между светом и тьмой останься собой.

Последний спокойный день прошёл быстро. Взошло второе солнце, и теперь нужно было готовиться к императорскому балу в честь Самайна. Так как вход там свободный, проблем с этим возникнуть не должно было. Мы с ребятами договорились пойти всей большой оравой: я, Диана, Ева, Доминика, Магдален, Ксандра и Мефодий, который сначала отнекивался, но потом понял, что выбора у него особо нет, ибо даже если он попробует отказаться, то я могу ему приказать. Так что он решил обойтись без лишних телодвижений. И верно. Нечего зря трепать мне нервы. Дело о подборе костюма и вообще дизайна внешнего вида всех собирающихся идти на бал я целиком и полностью доверила Доминике, как человеку, который всегда выглядит хорошо, если не сказать 'прекрасно'. Не знаю, что они там нарешали с остальными ребятами, ибо Доминика запиралась со всеми по очереди один на один, мучая подбором цветов и фасонов будущего костюма. Но лично мы с ней решили играть по-крупному и до победного, потому и взаперти провели больше всего времени. Но то, что придумала Доминика, меня восхитило. Первое, что хотелось бы отметить, мы решили изменить мне внешность. Не в корне, но и одной покраски волос уже было достаточно, чтобы не узнать во мне отпрыска Морганы. Мои ярко-рыжие волосы слишком бросаются в глаза, а вот каштановый, в который мы решили меня покрасить, довольно распространённый цвет. Но с платьем дела довольно долгое время обстояли куда хуже. Дело в том, что надо было подобрать подходящий цвет и фасон. Была бы я рыжая, можно было бы обойтись без лишней нервотрепки и взять за основу то платье, в котором я была на балу в честь зачисления первокурсников в нашу академию, но каштановый — это уже совсем другое дело. Тут Доминика уперлась и сказала, что нужно все тщательно взвесить, прежде чем создавать платье. Создавать она его, кстати, собиралась с помощью магии. Удобно, ничего не попишешь. В итоге мы сошлись на непышном, темно-зелёном платье с широкими рукавами и несколькими поясами в качестве декора. Идея мне понравилась сразу, поэтому я даже не стала отнекиваться. Правда, Доминика предлагала ещё волосы немного обрезать, но тут же чуть не получила по шее за предложения такого рода. Стрижку пришлось отложить. Ещё одна страшная вещь, которой занялась Доминика в преддверии императорского бала — это проведение занятий по этикету. Они с Мефодием жестоко гоняли нас с ребятами по правилам поведения в аристократическом обществе, заставляя даже между собой общаться так, как это следует делать во дворце, чтобы выработалась привычка. Сначала было сложно, но потом это все сошло за забавную игру, в которой мы ходили и с максимально пафосными лицами обращались друг у другу как к 'господину' или 'госпоже'. При этом к парочке Кортесс мы обязаны были обращаться 'ваше величество', а за невыполнение этого требования или излишнюю халатность нас гоняли ещё больше. Таким образом выработалась привычка, от которой, скорее всего, отделаться позже будет в несколько раз сложнее. Ещё одной 'бальной' заморочкой стало решение сменить мне имя. Ну, так, для пущей уверенности. Но с этим проблем возникло чуть ли не больше всего, ибо для меня эта тема — больная, и многое мне не нравилось. Предварительным вариантом мы решили оставить Марию Бойко, землянку, сестру Дианы Бойко, чтобы было меньше вопросов о моем происхождении, если они вообще возникнут. Не могу сказать, что от имени я была в восторге, но, пожалуй, на вечер сойдёт. С большего, все шло спокойно, и я даже была рада этому затишью перед бурей. Ведь уже завтра нам нужно идти на злосчастный Самайн, который ещё неведомо как окончится. А хотелось бы провернуть все тихо и спокойно, без лишнего шума и прочей ереси. — Мара! — напряжённо позвала меня Диана, нежданно-негаданно врываясь в комнату, где Доминика уже раз сотый снимала с моего бренного тельца мерки, но, увидев злой взгляд моей мучительницы, подруга тут же исправилась: — Миледи, разрешите обратиться? — пролепетала Диана, по чему лицу было отчётливо видно, что информация важная, и нет времени на официальные расшаркивания. — Разрешаю, — быстро кивнула я, не желая после слушать трехчасовую лекцию Доминики о неподобающем поведении в обществе. Но тут сама Доминика подняла руку, тем самым заставляя нас обеих замолчать. Она чуть отошла от меня и, отложив вещи, села на кровать, затем похлопав на место рядом с собой в пригласительном жесте. — Если это действительно так важно, то давайте сядем и обсудим, — заявляет она, после чего мы с Дианой облегчённо вздохнули. — Мару объявили в розыск, — как на духу отрапортовала Диана. — Что… — я немного выпала от таких чудесных новостей. — На площади вышел приказ его величества, — уверенность из голоса Дианы стала постепенно исчезать, а на её место пришла озабоченность. — Привести дочь Морганы Мортариан живой или мёртвой. Я с концами остолбенела. За день до бала? Каков его план? Организовать публичную казнь маленькой девочки перед всеми гостями: живыми и мёртвыми? Но с какой целью. Хотя, к чему этот глупый вопрос. Естественно, чтобы нагнать страху на простой люд, самоутвердиться лишний раз и закрепить за собой место на троне. Но зачем ему все