Тринадцатый ассистент

Άλλα λογαριάζει ο γάϊδαρος, κι άλλα ο γαϊδουριάρης. Осел о своём помышляет, а у погонщика другие планы. Человек предполагает, а Бог располагает. (греческая пословица) Три разгневанных тролля (двое — с обожженными шкурами) заспорили — поджарить ли добычу, сварить или просто расплющить в лепешку. А Бильбо, весь исцарапанный, лежал в кустах, не смея шевельнуться от страха. Хоббит. "Баранье жаркое"

Вот так я стала Бильбо. И первую неделю суетилась совершенно так же, как этот мохнатенький персонаж во время визита гномов – в режиме ПППТ. «Подай, Принеси, Поворачивайся, Ты еще здесь?». Обычная жизнь ассистента. Рутина. Но все когда-нибудь кончается. К исходу второй недели мне предстояло узнать на деле, что есть самый кошмарный сон киношника: съемки на натуре. Солнце уходит, оборудование заливает водой, актера кусает африканский комар, который прилетел из Африки именно с этой целью. И все-таки, все мы любим натурные съемки. Потому что они не дают забыть, что ты всего лишь смертный человек. Вот так я оказалась в трясущейся кабине трейлера, который полным ходом мчался на место натурных съемок, везя необходимое оборудование, костюмы и реквизит. Навстречу моей судьбе. Перед отъездом сэр Пит, он же Питер Джексон, лично подергал ручку нашего экипажа, проверил пломбы на дверях, и сказал: - Отпускаю с тревожным сердцем. Если это все пропадет, – он закатил глаза. Получается это у него не так выразительно, как у мистера Энди Серкиса, но тоже внушительно. - И помните Билли, что мои ассистенты… - Мои ассистенты не подают кофе, мои ассистенты творят искусство, – отчеканили мы с водителем. - Езжайте, дети мои, – и Питер Джексон, большой Пит, захлопнул за мой дверцу грузовика. Все эти картины то медленно, то быстро проносились передо мной в лобовом стекле. Мой напарник – немец по имени Вилли – весь округлый, рыжевато-белобрысый и светлоглазый, похожий на солнышко и такой же надежный, мягко и уверенно вел грузовик по дороге. Горизонт двигался, как волна в океане – вверх-вниз, вверх-вниз, мотор урчал, как большой теплый кот, и под эти звуки я задремала. *** Проснулась я, словно меня кто-то толкнул в бок. Кругом было темно, и не просто темно: темнота имела вкус и звук - она влажно хлюпала, неприятно чавкала, и пахла йодом. Извилистые ручьи текли по лобовому стеклу, заливали окна и дробно ударяли по крыше. Блеснула молния, и почти сразу же ударил гром. И в этой вспышке свете я увидела глаза Вилли. Они были круглыми и испуганными, как у потерявшегося щенка. Следующая вспышка показала мне его белые, словно фарфоровые руки, вцепившиеся в руль мертвой хваткой. Меня разбудила его тревога. И страх. Я слишком хорошо знаю это чувство на вкус. Закатилось солнце мое ясное… - Билли, – чужим хриплым голосом сказал мой напарник. – У нас не работают тормоза. И еще неисправен правый дворник. Я охнула: в такую ночь это было катастрофой. - Что нам делать? – мой голос предательски взвизгнул, и Вилли поморщился. - Слушай меня внимательно. У нас есть шанс затормозить. Но перед этим нужно отцепить прицеп. Иначе он с разгона даст нам такой толчок, что мы полетим в кювет. Что ты думаешь? – у него даже скулы заострились, и кончик носа стал острым, словно у сказочной колдуньи. Ночь. Стена дождя. Ослепшие окна. Что я могла ему посоветовать? Я представила большую прорубь. Вот где ужас-то! И, похоже, он начинает сбываться. Ледяная вода освежила меня. - Делай, что должен. Я могу помочь? Он отдавал команды отрывистым хриплым голосом, и я что-то там открывала, и откручивала, и дергала какие-то крепления, чтобы