Hearing;

Seokjin_K: ЧИМИН Seokjin_K: ЧИМИН, СРОЧНО Seokjin_K: ЭТО ПОЛНЕЙШИЙ ПИЗДЕЦ Чимин отрывается от редактирования фотографий и тянется за неустанно пикающим телефон, а, завидев сообщение расплывается в усмешке. Опа-а. Пошёл, значит, процесс. minimini: это то, о чём я думаю? :)) Seokjin_K: Я не знаю, о чём ты там думаешь Seokjin_K: Но, кажется, я попал... minimini: да что там у тебя, господи??? Seokjin_K: Я признался Намджуну Seokjin_K: И это вышло как-то minimini: а он????? о боже Seokjin_K: Случайно Seokjin_K: >а он????? о боже Я не знаю minimini: в смысле как не знаешь??? minimini: он отмолчался, что ли????? Seokjin_K: Ну, если честно, я как бы сбежал... minimini: ты дурак? Seokjin_K: Нет, не то, чтобы сбежал, я вынуждено сбежал minimini: понятней не стало, знаешь — Холодный латте на кокосовом молоке, — Донмин с улыбкой подходит к парню, протягивая прозрачный пластиковый стакан, — ой, ты занят? — Нет-нет, я... секундочку, — брюнет неловко улыбается, вновь утыкаясь в экран смартфона, который едва не выскальзывает из напряженных пальцев. Seokjin_K: Блин, сейчас, погоди Seokjin_K: Я тебе попозже позвоню minimini: бля, ты издеваешься?? minimini: переполошил и сразу гасишься??? Seokjin_K: Прости!!! Seokjin_K: Я сейчас на работе, Донмин подошёл Seokjin_K: Вечером встретимся, лучше поговорить нормально minimini: я тебя прибью. Seokjin_K: Так даже лучше будет... Seokjin_K: Если я сам не сдохну от неврного свыва до конца дня!! Seokjin_K: *нервного срыва Seokjin_K: Я ещё напишу! Сокджин убирает телефон в карман и нервно сглатывает, устремляя взгляд в одну точку. Да, он сбежал. Но, как уже сказал, не прям, чтобы сбежал-сбежал, но... Короче. После событий прошедшей ночи, за которую брюнет успел полностью сгореть, возродиться и снова сгореть, излив на блондина не только телесные жидкости, но и свои чувства, не подумав, как следует, серой жижей в башке, как не удивительно, наступило утро. Сокджин проснулся раньше Намджуна, и, как он смог догадаться по обстановке, в его квартире. Какое-то время парень молча лежал рядом, разглядывая исцелованное простынями лицо и ждал, пока его обладатель откроет глаза, только вот когда понял, что у него есть шанс откатиться назад, резко напрягся. А теперь, что конкретно пришло в голову его дурную: не станет для вас новостью, что в порыве страсти, да ещё и под градусом всегда можно сболтнуть чего лишнего, и даже признаться в любви, когда тело изнемогает от удовольствия – вполне себе обычное дело, которое без натяга можно переиграть в «‎я имел в виду, что люблю, когда ты во мне» или что-то в этом духе. Ну и всё, лампочка зажглась, и понеслась пизда по кочкам. Брюнет успел нефигово так грузануться, стоя не перепутье: свести всё к бредовой агонии и нетрезвому состоянию или, наконец, вывалить всё, как оно есть. С одной стороны, есть вероятность начать встречаться, ведь сколько ж можно, да и Намджун после всего пережитого явно уже дышит не настолько ровно, но с другой... брюнету и раньше так уже казалось, а граблями по лбу снова отхватывать как-то не в кайф, уже итак шишка на шишке. Более того, он даже и представить не мог, что после невесёлого разговора у озера они придут к тому, что сейчас имеют, и потерять эти тёплые отношения Киму совсем не хочется, уж лучше запихать пояснительный момент в какое-нибудь далёкое «‎потом». Глядишь, блондин и сам признается, а чем чёрт не шутит. Ну и, получается, что? Правильно, включим-ка мы режим себаса. Если бы Намджун успел проснуться, то разговаривать пришлось бы сразу, поэтому Джин поступил как очень разумная крыса – поспешил собрать манатки и самоликвидироваться прежде, чем блондин успеет продрать веки, чтобы сначала всё, как следует, обмозговать и поступить для себя наиболее выгодно, воспользовавшись функцией «‎помощь рыжего друга». — Всё хорошо? Джин поднимает загруженный взгляд на Донмина, на