Горький вкус

— Привет, мама — смотрю на неё и просто не верю. Она решила, что если не смогла дозвониться (если это вообще она звонила), то может прийти ко мне в школу и меня так просто ей отдадут? — Зачем пришла? Я была не рада. Просто не хотелось всего этого. А внутри всё сжалось, вспомнив как она меня била. — Ну как «зачем»? — И смотрит на меня так, словно убить готова. — За тобой. Я искренне надеюсь, что меня не отдадут ей. Это же школа, они должны заступиться за меня и не позволить незнакомой женщине увести меня. Смотрю на директора, а он старательно делает вид, что ничего не происходит. Смотрит куда-то в сторону, вертя в руках ручку. — А в школу зачем пришла? — Мы стоим друг от друга в двух метрах. Я лично готова в любой момент взять и убежать. Не хочу жить с ней, а с учётом того, что она приехала за мной аж в саму школу, то намерения у неё самые серьёзные. — Ну на мои же звонки ты старательно не отвечала, — значит всё же звонила она. — Так что мною было принято решение, явиться к тебе в школу и просто забрать тебя. — Вы же не отдадите меня ей? — Смотрю на директора и тот поджимает губы. — Державина, Ирина Матвеевна уже забрала твои документы, так что я безвластен. — Что?! — В ужасе поворачиваюсь на мать. — Зачем ты это сделала? — Ты больше тут не учишься, — она усмехнулась, а глаза неприятно заблестели, она поняла, что сделала мне неприятно и от этого чуть ли не расцвела. — Я забрала твои документы. — Эта школа по моему месту жительства, — сквозь зубы отвечаю ей, сжав кулаки. — Ты переезжаешь, — она сделала шаг ко мне. — Жить теперь будешь со мной. — Нет! — Закричала я и уже развернулась, чтоб выбежать из кабинета, как меня схватили за руку. У матери была достаточно моментальная реакция. Она словно коршун налетела на меня и вцепилась в руку, рывком развернув к себе. — Отпусти! Пытаюсь дать ей отпор, но все мои попытки подавляют на первичном этапе, просто крепко стиснув запястья. Стоит и в упор смотрит не моргая, прям как какой-то маньяк. — Отцепись! — Пытаюсь пнуть её, за что тут же получаю хорошую такую пощечину, от которой мигом успокаиваюсь. Щека горит, а мать смотрит на меня так, словно ничего и не было. — Ирина Матвеевна, — вмешался директор. — Бить детей я не… — Мы уже уходим, — перебила его мать и, взяв меня за руку, вывела из кабинета. Держусь одной рукой за полыхающую щеку. Ужасно обидно, что вот всё так происходит. Уже на улице, когда мы вышли из школы, я попыталась сбежать от неё. Стала вырываться и звать на помощь, но все мои попытки вырваться, закончились ничем. Она просто стояла и крепко держала меня за руку, в ожидании пока я устану. — Успокоилась или ещё побуянишь? — Да отпусти ты меня! — Второй рукой пытаюсь разжать её пальцы, но ничего не выходит. — О нет, милый мой ребёнок, я тебя уже никуда не отпущу, — она с наслаждением наблюдала, как я пыталась вырваться из её хватки и ухмылялась. Вскоре, я всё же да выдохлась. Бороться с ней не было никаких сил, и я прекратила все попытки. — Ну пойдём. Покорно иду за ней, чувствуя, как тело уже просто колбасит от напряжения. Она так легко припёрлась в школу и забрала мои документы. Да и никто что-то не помешал ей забрать меня. Даже обидно стало. Она вывела меня за территорию школы и остановились на парковке, где стоял чёрный шестисотый Мерседес. Неужели это её? Из машины выскакивает какой-то мужик в костюме, и обойдя машину, распахивает заднюю дверцу. Я аж рот открыла от такого, неужели у моей матери есть личный водитель? — Садись, — она грубо толкнула меня в спину. — Или мне тебя пинками под зад подгонять? Узнаю маму. Это у директора она ещё спокойная была. Думаю, что она психопат. Заскоки эти её, уж очень сильно тянут на психопата. Сажусь на кожаное сидение и отодвигаюсь как можно дальше от неё. Мама садится, и водитель тут же захлопывает дверь и возвращается за руль. Смотрю, как мы уезжаем и поджимаю губы, не