между светом и тьмой останься собой.

Очнулась я в кровати. Не особо мягкой и тёплой, но кровати. И первое, что увидела перед своими глазами — парочка лиц с максимально взволнованным выражением лица. Тут были и Доминика, и Диана, и Ева, и Магдален и даже Ксандра с Мефом. Давненько я их не видела. — Мара очнулась! — взвизгнула Ева, чем заставила встрепянуться половину, как вдруг оказалось при ближайшем рассматрении, палаты в помещении, чем-то напоминающем медицинский кабинет. — Не кричи ты так! — шикает на Еву Диана. Это извечное противостояние чересчур эмоционального и сдержанно-обдуманного людей. Контраст на лицо. Хотя, наверное, мне уже поздновато удивляться подобному за столько-то лет знакомства. — Что произошло? — на удивление, говорить было легко, потому я решила рискнуть и ещё и привстать на койке, чтобы лучше видеть и ощущать то, что происходит в комнате. — А ты сама не знаешь? — вопросом на вопрос отвечает Доминика, на чьём лице тут же расцвело непонимание. Я отрицательно покачала головой. — Рассказывайте. — Ну, Марианна, началось все с того, что миссис Диваль дала нам практическое задание, и мы начали его выполнять, — чтобы собраться с мыслями, Николь присела ко мне на койку и нарочито начала издалека. — Всё было тихо, но потом вдруг все пространство всколыхнулось, и все адепты, кроме тебя, вышли из так называемого транса. Оказалось, что у тебя случился очень мощный выброс энергии. Миссис Диваль сначала не предала этому никакого значения, сказав, что у тебя чуть ли не у единственной в аудитории получилось связаться с богом, но чем дальше — тем хуже. Выбросы стали периодичными, но очень слабыми. От тебя будто бы исходили кольца энергии, будто камень в воду кинули, а потом эти круги растворялись в воздухе, пока не начинали появляться новые, — она остановилась на пару секунд, чтобы вдохнуть воздуха и облизать пересохшие губы. — Всё было тихо-мирно, мы занимались теорией, а потом ты упала в обморок! Просто бах — и все. Ты валяешься на полу и не приходишь в себя. — Диваль сказала, что слишком много энергии ушло, и ты была не готова к подобному, — добавила Диана. Я кивнула. Да, скорее всего, какая практика на моем-то уровне развития. Хотя, с другой стороны, по словам Доминики, в обморок упала одна я. Не могло же быть такого, что никто больше не достучался до богов. — И сколько я не приходила в себя? — с опаской спросила я, прекрасно помня слова отца о середине зимы. Маловероятно, конечно, что я валялась без сознания настолько долго, но всякое бывает в этой жизни. — Ну, как тебе сказать, — замялась Доминика, в то время как все остальные отводили глаза, а мои нервы стали одним большим комком, напоминающим мину, которая вот-вот взорвется. — Завтра у тебя день рождения. И вот тут я окончательно выпала в осадок. Получается, без сознания я провела неделю, и уже совсем скоро зима: осталось пережить ноябрь и половину декабря. У меня просто несчастно мало времени на все про все, учитывая ещё и наличие необходимости учиться. — Черт, — прошептала я, жмурясь на долю секунды. — Так долго. — Есть такое, — кивает Диана. Я огляделась вокруг. Обстановка, откровенно говоря, не из приятных. — А мне, в теории, уже можно отсюда уходить? — я наткнулась на ничерта не понимающие взгляды ребят. — Ну, в плане, я ведь пришла в себя, чувствую себя замечательно, присмотр больше не нужен. — Думаю, да, но лучше было бы… — начала было Доминика, но я быстренько вскочила с койки и, не удосужившись даже прибрать за собой постель, с громким визгом 'ну и черт с ним тогда' выскочила из палаты. Вслед за мной вышли и остальные, но заметно спокойнее и сдержаннее. Все тело немного ныло, но оно и ясно — столько времени пролежать без дела. Благо, хоть пролежней не наблюдалось. Так что жить можно. — Счастья полные штаны, — саркастично заметил третьекурсник. Ой, а я и забыла, что Меф с Ксандрой тоже тут. Однако, когда я оглянулась и обратила внимание на ребят, соседка уже живо общалась с девчонками и пыталась разговорить опять молчащего в тряпочку Магдалена, что выглядело весьма забавно и даже немного мило. А вот Мефодий держался от моей компании особняком и смотрел на меня в упор. Поняв, что, наверное, он хочет со мной поговорить, я быстро попрощалась с ребятами, пообещав, что вскоре приду к кому-нибудь в комнату и мы