Тринадцатый ассистент

путешествие совершалось в тишине и безмолвии. Кончились смех, звуки арфы и пение; гордые надежды, зашевелившиеся было у них в душе, пока они внимали на озере старинным песням, угасли, место их заступил безысходный мрак. Они знали, что путешествие подходит к концу и конец может оказаться ужасным. Хоббит. Глава "На пороге". Утро - свежее, деревенское, вошло в окно одновременно с моим пробуждением. Оно просто провело прохладными ладошками ветерка по щекам, и запечатлело горячий поцелуй солнечного зайчика на лбу. Я блаженно потянулась под одеялом. Оно было шерстяным, колючим, и пахло овцой – но как же не хотелось из-под него выбираться! - Здравствуй, день, – сказала я деревянному потолку, и от звуков моего голоса косые полоски света, какие бывают от речной воды, разбежались по потолку. Я скосила глаза. Рядом с кроватью стояло ведро воды, холодной даже на вид. Оно-то и создало иллюзию речных блесток на потолке. Я еще раз сладко потянулась. Как же хорошо! - И-и-и-и… - резкий женский крик иглой вонзился в уши. С перепугу я перемахнула через край узкой кровати и оказалась на четвереньках. Мое ласковое шерстяное одеяло накрыло меня с головой, а подушка оседлала сверху и пришпорила. - И-и-а-и… - неведомая крикунья перешла на такой ультразвук, что я ничком легла на пол, да еще ухитрилась свернуть шею. Теперь будет болеть весь день. Да что у них там случилось? Мои вчерашние одежки едва колом не стояли от пота и соли, и одевать их было неприятно, но больше ничего под мой размер не нашлось. Не заворачиваться же в простыню на манер древнегреческих предков... Я заплела волосы в тугую косичку, спустилась по лестнице, минуя пустой, звенящий тишиной дом, и вышла на двор. Все мои старые и новые знакомые повернулись ко мне спиной, словно секретничали. Что было в его центре, оставалось тайной. Но Магда (кто еще?) продолжала голосить. Пришлось применить кулаки и локти, которые с успехом заменили высокий рост. Протолкавшись вперед, я сначала разглядела осунувшееся лицо старого фермера. На его щеках словно бы прорезались новые морщинки. Его пестрая собака сидела у ног и тихо скулила – жаловалась. На земле лежали две мертвые овцы. Их горло было перерезано ровно наискось, очень умело, глаза открытые, страшные, хранили обычное недоуменное выражение, которое присуще всем овцам. Они успели понять, что их убивают. Но самым страшным было не это. Часть шерсти на боках была срезана, кое-где вместе и с кожей, и кто-то неведомый вырезал на голубоватом боку три слова. «Это я, Билли». На коже второй овцы стояла размашистая подпись – "Петер фон Айзен". Я не боюсь вида мертвого животного. Мы, греки, не прочь отведать свежего мяса, частенько готовим из баранины, и пару раз я сама видела, как отец разделывает туши на больших праздниках – он не доверял мяснику. Но никогда я не видела, чтобы так жестоко и бездумно кромсали живое существо. Словно играли в крестики-нолики на живой плоти. Я отвернулась. Было тошно и тоскливо. Магда испустила еще один крик. - Сходи-ка в обморок, ты там еще не была, – сердито оборвала ее Джастина. Сейчас, переодетые в обычные футболки и джинсы, они втроем ничем не напоминали вчерашних сказочных витязей. Так, кучка первокурсников на пикнике. Джереми поправил очки на носу. - Здесь письмо, – я даже не заметила, как подошел Вилли. Одно ухо овцы было пробито насквозь, и в дырку был просунут кусок бечевки, а к нему привязан сложенный вчетверо носовой платок. В него было завернуто письмо. - Оно на немецком, – ровным голосом сказал мой водитель, – Я переведу. - Früher habe ich Geld wollen. Jetzt will ich Rache. (Раньше я хотел денег. Теперь я хочу расквитаться). Мы молчали. Потом я подняла горячие шарики глаз, которые вот-вот лопнут и прольются дождем: - Это из-за меня… я … я… виновата… это он мне хотел отомстить. - Чего уж там? Эти гады таскают моих овечек каждый год. По двое-трое за лето. Фигуру им блюсти не надо, зато до мясца большие охотники. Особенно до бесплатного. Повадились сюда. Словно им тут медом намазано. Золотая молодежь. Ремня на них нет, – фермер бросал слова отрывисто, словно откусывал. Потом повернулся и зашагал прочь. Я вспомнила свою первую встречу с предводителем "рыцарей ада". Помнится, тогда они угощались шашлыком. Из баранины. Так вот откуда мясо! А меня еще назвали ягненочком! Десертом. Фу, гнусность какая! - Почему они это сделали? – прорыдала Магда. - Потому что они не люди, они орки какие-то. Джайлс вернулся, прогромыхав тележкой. Марк помог ему погрузить тела убитых овец. Фермер прикрыл их рогожей и ответил, услышал последнее восклицание: - Нет, они не орки. Они люди. И это куда хуже, – и высоко поднимая ноги, словно перешагивая через невидимые преграды, фермер покатил тележку перед собой. - Поно (верно –маори), – тихо подтвердил Марк. В молчании мы поплелись к дому.