зная, чего ожидать дальше. — И куда меня сейчас? — Смотрю, как опускается окно с её стороны и достав пачку сигарет, она закуривает. Мне бы лично, было жалко курить в такой машине. Вижу, как проезжаем мимо моего дома. И что-то мне подсказывает, что я больше сюда не вернусь. — К себе, — получаю ответ и повернувшись, смотрю как она с наслаждением затягивается. Самой аж захотелось закурить. Но что-то мне кажется, что мама не позволит. — Ты же теперь со мной жить будешь. — А может… — Никаких «может», — резко отрезала она, испепелив меня взглядом. — Лера, если ты забыла, то я тебе напомню при приезде в твой новый дом. С отцом явно ты распоясалась, но ничего, я займусь твоим воспитанием и закрою все пробелы. Она сжала руку в кулак, и я поёжилась, увидев, как у неё вздулись вены. Чувство было, что она хочет мне врезать. Хотя она и так этого хочет и если бы в машине было ещё просторней, то свой процесс «воспитания» она бы начала сейчас. Или она просто боится испачкать моей кровью салон. — Мам? — И то мне было как-то страшно и неловко к ней обращаться. — Что, Лера? — Она выкинула окурок сигареты в окно и посмотрела на меня тяжелым взглядом. — Что со мной будет? — Во рту пересохло. — Узнаешь, — таинственно улыбнулась она. После, она отвернулась от меня и больше не смотрела в мою сторону. А я смотрела в окно и видела, как мы выезжаем из города. Дальше был лес, и я уже успела испугаться, как бы она не заставила меня копать себе могилу. — Ты так далеко живёшь? Она не ответила. Понятно всё, ответа мне не дождаться. Ну она и раньше такой была. Как бы потом мне не получить за такой вопрос. А я ведь и правда всю оставшуюся дорогу переживала по этому поводу. Чем дольше мы ехали, тем моё волнение становилось сильнее. Если она, допустим, вчера приехала и пыталась до меня дозвониться, то мне пиздец. А её спокойствие ужасно меня напрягало. Временами мама только ухмылялась, глядя на моё волнение. Лес кончился и началась какая-то деревня с почти заброшенными домами. Сомневаюсь, что мама живёт в одном из таких. Быстро проехав деревню, мы оказались в элитном коттеджном посёлке. Вжимаюсь в сидение всем телом, когда мы подъезжаем к огромному дому, ворота которого автоматически открываются и мы заезжаем во двор. — Ну вот, — усмехнулась она, дождавшись, когда водитель выйдет и откроет ей дверь. — Теперь ты и дома. Мама вышла из машины и меня забила дрожь, когда она обошла машину и остановилась с моей стороны. Распахнув дверцу, она до боли вцепилась пальцами мне в ухо и потянула на себя. — Ой! Ай! — Скривившись от боли, выбираюсь из машины с испугом глядя на женщину. — Отпусти. — Неужели ты правда думала, что избежишь кары за то, что не отвечала на мои телефонные звонки? — И она потянула меня в сторону дома. — Нам же не надо, Лера, чтоб наши соседи видели, как я тебя тут наказываю. — Помогите! — Закричала я в надежде, что хоть кто-то из соседей услышит. — Помогите! А мама ещё так смотрит на меня, словно я капризный маленький ребенок, которому не купили понравившуюся игрушку. — Ну как маленькая, — она достала ключи и открыла дверь, после чего потянула меня в дом. Захлопнув дверь, она наконец-то выпустила моё ухо, но я даже опомниться не успела, как она дала мне с размаху пощечину, от которой я пошатнулась едва не упав. — Лера, я тебе удивляюсь. — Она бросила ключи на комод, и открыв один из ящиков, вытащила большой кожаный ремень, с огромной пряжкой. — Помнишь его? — Она улыбнулась безумной улыбкой, а меня передёрнуло от воспоминаний. Когда-то давно она била меня этим ремнем не жалея. — Думаю, что он очень даже скучал по твоей заднице. Снимай штаны. — Нет, — держусь за ударенную щеку и отступаю. — Не надо. — О, узнаю этот затравленный взгляд, — она улыбалась так, словно получила то, что желала многие годы. — Ну ничего, скоро он станет для тебя нормой. Она замахнулась, и я попыталась увернуться, но пряжка