оживить мертвые дворники. Это почти не спасало: в такую ночь фары освещали танцующие в воздухе капли. И все-таки я ему помогала. И помогала себе не завопить от страха, пока он щелкал рычагами и кнопками, сражаясь с упрямой грудой железа. Вилли отцепил фургон. Он бесшумно исчез где-то сзади. Облегченная машина еще быстрее понеслась веред – или это только казалось в этой густой водяной каше? Нам очень повезло, что транспорта в эту ночь и в этом месте не было вовсе. - Открой двери настежь. Это создаст сопротивление воздуха, – он бросил мне на колени клеенку. Вовремя – через открытые двери наш липкий, мокрый враг проник внутрь, и его косые струи секли по лицу. А потом Вилли сжал зубы, что-то переключил, и скорость начала снижаться. Словно он тормозил всем своим телом. Я еще быстрее зашевелила руками – дворники, как бешенные, завертелись на стекле. И груда железа поддалась упорству человека. Наконец, машина с глухим всхлипом прокатилась еще пару метров вперед, и встала. Минуту мы сидели молча. -Можно закрыть дверь, – подсказал мне мой напарник. Голос у меня сел от волнения, но я нашла в себе силы сказать: - Вилли, ты просто Шумахер. - Шумахер тоже был немцем. И бродяга дождь, словно почувствовав, что упустил нас, принялся стихать. Через минуту только жалкие бисеринки постукивали в окна. Час или чуть больше прошли в полной тишине. Только один раз мимо нас промелькнула целая цепочка огней. - Гонщики, наверное. В любую погоду тренируются. Вилли достал какую-то папку, сверился с ней, и его добродушное лицо омрачилось: - Теперь мы отстаем от графика. - Это так важно? Вилли посмотрел на меня и захлопал белесыми ресницами. - Это очень важно. Если мы вовремя не привезем реквизит – может пострадать процесс съемок. А это влечет за собой перерасход средств и... - Все-все, я поняла. Если зрители вовремя не увидят на экране дюжину бородатых коротышек и еще одного, у которого проблемы с депиляцией – виноваты в этом будем мы. Я вздохнула, нашарила свою куртку, проверила кнопку фонаря. Терпеть не могу находиться рядом с человеком, который нервничает – это заразно. - В общем, схожу, посмотрю, что там с нашим прицепом. - Я бы составил тебе компанию, но... - Я вижу. Тормоза, дворники и проблемы GPRS-навигации. И кучерявые греческие девчонки здесь не нужны. Я сиганула в холодную хмарь, застегнулась на все пуговицы, и побрела по дороге, высматривая наш трейлер. Голубые виноватые глаза Вилли я дорисовала мысленно. Перепрыгивая через лужи и страдая от мокрой травы, я вздыхала: Вилли, этот большой умница и отличный профессионал, был самую чуточку трусоват. И боялся прогулок ночью в незнакомой местности. Прицеп оказался не так далеко, как мне казалось. Просто с дороги его было не видно: он перевернулся на бок, громадина такая, и съехал в кювет. Улегся отдохнуть! В такое горячее время! Я обошла его сзади и осветила фонариком двери. Увиденное заставило зашевелиться волосы на моей голове. *** Когда спустя полчаса я вернулась в кабину, все следы раскуроченной кабины были ликвидированы. Вилли вытирал грязные руки тряпкой – он даром времени не терял. - Чайку? Я машинально качнула головой, обдав Вилли градом брызг. Сделала огромный глоток, так что кипяток огненной кометой пронесся по желудку. Вздрогнула. - У меня есть три новости. Одна хорошая и две плохих. С какой начать? - Давай как сэндвич – хорошая посередине, – ой, недолго ему оставалось улыбаться. - Хорошо. Наш трейлер улетел в кювет и перевернулся, лежит на боку – это плохая новость номер 1. Хорошая – то что он недалеко уехал. Я замолчала. Подняла глаза на Вилли: - Слушай а что было в нашем трейлере? – я потянулась к инвентарной описи, но белобрысый немец отчеканил: - Комплект оружия для всех героев фильма, то есть, четырнадцать наборов в четырех разных пропорциях: пластиковое, металлическое облегченное, металлическое настоящее и маленькое для дублеров. Ножи, мечи, метательные дротики, топоры, посохи. И еще несколько раритетных кинжалов, которые герр Джексон хотел снять крупным планом. Коллекционное оружие, – отчеканил Вилли. - Откуда ты... как ты все запомнил? - Я - водитель, и я должен знать характер груза. А вдруг это взрывчатка, или хрусталь? Еще один вздох, ледяная вода из проруби. Начали! - В общем, нас ограбили. - Как!? - Как-как. Замки сняты, двери нараспашку. Следы шин на земле. От мотоциклов. И костры где-то вдали. Гонщики тренируются в любую погоду. Вилли замолчал. Надолго. Забарабанил пальцами по рулю. Потом - по бардачку. Потом сложил их в замок и стал похрустывать суставами. И в этих звуках я прочитала свой приговор. Или мне так тогда показалось. - Всё! Хватит базарить, – со всей я хватила кулаком по рулю, машина бибикнула испуганно. – Сейчас я соберусь с духом и пойду разбираться, кто это прикарманил гномье оружие. И нечего меня успокаивать – я старше тебя по званию. И ты останешься сидеть в машине и без меня ни шагу. Понял? – последнюю фразу я проорала неповинному Вилли прямо в ухо и, хлопнув дверью, спрыгнула вниз. Забежала за грузовик и села за колесом. И услышала, как Вилли открыл кабину и прокричал в темноту: - Береника! Береника! Вернись, пожалуйста! Я прошу тебя! Рассветет, и мы пойдем вместе. Береника, я просто... Я просто не очень люблю темноту. Вернись! Так он кричал довольно долго, и даже рискнул вылезти из кабины. Но наш единственный фонарь был у меня. Так что Вилли покричал-покричал, да и залез обратно. Я вышла на дорогу, поплакала немного, и зашагала в сторону прицепа. Когда страх выворачивает наизнанку – это всегда бывает неплохим стимулом к действию. Потому что я была в ответе за эти грешные ножики. Именно я – тринадцатый ассистент, а не водитель, который просто принял необходимое решение в сложной ситуации. Но как же трудно дается решение идти на подвиг! И я шла все быстрее и быстрее, обгоняя собственные дурные предчувствия, вытирая носовым платком мокрое лицо и тихо скуля от ужаса. Над моей головой пролетела и скатилась к западу маленькая белая звездочка. Я избавлю вас от описания моего путешествия по новозеландскому чернозему сразу же после дождя. Пару раз я едва не осталась без ботинок, или, что еще хуже – без фонаря. Он искоркой скользнул к земле, и пять минут я потратила на то, чтобы выудить его из кроличьей норы. К счастью, похитители даже не подозревали о наличии хозяев награбленного. Они просто съехали с дороги, разожгли костры, и горланили так, что разбудили бы и пьяного орка. Границы отмечали глубокие следы от шин, кольцом охватывавшие зону отдыха взломщиков. В самом центре лежала горка трофейного оружия, и я ужаснулась ее размерам. 14 комплектов, говорите? Металл вспыхивал в свете костров - казалось, все эти топоры и кинжалы извиваются, движутся в разные стороны. Время от времени кто-то подбегал к груде оружия, выдергивал сверкающее лезвие и проделывал с ней все возможные ритуалы, которые подсказывало ему разнузданное воображение. Потом нож возвращался в кучу, и вперед выбегал следующий шутник. Такое количество холодного оружия завораживало этих взрослых детей. И опьяненные близостью самих символов войны и мужества, они все возвращались в то самое первобытное чувство, когда достаточно только