Враг мой?..

      Все почти занятия с Иолаем проходили примерно одинаково: он много бубнил, Сцилла много слушала и старалась вникать — не всегда получалось, и тем не менее. Но вот с тем, чтобы задавать вопросы не по теме занятия, возникали проблемы. Иолай дружелюбным нравом и терпимостью к человеческим разговорам не отличался.       Но во время крайнего занятия Сцилла все же продавила свое право на расспросы. И разговор по итогу получился весьма продуктивным…       Сцилла сидела на каменном полу, скрестив ноги, и нетерпеливо постукивала ногтями по колену.       Перед ней, по другую сторону неглубокого таза с водой, неподвижно сидел Иолай. Черная кожа поблескивала влажным глянцем, жабры вдоль шеи едва заметно шевелились. Сцепленные над водой в замок мокрые ладони служили проводником, через который Иолай тренировал ментальный канал.       Получалось уже лучше. Голос Иолая больше не расползался в голове мутной рябью, а собирался почти в четкие фразы.       «Скоро сможем обходиться без тактильного контакта, — произнес Иолай удовлетворенно. — На сегодня доста…»       — Подождите! — резко выпалила Сцилла.       Не для того она столько сидела сиднем, чтоб не спросить о насущном! А то в начале занятия Иолай вопросами запретил сыпать.       Иолай медленно склонил голову набок и издал звук, отдаленно напоминающий не то фырканье, не то клекот.       «Разумеется. Ты ведь почти три минуты молчала. Непорядок», — с оттенком не особо скрываемого ехидства произнес он.       — У меня случилось… что-то, — проигнорировала Сцилла интонацию. — И мне надо понять, что именно. Потому что это было… — в груди все задрожало, глаза вспыхнули, и Сцилла почти прошипела от восторга: — это было охренительно!..       Иолай просверлил ее нечитаемым взглядом и вздохнул.       «Судя по интонации и выражению лица, речь не об успехах в изучении теории магического регулирования», — проворчал Иолай.       — Не-ет, — отмахнулась Сцилла. — Речь о даре. Он… развернулся. Или пророс. Или расширился. Я не знаю, как правильно, поэтому вы сейчас объясните! — заявила она, не озадачиваясь сформировать запрос как просьбу.       Потому что ей очень. Очень. Очень надо разобраться. И получить ответы. Побольше. Желательно — все.       «Как мило, что я уже назначен виновным в твоем незнании, и ты тащишь мне неопределенность в формате претензии», — фыркнул Иолай.       И, Сцилла уверена, умей он закатывать глаза, именно это сейчас бы и сделал. Но это ее не особо интересовало.       — Вы главный по всем магически-энергетическим штукам здесь, — отрезала Сцилла. — Кому еще я должна это тащить? У меня вопросы. Много! — возмутилась она.       «Я удивлен, — сухо отозвался Иолай. — Обычно у тебя их мало, и те — бессмысленные».       — Сегодня будут содержательные, — прищурилась Сцилла.       Иолай чуть щелкнул зубами и сжалился до снисхождения:       «Рассказывай».       Сцилла тут же подалась вперед, едва не плеснув на него водой из таза. И принялась взахлеб пересказывать то, как просканировала Риана, получила по результатам диагностики точные данные, нашла травы через стены, и руками — просто руками, до сих пор не верилось!.. — создала лекарство.       Иолай не перебивал, спокойно и внимательно слушая, только едва заметно напрягся под конец рассказа. Сцилла заметила и подскочила на месте.       — Вот! — ткнула она в него пальцем. — Вот это лицо означает, что я не просто красиво руками помахала!       «У меня нет человеческого лица», — возразил абсолютно спокойно Иолай.       — У вас все равно оно изменило выражение, — фыркнула Сцилла.       «Потому что началось», — с налетом тяжести произнес Иолай.       — Что началось? — с нетерпением переспросила она.       «То, что должно было начаться, раз регенерация Нерея не просто прижилась, а начала взаимодействовать с твоим даром», — пояснил Иолай.       Сцилла расплылась в широкой, почти хищной улыбке.       — Значит, дело в регенерации. Я так и знала, — гортанно хихикнула она и сама удивилась, каким странно-пугающе-радостным вышел этот звук.       «Не радуйся так громко. Это утомительно», — вздохнул Иолай.       — Я руками разобрала травы в порошок. Без ступки. Без выпаривания. Без подготовки. Белыми нитями, из пальцев, — принялась тараторить Сцилла. — Дар назвал это магической сублимацией. И я понимаю, почему это слово подходит, хотя не понимаю, откуда вообще знаю, что оно значит! — выпалила она, дернувшись от избытка эмоций.       Иолай долго молчал. Сцилла даже не дышала нормально от нетерпения.       — Ну? — не выдержала она. — Что это было?       «Твой дар перестал довольствоваться кожей явлений и материей осязаний», — неопределенно изрек Иолай.       Но Сцилла сегодня не настроена на неопределенность.       — Это красиво, но нихрена не поясняет, — заявила она, шмыгнув носом.       «Поясняет. Просто ты нетерпеливая», — размеренно сказал Иолай.       — Да, — ни секунды не размышляя, подтвердила Сцилла, скрестив лодыжки, и подползла к тазу ближе, размахивая коленями, как крыльями. — Тоже мне новость…       Иолай щелкнул зубами, будто это признание его не удивило. Хотя, с чего бы ему удивляться? Он давно должен был это понять. Как минимуму на прошлой неделе, когда Сцилла запустила в стену дурацкий булыжник, который не хотел преобразовываться в грунт.       «Чтобы что-то понять, нужно обладать терпением и учиться слушать…» — начал гундеть Иолай, но Сцилла перебила:       — Да-да, хорошо. Ну так что там с регенерацией? — вцепилась в ладонь Иолая она, на что он недовольно пророкотал что-то неразборчивое.       «Регенерация Нерея по-прежнему выполняет свою первичную функцию, — с долей раздражения отозвался он. — Она восстанавливает тебя. Твои ткани, повреждения, мелкие разрывы, вывихи, царапины. Это внутренний контур ремонта».       — Это я заметила. Удобно, — кивнула Сцилла, вперившись воодушевленным взглядом в Иолая.       «Конечно, удобно, — буркнул он. — Особенно для человеческой особи, склонной лезть, куда не следует».       — Сейчас речь не об этом, — отмахнулась несдержанно Сцилла.       «Об этом тоже, потому что не стоит пренебрегать своим организмом только потому, что…»       — Иолай, ну пожалуйста-а! — заканючила Сцилла, потянув его за руку — тот покачнулся, чуть не полетев в таз. — Я знаю, помню, надо себя беречь, много спать и хорошо кушать, чтобы магическое регулирование не проседало, но давайте ближе к теме! — фыркнула она.       «Несносная человечка, — пророкотал он. — Еще раз так меня дернешь — пойдешь на корм рыбам! — рыкнул он, и скрежет его зубов эхом отлетел от каменного свода. Сцилла вжала голову в плечи, но не надолго. И не очень взаправду. Каким бы грозным ни хотел казаться Иолай, Сциллу он не пугал. Благо, он быстро угомонился и продолжил раздраженно говорить: — У главка регенерация не может работать вслепую. Чтобы восстановить ткань, организм должен понимать, что повреждено: сосуд, мышечный слой, нервная ветвь, клеточный распад, нарушение энергетического потока. Регенерация Нерея умела читать тело изнутри себя».       Сцилла медленно выдохнула, соображая на немыслимой скорости. Ремиль говорил, что магия встраивается и приспосабливается под организм, а в организме Сциллы уже был дар травничетсва, а он…       — А мой дар направлен наружу, — пробормотала она вслух свои размышления.       «Именно, — подтвердил Иолай чуть спокойнее. — Твой врожденный дар ищет чужую боль, чужое повреждение и средство для восстановления. Когда регенерационный контур Нерея встроился в твою магоносную систему, твой дар не просто принял и удержал его. Он начал использовать его как образец».       — Учиться на нем!.. — прошептала восторженно Сцилла то, что прямо напрашивалось как вывод. — Как я — по книжкам!..       Иолай ненадолго замолчал, и от его ментального фона исходило устойчивое недовольство.       «Грубая формулировка, но верная», — в конце концов подтвердил он.       — Значит, сканирование… — нахмурилась Сцилла, силясь собрать все в кучу.       «Это не отдельная способность. Это твой дар — вернее, его расширенная версия — развернувший внутренний механизм главковской регенерации наружу».       Сцилла вцепилась пальцами в край таза.       — То есть, я могу видеть чужие повреждения глубже, потому что регенерация Нерея умеет читать их на уровне тканей? — уточнила она, ерзая на месте — не могла усидеть спокойно.       «Да».       — А растения?       «Твой дар всегда умел подбирать растения. Теперь он не просто ощущает соответствие, а видит причину соответствия: структуру, действие, резонанс, влияние на процесс».       — Охренеть, — выдохнула Сцилла с таким счастьем, будто ей подарили не опасное биомагическое расширение, а ключ от личной лаборатории. — Охренеть… — повторилась она, не в силах подобрать слов.       «Вот это выражение лица мне не нравится», — проворчал Иолай.       — А мне нравится, — пролепетала Сцилла, осознавая, какой силой теперь обладает.       Какой молодец дар, не торчал без дела, научился вот такие финты вытворять! Да исцеление же теперь выйдет на качественно другой уровень, времени занимать будет меньше, работать эффективнее, а еще… Сцилла пожевала губу, блуждая расфокусированным взглядом по пространству. Если дар расширился настолько, на что еще он способен?.. Создание сложносоставных фармакологических препаратов, возможно?.. Зелья, субстраты, эмульсии… яды?..       Поиск редких растений, а может — и какие мифические найдет!.. Если бы удалось посредством этого радара найти корни костяной лилии Рамо!.. Сцилла чуть не задохнулась от восторга. Их же не видели сотни лет — их места обитания замуровало под вулканическим пеплом при последнем извержении Дэарн, а если дар может видеть сквозь стены, то и сквозь слои породы вдруг сможет?..       Интересно, а можно диагностировать кого-то не чтобы лечить, а чтобы знать, куда бить?..       А сколько открытий побочных можно сделать, обладая такой силищей!.. Не просто микстурку от соплей или леденец от кашля, а серьезное лекарство от, например, рака! Если дар может теперь разбирать клеточные структуры, это возможно!..       Осенило очередной гениальной идеей, и Сцилла охнула, осев. Так можно ведь и биологическое оружие разработать!.. И обрушить его на Инасанаполис.       Губы растянулись в коварной усмешке, и Сцилла злобно захихикала, потирая ладонью колено.       «Вот в этом, — неопределенно указав на всю Сциллу, протянул Иолай, — и проблема. И это мне не нравится», — глядя на нее с опаской, постановил он. Но Сцилла отмахнулась и накинулась на него с новой порцией вопросов:       — А слова? Термины? Откуда они? Это не мои знания. Я такого не учила. Но они не ощущались чужими. Они просто… всплывали.       Иолай убрал одну ладонь от воды и провел пальцами над поверхностью. По воде пошла тонкая рябь.       «Вряд ли твой скудоумный мозг вдруг выудил из глубин подсознательного где-то читанные раньше термины сублимации или ишемии, а посему смею предположить, что дело снова-таки в регенерации, но не напрямую, а в том, что через нее ты получила место в сигнальной цепи связи главков, а следовательно — и частичный доступ к общему ментальному полю…» — ворчал Иолай, и Сцилла просияла еще сильнее:       — Так я теперь что, обладаю знаниями колонии?.. — благоговейно выдохнула она. — Я смогу черпать из общего поля, и буду мудрой, как главк? — расплылась в довольной улыбке и приосанилась Сцилла.       «Ты не получила доступ к знаниям колонии, не светись, как голодная рыба у светонити, — безапелляционно отрезал Иолай, пытаясь придавить — или придушить — Сциллу взглядом. — И если ты еще раз приравняешь свои сомнительные интеллектуальные способности к мудрости главков, я лично сброшу тебя с пика Раэлва’Та и натравлю на тебя морских бараулов», — выцедил он гневно.       Сцилла на секунду разочарованно скривилась.Угрозы Иолая не особо пугали, а вот мелькнувшая вероятность получить такую базу знаний, разбитая ворчливым главком, расстроила.       «Не делай такое лицо, — фыркнул Иолай. — Если бы ты получила доступ к нашим знаниям, мозги твои глупые вскипели бы и вытекли через уши».       — Жаль, — сникла Сцилла, горестно вздохнув.       «Дуреха», — прострекотал Иолай и покачал головой.       — Но откуда тогда все эти определения? — уже не так воодушевленно протянула она, поджав губы.       Чувствовала себя ребенком, у которого перед носом помахали конфетой, но тут же ее отобрали.       «Зато мозги в черепушке остались, а не вытекли — радуйся», — вклинился внутренний голос.       «Регенерация Нерея все еще несет его ройную подпись. Не полноценную связь. Не память. Не голос роя. Подпись. След. Место в сигнальной цепи, которое ты заняла не по природе, а по факту передачи», — растолковывал Иолай так, будто мозги у нее все же потекли.       Сцилла нахмурилась.       — То есть, я даже не в рое, — раздосадованно подытожила она.       «Нет, хвала Потоку», — отрезал Иолай.       — Но и не совсем снаружи, — забуксовала Сцилла, соображая про возможности следа, подписи и не-голоса роя.       «К сожалению», — вздохнул Иолай.       Сцилла прищурилась и зыркнула на него исподлобья в недовольстве.       — Очень вежливо, — брякнула она, обиженно отведя взгляд.       «Я стараюсь», — завибрировала грудная клетка Иолая, что явно свидетельствовало о смешке.       — Могли бы постараться и получше, — пробормотала Сцилла себе под нос.       «Ты только что за время одного вдоха прошла путь от исцеления кишечного спазма до уничтожения города, — заметил Иолай. — Упаси меня великая Бездна от такого элемента роя. Не буду я с тобой в вежливостях рассыпаться».       — Я не сказала «уничтожения города», — повела она плечом с невинным видом.       «Ты подумала достаточно громко».       — Это был теоретический интерес, — приподняла она бровь.       «Твое «теоретически» уже пахнет трупами», — изрек Иолай.       Она прищурилась, но промолчала. А в голове пронеслось: «Запах этих трупов никого бы не расстроил».       Иолай сделал вид, что не услышал, и вернулся к пояснению:       «Очевидно, когда твой дар сталкивается с процессом, который способен прочитать, но не способен передать тебе через твой собственный опыт, он ищет соответствие, что логично. Было бы странно, если бы ты увидела ишемию и не поняла, что это — исцелить бы не вышло. А ты бы не поняла, потому что в твоей забитой деревне такими понятиями никто не оперирует, — с нотками высокомерия протянул он. Сцилла попридержала ремарку о том, что не виновата, что жизнь занесла ее в эту забитую деревню, и нахохлилась. — У тебя попросту нет для этого словаря, — продолжил Иолай. — И дар, очевидно, отстроив цепочку последовательностей диагностики через регенерационный контур, через него же задел ройную подпись для расшифровки и вытянул из общего поля минимальную метку», — подытожил он.       — Словарь, — оживилась Сцилла, пару раз моргнув.       «Это единственное, что ты поняла?» — скептично протянул Иолай.       — Я все поняла, — фыркнула Сцилла, плеснув ладонью по воде в тазу, — но процесс всплывания знаний — это как словарь? — не унималась она.       «Процесс всплывания… — покачал головой Иолай с явным разочарованием. — Да, словарь, — сжалился он, не став развивать мысль про всплывание, которая его явно огорчила. — Не библиотека. Не мудрость колонии. Не просветление, — отсек он, как тесаком, все, что могло бы порадовать, и Сцилла вздохнула. — Только ближайшее понятие, достаточное, чтобы твой человеческий мозг понял: ткань не просто «болит», а задыхается от нарушенного питания», — подытожил он.       — Ишемия, — щелкнула пальцами Сцилла.       Нравилось ей это слово, до жути просто.       «Да», — кивнул Иолай       — А вместе со словом приходит смысловой кусок, — уточнила Сцилла.       «Да, потому что голая метка бесполезна. Дар перекодирует ее под твое сознание. Дает столько, сколько ты способна удержать и применить».       Сцилла резко подалась ближе.       — Значит, он не даст больше, чем я могу понять? — спросила она, прикидывая возможности использования такого словаря.       Не библиотека, конечно, и не древняя мудрость, но тоже ничего. В хозяйстве пригодится.       «Не должен», — уклончиво ответил Иолай.       — Не должен? — не поняла Сцилла, резко выпрямившись.       «Твой дар не враг тебе. Регенерация тоже. Но не стоит путать саморегуляцию с приглашением совать голову в поток и пытаться вытянуть оттуда все подряд», — недовольно фыркнул он.       — Я не собиралась, — протянула Сцилла, резко заинтересовавшись разглядыванием мха на стенах.       Но Иолай сверлил ее настолько убийственным взглядом, что она сдалась.       — Ладно, собиралась, — признала тихо Сцилла. — Но осторожно.       «У людей слово «осторожно» обычно означает — сначала сделаю, потом удивлюсь последствиям», — резонно заметил Иолай.       — У меня не всегда, — не согласилась Сцилла, но не очень уверенно.       «У тебя особенно», — скептично и утвердительно сказал он.       Сцилла цокнула языком, но улыбнулась. Да, не древняя мудрость, но и без того расширение ого-го какое, еще и со словарем! Заерзав на месте, она облизнулась, предвкушая перспективы и прикидывая способы все это освоить и подчинить.       — То есть это можно развивать, — подытожила она.       «Можно учиться различать сигналы. Не развивать силой», — предупредительно уточнил Иолай.       — А запускать диагностику осознанно? — вскинула горящий взгляд Сцилла.       «Со временем», — ответил Иолай.       — А находить растения маяками? — подалась вперед Сцилла.       «Вероятно», — качнулся в сторону Иолай и принялся плескать на себя водой, зачерпывая из моря.       — А синтез? — не унималась Сцилла.       «Позже», — скучающе обронил Иолай.       — Но возможно? — потянулась Сцилла ближе настолько, что потеряла равновесие, задела таз, расплескала воду по штанам и получила пригоршню моря прямо в лицо от Иолая.       «Остынь, — бросил он строго. — Я сказал «позже», а не «невозможно».       Сцилла довольно улыбнулась, отряхиваясь от холодных капель, как зверь.       — Это было «да», — сделала вывод она.       «Это было — не начинай прямо сейчас», — поправил Иолай, запрокинув голову к своду пещеры.       — Почти одно и то же, — отмахнулась Сцилла, пританцовывая на месте.       «Нет, — отрезал Иолай, но Сцилла не отреагировала и коротко хохотнула, не зная, куда деть внутренний коллапс радости и исследовательского подъема. — О, Высшие силы… — тяжко вздохнул Иолай. — Я обязан следить за этой глупой человечкой, но Поток мне свидетель, она проверяет пределы моей мудрости каждый раз, когда открывает рот. Или игнорирует мои слова!» — фыркнул он и снова плеснул в нее водой.       Сцилла смахнула море с лица и захлопала ресницами, упершись локтями в колени.       «Даже не думай, — предупредительно вскинул ладонь Иолай. — На меня это твое подобие милого лисьего оскала не действует, и не подействует никогда. Практикуй на ком-то другом свои человечье-самочьи штучки».       — Иола-ай, — протянула Сцилла самым невинным тоном, каким только могла, — научите… учится распознавать сигналы, — попросила она, покачиваясь из стороны в сторону. — Научите управлять даром, контролировать его… Вы ведь такой хороший учитель, — захлопала она ресницами интенсивнее.       «Я сказал — на меня это не действует, — отвернулся уязвленно он. — И на сегодня обучения хватит. Нужно идти последовательно. Мы сейчас тренируем ментальный канал. После этого ты займешься изучением механики магии и голой теории, далее — иерархией связей в колонии, и только после…» — бубнил он свой занудный план, и Сцилла громко, показательно вздохнула.       — Значит, придется самой… — протянула она преувеличенно-тоскливо. — Хоть бы не спровоцировать случайно какую-то катастрофу… — многозначительно зыркнула она на Иолая.       Тот замер и окаменел. Ноздри раздул так, словно из них сейчас пар повалит. И если бы мог по-людски прищуриться, так бы и поступил, ибо грозное раздражение, сузившее его глаза до хищных щелок, очень красноречиво намекало на его настроение.       «Ты что, шантажировать меня вздумала, самка-манипулятор?» — рыкнул негодующе Иолай.       — Я просто помощи прошу, — надула Сцилла губы. — Вы ведь понимаете — мне настолько интересно, что я не удержусь и буду пытаться разобраться и научиться? И могу ненароком, ну… — замялась она, — переусердствовать, например. — Иолай заклокотал, расширяя грудину так, будто сейчас лопнет от негодования, но Сцилла поспешила опередить взрыв: — Дайте мне одно наставление. Что угодно! Одну технику, упражнение, хоть что-то, что поможет мне и убережет от ошибок, — улыбнулась Сцилла, стреляя в Иолая глазками.       Даже если и не действует по факту — действует на нервы, а это уже прогресс.       «Ладно, — выплюнул по итогу недолгих размышлений Иолай, и Сцилла просияла. — Но тебе не понравится тот инструмент, который я тебе дам».       — Почему? — воодушевилась Сцилла, подползая ближе по мокрому камню.       «Потому что тебе придется сидеть, не двигаться, не говорить, не моргать, и не делать вообще ничего», — с ехидцой протянул Иолай.       — Что это за инструмент такой?.. — надулась разочарованно Сцилла.       Ей такое не подходит. Скукотища какая!       «Медитации, глупая человечка. Без них ты никогда не научишься контролируемо восполнять ресурс, не обретешь гармонию с собой и своим даром, а без гармонии — и управлять не сможешь, — елейно протянул он. — А с ними будешь сидеть на ягодичных мышцах ровно, не угрожать себе, окружающим и моему покою…» — проворчал тише.       — И что, просто… сидеть? — недоуменно заморгала Сцилла.       «Дуреха… — потер лицо Иолай. — Сидеть, наблюдать за внутренним состоянием и стремится познать Наáр», — фыркнул.       — Что такое Наáр? — не поняла Сцилла.       «Прочувствуешь — поймешь, — отрезал Иолай. — Вот когда расскажешь мне, что такое Наáр, тогда и перейдем к освоению нового инструмента. А пока твоя главная задача — освоить медитации».       — Поняла, — уверенно кивнула Сцилла, ничего на самом деле не поняв, и подобралась вся, готовая атаковать неведомую хрень всеми силами, чтобы освоить.       Иолай выдохнул. Кажется, с облегчением. И засобирался уже восвояси, но Сцилле вдруг в голову пришло очередное гениальное озарение, которое она мигом выпалила, крепче сжав его ладонь:       — А если мой дар уже смог использовать регенерацию, он может использовать и другие главковские механизмы?       И уставилась на Иолая, не моргая и не дыша в ожидании ответа.       «Нет», — сурово отрезал он. И даже не попытался смягчить. Противный главк…       Сцилла прямо ощутила, как разочарованно вытянулось ее лицо. И тоскливо сникла. А Иолай опять защелкал зубами и уселся обратно, хотя уже наполовину встал.       «Ты — не главк, — начал он пояснять не очень охотно. — У тебя нет наших органов, узлов, ройного сердца, плазмы, фильтрационных структур и сцепочной архитектуры. В тебе прижилось то, что Нерей передал добровольно и что твоя система смогла переварить, обработать и интегрировать. Но это не значит, что доступно все остальное».       — Но ройная подпись осталась, — буркнула Сцилла.       «Осталась, — подтвердил Иолай. — Потому что в регенерационном контуре остался след Нерея. Поэтому я чувствую тебя сильнее, чем хотелось бы. А ментальные щиты остальных членов роя вокруг тебя стоят плотнее, чем вокруг обычного связующего человека», — проворчал он.       — Значит, если я умру… — догадалсь Сцилла, но Иолай перебил:       «Рой почувствует. Я — особенно, — недовольно фыркнул он. — И наоборот — если кто-то из роя пострадает, почувствуешь ты».       Сцилла чуть притихла, переваривая это открытие. И сделала из него вывод:       — Поэтому вы со мной и возитесь, — подняла она глаза на Иолая.       «В том числе», — подтвердил он.       — А еще? — нахмурилась она.       Иолай смерил ее долгим взглядом. Вода между ними медленно дрожала, бросая блики по стенам, и в воцарившемся молчании шелестело только накатывающее на камень море.       «Нерей был моим племянником», — ответил, наконец, Иолай, и в груди болезненно защемило.       Сцилла опустила взгляд, шмыгнув носом, и проглотила ком в горле. Тоска подняла уродливую голову и клацнула зубами, своим весом выжимая из легких кислород. Боль утраты никуда не девалась. Она сидела глубоко внутри, в каморке подсознания, в которую затолкала ее Сцилла вместе с остальными неперевариваемыми чувствами, и сейчас заскребла когтями по двери, фантомным духом надавливая на кишки и сердце, как прессом.       «Он умер, — снова заговорил Иолай, и Сцилла мелко вздрогнула. — Погиб, защищая тебя, свою истинную связующую пару. Я не могу на тебя за это злиться — так поступил бы каждый связанный главк. Но не каждый… — тяжело выдохнул он, — пошел бы на такое святотатство, на какое пошел Нерей, сунув бестолковую человеческую особь в общую ройную цепь», — завибрировал он раздражением, а Сцилла вдохнула поглубже, проталкивая уродливую тоску вместе с сырым воздухом пещеры куда подальше.       И поняла, что слишком крепко сжимала пальцы Иолая, только когда ногти соскользнули по гладкой черной коже. Отпустить не получилось сразу. Ладонь будто свело. Но Иолай не противился и сам очень крепко за нее держался.       «Нерей не имел права передавать тебе регенерацию, — продолжил натянуто говорить Иолай. — Не имел права совать своего связуюшего человека в структуру роя. И уж точно не имел права навешивать на меня обязательства по защите и воспитанию этого человека, — фыркнул он, и Сцилла мимолетно восхитилась тому, как спокойно Иолай об этом говорит. И вытянулась макушкой вверх, не желая проседать под гнетом собственных чувств и рыдать, как слабачка. Не сейчас. Потом. В каморку. — С него спрос теперь невелик, а мы с тобой оказались во взаимозависимых отношениях, в которых мне быть совсем не хочется, — покачал Иолай головой. — Но твое благополучие теперь, дуреха — залог благополучия роя. И ты — все, что осталось от Нерея. Ты — носитель его следа. Так что у меня нет выбора, приходится с тобой возиться и во избежание глобальной ройной катастрофы, и как дань памяти моему бестолковому, самостоятельному и любимому племяннику-идиоту, — заключил он, и Сциллу прорвало нервным смешком — она тут же заткнула рот ладонью. Тоска — неохотно и ворчливо — но сдавалась под натиском Сциллиных усилий и притихала, оставляя по себе лишь склизкий след горечи. — Но я совсем не благодарен этому малолетнему гению за то, что он после себя оставил не светлую память, а человеческую аномалию с любопытством глубоководной твари и склонностью радоваться опасным процессам», — выплюнул Иолай возмущенно и щелкнул зубами.       А Сцилла не знала, то ли смеяться, то ли плакать — все чувства перепутались: смеяться хотелось горлом, плакать — где-то глубже, под ребрами. В итоге не вышло ни того, ни другого — только кривой выдох, мокрый нос и дурацкий спазм в щеках.       Сцилла наспех вытерла лицо дрожащей рукой, встряхнула волосами и выпустила из стиснутой гортани какое-то неопределенное «фы-ы-ых». Подобралась и прищурилась, всматриваясь в Иолая.       — Я не склонна радоваться опасным процессам, — выдала Сцилла сдавленно, но ровно.       Иолай заклокотал и зашевелил жабрами, мотнув головой. Видимо, это он так несогласие проявил.       «Твое туловище, такое же самовольное, как ты, содержащее не менее самовольную магию, взяло не свойственную ему главковскую систему, которую лучше было бы не трогать, и сделало из нее биологический вычислитель для постановки диагнозов! — фыркнул Иолай. — И ты этому радуешься!»       — Да, — усмехнулась Сцилла, — но это не опасный процесс — вы сами сказали, что мой дар мне не навредит.       «Опасный процесс в этом всем — ты, — ткнул в нее пальцем Иолай. — Толком не разобравшись в механике абсолютной аномалии, именуемой мутацией твоих способностей под воздействием главковской чужеродной твоему организму структуры, ты что делаешь? — протянул он с издевкой. — Не осторожничаешь, не опасаешься, не благоговеешь, а собираешься рыть вулканический пепел в поисках вымершей травы и создавать оружие против целого города!»       — Вы так говорите, будто это прямо плохо, — хмыкнула Сцилла и расслабилась — спазм тоски, притихшей в каморке, отпустил, а желание смеяться окончательно перевесило невысказанный плач.       «Это хлопотно», — отрезал Иолай.       — Но интересно, — хитро обронила Сцилла.       «Хлопотно», — повторил тверже Иолай.       — Значит, интересно, — обмякла Сцилла, прикрыв веки.       «Это не эквивалентные понятия, глупое создание», — буркнул он.       — Странно, что вы так считаете, — невозмутимо отозвалась Сцилла. — Хлопотно — значит, сложно, а чем сложнее — тем интереснее. Простое не может быть интересным. Когда все понятно — скучно, — пожала она плечом.       Иолай застопорился ненадолго, издал недовольное ворчание и выдохнул:       «Я отказываюсь это комментировать».       Сцилле, в принципе, и не интересно, хочет он обсуждать такие мелочи или нет — куда важнее выжать из него максимум важного. Потому она призадумалась, о чем бы еще таком спросить до того, как он сбежит в глубины вод Эш’Кай, из которых его хрен дозовешься, пока сам не пригласит сквозь зубы на занятие, и придумала — давно хотела это узнать, но как-то к слову не приходилось. Или просто не успевала выстрелить этим контрольным по итогу тренировки.       — Тогда прокомментируйте другое, — еще немного придвинулась к нему Сцилла, и Иолай показательно отсел. — Тот выброс магии, когда у меня в груди будто сдетонировало: вспышка, искры, оглушение, бум, — развела она руки в стороны, — и торговцы повисли распятые на ветках, — проговорила Сцилла, сосредоточенно вспоминая момент, но избегая называть причину. — Это что было? — возвела она любопытный взгляд на Иолая. — Тогда еще регенерации не было.       «Потому что регенерация тут и ни при чем — это был всплеск твоего потенциала, — вздохнул Иолай. — Ты — травница, это основа твоего дара, его база. Целительство — побочная, но превалирующая ветвь, связанная с лекарственными свойствами растений. Но не единственная. — Иолай потер кожу над жабрами с крайне вымотанным видом. Перегнулся через край пещеры и окатил себя водой — долговато сидят, у него кожные покровы сохли и требовали влаги. Сцилла терпеливо ждала, пока он закончит свое профилактическое умывание, но нетерпеливо при этом раскачивалась из стороны в сторону. Иолай взглянул на нее и раздосадованно мотнул головой. — И этого пояснения тебе, конечно же, недостаточно…»       — Это вообще не пояснение, — отрезала Сцилла и уставилась на него, не мигая, в ожидании.       «Ты вот травница. Так? — спросил Иолай, и Сцилла уверенно кивнула. — А почему тогда исцеляешь?» — задал он новый вопрос, который вверг в ступор.       — Потому что я… травница? — протянула недоуменно Сцилла.       Что за глупости?..       «Глупость — это то, что у тебя в голове, — фыркнул Иолай. — Неверно. Ты исцеляешь, потому что ты целительница. А целительница ты потому, что травница», — изрек он с таким видом, будто это должно было что-то объяснить.       Не объяснило.       — Но я думала, это одно и то же, — нахмурилась Сцилла, еще больше запутавшись.       «Ты — дуреха, и думать не умеешь, — щелкнул Иолай зубами. — О, Поток, за что мне это все… — застонал он. — Это недалекое существо даже в собственной магии не разбирается…»       — Неверно! — взвилась Сцилла, вернув Иолаю его же дурацкое слово. — Может я и дуреха, но перспективная, и думать я умею, потому и пытаюсь разобраться. Так что помогайте, господин муд… — запнулась она, но даже додумать не успела, как сменила окончание: — мудрый главк! — стукнула она коленом по тазу.       Иолай глубоко вдохнул, запрокинул голову, пригладил жабры и выдохнул.       «Припомни, когда ты начала исцелять?» — поинтересовался он показательно ровным тоном.       — Лет… семь назад, — нахмурилась Сцилла.       «А до этого чем занималась?»       «Агрономией в основном, — пробормотала Сцилла, и Иолай вытянулся. — Что?» — прищурилась недовольно она.       «Ты не вслух сказала, а по ментальному каналу послала сигнал», — несколько озадаченно, но с нотками довольства прокомментировал он.       — Да? — обрадовалась Сцилла. — А я и не заметила!..       «Ясно, это была разовая радость», — махнул рукой Иолай.       — Эй, — насупилась Сцилла. — Я смогу еще, у меня получится, — проворчала она.       «В этом я не сомневаюсь, — отозвался Иолай. — Но лучше бы у тебя все получалось по намерению, а не по случайности, — фыркнул он. — Итак, агрономия, — не дал он развить возмущение, и Сцилла угрюмо кивнула. — Не резковатый ли переход специфики от выращивания картошки до исцеления разбитых носов?»       — Я выращивала не только картошку, — огрызнулась Сцилла. — Между прочим, в семь лет я уже умела размножать посевной материал, путем селекции выводить более устойчивые виды, скрещивать репу с тыковой, отваживать вредителей, ускорять всходы, защищать их от палящего солнца, града и паводков, и делала это массово для всех видов сельскохозяйственных культур, — обиженно похвасталась она.       «Боюсь представить вкус твоей репыквы», — завибрировал Иолай гортанно, явно смеясь, и Сцилла поджала губы, оскорбленная до глубины души.       — Это было вкусно, сытно, полезно, и стало главным ингредиентом сезонного супа в местной таверне!.. — чуть ли не слезно протянула она.       Это едва ли не единственное ее общепризнанное достижение, и Сцилла не позволит над ним насмехаться! Репыквовый суп даже с соседних селений приезжали попробовать!..       «Ладно, не ной, — сжалился Иолай. — Для семилетнего человеческого детеныша это и правда огромный прогресс — не каждый взрослый полукровка с вектором в агрономию способен на такие результаты. — Сцилла выдохнула и расслабилась, разомлев от похвалы. А то от этого ворчливого подводного мудреца ее не дождешься. — Потому она и ценна, дуреха, — фыркнул Иолай. — Но суп тот я бы ни за что не ел, — хмыкнул он. Сцилла закатила глаза. — Итак, маленькое, невероятно талантливое в выращивании растительной органики исчадие Бездны вдруг решает бросить карьеру агронома и начинает лечить. Почему?»       Сцилла замялась, зыркнув на Иолая исподлобья.       «Да говори уже, в не то сам посмотрю — твоя ментальность что равнина с перекати-полем».       — Хотела, чтобы люди приходили ко мне сами, а не я шла к ним, — тихо ответила Сцилла. — На полях приходилось много времени проводить в любую погоду. Это утомительно, — буркнула она. — И с этого зыск был только папе — он за это получал деньги. А меня перестала устраивать оплата в виде лишней миски похлебки, — еще тише добавила. — Каким бы хорошим агрономом ты ни был, тебя все равно могут унизить или обплевать, а целитель — сама социально значимая и авторитетная роль, — пожала Сцилла плечом.       «Ты ж моя тщеславная глубоководная рыбка, — аж затрясся весь от смеха Иолай. — Никаких тебе «от чистого сердца» или «порыва лечить трудяг и спасать их жизни»?”       — От чистого сердца я хотела, чтоб меня поменьше использовали и побольше уважали, — вздернула Сцилла подбородок. — И поменьше угрожали расправой за три центнера вырощенной свеклы, но размером с кулак, а не с голову младенца, — поморщилась Сцилла. — Охренели совсем — и так за них все делаешь, а они еще и недовольны… А их поносы с похмельями и разбитые рожи меня никогда особо не интересовали. Они ж у них, а не у меня, — буркнула она.       «Люди — меркантильные, ленивые, жадные бежевые жабы, согласен», — кивнул Иолай.       — Я не человек — я одаренная, и я не меркантильная, — показательно отвернулась Сцилла к морю. — Я с них деньги не брала за лечение.       «Ты — глупая одаренная, — постановил Иолай. — А я уже почти начал испытывать к тебе зародыш уважения за тщеславие…»       — Зато я лучше них, всех вместе взятых, — прищурилась Сцилла.       «Это само собой, — обронил как бы между прочим Иолай вообще без никаких эмоций, и Сцилла удивленно моргнула. — Не развивай эту мысль, — остановил Иолай на подлете в рассуждение. — То, что я признаю твою уникальность, не значит, что ты мне нравишься. Ты по-прежнему — раздражающая человечка. Итак, — вернулся он к беседе, — ты начала исцелять, потому что сама этого захотела, — зафиксировал он. Сцилла кивнула. — А до этого выращивала редьку, потому что это было выгодно до поры, — уточнил, и Сцилла снова кивнула. — А до этого?»       — Да не помню я, — небрежно пожала плечом Сцилла. — Я почти не колдовала до того, как меня удочерили — так, по мелочи… — задумалась она, припоминая. — То цветок полечила, то засушенную ветку оживила… Ерунда всякая для игры с самой собой, — отмахнулась она.       «То есть, ты всегда взаимодействовала с растениями, но в разных конфигурациях, — подытожил Иолай. Сцилла согласно закивала. — И что, ни на какие мысли не наталкивает?»       — Ну-у-у… — протянула неуверенно Сцилла, глядя на Иолая с ожиданием подсказки, но он ее не давал. — Что травничество и целительство — разные вещи?.. — предположила она.       «Как минимум, — вздохнул Иолай. — Твой дар — не набор отдельных умений, у него очень точная архитектура. И фундамент у этой архитектуры — травничество. На него могут наслаиваться разные надстройки под запрос, — вещал Иолай. — Именно так возникло целительство — по твоему запросу на…»       Сциллу осенило, и она перебила:       — То есть, тот выброс — еще одна надстройка под запрос самозащиты? — выпалила она воодушевленно.       «Наконец-то, — кивнул Иолай. — Именно. В той ситуации, на сильном эмоциональном всплеске, на намерении защититься произошел выброс боевой магии в той форме, в которой она доступна твоему дару — через растительность», — пояснил он.       — Надо же, — прошептала Сцилла, переваривая перспективы подобной способности. Это не поля засевать и не кишечные спазмы снимать. — Я думала, травничество — только про физическую работу с растениями, а не про способность ими убивать, — задумчиво пробормотала она. — Если только не как яд… — углубилась она в свои размышления. — Но шестерых мужчин распять в одну секунду…       Иолай возмущенно расфыркался и заклокотал во все стороны.       «Убогие людишки вечно все упрощают, а потом сами не понимают сути, — едко сказал он. — То, что в вашем примитивном Едином языке зовется травничеством, на самом деле к плетению венков и сбору листочков имеет не больше отношения, чем твоя селезенка — к космосу, — выдал он занимательное сравнение, которое Сцилла не успела осмыслить, ведь он продолжил: — Твой дар взаимодействует с глубинной структурой флоры, буквально имеет доступ ко всему растительному слою органики, а тебя удивляет, что ты всего лишь шестерых людей убила посредством этой силы на таком эмоциональном всплеске? — раздраженно бросил он. Сцилла вытянулась, осознавая масштаб того, чем всегда владела, но никогда не задумывалась основательно про потенциал. — Что действительно странно — так это то, что на этом все и закончилось, а то могла и пол дистрикта скосить», — выдал он, неопределенно махнув рукой.       — Да?.. — тронула губы легкая рассеянная усмешка. — Пол дистрикта?..       «Это не инструкция к применению, перестань так воодушевляться!» — гаркнул Иолай.       — Да как же тут не воодушевляться? — подскочила на месте Сцилла. — Я обладаю такой мощью, и даже не знала об этом!.. Это же… прекрасно! — пискнула она нелепо, ведь голос от восторга сорвался на высокие ноты.       «Для тебя — да, — протянул недовольно Иолай. — Для тех, кто стоял рядом, очевидно, нет».       — Они убили Нерея, — мигом посуровела Сцилла. — И получили по заслугам. Если моя сила способна защищать меня — это прекрасно, — твердо отрезала она. — Значит, я больше не буду слабой. И никому больше не позволю навредить ни себе, ни близким!.. — выпалила громче, чем хотела — гортань свело.       Слова выскочили слишком резко, будто не из головы, а из той самой запертой каморки, где еще скреблась тоска. Но Сцилла усилием воли подперла ее воображаемым стулом.       «Я и не говорил, что сожалею или осуждаю, — заметил Иолай. — Я к тому, что, обладая такой мощью, стоит быть посерьезнее. Сила, которой радуются только как оружию, плохо слушается и взрывается в руках».       — Я радуюсь не как оружию, я радуюсь возможностям, — возразила Сцилла. — Тому, что могу понять и изучить собственный дар, который всегда был для меня же загадкой! И тому, что уже поняла, я тоже радуюсь! — пояснила она.       «Уже лучше, — смягчился немного Иолай. — Только приступай к изучению не в состоянии восторженного визга», — буркнул тише.       — Мой восторженный визг очень даже продуктивный, — огрызнулась Сцилла.       «Он громкий, — фыркнул Иолай. — Сперва — медитации, механика, иерархия, потом — все остальное», — начал занудно напутствовать он, но Сциллу вдруг озарило другим предположением.       — А если мой дар способен взаимодействовать со всей флорой на намерении, — медленно протянула она, — то «надстроек», связанных с флорой, может быть и больше?.. — зыркнула на Иолая.       «Может. Но именно по этой причине я тебе больше ни слова не скажу, чтобы упаси меня Поток не подкинуть тебе идей», — фыркнул он.       — Но… — начала Сцилла, но договорить — или даже додумать — ей не дали.       «Без «но». Ты сейчас — в безопасном месте, защищаться не от кого и незачем — разве что от командира-капитана, и то, посредством прострела глазками твоего нелепого, — отчеканил Иолай. Сцилла несколько стушевалась. — Боевая магия требует много ресурса — для начала научись его восполнять и работать с базовыми своими «надстройками» до путя! — возмущался Иолай. — Пока ты не освоишь то, что уже есть — культивацию картошки и лечение в конфигурации расширения регенеративным контуром — нечего лезть дальше, в неподконтрольную тебе от слова совсем боевую магию, не говоря уже об открытии новых «надстроек». Это чревато растратой ресурса, которого у тебя и так критически мало, что в свою очередь чревато физической компенсацией недостатка магической энергии, что в свою очередь чревато истощением, что в свою очередь чревато…»       Сколько у него этих «чревато»?..       — Я поняла, хорошо, — согласилась Сцилла, устав его слушать.       «Медитации. Наáр. Ментальный канал. Магическое регулирование. Иерархия. Этого достаточно, и достаточно будет долго. Дуреха», — фыркнул напоследок Иолай, и Сцилла согласно кивнула.       Но идею-то приберегла до лучших времен на обдумать…

❧❧❧

      Громкий пугающий звук резко вырвал из полудремы. Выла сирена, в коридоре слышался топот десятков ног. Сцилла подскочила и спросонья не могла понять, что происходит, но от завываний рупоров тревога просачивалась в каждую клетку тела.       Выпутавшись из двух одеял — все же да, Сцилла та еще мерзлячка — Сцилла натянула наспех штаны, впрыгнула в берцы и выскочила из комнаты. Побежала со всех ног туда, куда стекались люди.       — Что случилось? — спросила она у проходящего мимо мужчины.       — На нас напали. Следует пройти на нижние уровни, — спокойно ответил он с хмурым выражением лица.       Паника выбила оставшийся в легких воздух, и начало потряхивать.       «Нужно найти Эриона», — успела сформироваться мысль, но ее раздробил грохот и звук взрыва, прокатившийся по всему уровню. В этот же момент грудную клетку и виски пронзила острая боль, разлилась по всему телу оглушающей волной, и Сцилла рухнула на колени. Слезы бесконтрольно полились по щекам, и гортань сдавило с такой силой, что едва удавалось сделать короткий вдох — не то, что издать звук.       Шум окружающего мира все еще просачивался через гул в ушах, но перед глазами стремительно темнело, и Сцилла начала окончательно оседать на пол, силясь удержать за склизкий хвост ускользающее сознание.       Последняя вспышка, мелькнувшей перед беспамятством — собственное имя, доносящееся откуда-то издали.