Hearing;

Парень задумчиво вертит в руках перочинный ножик, то отгибая, то складывая лезвие, пока багряные лучи закатного солнца плавно очерчивают его профиль, крошечным сверкающим огоньком прокатываются по отросшим темно-каштановым прядям, заглядывая в померкшие глаза, в которых клубится скорбь тысячи миров, и кажется, что даже самые яркие звёзды не будут способно вновь вернуть им прежний блеск, который всегда казался неуязвимым. — Я не смогу принять это. Порывы ветра мгновенно проглатывают соскользнувшие с языка сиплые слова, которые могут звучать подобным образом только если изводить голосовые связки бесконечно долгими и запредельно громкими криками; следующие фразы звучат на грани шёпота и абсолютной тишины, быстро растворяясь в посторонних звуках. — Я больше не смогу, — подушечка большого пальца неторопливо скользит по острому лезвию, — не смогу заставить себя встретить новый день, в котором тебя нет.

***

Происходящее напоминает какой-то кошмар наяву, как если бы из головы вырвали тот самый дурной сон, который вспоминается колючими мурашками по коже, и вдруг решили воплотить его в реальность, погружая в свою личную преисподнюю. Хосок сидит в оцепенении и держит пустой пластиковый стаканчик из-под кофе, пытаясь осознать себя в своём теле; не покидающая нарастающая паника на даёт никак собрать мысли в кучу и ответить на один единственный вопрос, который крутится в черепной коробке уже черт знает сколько: какого хрена он почти в час ночи делает в ближайшем полицейском участке? Коридор, в котором он сидит, почти пустой; свет горит через две лампочки, слабо освещая тёмное помещение, а тишина, произрастающая откуда-то изнутри, кажется такой густой, что отчётливо слышится лишь беспокойное биение собственного сердца; пространство вокруг словно осязаемо – воткни в него ложку, и та, того и гляди, зависнет в воздухе. Парень заторможено поднимает весящую несколько тонн голову, без эмоционально блуждая взглядом, который не задерживается ни на одном предмете – зрачки беспорядочно бегают туда-сюда, словно ничего вокруг не видя. — Прошло меньше суток, Хо... Чей это голос? Такой до боли знакомый... — Я уверен, что он скоро вернётся, — тёплая ладонь мягко опускается на хосоково плечо и слегка встряхивает. А, эта маленькая ладонь. Чимин, Пак Чимин, кто же ещё? — Обязательно вернётся, — голос рыжеволосого звучит как-то... неправильно. Утешая, словно бы произошло что-то плохое. Брюнет чуть хмурится. А кто должен вернуться-то? Разве кто-то уходил? — Не нужно сейчас надумывать всё подряд. Это ведь, — парень делает паузу, словно тщательно обдумывая, стоит ли произносить конец фразы вслух, — не в первый раз. Картинка перед глазами вдруг резко обретает чёткость, уши наполняются и другими звуками, помимо знакомого голоса: клацанье компьютерной мыши за дверью кабинета, шорох бумаги и чей-то разговор по телефону – сплошной бубнёж – не разобрать, даже если прислушаться; интенсивный гул проезжающих мимо машин за окном, будто бы в этом гигантском городе никто никогда не спит, вечно куда-то спеша. Мозг всё ещё соображает слишком медленно, но дурное предчувствие, которое нарастает с каждой долей секунды, крадётся по тропинке, по которой, испуганно озираясь по сторонам, шагает едва проснувшееся сознание, а когда слова, прозвучавшие совсем рядом, эхом резонируют в гудящей голове, брюнет едва ли за неё не хватается. Когда ты сказал «‎вернётся», то имел в виду... В следующее же мгновение тонны информации с неимоверной скоростью обрушиваются на Хосока, и брюнет устремляет охваченный ужасом взгляд на Чимина, приоткрыв от удивления рот. — Ты, блять, вообще понимаешь, что несёшь? Пак в ответ замирает, шумно сглатывая. Всё же не стоило. — Не в первый раз... — Чон горько усмехается, — Какого хуя ты вообще сравниваешь эту ситуацию с предыдущими? — Хосок, успокойся. — Он не сбежал, тебе ясно? Чимин в ответ поджимает губы опуская взгляд. Хорошо, если так тебе будет легче. Что бы рыжеволосый сейчас не сказал – будет воспринято в штыки, поэтому парень решает больше не говорить ничего. Чон снова смотрит напротив себя, буравя взглядом в стену, непроизвольно покачиваясь корпусом взад-вперёд и пытаясь совладать с вдруг разбушевавшимися чувствами внутри, которые рвутся из тела непонятными подрагиваниями всех конечностей, покусыванием