Hearing;

Чимин сидит, облокотившись локтями на барную стойку, медленно перекатывая слабо алкогольный напиток на языке. Как оказалось, удушающая тишина будет тебя преследовать даже тогда, когда громкость музыки и разговор едва ли не грозится заставить твои перепонки лопнуть, а одиночество – изводить, даже когда вокруг целое стадо. Хотя, как ни парадоксально, чувство одиночества лишь усиливается, когда вокруг много людей. В какой-то момент слегка подвыпивший парень довольно приятной наружности пытается утянуть рыжеволосого на танцпол, но последний сразу обрубает все его попытки к флирту и навязчивые зазывания, так и оставаясь по итогу сидеть на том же месте, лишь изредка кивая перед барменом на пустой бокал. А вот Джин смог найти своё пристанище среди потных тел, жмущихся друг к другу, дав волю всем своим конечностям. Пак ещё сидит какое-то время, опрокидывая в себя бокал за бокалом, но когда синапсы в мозгу громко трезвонят о том, что последующей реакцией организма на весь выпитый алкоголь будет не желанное забвение, а объятия с фаянсовым другом, парень решает дать по тормозам и потихоньку закругляться. Да и в принципе что торчать в ночном клубе, что дома – почти нет никакой разницы, но дома хоть кошелёк перестанет пустеть. Парень, слегка покачиваясь, подымается, чтобы выловить из толпы вусмерть упитого друга, который успел напрочь увязнуть в этой разноцветной массе. Паку приходится приложить немало усилий, дабы зацепить взглядом темную шевелюру, и когда ему это удаётся, рыжеволосый застывает на месте, сдвинув брови к переносице. Прямо на его глазах на расстоянии одного метра какой-то парень грязно лапает Джина за бёдра, зарываясь носом в его шее, но больше всего рыжеволосого напрягает тот факт, что Ким не особо-то и против. Он, словно в трансе, сам подставляется, откидывая голову и ловя ртом воздух, вплетается пальцами во влажные пряди незнакомца на затылке, и не нужно быть гением, чтобы понять, к чему всё идёт. Чимина начинает слегка потряхивать, а изнутри подымается злоба и обида. Джин, тот самый Ким Сокджин, которого всегда знал Пак, никогда бы на такое не пошёл, не позволил бы так прикасаться к своему телу кому попало, и дело не в том, что беспорядочные связи морально растрачивают, и даже не в том, что они могут закончиться печальными последствиями для организма и джиновой чувствительной психики. Перед глазами возникает лицо, которое отдаётся внутри новой порцией ярости. Если бы однажды Сокджину не пришлось повстречать и утонуть в лишенном чувств человеке, он бы никогда не позволил себе таять под чужими руками и тянутся к чёрт знает кому, цепляясь за него, как за единственный спасательный круг. — Джин, пошли. — холодным тоном говорит рыжеволосый, хватая Кима за локоть. — Н-н, — Сокджин морщится и смахивает с себя чиминову руку, крепче прижимаясь к чужому телу. — Сокджин. — Слушай, чувак, ты же не слепой? Видишь, он не хочет с тобой никуда идти. Найди себе кого-нибудь другого, — надменно тянет парень, настойчиво притягивая Сокджина к себе, а последний даже не удосуживается поднять на друга взгляд. Чимин мысленно считает до десяти, дабы остудить голову и не размазать усмешку незнакомца по его же лицу красным пятном. Казалось бы, решение у данной проблемы достаточно тривиальное: насильственно уволочь непутёвого друга за шкирку, привести домой и обогреть, возможно, позже, когда Ким слегка протрезвеет, затянуть вразумительную беседу на несколько часов, но... нет. Не в этот раз. В этот раз будь, блять, добр понести ответственность за свои действия самостоятельно Рыжеволосый достаёт телефон и направляет объектив на сплетённые тела напротив. Щелчок. «ОТПРАВИТЬ»

