между светом и тьмой останься собой.

Наверное, спустя целый месяц пребывания в Санта-Моргане я уже должна была хорошенько усвоить один момент: нормально поспать мне тут не удастся никогда в жизни. В эту ночь меня преследовала корона. Я всю ночь сидела на огромном троне, усыпанном драгоценными камнями всех цветов радуги, что мерцали в кромешном мраке, опистившимся на тронный зал. Тяжесть от пышных и роскошных одежд чувствовалась так явственно и по-настоящему, что, проснувшись, я не сразу осознала, что это все было сном. Неужели я так перепугалась ответственности, что даже во сне меня преследует нежеланная участь? Кошмар какой-то. Очнулась я ото сна в самом что ни на есть холодном поту, пытаясь отдышаться. Выходило, правда, с трудом. Ощущение было, словно я пробежала несколько километров без возможности остановиться на отдых. Ксандра, сидящая на своей кровати с опаской и сожалением покосилась на меня. — Опять кошмар? — участливо спрашивает соседка, выглядя не на шутку взволнованной, что грело душу. Ей не все равно. Или, по крайней мере, она мастерски делала вид, что её волнует моё состояние. — Не то чтобы… — замялась я, думая, стоит ли рассказывать ей подробности своего сна, но решив, что ей подобное ни о чем не скажет, я продолжила: — Мне снилось, что я стала императрицей Санта-Морганы. Ужасающе реальные ощущения. Ксандра лишь рассмеялась. — Тебе до престола как до луны, — отсмеявшись сказала девушка. Волнение с её лица будто бы рукой сняло. Она встала и как ни в чем не бывало начала заниматься утренними приготовлениями к учебе. — Да, ты права, — прошептала я, глядя куда угодно, лишь бы не в глаза соседке. Первой парой в Академии имени Морганы Мортариан сегодня числилась энергетика. Я бы, наверное, даже обрадовалась, не будь миссис Кауфман такой занудной и дотошно придирчивой. Тем более когда когда по программе идёт практика. Нет, ничего сложного в работе с энергиями, чакрами, чакровыми каналами и прочим нет, но скука смертная. Наверное, не будь энергетика важнейшим на данном этапе нашего магического развития предметом, я, наверное, прогуливала бы ее с завидной периодичностью. Но мечтать, как говорится, не вредно. Поэтому приходилось отрабатывать пройденный материал, пока действия не начнут доходить до привычки, а чакры сами не начнут бросаться в глаза. — Скукотища, — тянет Василиса откуда-то сзади. Точно, а я и забыла, что пара у нас с Ксандрой совместно со светлыми. А чакры — самая нужная штука для светлых. С помощью них можно увидеть все-все неполадки в теле человека. Полезно, когда ты специализируешься на помощи людям. Василиса, как бы искренне, но в то же время немного наигранно не ненавидела её Доминика, была довольно забавным человеком. Ну, как человеком. Оборотнем-лисой из Каталины. Стопроцентный оптимист, которому всегда весело. Вне зависимости от сложившейся ситуации. Наверное, именно этим Николь она и раздражает, ибо, как я успела заметить, действительно постоянно светится от невесть откуда взявшейся радости, будто солнышком внутри подсвечена. С такими людьми иногда тяжело общаться ярым приверженцам пессимизма или реализма, но таким пофигистам со стажем, как я, иногда интересно наблюдать за их выходками со стороны. Минимум за те несчастные полчаса занятия Василиса успела натворить столько мелких вещей, которые заставляли других адептов прятать приступы смеха за кашлем, что такому рвению можно было, только позавидовать. К примеру, светлая уже успела незаметно для педагога поменять ей цвет волос пару раз. Причём начала она с пепельно-белого, что выглядело вполне прилично, но закончила на болотно-зелёном. За упокой. Несколько упавших ручек и тетрадок на её счету я даже не буду считать за полноценные проделки. В общем, как можно было понять, срывать урок у Василисы являлось излюбленным хобби. — Василиса! — в очередной раз взвилась Агнесс Кауфман, заметив, как девушка тыкает своего соседа чем ни попадя. Собственно, с преподавателем я была согласна — сама бы раза три убила за такое. — Сейчас вы продемонстрируете нам анализ всех чакр в теле человека. В этом вам поможет ваш сосед! Лисичка тут же выпрямилась, словно струнка, и замерла. Такого наглого хода от миссис Кауфман, которая к проделкам светлой уже должна была привыкнуть давным-давно, она точно не ждала. Девушка вышла к лекторше с максимально скорбным выражением лица, даже ушки