он точно в какой-то дораме, ей богу. Сейчас ещё зрители по ту сторону экрана разделились на два лагеря. Первые такие «фу, шли этого не понятно чего возомнившего о себе мразоту нахуй, он обращается с тобой как с куклой для плотских утех, не то что Донмин! Заботливый, обходительный, всегда рядом в трудную минуту, одним словом — душка!»‎, а вторые им в ответ такие «‎‎да, он может быть и душка, но какой-то подозрительный, не? И вам не кажется, что Намджун только-только начинает проникаться чувствами, и в скором времени мы услышим какую-нибудь слезную историю о его тяжёлом детстве, и он полностью оправдается в наших глазах? А ещё он такой хот, омг»‎. Джин мысленно хохочет со своих слов, а возвращает его в реальность мягкая ладонь, опустившаяся на плечо. Брюнет поднимает взгляд и смотрит на Донмина. — Ты сам что думаешь, Сокджин? О-о, а вот это уже похоже на визуальную новеллу. Перед глазами сразу возникают два цветных розовых прямоугольника: «‎поехать с Намджуном до караоке, с вероятностью получить бонусную сцену (вероятно 18+)»‎ и «поехать с Донмином и насладиться приятной тёплой дружеской атмосферой и хорошей музыкой»‎. И обязательная пометка рядом крупным шрифтом: «‎‎это повлияет на ваши дальнейшие отношения с персонажами»‎. Всё нутро склоняется к первому варианту, в голове кипит выкипает фраза «‎Джин едет со мной»‎ низким тембром, заставляя ноги подкоситься. Но нервная система замучена настолько, что хочется покоя, элементарной передышки. Под любимую музыку в компании с человеком, от которого стандартные шестьдесят с небольшим ударов в секунду, но зато без сумасшедших эмоциональных горок. Да, Джин так сильно устал. — Я не особо в настроении петь в караоке, если честно, — брюнет слегка виновато смотрит на Намджуна, — поэтому, — Джин снова смотрит на Донмина. — Хорошо, — Ли мягко улыбается, — приятного вечера вам с друзьями, Намджун. Когда Донмин и Сокджин обходят блондина и оказываются позади него на расстоянии меньше полуметра, Джин чувствует, как сильная рука хватает его за запястье, посылая по телу горячую волну кипящей магмы. Брюнет в ту же секунду оборачивается и шокировано смотрит на Намджуна. — Поехали со мной, — спокойным ровным тоном с отголосками просьбы. Вот и всё. Оружия сложены, исход боя очевиден: 1:0 в пользу Намджуна.

***

Tender — Vow

Огни ночного города, случайные прохожие, дорожные знаки, редкие деревья, светофор за светофором — словно переливающийся калейдоскоп; холод стекла, в которое упирается лоб, прохладный ветерок из слегка приоткрытого окна едва ли отрезвляет, едва ли разжижает густые мысли, резонирующие покалывающими иголками под кожей. Сокджин прикрывает глаза, в попытках восстановить порывистое дыхание, гоняющееся по горлу туда-сюда, его высушивая, пульс бьётся в висках и на кончиках пальцев, плотная тишина, повисшая в салоне не даёт рассортировать мысли по полочкам; кожа на запястье до сих пор чувствует крепкий хват, намереваясь сползти. Взгляд снова прикасается к профилю парня, сидящего на соседнем сидении, сосредоточенно смотрящего в лобовое стекло; интересно, о чём же ты думаешь? Почему так поступаешь и чем руководствуешься, и почему, черт побери, продолжаешь сводить с ума, вышибая инстинкт самосохранения и здравый смысл, продолжая так умело дёргать за ниточки, да кто тебя этому научил? Сокджин чувствует себя безоружным на поле боя в разгар войны с «‎от»‎ и «‎до»‎ подготовленным обмундированным противником; оставленным без клочка одежды в лютую снежную бурю, и это так нечестно, ужасно нечестно. Очередной светофор и тикающий звук поворотника. Погоди, разве