***

Поцелуй меня Нет, не так, почему ты... Сокджин с силой жмурится, пытаясь насытить кислородом лёгкие, но в помещении слишком душно. Намджун, почему... нет, мне же так не нравится, постой... Ким слегка отпихивает от себя парня, который грубее прижимает брюнета к стене кабинки туалета, продолжая противно елозить языком внутри уха, словно пытается пробраться им в самый мозг. — Намджун, прекрати... — невнятно мямлит парень, хватаясь руками за складки на футболке. — Сладкий мой, просто расслабься, и нам обоим будет очень хорошо, — чьи-то руки настойчиво расстёгивают ремень и тянут замочек на ширинке джинс вниз. — Н-не- Глубокий поцелуй не даёт закончить, а Джин расслабляется под непрерывными грубыми ласками. В голове густой туман, мозг снова отключается, а тело действует по отработанной схеме. В какой-то момент, в перерывах между поцелуями, брюнет чувствует под пятой точкой твёрдую поверхность, а в спину упирается бачок унитаза. Мышцы приятно расслабляет, ведь больше не приходится пытаться удержаться на ногах. Когда веки лениво приоткрываются, Ким видит сквозь пелену незнакомое лицо, искаженное гримасой возбуждения. — Как... тебя зовут? — Разве это сейчас важно? — в голосе скользит ирония, пока его обладатель разводит ноги Кима шире. Сокджин запрокидывает голову назад и безразлично смотрит в потолок. Наверное, нет Тело будто бы лишилось всех мышц и костей: руки безвольно повисают вдоль туловища, в то время как бёдра слегка приподнимаются, по всей видимости, для лучшего угла. Софит перед глазами Кима мутно расплывается, а недавно окутывающее возбуждение полностью сходит на нет, стоит почувствовать, как чужие пальцы принимаются его растягивать. Внутри жжёт и неприятно покалывает, когда длинные узловатые, смоченные слюной, пальцы нетерпеливо двигаются туда-обратно, а с губ срывается болезненный стон. — Какой же ты горячий, а твой сладкий голосочек... сегодня мне пиздецки повезло. Я так хочу поскорее войти в тебя, но в тебе еще так узко, сука, — парень продолжает двигать пальцами внутри брюнета, параллельно надрачивая себе, — блять, нет, прости, малыш, но я больше не могу терпеть. Ким вдруг отрывает затылок от бочка и оглядывается: стены кабинки туалета вдоль и поперёк исписаны грязными словами, словно их никогда никто и не пытался отмыть; на полу валяются ошмётки туалетной бумаги, бычки от сигарет и его джинсы с нижним бельём; старый унитаз громко скрипит и кажется, что он вот-вот раскрошится под весом двух тел. В нос бьёт отвратительный запах канализации, а во рту появляется кисловатый привкус. Какого чёрта он здесь делает, среди всего этого смрада и грязи? Звуки постепенно обретают чёткость, а все ощущения вдруг обостряются, и парень вырывается из собственного бреда, наконец, осознавая весь кошмар происходящего. Сокджин смотрит впереди себя, и его глаза встречаются со взглядом довольно крупного парня, нависающего над ним. Зачесанные назад волосы, густые брови, словно тёмные тучи, нависают над глазами, переполненными вожделения, а на губах играет противная ухмылка. Внутри всё обдаёт холодом, когда глаза скользят по предплечью и упираются в то, как чужие пальцы грубо двигаются внутри его тела. Кожу будто ошпаривает кипятком, а по центру живота холодит от увиденного. Как он только мог позволить делать с собой такое? Парень зажимает рот ладонью, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и его вывернет всем, что только есть в желудке. Жалость и отвращение к самому себе рождает в уголках глаз солоноватые капли. — Не плачь, малыш, — незнакомец шумно выдыхает, наконец, вытаскивает