лице которого разыгралось искреннее беспокойство. Да твою ж налево, почему нельзя было влюбиться вот в этого стоящего сейчас напротив высокого брюнета, который, в отличие от этого непонятного блондина, с вполне себе понятными намерениями? Вкусы – общие, будет тебе забота 24/7, замечательный характер, весьма приятная наружность, деньги, да всё, абсолютно всё, что только грёбанной душе будет угодно, при нём. Увязнув в своих мыслях, Ким вытягивает руку и аккуратно обхватывает ладонь Донмина, который едва ли не отшатывается, беззвучно приоткрыв рот. И ничего. Сердце стучит, как и стучало, дыхание такое же ровное. Даже когда он берёт его руку в отв... стоп, что? Донмин аккуратно обвивает сокджинову ладонь и расплывается в ласковой улыбке с нотками трепета. Сра-ань господня! — О... о-о, прости меня, я что-то сегодня с самого утра как в бреду. Джин так и не одёргивает руку, потому что, это, блин, чертовски странно и вгоняет в ступор, господи, блять, да что делать-то? А-а-ай, уже секунд двадцать точно прошло, твою мать, это уже слишком неловко, да? Уже даже одёргивать как-то не это самое, решит ещё, что он смутился – вообще замечательно, а если продолжит держать, то подумает, что это призыв к действию. Блять, да хватит мусолить, сделай уже хоть что-нибудь, тормоз ты чёртов! — Тебя что-то беспокоит? — Ли присаживается рядом нежно (и достаточно крепко) сжимая его руку, — Может, хочешь выговориться ? Ну вообще класс. Вот кто Джин после всего этого в его глазах? Сначала, значит, взял и прямо перед носом ушёл с другим, теперь за руку схватил весь такой сжавшийся комочек грусти, наверняка и взгляд печально-жалобный, а-ля «‎хочу на ручки», да почему всё вечно через одно место-то?! Это же явно жест внимания, вполне себе однозначный жест. А Джин ещё всегда ворчал во время просмотра сериалов, мол, нахрена эти кретины гг делают явные намёки, ластятся, типа ничего не понимая, а потом жёстко динамят, совсем, что ли, мозгов и сердца нет, чтобы давать человеку ложные надежды, который к тебе и душой, и сердцем? Теперь же парень им искренне сочувствует. — Да нет, всё хорошо, правда, — парень упирается взглядом в пол, а уши начинают гореть. — Сокджин. Ух, какой тон. Почти до мурашек. — Ты можешь быть со мной честным, ты же знаешь. Хочешь, перенесём съёмки на удобный тебе день? Да что ж ты такой понимающий-то, а? — Да-а не нужно, всё более чем в порядке, просто экзамены меня слегка вымотали, плюс я всё ещё не знаю, что делать со своим будущим, и это всё как кость поперёк горла, вот и хожу в воду опущенным, — натянуто улыбается Ким. Ага, Джин уже успел и об этом растрещать, и даже о том, в какие рамки его отец загнал. Ну а что, когда тебя так понимают, очень трудно сдержаться и не нажаловаться на всё и вся, кроме проблем любовных, конечно же, тут даже нашему очаровашке-тормозу понятно, что это перебор. Донмин уверенно кивает (всё ещё не отпуская, чёрт тебя дери, руку). — Я понял. Тебе нужно отвлечься и, как следует, отдохнуть. На сегодняшний вечер ничего не планируй, сходим поужинать в какое-нибудь тематическое место с тихой музыкой и поговорим по душам, — Ли вновь улыбается и слегка наклоняется, добавляя чуть тише, — если честно, у меня есть к тебе кое-какое предложение, которое может тебя заинтересовать. — Уже, — расслабляется Ким, наконец-то улыбнувшись искренне. Именно так, когда улыбка мило в щёчках тонет. Донмин на несколько секунд замирает, быстро бегая туда-сюда зрачками. — Всё-таки ты такой очаровательный. Ну зачем так в лоб, блин?! Кого угодно же смутит. Ещё и руку крепче сжал — у Джина скоро кровь по пальчикам течь перестанет. — Ну что же ты меня в краску вечно вгоняешь, — парень прочищает горло смущенно усмехнувшись, — если честно, на вечер уже есть планы, поэтому... Донмин ненадолго задумывается, затем воодушевлённо добавляет. — Тогда, может, сбежим прям сейчас? — С... бежим? В