Глава XIII: «Пересмотр ценностей»
5 августа 2023 г., 18:18
Сцилла с трудом разлепила тяжелые веки — белый свет полоснул по глазам. Тут же схватилась за кофту в области солнечного сплетения и скривилась от пульсирующей там боли.
Невыносимой. Жгучей. Боли.
Окинув незрячим взглядом окружающее пространство, Сцилла уловила много белого, и, когда оглушающая волна дезориентированности немного схлынула, осознала: она в медблоке. Лежит на койке. Вокруг пикают приборы. Мигают потолочные лампы. Пахнет стерильностью и… Эрионом.
— Колючка! — послышался его взволнованный голос. Сцилла глотнула воздуха, часто моргая, и повернулась на звук — Эрион нависал над ней, упершись кулаком в кровать. — Проснулась, — выдохнул он с облегчением. — Ты как? — спросил еле слышно и заглянул в лицо, внимательно сканируя своей сталью — острой, закаленной, но расчерченной сизыми сейчас переливами, как подтеками лавандового меда на клинке, что отливал небесным серебром.
Сцилла распахнула шире ресницы, утопая в этом тягучем, сладком, с нотками легкой горчинки перламутре. Точно как лавандовый мед. И как она раньше не замечала?..
Соседка, Айрис, готовила его на продажу. Только богатые могли его купить, особенно — если кристаллизованный и выдержанный. Сцилла же лишь наблюдала со стороны за вязкими, подернутыми холодным лунным сиянием каплями, стекающими по внутренним стенкам банок, что ровными рядами громоздились на товарных стеллажах.
Всегда казалось чем-то волшебным то, как золотистый, прозрачный, солнечный мед обращается расплавленной теплой сталью с голубоватым отливом, пахнущей лавандой и покоем.
Прямо как та, что сейчас смотрит на Сциллу из-под сдвинутых в беспокойстве бровей.
Раньше казалось, что холод глаз, как шторм в погожий день, выбивается из образа летнего Эриона, напоминающего солнце всем своим обликом. А теперь пришло осознание, что это просто концентрированная кристаллизация всего того меда, из которого он состоит.
«Кажется, я головой ударилась…» — мелькнула мысль, и Сцилла глупо моргнула.
Или ударилась, или слаба умом стала, если лепит на симпатичного нахала такие ассоциации.
— Колю-ючка, — протянул Эрион, склонившись ниже. — Ты как?.. — повторил он вопрос, и Сцилла обрела, наконец, дар речи.
— Не знаю, — прохрипела она с трудом. В горле пересохло. — Что происходит?..
На предплечье легла мокрая шершавая ладонь, ощутился ток магии и оплетка Иолаевых голубоватых нитей, проникающая под кожу. Сцилла мелко вздрогнула.
«Не дергайся, — отрезал Иолай. — Погибли два главка. Ты просто поймала отклик. Скоро отпустит».
Сцилла сфокусировалась на лице Иолая, и дыхание сбилось.
— Почему? — просипела она и только теперь заметила, что Иолай держал вторую руку на ее лбу.
— На нас напали, — напряженно ответил Эрион. — Сбросили взрывчатое вещество в бухту, где дежурили Эрик и Райно. Они погибли мгновенно, — ровно, но с горечью пояснил он.
Сцилла зажмурилась и постаралась выровнять дыхание. Боль пульсировала по всему телу, стучала в висках и грудине — настолько сильно, что навернулись слезы. Но от действий Иолая становилось немного легче.
«Не разваливайся и не мешай процессу», — коротко бросил он.
— Почему у нее такая реакция? — нервно спросил Эрион. — Никого из главков так не скашивало, а ведь у вас связь куда теснее! — повысил он дрожащий голос.
«Потому что она — не мы, — ровно, но с нажимом ответил Иолай. — У нее связь криво срослась. И это первые смерти, которые она вообще проживает. Сразу две».
— Но… — начал Эрион, но Иолай обрубил жестко:
«Закрой рот, командир-капитан. И не мешай».