это? Неужели нельзя казнить где-нибудь в другом месте, откуда сбежать проще. Но бал, тысяча незнакомых лиц, осуждающих тебя только за то, кто ты есть. Это ведь ужасно. — Я не пойду на бал, — тут же сказала я, но специально настолько ледяным голосом, чтобы минимизировать вероятность моего попадания в лапы императора Георга. — Нет, Марианна, — тут же говорит Доминика, — ты пойдёшь на бал, — она не обращала, ровным счётом, никакого внимания на мои очевидные протесты, продолжая говорить непреклонно и уверенно. — Тебе нужно там быть, чтобы узнать, как открывать порталы. Ты не сбежишь без этого знания, и поймать тебя будет намного проще. Все знают о тебе лишь то, что у тебя ярко-рыжие волосы, но таковыми они перестанут являться уже вечером. Об остальном не беспокойся, все будет хорошо. — Доминика права, — подключается Диана, — к тому же, мы будем с тобой и если не сокроем полностью, то точно будем помогать сбежать из этой дыры. — Но риск… — закусила губу я. — Иногда рисковать необходимо, — тяжело вздыхает Николь, кладя мне руку на плечо, чтобы хоть как-то подбодрить. — Это слишком неоправданно, — поникла я. — Если меня просто словят во дворце, а потом в считанные часы казнят, то никакие порталы не стоят того. Должен же быть другой выход? — Какой? — укоризненно глянула на меня Доминика. — Стейша, как первый кандидат и первоисточник, тебе не ответит; призрак из библиотеки тоже не знает; в книгах такого нет; служки императора — вот самый опасный вариант. А спросить у мёртвого, который, вообще-то, обязан ответить на три любых вопроса, самое щадящее. И вообще, почему мы должны заставлять тебя что-то делать, когда, по сути, это необходимо только тебе. Ты сама должна хвататься за любую возможность, а не прятаться, поджав хвост. Так тебе точно не выжить. — Не будь так строга, — протестует Диана. — Мы не можем знать, как она себя чувствует в такой ситуации. Как раз-таки потому, что в опасности из нас всех только она, — Диана складывает руки на груди, что испокон веков являлось признаком её дурного расположения духа. — Но во дворец нам надо, даже если путь туда заказан, и наша маленькая экспедиция потерпит крах. А ведь Диана была права. Других источников информации совсем не было. Нет кончено, можно было бы еще разок помучить Стейшу, но, зная эту девушку даже совсем немного, было ясно, что она не расколется ни пред каким предлогом. Это удручало неимоверно, да и значило лишь то, что во дворец на Самайн идти действительно нужно. Я тяжело вздохнула, понимая всю безысходность своей ситуации. С другой стороны, девочки были абсолютно правы: иду я туда не одна, к тому же мы сделали все, чтобы мое проихождение по мне нельзя было увидеть, а ведь это тоже многого стоит. Останется только соблюдать этикет и одновременно искать подходящего призрака, чтобы потом заставить его ответить на главный вопрос, что стоит на повестке дня уже больше двух недель. Однако, даже осознав все это, я не могла перестать волноваться и страшиться за свое будущее. Оно вселяло в меня какой-то сухой и отдаленный ужас, который уже больше был похож на полное принятие неизбежного конца. А ведь никакого конца не ожидалось. Вообще, чего это я так раскисла? Надо брать себя в руки и с новыми силами идти на новые подвиги, которые в будущем спасут мою бедную шкурку от неминуемой смерти. Ах, как жаль, что мой отец бог-дракон, чуть ли не единственный из выживших в войне, а мать мертва. Если бы не эти два обстоятельства, я бы спокойно могла избежать такой конкуренции от лица императора. Все же, Моргана тоже отличилась. Могла бы и отцу передать власть, но нет же. Закон был написан задолго до моего рождения и, непосредственно, ее гибели, а значит, не нам его судить и менять. А жаль. Я бы охотно свалила всю ответственность за судьбу Третьей связки миров на чье-нибудь плечеко, затем исчезнув в закатных лучах. Но увы и ах, я наследная принцесса, а, значит, не в моей это власти и компитенции. Разве что я действительно взойду на трон и вместо монархии объявлю демократию, введу выборы и очаровательно улыбнусь Уллису. Ах, мечты-мечты. — Доминика права, — чуть поразмыслив отозвалась я. — Мне действительно необходимо быть на балу. Я сказала это со всеми возможными строгостью, твердостью и непреклонностью, на которые только была способная моя взвинченная тушка. Все же, я дочь Морганы Мортариан, великой правительницы. Почему это я боюсь идти во дворец, который, согласно всем фактам, принадлежит мне? И не важно, что я иду туда только для того, чтобы мой план побега был более успешным. Сути этого не меняет. Главное, что иду, остальное же — сущие мелочи, на которые не сильно хотелось тратить свои и без того расшатанные в последнее время нервы. Поэтому я решила для себя, что буду мастерски делать вид, что я уверена в себе и мне плевать на всяких там императоров с их кровожадными указами. Пусть найдут меня, что ж. Да и, к тому же, даже если меня обнаружат на балу, то после разговора с призраком Избранного мои поиски станут бессмысленной тратой времени. Как говорится, ищи-свищи ветра в поле. Все же, императору будет очень трудно найти черную кошку в темной комнате. Тем более, если кошки в этой комнате уже и след простыл.