смысле, куда? А, чт- — Тихо-тихо, я всё устрою, — парень подмигивает, — посиди здесь тихонечко, я мигом. Наконец освобождённая рука опускается на колено вялым куском мяса. Звучит, в принципе, неплохо, да и упомянутое предложение знатно заинтриговало. Ладно, чёрт с ним, будь уже что будет. Спустя десять минут Ли возвращается, бодро подхватывает брюнета под руку и уводит к выходу из здания, разъясняя моменты в изменённом расписании. Съёмки для новой линейки духов благополучно отложены до следующей недели, поэтому, как сказал Донмин «‎можно поехать и вытряхнуть лишние мысли». Да конечно можно. Всё можно, что не нельзя, тем более, когда пообещали вернуть в целости и сохранности до восьми вечера. Только вот когда они вдруг оказываются в личном самолёте Донмина по направлению Сеул – Чеджудо, брюнет даже не успевает ахринеть, как следует. Опять всё как в дешёвых дорамах или голливудских однодневках: идеальные красавчики на личном самолёте, у которых просто хрен пойми откуда столько свободного времени и денег – точно задницей печатают и всё им хоть бы хны. Ещё сейчас добавьте к нему умение управлять вертолётами да какой-нибудь похабный закидон, и тогда Джин просто глаза закатит, решив, что автор сей истории, в которой он каким-то хреном оказался главной героиней, вообще обделён собственной фантазией, но потрясающе умеет витать в облаках, ха-ха-ха, не смешно, а грустно, знаем. — Слушай, а ты вертолётом управлять, случаем, не умеешь? Или, может быть, ты у нас не занимаешься любовью, а трахаешься? Жоска. — Что? Вертолётом? — Донмин слегка хмурится. Ничего, о боже мой. Отсылку он явно не понял, ну точно как герои фильма, которые в зомби апокалипсис стоят неподвижно разинув рот и искренне недоумевают, почему полуразложившийся труп какой-то уж слишком нездоровый интерес к их плоти проявляет. С другой стороны, обычно в этих посредственных сюжетах для гг всё и заканчивается замечательно, тогда ладно, тогда Сокджин одобряет (спасибо, Сокджин). — Признаться, я высоты побаиваюсь, да и машины с велосипедом пока более чем достаточно. Ну и времени, порою, не хватает даже на концерт любимой группы разок в год смотаться. А ты хочешь попробовать? — Да нет, я... просто всё ещё туго соображаю и несу всякую чушь, не обращай внимания, — Джин прячет неловкую улыбку в кулаке. Сидеть, кстати, уже очень больно (угадайте, почему), а лететь ещё около часа. Там, поди, ещё ждёт прогулка по живописному месту с видом на океан, а потом ужин при свечах. О-па, а если под предложением имелось в виду признание? Ёлки палки, тогда вообще будет клёво, если Джин вежливо откажет и его оставят одного на острове – добирайся потом как хочешь. Вот прикалюха будет позвонить Чимину и в слезах поведать, что занесло его к черту на кулички и, кажется, теперь он безработный. Тогда Соджин точно пойдет и утопится нахрен. Спустя тяжелейший час перелёта они оказываются в люксовом отеле с открытым балконом и просто потрясающим видом, который даже на несколько минут вышибает Джина из реалий, пока в руке оказывается бокал красного вина. Парень некоторое время внимательно изучает захватывающий дух вид, перекатывая багрово-алую жидкость в прозрачной ёмкости, а потом как резко прихуеет. — Всегда мечтал вот так вот бросить все дела и спрятаться в богом забытом месте хотя бы на парочку часов, — Донмин усмехается, отхлёбывая пряное вино и сладко причмокивая. Богом забытом отеле класса люкс, ага. — И что же останавливало хоть раз себе такое позволить? — Отсутствие хорошей компании? — Ли улыбается, глянув на Джина. Так, как там побыстрее к воде добраться и какой валун к шее привязать? Чтоб уж наверняка. Хотя, с нынешним джиновым везением, его подхватят дельфины и на спине прокатят до берега, чтобы только он жил-доживал эту непонятную жизнь, поросшую выматывающими неопределённостями. — А, кстати, насчет предложения, — брюнет