Сцилла зыркнула на Эриона, потом — на Иолая. Подумалось мельком: «Этот язва с жабрами со всеми такой… «вежливый»?.. Думала — только со мной…»
«Я все слышу, дуреха! — не сильно, но ощутимо стукнул по лбу Иолай. — Язва с жабрами тебе, вообще-то, жизнь сейчас спасает и состояние облегчает! Умничать она мне здесь будет…»
«Еще и обидчивый», — мысленно протянула Сцилла.
«Я не обидчивый. Я функциональный. А твое определение в мою функциональность не вписывается, глупая человечка. Лежи и молчи. Какое же утомительное создание… Даже после такого ментального удара умудряется издавать столько шума!..» — расстрекотался Иолай, и Сцилла благоразумно притихла.
«Не льсти себе, в тебе нет благоразумия», — фыркнул напоследок Иолай, не отвлекаясь от своего занятия.
Сцилла откинулась на подушку и уставилась в светлый потолок больничного бокса. Заметила движение и чуть повернулась — Эрион сел рядом и устало улыбнулся.
— Напугала ты меня, Колючка, — обронил он, упираясь локтями в колени.
— Прости, — усмехнулась она и скривилась от боли.
Эрион подался вперед и обхватил ее ладонь.
— Тише, — прошептал он, и мурашками пробрало. Приятными такими. — Вот так. Держись за меня. Скоро пройдет, — чуть сжал он пальцы, и от участия, от взволнованности, от того, как мелко потряхивало самого Эриона, накатило нечто настолько теплое, обширное и всепоглощающее, что грозило не уместиться за ребрами и вырваться наружу вместе с всхлипом, который Сцилла с трудом подавила.
Эрион метнул колкий взгляд в Иолая и перевел его, тут же смягчившийся, на Сциллу. Медовая сталь с небесными переливами — теперь не острая, а потемневшая и подвижная, как расплавленное серебро — бликовала настороженностью и ласкала пристальным вниманием. И в этом взгляде — бездна, манящая ртутным блеском.
Хотелось нырнуть в нее без сопротивления.
Сцилла благодарно ухватилась за горячую, напряженную руку Эриона. И обомлела с новой силой, когда он принялся невесомо поглаживать тыльную сторону большим пальцем.
Постепенно жар и все сопутствующие ощущения сходили на нет, становилось легче. И Сцилла все больше расслаблялась.
«Не вставай, пока не отпустит, — бросил сухо Иолай. — Я закончил. И не вздумай сейчас ловить следующий отклик».
И направился к дверям.
— Спасибо, — кивнула Сцилла ему вслед, а затем позвала: — Эрион?
— Да? — подался он чуть вперед.
— Кто напал? — вымученно спросила Сцилла.
— Угадай с одного раза, — фыркнул он.
— Инсанаполис? — выдохнула она.
— Кто же еще, — подтвердил он.
— Я не думала, что они знают, где вы находитесь, — растерянно произнесла Сцилла. — Это из-за того, что я притащила с собой коммутатор? — кольнуло страхом.
— Нет, — мотнул головой Эрион. — Они давно знают наше местоположение. И регулярно пытаются пробить защиту. В Инсанаполисе есть спецотряд следопытов, пытающийся нас уничтожить. Ты тут не при чем.
— Но почему тогда вы не переберетесь куда-то в другое место? Опасно оставаться здесь! — протянула обеспокоенно Сцилла.
— Потому что не так-то просто отстроить подобное убежище. А в менее усиленном и охраняемом месте столько народу не спрячешь, — растолковал Эрион. — Пустяки. Уверен, долго это продолжаться не будет, — отмахнулся он, мягко перебирая фаланги Сциллы. — Городские пришли с новой разработкой, но на длительные обстрелы их не хватит. А потом мы проанализируем разрушения и усилим защиту, — изрек он.