пальцы, и чуть сгибает колени, приставляя налитую кровью головку ко входу, — потерпи, больно будет только в начале, зато потом. Нет, не смей! Сокджин вдруг резко подбирается, сдвигая ноги, и пытается отползти назад. — Стой, нет, я... я не хочу, — испуганно срывается с губ, а руки упираются в грудную клетку незнакомца в попытках отпихнуть. — Блять, ты издеваешься? — со злобой выплёвывает парень и вновь с силой раздвигает сокджиновы ноги, — Прости, малыш, но давать попятную сейчас не получится. Парень превосходит Кима по комплекции, а сил из-за высокого содержания спиртного в крови совсем не хватает, чтобы как следует сопротивляться. Его же сейчас возьмут силой... прямо в этой грязной кабинке туалета. Губы идут мелкой дрожью, а адреналин резко ударяет в кровь огромной порцией, возвращая контроль скованным страхом конечностям. — Я же сказал, что не хочу! — Джин, что есть мочи, отпинывает ногой парня, и тот с грохотом заваливается на дверь позади себя, надламывая защелку. Незнакомец поднимает на Сокджина по настоящему озлобленный взгляд и выпрямляется. В эту же секунду до брюнета доходит, как же глупо было применять грубую силу против того, кто в разы крупнее. Рот Кима распахивается в немом крике, когда парень подходит вплотную и до синяков впивается руками в щиколотки. — Значит по-хорошему не канает, да? — усмехается тот, — Тогда будет по-плохому. Надо срочно позвать на помощь. Слёзы крупными горошинами скатывается по щекам, а губы шевелятся, не издавая ни звука: связки будто онемели, рождая лишь невнятные хрипы. Сокджина начинает трясти, а на висках выступает холодный пот. Когда незнакомец вновь приставляет свой член к колечку мышц, Джин всхлипывает и вновь пытается отпихнуть парня от себя за плечи, но тот перехватывает его руки, приближаясь к лицу и обдавая его своим дыханием. — Будешь дальше выёбываться и сделаешь себе только хуже, — руки с такой силой сдавливают запястья, что с губ Кима срывается сдавленный скулёж, — Ты сам меня соблазнял, вился вокруг меня на танцполе, как последняя блядь, так что не нужно сейчас строить из себя недотрогу. Просто расслабься уже и позволь нам обоим получить удовольствие. Или... — хват усиливается, а в голосе проскальзывают нотки стали, — тебе просто будет больно. Липкий страх растекается по телу, ввергая в пучину отчаянья. Сокджин поджимает дрожащие губы и боится шевельнуться. — Мы договорились? Руки расслабляются, и брюнет, через силу, медленно кивает, гулко сглатывая комок скопившейся слизи, слегка раздвигая ноги в стороны. — Вот и умничка, — уже мягче говорит незнакомец, ослабляя хват, и опускают руки парню на бёдра. Какой же он кретин. Слабый, беспомощный кретин, который никогда не научится думать своей головой. Ким с силой жмурится, почти до крови прикусывая нижнюю губу. Только бы поскорее всё закончилось. Внезапно дверь кабинки с грохотом распахивается, окончательно срывая защелку, которая к звонким стуком падает на пол, отлетая к раковинам. — Какого... — цедит знакомый голос, и парня вдруг резко отшвыривает назад. — Что за нахуй?! — рычит он, выворачиваясь из рук и хватая блондина за грудки, — Ты, блять, ещё кто? Не видишь, что мы здесь заняты?! Сокджин поднимает заплаканные глаза и встречается взглядом с Намджуном, который стоит, оцепенев. Его глаза оглядывают Кима, застывшего с лицом без единой эмоции, проходятся по разбросанной по полу одежде, свежем синякам на запястьях и бёдрах, как будто бы равнодушно, и лишь в зрачках зарождается чистейший гнев, окончательно срывая чеку. — Намдж- — слезы новым потоком брызгают из глаз, и Джин сжимается всем телом, впиваясь