ощутимо израненных и припухших от этого губ, и бешенным сердцебиением, заставляя со стороны походить на помешанного. Ты нихуя не понимаешь его, Чимин. Никто на этой чертовой планете не знает Юнги. Он не сбежал. Не сбежал. Будто бы убеждая самого себя, повторяя словно мантру, только бы заставить себя же поверить в это искренне. Дверь внезапно распахивается, и из кабинета выходит мужчина средних лет с двухдневной щетиной в измятой тёмно-синей рубашке, устало поправляя очки. — Господин Чон, пройдите, пожалуйста, со мной в кабинет, нужно уточнить кое-какие детали прежде- — Вы вообще собираетесь его искать?! С ним определённо точно случилась беда, а вы всё продолжаете тянуть кота за яйца, — брюнет подскакивает на ноги, устремляя на работника полиции озлобленный взгляд, — уже около часа уточняете всякую хуйню, хотя прекрасно знаете, что чем больше медлите, тем сложнее будет его найти. А если его избили и ограбили по дороге?! А если сбила машина? А если- — Пожалуйста, не впадайте в панику- — Хо- — Обойдусь как-нибудь без ваших ебучих сове- — Хосок! — Чимин не выдерживает и подрывается следом, хватая парня за локоть, — Ты сейчас сам стопоришь весь процесс! Успокойся, слышишь меня? — рыжеволосый вновь встряхивает друга за локоть. Ахуительный совет, Чимин, спасибо, прям сразу отпустило. Хосок прикрывает глаза и делает медленный вдох, облизывая пересохшие губы. Обуздывать гнев и панику выходит с большим трудом, поэтому парень тратит несколько секунд на то, чтобы немного выровнять дыхание, после чего нервным шагом проходит в кабинет, задев плечом стоящего в дверях мужчину. Чимин поднимает на дежурного виноватый взгляд, на что получает понимающий кивок. Оба заходят следом. — Если собираетесь и дальше показывать свой характер вместо того, чтобы максимально помочь расследованию, то ничем хорошим это ни для кого не закончится. Вам это ясно? — не смотря на содержание сказанного голос звучит почти что мягко, но напряженный взгляд из-под очков выглядит по-настоящему сурово, — Возьмите уже себя в руки и поймите, что только работая сообща мы сможем отыскать господина Мина. Согласны со мной? Чон хмурится, проталкивает обратно рвущуюся в ответ реакцию и кивает. — Отлично, — мужчина присаживается за компьютер, пробегаясь взглядом по открытому на экране документу и начинает что-то печатать, — Мы уже отправили запросы во все надлежащие службы, за этим следят мои коллеги. Позже будет необходимо до конца заполнить всю недостающую информацию, контакты всех знакомых и родственников, места, которые часто посещал господин Мин, но сейчас, перед тем, как направить поисковые группы, первостепенно важно восстановить основные события, произошедшие за последние сутки. В заявлении вы указали, что он отправился по делам сегодня днём в районе одиннадцати? — Да. — В музыкальный магазин, верно? Больше он точно никуда не мог поехать? Расскажите максимально подробно обо всём, что знаете. Брюнет чувствует, как кровь в венах начинает давить на стенки сосудов, заставляя щёки и ладони гореть. — Да. По дороге он должен был зайти за продуктами и сразу же вернуться. Это бы не заняло больше двух часов. Ещё он должен был поехать подписать контракт на новом месте работы, но не сегодня, он договаривался на следующую неделю. — Хорошо. В любом случае отправьте мне адрес и контакты места работы. — У меня не... — парень рвано выдыхает, сжимая руки в кулаки, — Эти данные в его ноутбуке. — Тогда отправите мне сразу, как только вернётесь домой. Когда он покинул дом, он ушёл пешком? — Д- От возникшей мысли по спине прокатывается неприятный холодок. И какого черта Хосок сразу не обратил на это внимание? Да, Юнги ушёл пешком, но ведь последнее время он не расстаётся с велосипедом, тогда почему... — Господин Чон? — Да, он пошёл пешком, — парень встряхивает головой, упираясь напряженным взглядом в пространство между полом и столом. Полицейский слегка прищуривается. — Почему вас это так удивило? — Последнее время он... всюду ездит на велосипеде. — Хорошо, значит это для него непривычное поведение. Вы заметили ещё что-нибудь странное? — Нет, — строго отчеканивает брюнет. — Вы уверены? — Да, я уверен, — Чон смотрит на мужчину исподлобья. — Хорошо, тогда продолжим. В чём он был одет? — Белая толстовка и черные джинсы, — Хосок прикрывает глаза, пытаясь восстановить