Гул пронесся по нижнему уровню, и склянки на полках задрожали. Сцилла напряглась, оглянулась по сторонам и уставилась на Эриона.
— Что это? Снова взрыв? — спросила она.
— Да, — мрачно кивнул он. — Не беспокойся, здесь ты в безопасности. Нашей защитной системе нипочем эти фокусы, — заверил он, чуть сильнее сжав ее ладонь.
— А остальные? — приподнялась на локте Сцилла.
— Всех эвакуируют вниз, не волнуйся, — успокаивающим тоном произнес Эрион.
— И одаренных? — спохватилась Сцилла.
— Ну конечно, в первую очередь. Ляг, — буркнул Эрион и надавил Сцилле на плечо.
Она только сейчас поняла, что все так же сжимала руку Эриона, и чуть ослабила хватку.
— Прости, — пролепетала она, вдруг смутившись, и Эрион усмехнулся:
— Ты всего лишь чуть не сломала мне пальцы, не страшно.
Сцилла вспыхнула и неловко попыталась высвободиться, но Эрион не позволил.
— Шучу я. Все в порядке. — Он накрыл их сцепленные в замок руки второй ладонью и уперся в нее подбородком. — Отдыхай.
И от ощущений, им вызванных; от вида Эриона; от его взгляда; от близости и вовлеченности спирало дыхание и трепыхалось сердце.
Снова щекотное тепло понеслось по внутренностям с интенсивностью лавины.
— Зачем они это делают? — выдохнула Сцилла, поглядев наверх. Старалась не потерять нить разговора в собственных ощущениях.
— Мы им как кость в горле. Лишаем заработка, переманиваем торговцев, мешаем экспериментам и не даем истреблять одаренных. Естественно, они хотят от нас избавиться, — усмехнулся Эрион.
— И как же они узнали, где вас искать? — неосознанно сжав пальцы, спросила Сцилла.
— Это было дело времени, — обронил Эрион, увереннее поглаживая костяшки Сциллы. — Пару раз наши отряды замечали в черте города. Порой торговцам из караванов, на которые мы нападаем, удавалось сбежать и доложить. А как-то поймали нашего шпиона и под пытками узнали примерное местоположение. Начали искать. И нашли. После каждого визита мы меняем правила, переносим входы, усиливаем систему безопасности. Так и живем, — хмыкнул он.
— Им удавалось проникнуть внутрь?
— Да, было дело.
— Об этом говорил Ремиль, когда ты впервые привел меня к нему? Что порой даже ты не можешь распознать энзимидов?
— Да, — усмехнулся Эрион. — Это было всего раз, а Ремиль припоминает до сих пор. Городские тогда разработали аппарат с защитным полем, который блокирует импульсы энзимидов, и одному следопыту удалось пройти в убежище и обвести меня вокруг пальца. Я отвел его к Ремилю, и он кстати тоже ничего не заподозрил, — со смешком бросил Эрион. — А вот Иолай с первого взгляда различил посторонние колебания искусственного поля. Завязалась потасовка, пришлось того парня ликвидировать.
— А как же браслет? — нахмурилась Сцилла.
— Вот после этого случая мы его и разработали. Больше я такой ошибки не совершу.
Эрион скрывался за напускным весельем, но в его жестах и взгляде сквозило беспокойство. Одновременно неловко, но и до жути приятно его участие, но не может ведь Сцилла упиваться его заботой и собственными чувствами, ею вызванными, пока происходит такой кошмар?..
— Тебе разве не нужно помогать там, наверху? — пролепетала она, понимая, что нужно его отпустить, но отчаянно не желая этого делать.
Хотелось, чтобы он остался. И потому, что приятно осязать его рядом, и потому, что всколыхнулась волна беспокойства: наверху ведь опасно. А вдруг он пострадает?..
От одной мысли сковывало ледяным ознобом.
— Забыла? — спросил Эрион, приподняв бровь. Снова свое фирменное выражение использовал, от которого поджилки затряслись, и Сцилла сглотнула. — Моя задача — сопровождать и охранять тебя. Этим и занимаюсь, — понизил он тон, и током прошибло все тело.