попала мне по плечу, и я вскрикнула от боли. Место удара обожгло, и коснувшись его пальцами, я почувствовала что-то липкое. Она рассекла пряжкой мне плечо до крови. А после, сжала два конца ремня руками и ловко накинула мне его на шею, сжав, лишая меня возможности дышать. Падаю на колени не в силах вдохнуть. Пытаюсь со слезами на глазах пальцами оттянуть ремень и хотя бы попытаться вдохнуть, но ничего не выходит. Мать же всё сильнее и сильнее сжимает ремень, и в глазах у меня начинает темнеть. Я пытаюсь закричать или хотя бы дать ей знак, что я умираю, но ничего не выходило. Пытаюсь руками ухватиться за неё, но руки находили пустоту, а я уже чувствовала приближение смерти. Всё вокруг стало погружаться во тьму, когда неожиданно хватка ослабла, и я смогла вдохнуть. Закашлявшись, со слезами на глазах, я пыталась прийти в себя, не веря, что моя собственная мать пыталась только что меня убить. Дышать больно и глотать тоже. Всё никак не могу надышаться, а кашель не прекращается и уже начинает болеть грудь. — Дыши, дыши, — с насмешкой сказала она мне, наслаждаясь тем, как мне плохо. Она даже обошла меня, подбирая лучший ракурс. — И помни этот момент, когда ты чуть не умерла. Вспоминай его каждый раз, когда твоя жопа будет искать приключения на свою беду. Поднимаю на неё глаза понимая, что я попала в ад. Словно в детство вернулась. Вот только тогда, она ещё не душила меня ремнем. — Давай приходи в себя, — она убрала ремень. — Жду тебя на кухне. Она справа. И она ушла, а я ещё некоторое время пыталась прийти в себя. Пытаюсь глубоко вдохнуть, чувствуя, как воздух обжигает внутренности. С трудом поднимаюсь, и чувствую, что так дышать стало вроде бы легче, но голова слегка кружится. Пошатываясь, я решила не испытывать дальше судьбу и пошла на кухню, где мама сидела на барном стуле и курила, а в бокале у неё похоже было что-то крепкое. Смотрит на меня ещё так страшно, через сигаретный дым. — Подойди, — приказным тоном говорит она, и я подхожу. Нас отделяет небольшой островок стола, посредине кухни, за которым и сидит она. — Горло сильно болит? Я даже ответить не могу, а только киваю, почувствовав при этом кивке боль, от которой мой лицо кривится. Мама усмехается и делает глоток алкоголя. Наверное это виски. Ну, там плавает лёд. — Ну да, — усмехнулась она, а глаза заблестели. — Вижу след от ремня. Ну вот будешь смотреть на себя в зеркало и видеть его, вспоминай в эти моменты, что надо быть послушной. А не игнорировать мамины звонки. А теперь слушай сюда. — Она встала, и я отшатнулась, когда она обошла стол и вцепившись мне в плечо, подтянула к себе. — Завтра у меня будут гости, и ты тоже будешь присутствовать. Они в курсе, что у меня появилась дочь, будешь послушной и молчать. Спросят, так ответишь и ответишь так, как я посчитаю нужным. Не понравится твой ответ, так сама прекрасно знаешь, какое будет наказание. Поэтому не нарывайся. У тебя кстати, какой размер одежды? Сорок шестой наверное. Ладно, я закажу тебе платье. Сегодня привезут, вот и померишь. Может эти гости увидят следы удушения у меня на шее и зададут вопросы? — А сейчас пойдём, — она потушила окурок в пепельнице. — Покажу тебе твою комнату. Она повела меня на второй этаж, где почти у самой лестницы и оказалась моя комната. Маленькая, только с одной кроватью, больше ничего в комнате и не было. — Обстраивайся, — она усмехнулась и ушла, а я растерянно зашла в комнату и села на кровать. Матрас был невыносимо жесткий, даже сидеть было больно. Несколько часов я просто не знала, что мне делать. Ходила по комнате, боясь выйти и встретиться с мамой, лежала и сидела на кровати. Сидела на подоконнике, всё со страхом поглядывая на дверь. И вот она появилась вместе с каким-то красно чёрным платьем. И бросила его на кровать, недовольно уставившись на меня. — Валерия, — она скрестила руки на груди. — Немедленно слезла с подоконника. Мало тебе