чуть наклоняется, упираясь локтями на перила, — как ты смотришь на то, чтобы поработать не только моделью? Так, секс за деньги не предлагать. Как мы выяснили, Джин может и бесплатно, ха-ха. — В каком смысле? — Недавно один из помощников руководителя отдела по маркетингу отошёл от дел по семейным обстоятельствам, и я подумал, что, раз тебе интересна сфера модельного бизнеса, то, может, ты согласишься занять его место? Разумеется, с хорошим окладом, последующими рекомендациями и консультированием в любое время суток, как моим лично, так и моих людей. Конечно, в его обязанности входило много разноплановых дел, таких, как коммуницирование с клиентами, организаторские мероприятия, проверки каталогов перед утверждением и много всего прочего, но это всё не будет взваливаться на тебя в один момент, лишь то, что тебя самого мало-мальски заинтересует. Ни на чём не настаиваю, ты можешь просто попробовать и посмотреть, вдруг тебя затянет. Сокджин вновь зависает с открытым ртом. — Но я же... совсем ничего не знаю, и вообще ничего не умею... — Глупость сейчас говоришь, но всё же прокомментирую: неимение опыта – не есть проблема. — Так ведь я вообще на юриста учусь, и- — И тебе нравится? — Донмин смотрит очень серьёзно. — Ты знаешь, что нет, но... — Тогда, если есть хоть малейшее желание попробовать и свободное время, то не вижу проблем, — Ли вновь расслаблено улыбается, поднося бокал к губам, — более того, ты уже не первый месяц в этом крутишься и наблюдаешь за примерным процессом. — Но ведь только издалека, да и наблюдать – это всего лишь- — Не всего лишь, Сокджин. Ты знаешь куда больше, чем тебе кажется. Джин отхлёбывает большой глоток и жмурится – крепость напитка явно выше, чем он предполагал. Терпкая жидкость мягко обжигает кончик языка и перекатывает по горлу, и словно бы вновь парень чувствует в голове вчерашний хмель, вот только это бред: алкоголь ещё даже по пищеводу не спустился. — Просто ты неоднократно упоминал, что пребываешь в полной растерянности от того, чем хочешь заниматься в будущем. Не открою Америку, но чтобы это выяснить, нужно много чего перепробовать. Конечно, если тебя очень устраивает работа моделью, то всё замечательно, ни к чему что-то менять. Только вот по твоим же словам ясно, что тебе хочется чего-то большего, чем просто сиять на глянцевых обложках журналов. В тебе просто кипит нереализованный потенциал, и, я больше чем уверен, что он-то тебя и мучает. Нереализованный... потенциал? В нём? Глаза распахиваются чуть шире. Может ли такое быть, что эта изнуряющая пустота внутри рождена похороненными глубоко внутри амбициями? Нет, не может, вот ещё. Какие амбиции у него-то, ахах? Вдоль спины пробегается холодок, когда перед глазами возникает лицо Намджуна. Вот тот, в ком тонны потенциала и миллиард триллионов гигантских амбиций, которые он изо дня в день пытается претворить в жизнь и, вне сомнений, своего добьётся – лишь вопрос времени, как скоро. А после него всплывает лицо отца, затем лицо Суён. А сейчас на него внимательно смотрит такой же Донмин. До парня доходит, что именно объединяет всех этих людей: стремления отхватить от жизни кусок побольше и продолжать кусать, пока внутри всё не будет переполнено, но даже тогда кусать дальше и с аппетитом пережёвывать, проглатывать, и снова разевать рот. Но Джин, он ведь не такой. Он всегда был просто наблюдателем, каким-то образом вновь и вновь сталкивающийся с людьми, у которых нескончаемая энергия и огонь в глазах. Он ведь простой и несмышлёный, ему бы любимого человека под боком и незамысловатую работу со стабильным заработком под чьим-то началом или вообще у отца, а не эта нескончаемая беготня в колесе круглые сутки триста шестьдесят пять дней в году. Но если так, то почему внутри что-то так больно засвербело и дыхание перехватило? Впервые не только от того, что он в зрачках Намджуна