— Но не в такой же ситуации, — пробормотала Сцилла. — Я в порядке, сама справлюсь…
— Не ворчи, — перебил Эрион. — Никуда я не пойду, пока тебе не полегчает, — решительно отрезал он, и Сцилла снова стала по ощущениям какой-то желеобразной массой вместо человека. Или медузой, дрейфующей в уютном, мягком, медовом океане.
Что уж душой кривить, до мурашечной дрожи нравилось это состояние.
Она вдохнула поглубже, наслаждаясь густым воздухом, и на миг прикрыла веки. Но тут же распахнула их. Мягкий мед внезапно прошила холодная, острая спица. От выхода из бокса потянуло чем-то чужеродным — медленно нарастающие пульсации чужой боли начали ввинчиваться в пространство, нарушая его гармонию. Эти вибрации не просто доносились — они тянулись липкими, черными нитями, заползали в сознание и царапали его изнутри, как помехи на идеально настроенной частоте.
Сцилла нахмурилась. Благостное оцепенение смыло за секунду, сменившись инстинктивным напряжением. Это не просто фоновая боль, к которой она привыкла. В этих пульсациях слышался надсадный ритм рвущейся материи.
— Что такое? — встрепенулся Эрион. — Снова плохо?
— Нет, — шепнула она. — Не мне…
— Что?
Начали доноситься встревоженные голоса, и Эрион тоже повернулся к двери.
— Кого-то ранило, — выдохнула Сцилла и села.
— С чего ты взяла… — начал Эрион, но запнулся, потому что из коридора прокричали:
— Есть раненные! Врача в третий и четвертый боксы!
Эрион недоуменно уставился на Сциллу, но она не обратила на это внимания. Магия требовала помочь пострадавшим. Алыми нитями боли тянуло туда, откуда она исходила, и Сцилла слезла с кушетки. Покачнулась, но Эрион подоспел и удержал на ногах, обхватив за талию и локоть.
— Ляг, пожалуйста, — прошептал он, глядя на проем. — Я пойду узнаю, что там…
— Нет, — отрезала Сцилла. — Я иду с тобой.
— Нет, — отрикошетил Эрион. Остановился настолько резко и безапелляционно, будто скалой обратился и врос в пол — причем, у него от этой безукоризненной позы ни один волосок на голове не всколыхнулся, а Сцилла по инерции чуть не рухнула, врезавшись в его грудь плечом. — Ты остаешься здесь, — сказал таким тоном, будто утвердил боевой приказ.
Командир хренов… Тут ему не брифинг!
Сцилла прищурилась, раздувая ноздри. И напряглась вся от негодования. Все те теплые, желеобразные ощущения, делающие Сциллу податливой медузой, которые бурлили всего минуту назад, смело всколыхнувшейся волной гнева.
— Ты хочешь — ты и оставайся, — огрызнулась она. — А я пойду! — выпрямилась она.
Эрион приподнял бровь, выражая явно нечто, близкое к крайней степени скептицизма. На этой его физиономии невозможно считать толком ничего, особенно когда она становится привлекательнее из-за этой дурацкой брови!
— Ну пойди, — хмыкнул он и отнял от нее руки, демонстративно разведя их в стороны, и Сцилла, лишенная опоры, покачнулась: слабость дала о себе знать внезапно и очень коварно.
В объятиях Эриона она вот совсем не ощущалась.
Сцилла ухватилась за стену и проскрипела зубами. Злилась. На Эриона, на себя и на дурацкую ситуацию.
И на дурацкие ощущения.
И на дурацкую бровь!..
— И пойду! — упрямо фыркнула она, зыркнув на Эриона исподлобья, и предприняла попытку совершить озвученное.
Безуспешно, в целом. Но хотя бы не фатально позорно — просто двигалась со скоростью контуженной улитки, а без опоры начинала сползать на пол.