ремня было? Тут же спрыгиваю и смотрю на платье. — Одевайся, — сказала она и никуда при этом не ушла, а осталась стоять всё в той же позе. — Что не одеваешь? Стесняешься? Да мы по сути с ней чужие друг другу люди. Мне вот неловко и как-то стыдно раздеваться при ней. — Лера, — а глаза у неё неприятно блестят. — Вот скажи, ты тупая? — Можешь хотя бы отвернуться? — Нет, не могу, — повысила она голос и схватив платье, швырнула его мне. — Немедленно надевай. Поворачиваюсь к ней спиной и снимаю одежду, чувствуя спиной её обжигающий взгляд. Надеваю платье, чувствуя, как оно везде давит. Даже вдохнуть тяжело. — Так оно по швам пойдёт, — говорю ей, когда мама решает застегнуть молнию на моей спине. — Не дыши, дышать тебя вообще никто не просит. Платье было в обтяг, но качество материала было достаточно хорошим. Я даже думаю, что платье не из дешевых. — Надо тебе ещё обувь подобрать, — она смотрит на мои ноги. — Ну и лапа у тебя. Ладно, посмотрю из своего. Она вышла, и вернулась через несколько минут с какими-то чёрными туфлями на высоком каблуке. — Примерь. — Так я ходить на каблуках не умею, — она словно специально пытается сделать так, чтоб я налажала. — Мерь, — сквозь зубы сказала она и я принялась мерить их, чувствуя, что мать на грани ударить меня. — Неплохо. — Они мне малы, — малы до боли. — Да и стою я еле-еле на них. — Ничего, постоишь или посидишь. От тебя требуется только красивая картинка. Ну и иногда отвечать на вопросы. Но главное, просто молчать, улыбаться и кивать. Иначе ты знаешь, чем всё закончится. И да, я возьму тоналку и замажу след от ремня. — А что мне можно говорить, а что нельзя? — Хочу побыстрее снять с себя это платье и туфли. — Желательно тебе молчать всё время и просто улыбаясь кивать, — она посмотрела на меня с сомнением. — Хотя мне кажется, что ты молчать не умеешь. Ну ты же не совсем тупая, думаю сама прекрасно знаешь, какие слова говорить можно, а какие нельзя. Если зайдёшь в тупик, то я подключусь и быстро всё исправлю. Главное не раздражай меня. А вообще, иди помойся. — Так у меня только эта одежда. Исходя из твоей логики, я должна чистая надевать на себя грязную одежду. Ох, зря я это сказала. Глаза у неё тут же сузились и меня больно толкнули в грудь, да так сильно, что пошатнувшись, я умудрилась сломать каблук и упав на кровать, порвать платье по шву. Это я поняла от ужасного шума рвущейся ткани. — Ты испортила мои туфли и порвала новое платье! — Закричала она, налетев на меня как коршун и схватив за волосы, швырнула на пол. Мне так хотелось сказать ей, что она сама виновата, не надо было мне платье на размер меньше брать. Тут я вспомнила, что она же приблизительно знала мой размер, а тут купила уж слишком маленькое. Специально значит, ей просто хотелось сорваться на мне и вот появился повод. А я что-то даже размер платья не уточнила. — Встала! — И всё так же держа меня за волосы, она рывком поставила меня на ноги, едва не сделав меня лысой. Я закричала, а в глазах появились слёзы, но я тут же смахнула их, нельзя показывать свою слабость, иначе, я погибла. Это я ещё в детстве запомнила. — Что же ты за идиотка у меня такая? Она жестко схватила меня за шею, пальцы сжимали крепко, но она не душила меня. Глаза её смеялись, глядя на то, как мне плохо. Она просто наслаждалась этим, а мне стало уже казаться, что я просто не доживу до своего совершеннолетия. — Даже не верится, что я когда-то родила такое ничтожество как ты, — крепко зажмуриваюсь. Меня уже трясёт от страха перед ней. — Запомни, Лера, ты жалкое ничтожество. Говно. Вот кто ты. — Но при этом, это говно вынесла и родила именно ты, — наверное, я ждала удара, но она не ударила меня. Открываю глаза и смотрю на неё. Мама больше не ухмыляется, а глаза не блестят. Она словно резко расстроилась по этому факту. — Верно, — глаза вновь заблестели, а на губах заиграла противная улыбка. — Я ведь тебя не люблю.