нам сюда? Сокджин выуживает телефон, смотрит в навигатор, понимая, что они едут в противоположную сторону от караоке-бара и кидает на блондина обескураженный взгляд. — Мы... кажется, пропустили нужный поворот ещё на прошлом светофоре. — Ты же не хочешь сегодня петь, так? Новая волна негодования и леденящие мурашки по спине. — Тогда... ? — Мы едем в более спокойное место. Ну как же, точно. Дополнительная сцена 18+ в эпизоде, и как только можно было о ней забыть. Трепетные чувства рассыпаются, как карточный домик, карта за картой осыпаются на кафельный пол и крошатся в пепел, стираясь подчистую, а им на смену приходит лёгкая грусть. Лёгкая, потому что всё-таки где-то на подкорке уже давно высечены правила игры, прописанные с самого начала самим же брюнетом, лишь на одно единственное мгновение померкшие в охваченном пламенем разуме, однако привкус разочарования тает на языке, оставляя противную горчинку. Джин, ты никогда ничему не учишься. Сколько ещё раз планируешь наступить на одни и те же грабли? Пока не добьют окончательно, разве не очевидно. Пейзаж за окном стремительно меняется, прохожие встречаются всё меньше, впереди виднеется мост. Река Хан отражает беспорядочное сияние города и блюдце луны, рассыпанное по поверхности крошечными полумесяцами. И зачем только ехать так далеко? Они оставили позади столько неоновых вывесок отелей, подошёл бы любой из них. Хотя, вероятно, продуманный до мозга костей Намджун подыскал самый подходящий в соотношении цена/качество. Быть оттраханным, будучи прижатым щекой к панорамному стеклу с живописным видом на реку, наверное, весьма волнительно, разок в жизни попробовать точно стоит. Машина выезжает на узкую необъезженную дорожку, обрастающую невысокими кустарниками, довольно близко подъезжая к водной глади. Блондин глушит двигатель. А, значит в машине. Как скучно. Связка со вставленным в замок зажигания ключом, побрякивая, болтается из стороны в сторону — и это единственный звук, наполняющий салон машины. Когда утихает и он, вновь повисает тишина, растекающаяся по внутренностям неспокойным трепетом, и Джин бы рад её разбавить, вот только нечем. — Я, если честно, тоже не в том настроении, чтобы петь, — в уставшем голосе слышна лёгкая улыбка. Хочется что-нибудь ответить, только вот в мыслях по-прежнему перекати-поле. Чёрт, становится по-настоящему неловко, как будто бы рядом кто-то другой, незнакомый. Джин подбирает ноги и ёжится. — Тебе холодно? — Нет-нет, всё нормально. А, это был вброс, на который надо было ответить что-то наподобие «‎да, согрей меня, пожалуйста»‎, а дальше по накатанной. Вот дурак, не выкупил. — Я приезжаю сюда, когда мыслей в голове становится слишком... — блондин медленно откидывается на сидении, — много. Последнее время частенько. Вид отсюда довольно скучный, и фонтаны Радуги с другой стороны, но именно поэтому здесь так тихо и безлюдно. Иногда я могу проторчать здесь и два часа, пропуская несколько дел в расписании, — Намджун слегка усмехается, — но частенько ловлю себя на мысли, что могу и все пять. Джин едва слышно сглатывает. — Я и раньше сюда приезжал. Ещё когда учился в средней школе, вместе со старшим братом, но с ним всего один раз. По идее, не самые приятные воспоминания, ведь тогда я устроил дома небольшой скандал. Ну как, небольшой, сломал свой ноутбук, смачно разбив его о стену с криками, как же меня всё достало. Атмосфера в доме тогда была несколько накалённой, насыщенная учёба давила на психику, и я не выдержал. После моей истерики брат привёз меня сюда, но не стал ругать или бить, или что-то в этом роде, не подумай. Просто