Дерьмо.
— Далеко дойдешь? — поинтересовался ехидно Эрион, скрестив предплечья на груди, но так и не сдвинулся с места.
Ну точно, что скала.
— Отстань, — огрызнулась Сцилла, подбираясь уже к дверному проему, и услышала позади тяжкий вздох.
— Селларис бы побрал твое баранье упрямство, — выругался он себе под нос, но так, чтобы Сцилла услышала, и в один уверенный шаг преодолел расстояние, которое заняло у Сциллы по меньшей мере три минуты ходу.
Эрион бережно обхватил талию и поднырнул под руку Сциллы головой — теперь она опиралась на него, как на костыль. Огромный такой, футов шесть ростом как минимум, и широкой в плечах, костыль. Неловко немного стало, но Сцилла сейчас больше злилась, чем смущалась. И мимолетно, в глубине души радовалась, что эта скала сдвинулась с места и пришла на подмогу без дополнительной мотивации.
Может же быть милым, когда хочет.
Эрион медленно повел к выходу, а Сцилла со своих ощущений полностью переключилась на внешние: воздух в коридоре стал плотным, вибрирующим от низкочастотного гула чужой агонии. Она остановилась у четвертого бокса и зажмурилась. Вибрации здесь не просто звенели — они били по нервам, как разряды тока.
— Ты как? — спросил Эрион, всматриваясь с беспокойством. — Что с тобой?
— Серьезное ранение, большая потеря крови… Проникающее в живот… — бормотала Сцилла, пока сознание прошивало стены бокса, сканируя пациента. — С ним что-то не так. Это не просто рана. Процесс идет неправильно. Слишком быстро…
— Эй! — Эрион легко встряхнул ее за плечо и вынудил прийти в себя. — Я нихрена не понимаю, что происходит, но ты меня пугаешь! — чуть повысил он дрожащий голос.
Сцилла моргнула и посмотрела на него, растерянного и явно взвинченного. Затем отвернулась, так ничего и не сказав, и шагнула в больничный бокс.
— Нужен Иолай, повреждения серьезные, — бросил врач, снимая окровавленные перчатки.
— Он занят с другим раненным, — ответил медбрат. — Нужно хотя бы остановить кровь…
Врач помотал головой и устало потер лицо. На его бейдже Сцилла различила: «Марк Рислер».
— Готовь инъекцию, — отрезал доктор Рислер. — Если Иолай не освободится в ближайшие полчаса, придется колоть энзимидов…
Человек на кушетке выгнулся дугой и взвыл сквозь сцепленные зубы. Сцилла затаила дыхание от исходящей от него боли.
«Разрушение… Идет тотальный распад связей. Почему?»
Она судорожно искала причину, погружаясь в диагностический транс. Внутренний взор фиксировал хаос: ткани не просто кровоточили — они теряли структурную целостность, превращаясь в кашу.
И тут ее осенило. Сцилла распахнула глаза шире и сглотнула.
«Рехалиты отвечают за регенерацию тканей организма при любого рода деструктивном процессе. А их отсутствие в данном случае приводит к катастрофическим последствиям. Инфекция, воспаление, повреждение, даже самое незначительное — и организм не может бороться. Начинается полиорганная недостаточность…»
Бывший торговец. Прямо здесь, перед ней. Но он умирает, ему так больно…
Жестокое, злорадное желание оставить его подыхать затмевалось инстинктом дара, тягой спасти, облегчить участь. И Сцилла металась, глядя на этого человека, что наверняка нанес вред не одному одаренному. Не понимала, как ей поступить.
Она ведь может помочь… Но заслуживает ли он этого?..
В палату протиснулась женщина и схватила больного за руку.
— Мила, выйди. Мы делаем все, что в наших силах, — тихо сказал доктор Рислер.
— Нет, я его не оставлю… Рой, милый, — всхлипнула она.
Мурашками пробрало от этой картины. Мила рыдала над ним, а он цеплялся за нее даже в полубессознательном состоянии.