утопает. Откуда, черт побери, взялось это чувство, ведь блондин сейчас за сотни километров? Неужели всё это время его подсознательно тянуло к таким людям не просто от того, что они казались ему невероятными, а потому, что и ему самому тоже хочется быть кем-то похожим? Парень с шумом выдыхает. — Да ты глянь на себя, у тебя же глаза загорелись, — Ли добродушно усмехается, осушая бокал. — Неужели мои глаза и правда горят? — Джин приближается, словно хочет нырнуть в парня напротив за ответами на все свои вопросы, которые, как грибы, повыскакивали после проливного дождя. Донмин вновь застывает, проталкивая вино по горлу. — Да, — коротко и ясно. Джин смотрит с испугом и восторгом, чувствуя, как кровь кипит в венах, а сердце бьётся невообразимо быстро, и, господи, снова не из-за Намджуна, неужели такое может быть не только из-за него, да что такое с ним происходит? — Дать тебе время подумать? — Нет! — выпаливает брюнет и чуть не ахает от того, насколько громко и незнакомо прозвучал собственный голос. Это был не Джин. Это был некто, живущий внутри, ушедший в долгую спячку, но, наконец, подскочивший и устремившийся на внезапно засиявший впереди огонёк. — Я, кажется, действительно хочу согласиться, но я боюсь, что... — Всё хорошо, — Ли опускает бокал на перила и берёт Джина за руку, — бояться неизвестного и сомневаться, имея нулевые знания, но всё ещё хотеть попробовать – это всё совершенно нормально, Сокджин. Не исключено, что это просто внезапно вспыхнувший интерес, который потухнет также быстро, как и возник, но что, если нет? Что если это именно то, чего душа так жаждет? Просто попробуй. Пока не начнётся учёба. Сокджин быстро моргает, поджимает губы, а потом заторможено кивает. — Вот и замечательно, — Донмин улыбается, чуть крепче сжимая его руки, — а, ещё кое-что. — Да? — Наверное, ты и без моих слов всё прекрасно понял, но я всё же озвучу. Ты мне нравишься. Очень сильно нравишься, Джин. И я неоднократно упоминал, почему. Когда крутишься по жизни как я, то привыкаешь ко всему применять холодный расчёт и со временем забываешь, что внутри живёт обычный человек, который умеет чувствовать. С тобой, каким-то образом, я вдруг об этом вспомнил, вдруг ощутив сильное желание сделать паузу. С самой первой встречи как околдованный хожу. — Й... — Джин заикается, уводя взгляд резко вбок, — я- — Я знаю. Я прекрасно понимаю, что тебе нравится другой. И ты ему тоже, очевидно, небезразличен, это становится ясным, стоит только на вас со стороны разок глянуть. Только вот он метается. Нет, я не хочу на него наговаривать и набивать этим самым себе цену, не подумай. Просто я в нём себя узнаю, но разница наша в том, что он сам только в начале пути, поэтому сомневается, не зная, куда податься, ведь в самом начале отвлекаться непростительно. А вот я уже мыслю куда яснее, потому что уже заработал уважение в собственных глазах, поэтому сейчас в своих желаниях и намерениях я определён. Я встретил тебя и впервые почувствовал, что мне хочется находиться с кем-то, видеться с кем-то как можно чаще, а не нырять в дела, которым нет конца и края. Я никогда не пренебрегал расписанием, а сейчас, как только у тебя появляется желание и возможность провести со мной время, я без всяких сомнений всё бросаю и откладываю на потом. Я не привык игнорировать такие наплывы эмоций, и пока моё чутьё меня не подводило. Джин в ответ раскрывает рот как рыба, не в силах выдавить ни слова. — Я не жду никакого ответа и не собираюсь на тебя давить. Само собой, причина моей к тебе снисходительности в сильной симпатии, но имей в виду, я не буду бояться требовать с тебя на рабочем месте, но только в целях того, чтобы помочь тебе разобраться в себе. Я очень хочу, чтобы ты раскрыл себя и был счастлив, и, можешь быть уверен, я не из тех людей, кто станет менять отношение к человеку из-за отсутствия взаимности, — парень ненадолго