завёл серьёзный монолог на тему «‎что такое чего-то стоить в этой жизни, а что такое быть никем», а ещё предложил мне закурить, — парень убирает прилипшую ниточку с ткани брюк. Сокджин чувствует, что задержал дыхание. — Да, можно подумать, вот ведь больной ублюдок, скуривает родного младшего брата, да ещё и несовершеннолетнего. Но этим жестом он показал, что воспринимает меня всерьёз. Что говорят два взрослых человека. Не знаю, этот ли посыл он вкладывал, но именно так я тогда это воспринял. И сработало это «‎на ура». На самом деле я всегда уважал его и старался на него ровняться. Сейчас у него активно набирающая обороты фирма за рубежом. Как, кстати, и у второго брата, но уже в Корее. Отец всё выбирал наследника, но в итоге оба брата отказались, начав своё дело. А я самый младший, и пока наименее успешный среди них, поэтому выбор автоматически падает на меня. Это впервые. Намджун говорит что-то о себе впервые. Такой оттенок у его голоса тоже. Впервые. Сдержанный, ровный, как бесшумно льющееся из крана вода, если открыть его не на полную мощность. И совсем немного печальный, как когда говоришь о старой далёкой мечте, давным-давно смирившись с её несбыточностью. Пульс бьётся в венах медленно, выдержанно, словно и он боится помешать внезапно родившимся откровениям, чтобы только не спугнуть появившуюся атмосферу. Господи, как же не хочется, чтобы это заканчивалось. Скажи что-нибудь ещё, пожалуйста, только не прерывайся. — Но это пока. Ты... слушай, ты не будешь против, если я закурю? — Конечно нет, — Джин судорожно выдыхает. Блондин немного заторможено прощупывает карманы брюк, выуживая сигареты, а потом в замешательстве оглядывается по сторонам, повторяя те же манипуляции. — Не уж то зажигалку где-то обронил, — блондин слегка хмурится, а потом расслабляется, слегка опустив плечи, — в бардачке должна быть ещё одна. Сможешь достать? Прям напротив тебя. Брюнет поворачивает голову прямо и наощупь пытается найти защёлку, и спустя десять секунд безрезультатного скольжения пальцами по ребристой поверхности передней панели, наконец, находит, выуживая нужный предмет из указанного места. Намджун чуть наклоняется вперёд, придерживая сигарету, и до брюнета не сразу доходит, чего от него ждут, но волнительно до шевеления волос на затылке. Он слегка нелепо застывает с зажигалкой, зажатой в идущих мелкой дрожью слегка вспотевших пальцах, как будто он чертов Корбен Даллас*, а в руках у него последняя спичка из коробка. — Подсобишь? — подсказывает Намджун, кивая на кусок пластмассы с газовой начинкой. — А, да, прости, я что-то немного торможу, — парень давит большим пальцем на кнопку возгорания и подносит зажигалку ближе к кончику сигареты, но всего брюнета трясёт с такой силой, что поджечь сигарету таким образом точно не выйдет. А затем на дрожащую руку опускается намджунова ладонь, мягко обхватывая и впитывая тремор. Большой палец невесомо оглаживает нежную кожу, словно успокаивая, пригревая, убаюкивая, и дрожь отпускает. Сокджин застывает и смотрит парню в глаза, абсолютно себя в них теряя. Блондин смотрит в ответ, но не так, как обычно. Не с флиртом, не со злостью, не с вожделением. Какой-то другой, совершенно незнакомый оттенок, как у его голоса ранее, как у его монолога, как у всего этого вечера, словно сошедшего из самых далёких и самых желанных картинок, рожденных бесконечно огромным чувством, огнём горящим в сердце, масло в него подливая. Нет, такое точно уже было. Намджун был таким однажды, всего один раз. Оранжевый огонёк плавно пританцовывает рядом с так и не подожженным кончиком сигареты.