— Не смотри. Не смотри на меня в таком виде, прошу тебя, — пролепетал Рой, и Мила остервенело замотала головой. — Запомни меня красивым и веселым, — выдавил он из себя улыбку, но она тут же обратилась гримасой боли.
— Я не оставлю тебя, — все повторяла, как мантру, Мила. — Нет, не оставлю…
Сердце защемило сильнее, и терзания усилились во сто крат.
Дар уже сформировал во тьме подсознания все необходимые ингредиенты и манипуляции для облегчения состояния Роя. Временного, и все же. Сцилла могла помочь. Дар того требовал. Но власть над жизнью потенциального врага, пусть и в прошедшем времени, вынуждала колебаться.
Рой умрет. Если Сцилла не вмешается — он скончается в страшных муках, и очень скоро. Не дождется Иолая, однозначно. И Сцилла может позволить ему умереть. Даже не убить собственными руками — просто… бездействовать. И смотреть.
И она смотрела. И хотела быть хладнокровной настолько, чтобы застать последний вздох человека, принесшего таким, как она, много зла и страданий. Но сейчас она видела перед собой не врага. А обычного, смертного мужчину, который цепляется за возлюбленную, не хочет, чтобы она видела его уход и просит запомнить его молодым.
И которому очень. Очень. Очень больно.
«Рехалиты, — Сцилла сглотнула, чувствуя вкус металла на языке. — Они — фундамент, что удерживают матрицу регенерации. Если их нет, любая царапина становится детонатором».
Перед глазами поплыли тревожные уведомления дара: «Отказ системного гомеостаза. Положительная обратная связь деструкции».
«Начинается полиорганный коллапс, — осознала она, чувствуя, как внутри пациента одна за другой гаснут жизненные частоты. — Печень уже встала, почки закипают от токсинов, легкие заполняются выпотом… Это цепная реакция. Организм не просто не борется — он пожирает сам себя».
Доктор повернулся и вперился суровым взглядом в Сциллу.
— Что такое?! Посторонние, на выход! — гаркнул он.
— Я могу помочь! — выпалила Сцилла, округлив в ужасе глаза.
Эрион уставился на нее не менее ошеломленно.
«Пошло оно все к Селларису… Никто не заслуживает такой участи!.. — пронеслось в голове, и дар одобрительно загудел под кожей, посылая импульсы по всему телу. — Его деяния — на его совести. На свою брать его смерть я не хочу».
— Чем? Ты кто вообще? — с недоверием процедил доктор Рислер.
Сцилла подошла ближе и тихо заговорила:
— Я травница, одаренная целительница. И чувствую, что в его организме происходят необратимые процессы. Без Иолая не обойтись, но я могу приготовить состав, который замедлит разрушение органов и остановит кровь.
Доктор Рислер смерил ее подозрительным взором, но колебался недолго.
— Травница, говоришь? — Он перевел полный надежды взгляд на Эриона — тот пожал плечами и коротко кивнул, хотя и половины не слышал. — Мне любая помощь сейчас пригодится. Сколько времени тебе нужно? — спросил доктор Рислер.
— Десять-пятнадцать минут. Нужно подняться наверх за растениями, — прошептала Сцилла, с опаской глядя на Роя.
И не испытывая к нему ненависти. Как бы ни хотелось — не получалось испытать отвращение к дрожащему умирающему, который ей ничего плохого не сделал.
— Уверена, что здесь есть все необходимое? — уточнил доктор Рислер.
— Да, — кивнула она.
— Вперед, если успеешь. Удачи. — Доктор Рислер хлопнул ее по плечу и развернулся к Рою.
А Сцилла схватилась за грудную клетку, в которой плескались теперь отголоски магии пополам с болью, тяжело выдохнула и метнулась к выходу.
Она не станет уподобляться инсанаполисским ублюдкам и играть жизнями людей. Если она просто будет стоять и смотреть, как умирает человек, которому можно помочь — чем она тогда лучше?..