задумывается, — но и имей в виду, я очень терпеливый и не менее настойчивый, — Донмин мягко улыбается и отпускает руку брюнета, — поэтому, если объект твоего воздыхания упустит свою возможность, я не оставлю это без внимания. А если ты согласишься стать частью и моей личной жизни, то уже точно не отпущу. — Наручниками к батарее прицепишь? — улыбается Сокджин, покрываясь лёгким румянцем. — Вариант, конечно, более быстрый и эффективный, — смеётся Ли, — но я просто сделаю всё для того, чтобы ты, раз посмотрев на меня, больше не захотел отвести взгляд. Ким в ответ лишь снова улыбается, обнимая себя за плечи. — Прогуляемся? — Конечно. Да, из уст Донмина всё звучит очень складно, только вот... стоило ему упомянуть о том, что даже он заметил, что Намджун к Киму не безразличен, как в душе вновь затрепетало. А ещё Сокджин для себя сейчас твёрдо решил: в этот раз он не сбежит. Он встретиться с блондином сегодня же и скажет всё как оно есть, и, каков бы не был ответ – он станет отправной точкой для них обоих.

***

Всё-таки решимость – настоящая сучка с вертлявой жопой: вот она пообещала тебе быть до момента «‎х», вся из себя такая «‎я вся твоя», настроенная и раскрепощённая, а когда время уже вот-вот на подходе, то смывается, будто её и не было. Сокджин нервно кусает губы и не отрывает перепуганного взгляда от больших часов, гаденько посмеивающихся со стен небольшого тихого кафе, выжидая звона дверного колокольчика – Чимин должен быть с минуты на минуту, чтобы выслушать очередной плаксивый сказ со всеми подробностями и помочь настроиться к предстоящей экзекуции: встреча с Намджуном запланирована на десять вечера, сейчас – 08:24. С каждой минутой Ким сомневается всё больше, поэтому пинок под зад одной замечательной феи нужен как никогда. — Если бы ты меня сегодня продинамил, я бы перестал отвечать на твои звонки ближайший месяц, — рыжеволосый вбегает и бросает мокрую ветровку на диванчик и плюхается напротив брюнета – над Сеулом вновь сгустились тучи точно под настроение, тяжелые и беспокойные, обещая обрушить тонны воды на несчастных без зонтика, — давай всё по порядку. За каким хером ты мотался в Чеджудо и при чём тут Намджун, и Донмин, и вообще? Нихера из твоего последнего сообщения не понял, — Пак встряхивает мокрой чёлкой и, спохватившись, добавляет, — привет. — Привет, да. — Сокджин судорожно выдыхает, собирая мысли в кучу, — Чеджудо никак не связан с Намджуном, мы туда с Донмином мотались развеяться. И, я сам ничего не понял, но, кажется, я получил признание. Чимин вскидывает бровью. — Так это ты признался или тебе? Блять, Джин, я переписываюсь с тобой каждый божий день, откуда с твоей жизни столько событий копится? Они, блин, происходят быстрее, чем я успеваю их осознать. Или так всегда, когда водятся деньги? — Чимин усмехается на последнем предложении. — Да если бы я сам успевал их хоть как-то анализировать, — Джин складывает руки на груди, — попробую тебе доступно всё раскидать, а пока закажи себе что-нибудь. — О, ты мог даже не предлагать, — Пак разворачивает к себе меню, — давай, не томи долго, у тебя же потом встреча. Которую ты, блин, назначил в тот же вечер, когда мне пообещал раньше. Да уж, сегодня Ким прямо нарасхват. — На то есть... причина, короче. Я начну. — парень неловко прочищает горло, — Начну с того, что скажу... что мы с Намджуном иногда спим. Пак резко отрывает взгляд от меню и смотрит на брюнета нахмурившись. — Что? — Я, — Ким сглатывает, — я уже давно хотел тебе об этом рассказать, но никак не мог решиться. Он не только подвозит меня, помогает со всяким периодически, но ещё мы- — Ебётесь. Уже понял. — рыжеволосый нервно откидывает меню и садится прямо. Его взгляд метает молнии, и Джину не на шутку становится страшно, — И как давно? — Ну... давно, — Сокджин опускает взгляд на скатерть и сильно ссутуливается. — Ясно. Дальше. Брюнет с силой