образ в голове во всех мелких деталях, — ещё у него был с собой рюкзак цвета... мятного цвета. — Хорошо, — мужчина пробегается по документу и передвигает курсор мыши на другую таблицу, — также мне необходим список врачей, у которых он состоит на учёте. Страдает ли господин Мин какими-либо заболеваниями? Хосок впивается ногтями в своё запястье. — У него есть проблемы с желудком и кое-какие гормональные нарушения, а ещё он, — Хосок нервно сглатывает, — он посещает психотерапевта. — Так. Диагноз? Хосок беззвучно раскрывает рот, не в силах выдавить ответ, который застревает поперёк горла. Мужчина быстро печатает что-то на клавиатуре, после чего поднимает на парня вопросительный взгляд. — Господин Чон? — А... атипичная депрессия. Звуки клавиш отдаются в голове так громко, словно кто-то бьёт по голове молотком. Снова и снова. — Каким образом и насколько часто проявляются симптомы? — К чему сейчас это вообще?! Брови мужчины сдвигаются к переносице, образуя глубокую складку. — Отвечайте, пожалуйста, на вопросы, господин Чон. Я не спрашиваю вас ничего из того, что могло бы быть лишним. — Он... замыкается в себе и иногда у него бывают приступы панических атак, но сейчас это происходит очень редко. В последние три недели его разве что пару раз мучила бессонница, но это скорее всего из-за нового препарата. — Хорошо. Обязательно отправьте мне контактные данные его лечащего врача, — мужчина кивает сам себе, — уходил ли когда-нибудь господин Мин прежде без предупреждения? Внутренние органы обжигает чем-то горячим, словно их облили кислотой. Нет, он не сбежал. Не в этот раз. — С ним... точно что-то случилось, с ним... Чоновы губы едва заметно шевелятся, мысли снова закручиваются в беспорядочный вихрь, а реальность отъезжает на второй план. Из ощущений брюнета достигает лишь одно – как под столом крепко сжимают его ладонь. — Господин Чон, вы сами сейчас нас задерживаете. Чем быстрее мы получим всю необходимую информацию и заведём дело, тем выше будут шансы как можно быстрее найти господина Мина. — Хосок, — Чимин осторожно сжимает руку брюнета крепче, но тот никак не реагирует. Его здесь больше нет. — Могу ли я пока отвечать на вопросы? Дежурный разводит руками. — Да, он... раньше он достаточно сильно замыкался в себе, мог не разговаривать по несколько часов, а иногда... Последующие сказанные слова смешиваются в непонятный набор звуков, которые не достигают хосоковых ушей. Время перестаёт ощущаться; парень чувствует, как его затягивает в пустоту, не имеющую дна. Внутри маячит мысль, что паниковать, впадать в ярость и, тем более, выпадать из реальности чревато чему-то по истине ужасному, только вот ни тело, ни разум не хотят поддаваться здравому смыслу. В какой-то момент его утягивают за локоть и поднимают, уводя за собой. Ноги медленно переставляются, наступая на развязавшиеся шнурки, и парень пару раз почти падает, но рука придерживает его достаточно крепко. — Мы обязательно найдём его. Всё будет хорошо. Звук скрипящих шин совсем близко, обивка кожаного сидения под правой ладонью. Левая всё ещё в маленькой тёплой руке, которая вся мокрая от пота. — Мне остаться с тобой? Хосок в ответ отрицательно мотает головой. — Прошу тебя, постарайся поспать, и... пожалуйста, не делай глупостей. Я заеду к тебе утром, хорошо? Пустая квартира с так и не зажженным светом, с единственным освещением, исходящим от фар проезжающих под окном машин, свет от которых продолговатыми линиями ползёт по расписным стенам. Хосок лежит по центру кровати так и не переодевшись в домашние вещи. Так не пойдёт, Юнги бы это не понравилось. Юнги... Глаза Чона округляются, и парень резко соскакивает с кровати, быстро стягивает прилипшую к спине футболку, пытаясь параллельно восстановить в голове все произошедшие события и слова работника полиции. Телефон, точно, нужно держать его всегда рядом – брюнет прощупывает карман джинс и выуживает оттуда гаджет с почти севшим аккумулятором, ставя его на зарядку, после чего ныряет в минов компьютер, составляя список всех необходимых адресов и контактов, меньше чем через двадцать минут отправляя всё по указанному электронному адресу. Пальцы, слегка подрагивая, зависают над клавиатурой, а тишина вновь заливает уши. А дальше... только ждать? Хосок прикрывает глаза и опускает лоб на стол, обнимая себя за плечи.