пальцами в свои плечи. Блондин медленно выдыхает с шипящим звуком, до хруста сжимая кулаки. Всё также медленно, словно тщательно обдумывая каждое движение, он поворачивается к незнакомцу и слегка прищуривается. — Тебе пиздец. — Чт- Намджун перехватывает руки парня и оттаскивает его назад, с силой нанося удар тому коленом в живот до того, как тот успевает опомниться. Незнакомец громко стонет, сгибаясь пополам и падает на колени, но блондин не думает на этом закончить. Крепко сжав кулак, Ким с силой бьёт парня в челюсть, и тот с воем заваливается на бок. Кровь брызгает из носа, и парень не успевает закрыться, когда новый удар приходится по подбородку, рассекая губу. — Стой, чел! Я всё понял, только не- Намджун не слышит. Ярость перекрывает все чувства, полностью отключая здравый смысл, а тело двигается на автопилоте. Кровь с шумом пульсирует в висках, наполняя белки, и, когда парень поднимает руку, чтобы заблокировать последующий удар, то не успевает, и тот вновь приходится по челюсти. Слышится хруст. Сокджин ахает и приподнимается. Незнакомец расползается по полу, сжимая кулак левой руки, но Намджун не даёт и шанса тому двинуться с места. Блондин опускает ботинок тому на предплечье и переносит вес тела на ногу. Хруст слышится снова. — Стой, п-пожалуйс- — парень стонет от боли, из последних сил хватая Кима за ногу, в попытках её сдвинуть, но блондин лишь сильнее надавливает ногой, наклоняясь к парню. — Молись всем богам. Когда Намджун вновь замахивается для удара, его руку перехватывают. — Намджун, постой! — Сокджин мягко сжимает руку блондина и тянет её на себя, — У тебя... будут проблемы. Ядовитый гнев, захлестнувший Намджуна с головой, немного разбавляется, и парень проталкивает комок по высушенному горлу. Пальцы, с которых капает багровая жидкость, всё ещё плотно сжаты в кулак. Парень тянет воздух через вздымающиеся ноздри, пока зрачки бешено бегают туда-сюда. — Остановись... пожалуйста... — сокджинова рука слабо водит по предплечью, постепенно убаюкивая злобу. Блондин, мало по малу, приходит в себя. Тело под ним больше не двигается — парень потерял сознание. Спустя несколько долгих секунд, Намджун заторможено оборачивается и смотрит на брюнета, которого продолжает потряхивать. Чувства внутри – гнев и тревога – сцепляются в схватке, когда Намджун всматривается в глаза, полные испуга и отчаянья. — Ты в порядке? — блондин опускает ладони парню на щёки. Сокджин ничего не отвечает и прикрывает глаза, опустив голову, продолжая ронять горькие слёзы, которые скатываются по пальцам блондина, окрашиваясь в ало-красный, и ползут змейками, огибая вздутые вены. Намджун некоторое время наблюдает, вглядываясь в красивые, но болезненно искаженные печалью и испугом, черты сокджинового лица, и, не долго думая со всей нежностью прижимает парня к себе, аккуратно вплетая пальцы в волосы на затылке. — Всё уже позади, — тихо шепчет он, мягко водя ладонью по спине. Тело в его объятиях не перестаёт дрожать, — теперь всё хорошо. Я с тобой

***

Когда Сокджин открывает глаза, в них резко ударяет свет, оповещая о том, что наступило утро. События прошедшей ночи застилают мысли, отдаваясь в висках невыносимой болью. Брюнет, сквозь ломоту в разных точках по всему телу, осторожно приподнимается на локтях и медленно проходится взглядом по уже знакомому помещению, останавливаясь на Намджуне, сидящем возле кровати на компьютерном стуле. Его глаза прикрыты, а грудь медленно вздымается, давая понять, что тот крепко спит. На его коленях лежит бинт, а в руках со сбитыми костяшками сжат какой-то бутылёк. Сокджин облизывает пересохшие губы, вновь пропуская