сжимает под столом кулаки так, что на коже остаются лунки. А он то думал, что с Намджуном будет страшно разговаривать. Чимин выглядит сейчас намного более грозно и, плюс ко всему, на Кима обрушивается чувство вины за то, что не поведал обо всём сразу. — Прости, что только сейчас об этом говорю, но мне было... — парень замолкает не закончив. Пак устало выдыхает и сцепляет руки в замок. — Неужели я когда-нибудь тебя осуждал? — Нет. Да дело не в этом, просто Чим, ты всегда переживаешь наравне со мной, а-то и больше меня над моими же проблемами. Думаешь, мне так нравится тебя напрягать из раза в раз? А тут ещё такое... — Какое «такое»? — Ну, аморальщина какая-то. Просто ты бы точно попытался меня уберечь, а я... хоть ты и говоришь, что в этом и есть дружба, но я чувствую огромный долг перед тобой за то, что сам в состоянии лишь оплатить твой ужин и больше вообще ничего не могу для тебя сделать. Рыжеволосый опускает взгляд. А разве он сам имеет сейчас право наезжать за то, что Ким о чём-то умолчал? Ведь и он в этом очень даже преуспел. — Ничего не аморальщина. Я вот, например, не раз трахался в клубах с незнакомцами. Сокджин округляет глаза. — Не часто. Хотя, часто. Но это было раньше. А ты спишь с тем, кого давно любишь, какая же тут аморальщина? Да и вообще, какое кому дело, кто с кем спит. Главное, чтобы по обоюдному, — Пак прищуривается, — это ведь так? — Конечно так! Я сам проявил инициативу. — Ну и замечательно. Продолжай, Джин, и перестань меня бояться. Обещаю не срываться с места с ножом, чтобы поспешить порешать Намджуна. Джин расслабленно усмехается и кивает, рассказывая обо всех произошедших событиях, посвящая друга во все самые крошечные детали. Чимин слушает его почти с раскрытым ртом, так и не сделав заказ. — ...то есть ты думаешь, что я правильно поступаю? — А как иначе-то. Донмин прав, на вас раз глянешь и можно сразу заключить, что вы уже давно вместе. Правда, чёрт, я бы лучше выбрал концовку с Донмином. — Да я тоже. Если бы мог обуздать свои чертовы чувства. — Увы, это так не работает. Но чисто мне кажется, что час правда настал. Ваши отношения уже почти те самые, осталось только границы обозначить, чтобы вдруг потом не выяснилось, что он спит с кем-то ещё, типа, «ну мы же с тобой не клялись друг другу в верности» и будет в каком-то смысле прав. Хотя с его стороны это будет пиздецки мерзко. — Да, ведь и такое может быть. Ты прав, — Сокджин с облегчением вздыхает, — спасибо, Чимин. Теперь я ещё больше уверен, что должен как можно скорее всё прояснить. Так что сегодня мы с ним обязательно встретимся и поговорим начистоту. А-то, если честно, я так устал вариться в этих неопределённостях. Пак какое-то время молчит, задумчиво изучая витиеватый узор на горшке с белыми орхидеями на подоконнике. — Знаешь, я тоже. Ужасно устал, — рыжеволосый прикрывает глаза и ложиться в изгиб локтя, — мне тоже пора бы уже внести в свою жизнь ясности. — Ясности? — Короче, не имел я права требовать от тебя искренности, ведь тоже отмалчивался. Я влюбился в кое-кого. — Что?! — Джин аж приподнимается на секунду, а потом снова усаживается, неловко подобравшись, — в... в кого? Расскажешь? — Расскажу. — Пак садится прямо, — В одного Кима. Джина буквально бросает в ледяной пот, на что рыжеволосый начинает от души хохотать. — Ох, это стоило того. Но лучше бы действительно в тебя. — парень заигрывающе подмигивает, — Тебя бы я точно смог отбить у этого ушлёпка ни о чём не сожалея, Намджун со мной и рядом не стоит. — Тут ты совершенно прав, — Джин расслабляется, но через секунду снова округляет глаза, нервно сглатывая, — неужели Нам- — Господи, блять, боже, упаси! — Чимин даже улыбаться перестаёт, настолько оскорбился. — Тогда неужели- — Ну, тут, как бы, вариантов уже не осталось, да. — Чимин, — Джин пододвигается и нежно берёт Пака за руку. Тут даже Джину понятно, что вообще