поразить изображение врага – и победа обеспеченна. Чем-то все присутствующие были похожи на ведьм, творящих диковинный ритуал. Пахло жареным мясом. Шашлычок вскипал мутными слезами, и плакал над огнем. Огромный дядька в кожаной куртке поворачивал кушанье, чтобы прожарилось равномерно. Это были байкеры, и это было третьей плохой новостью. "Во что вы меня втянули, мистер Джексон?" – скользнула усталая мысль. Внезапно костер раздуло ветром, круг света увеличился, и я попала в его границы. И тогда дерзкая задумка родилась в голове. «Ну держитесь, взломщики». С тем же диким хохотом я влилась в танцующий круг, и, проделав несколько па, вскарабкалась на вершину горы. Ножики плясали в моих глазах, и я неуверенно потянула к себе меч, лежащий сверху. И как я все это смогу унести? Такая груда металлолома! Меч в моей руке поймал лучик света и выстрелил ярким «зайчиком» по глазам. Крики смолкли. Сразу замолчали моторы, и все экипажи развернулись головой в центр. Я оказалась в центре слепящего круга фар и недружелюбных бородатых лиц. Меч еще раз сверкнул, словно подмигивая мне. Все, приехали! - Так вот кто игрался с клаксоном на дороге! Пит, это ты на десерт нам приберег? Какой милый ягненочек! И какой славный гарнир к нашей баранине из нее получится. Они загоготали. Низкий баритон ответил: - Нет, это всего лишь бесплатное приложение к прохладной апрельской ночи. Поверьте, эта крошка согреет вас быстрее, чем бутылка рома. Надеюсь, она здесь не затем, чтобы стырить золотишко из наших карманов? - Для этого ей придется нарастить пару сантиметров, иначе она не дотянется выше колена, а, Пит? Тоже Питер! Везет мне на них! И еще, я терпеть не могу шуточки о моем росте. - Я – законный представитель компании New Line Cinema. И это имущество компании, занесенное в реестр неотторгаемой собственности (ох, есть ли такой). Поэтому я требую вернуть все имущество компании, принести соболезнования и забыть об этом печальном инциденте ,– я изо всех сил старалась казаться старше и серьезнее, но это трудно сделать, когда свет бьет тебе в глаза. -Ножик опусти! Порежешься! – сказал невидимый шутник. - Пит, она сказала, что это барахлишко того режиссера? Ну который про Кольца и серых мордоворотов. - Мордоворот это у нас ты, а барахлишко действительно принадлежит им. И Джексон, насколько я помню, получил Оскар за предыдущее творчество. Значит, он у нас человек не бедный. И вещички свои очень ценит… ведь так? И будет не прочь раскошелиться…. Невидимка издал короткий переливчатый свист, и огни мотоциклов разом погасли. Темнота ударила по глазам, пламя костров вдруг показалось не больше далекой звездочки. Я зашарила свободной рукой в поисках фонаря, забыв, что повесила его на запястье, но жесткая и шершавая ладонь накрыла мою руку. Невидимка-Пит зашептал мне на ухо, щекоча дыханьем шею: - Да, он очень ценит свое барахлишко, иначе не прислал бы девчонку среди ночи его выручать. И я думаю, что он будет не против небольшого вознаграждения за возвращение его драгоценных ножичков. - Да он даже не знает, что… Я прикусила язык. - Что юная мисс растеряла свои побрякушки? Правильно, но мы же не будем надолго оставлять его в неведении, а? Я размахнулась правой рукой, совсем забыв, что в ней зажата рукоятка меча, и стукнула байкера по голове. Но поскольку моя макушка как раз приходилась на уровне его груди, то удар пришелся по лицу. Бандит завыл, и его руки разжались. Я отшвырнула меч, ужом скользнула между мотоциклов и понеслась по полю. Погеройствовала - и хватит! Через долю секунды они опомнились, и за моей спиной взревели моторы.