посидим до самого вечера, ведь сейчас воскресенье и торопиться некуда. — Мара, — как только все ушли, лицо Мефодия стало ещё более серьёзным, чем было прежде, что невольно вызывало лёгкую панику, — ты знаешь что-нибудь о кольце, которое носишь на пальце? Я откровенно так выпала, не ожидая от Мефа подобных вопросов. Я-то думала, что он сейчас расскажет о том, как, к примеру, злился на обморочную меня Сальвадор. Или что-нибудь из разряда того, что я глупая и никчемная, а тут вдруг на тебе — кольцо. Я отрицательно покачала головой. Все, что я знаю об этой побрякушке, так это то, что она мне единожды снилась, что её вручил мне отец и что она мне зачем-то да пригодится. А что это, зачем мне это, я не знала. Поэтому мой ответ был более, чем логичен и рационален. Меф по своей излюбленной традиции и неизменной привычке закатил глаза и отвёл меня по коридору чуть дальше от лишних ушей, ближе к боковой лестнице, по которой практически никто никогда не ходит. — Откуда оно у тебя? — снова спрашивает он, недовольно косясь на мои руки, нервно теребящие одежду. — Не знаю, — соврала я. Не рассказывать же ему, что мне его вручил как подарок на день рождения отец-бог. Меф снова закатил глаза, а потом начал рассказывать: — Это кольцо, принадлежащее богу-хозяину нефилима, — тут он немного запнулся, поняв, что начал не с того места, и я ничего не пойму такими темпами. — Ох, — тяжело вздыхает парень, — есть особое измерение, в котором живут все боги. Там же живут и нефилимы, ангелоподобные создания, служки богов. У каждого бога, который имеет служку-нефилима, и у каждого нефилима, служащего богу, имеется особое кольцо, показывающее принадлежность одного к другому. Все кольца разные, но заряжены одинаковой энергией, так их и различают, — Меф удрученно покачал головой. — Это кольцо принадлежит Рюджину, богу драконов, в мифах о нем знают как о Константине, любовнике Морганы, — парень презрительно поморщился, а у меня неприятно сдавило что-то внутри, екнуло. — Кольцо может передаваться только по наследству, Мара, — тут же ухмыльнулся Мефодий. — Интересная у тебя родословная, первогодка-Избранная. Полубог-дракон, да ещё и дочь великой правительницы, о чьём существовании никто толком-то и не знает. Ну и дела-а! И тут я застыла, не зная, подтверждать или опровергать данную информацию. Все улики указывали на моё истинное происхождение, а знать этого нельзя никому. Но, черт, как можно было так спалиться на ровном месте. Божественная неосторожность. — И кто был нефилимом этого бога? — аккуратно спрашиваю я, уже боясь услышать ответ. Мефодий недобро смеётся, что выглядело немного ужасающе из-за того самого шрама и всей сложившейся ситуации в общем и целом. Тайна раскрыта. Причём из-за такой мелочи — из-за кольца. Простого красивого кольца, подаренного мне отцом. Глупость! Неползволительная глупость с моей стороны! Тем более в моем положении. Под пристальным и немного насмешливым взглядом третьекурсника я почувствовала себя беспомощной овечкой, загнанной в угол жестоким волком. Ну, что ж, терять больше нечего, ибо оспаривать такие неопровержимые факты — впечатывать себя в стену с ещё большей силой, а это мне было не нужно. Мефодий все узнал, и пусть себе знает дальше, мне от этого не должно быть ни горячо, ни холодно. Это всего лишь улика, которая поможет императору Георгу быстрее найти и убить меня. Всего-то. Поэтому остается только услышать пугающий до дрожи в коленях ответ и спокойно отходить к мамочке в мир иной. Хотя, не факт, что там будет намного лучше, чем здесь. — Не ответишь мне? — деланно надулась я, но напряжение с моего лица не сходило ни на секунду. — А ты правда хочешь услышать ответ? — усмехается парень. — Или сама догадаешься? Как я догадаюсь? Нет, конечно, если его так смешит моя реакция на его вопросы, то, должно быть, это кто-то из моих знакомых. Или же кто-то потенциально опасный для меня в этой ситуации с короной. Но сомневаться в близких мне не хотелось совершенно, да и проверять каждого знакомого было бы влом. Но если уж на то пошло, то помогать Мефодию мне не за чем, я для него — всего лишь обуза, навязанная ректором. Да и наказание уже успело себя исчерпать, поэтому… Стоп… Неужели… — Это я, — с усмешкой провозгласил он и на этой прекрасной ноте оставил меня около лестницы в гордом одиночестве.