без шансов. Отношения Тэхёна и Чонгука как прописанный канон — вообще не понятно, как туда вклиниться. — Только ты не начинай переживать, ладно? На самом деле я решил с самого начала, что не стану вмешиваться. Они ведь счастливы, очень счастливы вместе. Я думал, что если я буду много проводить времени с ними обоими, то я... привыкну. Смогу вбить себе в голову, что они лишь друг для друга, и, в итоге, смогу отпустить эти чувства, но что-то как-то... С каждым днём, с каждой новой встречей я чувствую себя всё хуже. А ещё... я поцеловал его, ещё тогда, в караоке. Сокджин прикрывает рот ладонью. — Мы были вдрызг, и он ничего не запомнил. Чонгук тоже не в курсе. Но... я, блин, даже вину не чувствую. А это дурной знак. Это может означать, что я могу сделать им обоим очень больно, и, боже мой, я даже пару раз думал об этом всерьёз, и сейчас просто ненавижу себя за это. — Чим... — Поэтому я пришёл к выводу, что пора с этим заканчивать, — рыжеволосый поднимает на Джина пустой взгляд, — я тоже признаюсь. — Но... ведь... — Да. Это будет означать прощание, — Чимин расплывается в грустной улыбке, — но это, наконец, станет жирной точкой. Ведь только после точки может начаться новое предложение. Будет очень тяжело. Но ведь и сейчас очень... — парень укладывает указательные пальцы на виски, — Знаешь, Джин, я так... устал задыхаться рядом с ним. Устал мучиться, наблюдая за тем, как они счастливы, и это просто отвратительно. Устал ненавидеть себя за то, что периодически желаю, чтобы они друг друга разлюбили. Устал бороться с этой нежностью, которую так хочется выразить, словами или действиями, но ведь она не будет дружеской, устал бороться с порывами прикоснуться, почувствовать мягкость его кудряшек, а они очень мягкие, знаешь, как будто, — пальцы правой руки невольно двигаются, вспоминая вечер, окутанный громкой музыкой и сиянием разноцветных огней, — как будто рукой... в пух, — неожиданно по щеке скатывается слеза и с глухим стуком капает на деревянную поверхность стола. Парень вздрагивает, немного отодвигаясь назад, — ох, чёрт. Я не думал, что, — слёзы катятся одна за другой, и парень вытягивает руку за салфеткой, закрывая лицо от Джина, — да что за херня? В груди начинает жечь. Прощание, оно ведь навсегда, да? Какое долгое слово это «навсегда». Тело начинает трясти от судорожных рыданий, которые никак не даётся унять, словно бы все чувства, которые давили и скреблись по сердцу, вдруг вылились наружу, и этот поток теперь не сдержать при всём старании. А ведь Чимин после того раза на вечеринке Джина так ни разу и не плакал. Не то, чтобы он сдерживался, скорее даже не мог себя заставить. А сейчас, стоило только сказать всё вслух, слова обрели чёткие очертания, обрушились на парня ураганом, перемалывая внутренности. — Чимин, — голос Джина дрожит, и по щеке брюнета тоже скатывается слезинка. Парень крепче сжимает руку друга обеими ладонями. — Как же это всё... тупо, — горькие всхлипы разносятся по почти пустому кафе, заставляя официантку, намеревающуюся сделать шумным и так и ничего не заказавшим посетителям замечание, вернуться за барную стойку. — Не тупо... — Почему из всех людей, — Чимин проглатывает ком слизи, — именно... Сокджин встаёт, подсаживается к Чимину и крепко обнимает, напугано подмечая, что плечи самого сильного, самого надёжного в его жизни человека, оказывается, могут так сильно дрожать. В этом случае признание – равно прощание, и не только с Тэхёном. Люди, успевшие стать почти семьёй, тоже останутся позади, но терпеть и правда больше нет сил. Стать для кого-то важного лишь воспоминанием будет очень больно, но и оставлять всё, как оно есть, уже невмоготу. Предел достигнут. Рыжеволосый крепко прижимается к Джину, орошая его плечо горячими слезами. Жаль, что выплакать всю боль заранее не получится. Следующая неделя будет очень сложной. Вот бы только хватило сил.