Finding My Memories — Sivan Talmor

Под прикрытыми веками сразу же возникает лицо Юнги с мягкой улыбкой; волосы цвета фиалок уже слегка отросли и торчат в разные стороны, его фигура выглядит ещё более хрупкой с перекинутым через плечо большим рюкзаком. — Не забудь на обратном пути купить молоко! Недовольный лисий прищур с последующим фырканьем. — Это ты у нас что-нибудь всегда да забываешь. Ещё, кстати, курица закончилась, на ужин- — Сегодня ужин с меня! — Ох, нет, больше никакой чёртовой глазуньи в этом месяце. Почему-то складывается ощущение, что с этих событий прошло не несколько часов, а несколько лет. А ведь действительно... Всего лишь каких-то пятнадцать часов назад Хосок совершенно расслабленно рассыпал ленивые поцелуи по фарфоровой коже, желая этими слишком привычными действиями самого доброго утра. Парень водит подушечками пальцев по левой ладони, возрождая в голове бархатистость кожи, к который бы хотел прикасаться до самой смерти. Несколько минут спустя он поднимается, оглядывая пустое помещение, которое и узнаётся без Мина с трудом. Всё это как-то нереалистично. Эфемерно. Пустая квартира в два часа ночи... Может, Юнги принимает ванную? Хосок задерживает дыхание и прислушивается. Никаких звуков льющейся воды. Только ночной гул улицы из приоткрытого окна. Нет, это... Брюнет с силой жмурится, вертя головой из стороны в сторону. ...это всё какой-то полный бред. Это ведь ненадолго. Сегодня утром они же вместе завтракали. Господи, да уже завтра он будет дома, правда? Вин обеспокоенно мяукает, потираясь мордочкой о ноги, и Хосок берёт его на руки. Котёнок, наконец успокоившись, укладывается на коленях и начинает тихо мурчать, а парень не замечает, как отрубается прямо в компьютерном кресле, не переставая видеть в снах один и тот же кошмар. Утро следующего дня оседает отвратительным привкусом во рту, который заменяется вкусом мятной пасты, неприятно обжигающей язык. Перечная мята от «Nature’s Gate» — Между прочим, только она даёт ощущение свежести. На самом деле она единственная была по скидке, да? Ну и правильно, пока что стоит экономить на всём. Но это пока. Скоро ведь у тебя будет работа мечты. Холодная вода покалывает лицо с опухшими глазами, которые смотрят из зеркала тяжёлым пустым взглядом. Смыть бы его вместе с водой. И себя за одно. Растекшийся желток по тарелке уже слегка подсох. Хосок заторможено тыкает в него палочками, которые в итоге выпадают из его рук. Звонкий стук об кафель быстро съедается тишиной. — Посуду сам мыть будешь, бестолочь. — Вот и помою. Мелодия звонка будто бы у самого уха. Хосок быстро отвечает, по привычке задержав дыхание. — По данным мобильного устройства последние координаты зафиксированы на выезде из города... Кроссовки уже пришли в непригодность, повидав за свою не самую длинную жизнь слишком много. Только и остаётся, что выбросить. — Помой их хотя бы, господи, — недовольное цоканье. — А смысл... Вопросительно-возмущенный взгляд. — Всё равно ведь снова извазюкаю... когда снова пойду искать тебя. Ветер слегка колышет занавески, разнося по квартире лёгкий аромат жжённого асфальта, от которого начинает слегка подташнивать. Не аромат вовсю цветущей яблони, как на прошлой неделе. Вот и всё различие. — Это небольшой переносной кондиционер. Купил себе такой же. Хоть и крохотный, но слегка спасает от этой жуткой духоты. Ещё я перехватил некоторые продукты и запеканку с курицей, только разогрей в микроволновке, она уже точно полностью остыла, — шуршащий звук пакетов, — я заеду к тебе после работы, не убирай телефон далеко, хорошо? Намджун приедет со мной. Ты читал его сообщения? Сухость в горле заставляет отправиться на кухню и опрокинуть в себя стакан холодной воды. Контейнер с запеканкой лежит в пакете на столе так и не тронутый. 