через плохо соображающую голову произошедшее. Как и почему Намджун оказался в клубе и куда делся Чимин? Неужели... Желудок пронзает резкая боль и парень тихо мычит, обнимая себя за живот. — Сокджин, — Намджун тут же соскакивает со стула и присаживается на кровать, опуская руку на прикрытое одеялом колено, — как ты? — Н... всё нормально. — Я могу вызвать на дом врача. — Нет, не нужно, всё хорошо, он... не успел ничего сделать, — Джин вымученно улыбается, и, после некоторой паузы, тише добавляет, — но мог. Спасибо, что приехал. Но почему ты приехал? Вопрос так и застревает в горле. Намджун тяжело выдыхает, уводя взгляд вбок. — Тебе не следовало столько пить. — Я... знаю. Потихоньку в сознании проясняется, и из уголков памяти выплывает их последняя встреча в ресторане. Всё смешивается в непонятную кашу. Если это Чимин позвал Намджуна, то почему тот просто не вызвал полицию? Почему приехал сам, если в прошлый их разговор ясно дал понять, что совсем ничего к нему не чувствует? Если это так, то почему... Джин поднимает голову и смотрит Намджуну в глаза. ...почему ты смотришь на меня сейчас так обеспокоенно? Разве так смотрят на того, кто полностью тебе безразличен? Разве так – трепетно и деликатно – прикасаются к тому, кто вообще ничего не значит? Опять действия Намджуна абсолютно противоречат его же словам. — Почему ты приехал? Блондин молчит. И, кажется, это впервые, когда он и сам не знает ответа на вопрос. — Не подумай, что я... — Джин судорожно выдыхает, — я правда искренне благодарен тебе, ведь если бы ты не появился, неизвестно, насколько плачевно бы для меня всё закончилось, но... такими действиями ты... только больше меня путаешь. Намджун продолжает молчать. — Намджун, ответь, — брюнет сжимает в руках простынь, — почему ты приехал? Пока я снова не увяз в глупых надеждах Блондин чуть крепче сжимает его колено, вновь отворачиваясь. — Ты был в опасности. Мне, как никому другому, известно, каким податливым ты можешь быть, когда выпьешь лишнего. — А почему тебе не всё равно? Ты каждый раз теперь будешь мониторить, когда я выпиваю, чтобы, чуть что, примчаться мне на помощь? — Больше не буду, — блондин возвращает взгляд на Джина, в котором плещется абсолютный минус. Все −459,67 по Фаренгейту. Сердце ухает куда-то в желудок, а пустота вновь заполняет собой всё внутри. А ведь на долю секунду брюнету и правда показалось, что... что. Показалось, вот именно. — Вот и не нужно, — Джин медленно приподнимается с кровати, и натягивает на себя джинсы, чуть морщась от боли, которая продолжает сковывать желудок и отдельные участки тела. Блондин сопровождает его действия внимательным взглядом и продолжает молчать. А вот Джин молчать больше не намерен. — Ты так и не ответил, почему тебе не плевать, что со мной. Это какая-то тайна? — брюнет снова внимательно смотрит в глаза, прочесть эмоции в которых никак не удаётся. — Никакой тайны. Мы не чужие люди, и я всё ещё о тебе беспокоюсь. Но не люблю Вот оно что. — Тогда снимаю с тебя эту обязанность. И, прошу тебя, выполни последнюю мою просьбу, хорошо? — Джин смотрит в глаза с вызовом, всеми силами контролируя слёзные железы, и, кажется, впервые ему это удаётся, — Больше никогда и не при каких обстоятельствах не вмешивайся в мою жизнь. Даже если я буду в опасности, а ты всё ещё не будешь думать обо мне, как о чужом человеке, — Джин опускает ладонь на ручку двери и слегка нажимает, — иначе я... никогда не смогу тебя забыть. Пожалуйста, дай мне шанс начать всё без тебя. Когда дверь за спиной прикрывается, брюнет оглядывается, пробегаясь взглядом по номеру квартиры. №520*. Какая злая ирония.