свои прижала как можно ближе к голове, что само по себе выглядело забавно, но невольно вызывало жалость. — Как думаешь, — шепчет сидящая по правую руку от меня Ксандра, — сможет что-нибудь? Я пожала плечами, наблюдая, как к замершей Василисе подходит бедный паренёк, которого она с таким усердием тыкала во все бока парой секунд ранее. — Кто знает этих светлых, — честно ответила я. — Сейчас увидим. Василиса немного туповатым взглядом уставилась на парнишку, чьего имени я даже не знаю, и продолжала буравить его взглядом до тех пор, пока, похоже, на нее не снизошло озарение. Тогда она заулыбалась во все тридцать два, два из которых — очаровательные лисьи клычки, — и выдала с видом гения-психа: — Соболезную, Байрон, — она сделала еле заметную паузу, изобразив на лице самую что ни на есть натуральную скорбь, — похоже на то, что у тебя проблемы с почками! Миссис Кауфман, точно не ожидавшего такого исхода, вскинула брови, в то время как все адепты залились дичайшим за всю историю существования данной академии смехом. Преподавательница откашлялась. — И, позвольте узнать, мисс Василиса, каким именно образом вы смогли узнать подобные дущещипательные подробности о состоянии здоровья Байрона? — все ещё пребывая в лёгком шоке спрашивает Агнесс Кауфман. — Проанализировав состояние первой чакры, Муладхары, конечно же, — с умным видом заявила Василиса, вздернув носик к небу от хлещущей из всех дыр гордости собой. Миссис Кауфман тяжело вздохнула. — Так уж и быть, можешь занять свое место, — говорит она, мысленно, наверное, желая, чтобы проблемы с почками появились у самой Василисы. Ксандра рядом со мной в который уже раз прыснула со смеху, качественно скрывая это за очередным невесть откуда взявшимся приступом кашля. Вот у кого тут проблемы. Разве что с лёгкими, а не с почками. — Ты это видела?! — громким шёпотом вещает моя соседка, дергая меня за рукав рубашки. — Нет, ну, ты видела это?! Я старательно игнорировала её истерику, вызванную очередной проделкой светлой лисички, но с каждой секундой сохранять спокойствие становилось все сложнее. Конечно я все прекрасно видела. Тут ведь была, а не на седьмом небе. — Отстань, — шикнула я. Всё же, нужно было слушать преподавательницу, чтобы не встать вдруг в очередь людей, которые перед всей группой будут демонстрировать свои гениальные способности в анализе состояния энергетических центров в теле человека. Лично мне это давалось с трудом, и проблемы с почками я бы увидела, в лучшем случае, попытки с четвёртой, если не с пятой, потому отсвечивать на парах Кауфман не хотелось совершенно. Но провести остаток пары в абсолютном и неприкосновенном спокойствии было, судя по всему, просто не суждено. Внезапно в аудиторию ворвался Сальвадор Брюс собственной персоной. Разве что выглядел он не как всегда. От его былых строгости и внутренней угрозы не осталось и следа. Вся напускная жёсткость пропала. Сейчас он был растрепан, взвинчен и, будто бы чем-то испуган. — Миссис Кауфман, — отдышавшись после быстрого бега рявкнул он, — это конец… Все адепты тут же затихли, устаканилась просто гробовая тишина. Преподавательница, которой тут же передался испуг ректора, тут же спрашивает, мигом забыв о всяких чакрах и прочей ерунде: — Что такое?! — Во всех уголках Третьей параллели миров, — с частыми передышками говорит ректор, — просто везде… Во всех храмах… — он поднял руку и утер пот со лба. — Появился маячок с предсказанием… Агнесс Кауфман резко подняла взгляд вверх, будто бы прямо на небо, потом обведя взглядом нас, и вновь вернувшись блуждающим взглядом к персоне ректора. — И что там.? — настороженно спросила она. — Вестник… — сглотнув вязкий комок где-то в районе горла говорит Сальвадор. — Скоро взойдёт второе солнце. Преподавательница ахнула, а адепты зашушукались, предполагая, что же это может значить. — Уллис… — прошептала миссис Кауфман. — Нужно будет собрать всех педагогов у круглого стола, чтобы обсудить произошедшее. Я займусь этим. После этой пары жду вас. И Сальвадор скрывается за дверью так же быстро, как и возник в аудитории. — Так, — обернулась миссис Кауфман, глядя теперь на нас, а не на закрывшуюся дверь, — быстро собрали вещи и разошлись по своим комнатам. Пар больше сегодня не будет. Всем хорошего дня. И, подождав, пока все адепты выйдут из аудитории, Агнесс Кауфман вышла вслед за ними, захлопнув за собой дверь.