17:57 17:58 17:59 18:00 — Мне нужна машина. — Время проката? Пустынная дорога тянется бесконечно долго, утопая в зарослях высоких деревьев. На спидометре почти сто тридцать километров в час. Мелодия звонка на фоне уже вместо радио. — Снова, Хо, это снова... — тело жмётся к Хосоку сбоку; парень едва успевает сморгнуть глубокий сон, но быстро приходит в сознание. — Всё хорошо, я здесь, с тобой, — руки брюнета утягивают крепче в свои объятия, — мне принести таблетки? — Нет, не уходи... пожалуйста. Небо постепенно застилает тяжелыми синими тучами, а дорога тянется вперёд бесконечной извилистой змеёй, упираясь в самый небосвод. Въезд в город сопровождает массивная табличка. Перекрёсток. Ещё один. И ещё. Небольшой двухэтажный дом из красного кирпича вызывает болезненные воспоминания. Хосок поднимается по ступенькам к крыльцу и нетерпеливо жмёт кнопку домофона. Спустя долгие пять гудков трубку, наконец, снимают. — Что вам снова нужно? — недовольный голос женщины по ту сторону. Как же Хосок его ненавидит. Как бы он хотел больше никогда его не слышать. — Юнги до сих пор не вернулся. Тишина в ответ поднимает изнутри злобу. Руки с силой сжимаются в кулаки, и парень наклоняется ближе к домофону, чтобы повторить сказанное. — Он не приезжал сюда, — напряжённо и устало. Не обеспокоенно, и даже не удивленно, — этот ребёнок всегда шарахался где не попадя. — Его нет уже пять дней! — отчаянный вопль у самого динамика заставляет прохожих оглянуться в его сторону, — Вам вообще плевать на своего ребёнка?! И снова тишина. — Его жизнь меня никак не касается. — Бесчувственная мразь- — Уходите, или я вызову полицию. Звук повешенной трубки. — Не стоило тебе снова сюда приезжать, — Юнги слегка ёжится от вечерней свежести, прокрадывающейся под белую толстовку слишком большого размера, — её ответ никогда не меняется. Хосок с силой пинает ворота, беспорядочно проглатывая воздух. Некоторое время спустя он спускается вниз по ступенькам, запрыгивает в машину и давит педаль газа. Машины со свистом проносятся за окном под аккомпанемент уже порядком осточертевшего радио. Брюнет ставит на телефоне режим «самолёт» и, отбрасывая устройство на соседнее сидение, прибавляет скорость. Тело бросает то в жар, то в холод от осознания собственных слов. — Неужели и правда... уже пять дней, — голос пропадает к концу фразы, и Хосок впивается в руль до побеления костяшек. — Прости. Крупные капли дождя с нотками осени неспешно ползут змейками вверх по лобовому стеклу. А горькие слёзы по щекам. — Юнги... Навигатор, в котором уже нет нужды, показывает ещё девять километров. Ещё один поворот налево и два направо. Хосок выучил эту дорогу наизусть. — Пожалуйста... Мягкая земля проваливается под когда-то бывшей белой подошвой кроссовок. Влага впитывается в ткань на коленях вовсю испачканных в грязи светлых джинс. Голову пронзает дикая боль, которая уже не отпускает полностью, руки безжизненно повисают вдоль тела. Взгляд медленно проходится по высеченным на надгробии буквам. Мин Чонги 1994 – 2015 — Пожалуйста, — горький всхлип перекрывает шумный порыв ветра, пригибающий невысокую траву, создаёт иллюзию волн, словно Чон посреди бескрайнего зелёного океана. — Прошу тебя, не забирай его у меня. А потом... Наступит ещё один день. Ещё один бессмысленный день. Какое у него будет число? В голову не придёт, даже если максимально напрячь извилины. На пороге рядом с грязными кроссовками появится ещё одна пара обуви – черные лоферы – небольшого размера, и увесистая сумка рядом с тумбочкой у зеркала. Посуда вдруг начнёт пачкаться и отмываться, вещи в шкафу складываться аккуратно; в желудке начнёт появляться какая-то еда, а штаны еще через неделю уже перестанут так сильно слетать с бёдер. А потом наступит ещё один день. Только вот я его больше не жду. Ведь тебя в нём снова не будет.