А она лучше. И выше этого. И не позволит смерти забрать жизнь в таких невыносимых муках.
Жизнь — главная ценность. Так учит Иолай. И жизнь — не разменная монета для почесывания собственного эго или жажды мести.
У мести Сциллы есть конкретные цели. И это не Рой.
Не Рой убил Нерея. Не Рой предал и растоптал. Не Рой пытался изнасиловать. Возможно, он это делал с кем-то другим… Но перед Сциллой он ни в чем не провинился. Не стоит подменять понятия. Тем более, не зная всей картины. Тем более, когда счет идет на минуты.
А в том, насколько целесообразно в принципе его спасать, Сцилла разберется позже…
Точно не сейчас, пока задыхается от страха не успеть, выбегая в коридор и минуя ошалевшего Эриона.
— Стой! — окликнул недоуменно он. — Ты куда собралась?..
— Мне нужно наверх! — бросила через плечо Сцилла, ускоряя шаг.
— Ты с ума сошла?! — рявкнул он, срываясь с места, как стремительный ураган. — Там опасно!
— Я могу помочь ему! — указав на больничный бокс, прошипела Сцилла и свернула к лестнице.
— Ценой собственной жизни? Ну уж нет! — нагнал ее Эрион и схватил за рукав.
Потянул на себя и вынудил развернуться. Сцилла чуть не впечаталась в его широкую грудь. Бросила на Эриона испепеляющий взор исподлобья и показательно отвернулась, намереваясь продолжить движение, но наткнулась на преграду: Эрион уперся вытянутой рукой в стену прямо перед ней, закрывая путь.
Возмущение заплескалось разлогими буйными реками, заполоняя все пространство за ребрами.
— Он умирает! — бросила Сцилла, вздернув подбородок, чтобы в лицо Эриона заглянуть.
— Он вольный! — хмуро выпалил Эрион, часто дыша. И склонился ниже. — С каких пор тебя заботит их участь?.. — приподнял он бровь, нависая и обволакивая своим присутствием.
Слишком близко. Но Сцилла безотчетно подалась еще ближе.
— Он живой человек, и ему плохо! — бросила Сцилла хлестко, топнув ногой. — Не мешай! — уперлась она ладонями в его грудь, чтобы оттолкнуть, а то к стене почти прижал, но эту скалу оказалось не так-то просто сдвинуть с места.
Вернее, решительно невозможно.
Эрион на миг растерялся и удивленно моргнул, но тут же мотнул головой и снова сделался суровым.
— Ты никуда не пойдешь, — рыкнул он, и глаза его сузились до грозных щелок.
Сцилла заклокотала вся внутри и тоже прищурилась, чуть ли не на цыпочки привставая, чтобы как-то выровняться с ним.
— Не смей мне указывать!.. — взбрыкнула она, сжимая кулаки на его груди, комкая ткань футболки. — Сама…
— Одну не отпущу, — перебил Эрион, и захотелось ему врезать. — Я иду с тобой, — понизил он тон, предвосхищая нелепую попытку физического сопротивления, заранее обреченную на провал, и отступил на полшага — Сцилла покачнулась, вывалившись из зоны его притяжения.
— Но!.. — начала протестовать она, но Эрион подтолкнул ее к лестнице и шикнул:
— Шагай давай!
Сцилла рванула вперед, негодующе ворча бессвязный поток ругательств, но вскоре притихла. Ладно уж, может, и хорошо, что он навязался с ней пойти. Полезным может оказаться.
— Почему врач согласился на мою помощь? — через плечо спросила Сцилла. — Он знать меня не знает!
— Потому что он в отчаянии, — бросил Эрион. — Единственная возможность сохранить раненному жизнь — вмешательство Иолая или введение энзимидов. Иолай занят и вряд ли подоспеет вовремя. А если ввести энзимидов, шанс на выживание крайне мал — Рой станет агрессивным и, если не удастся его усыпить, придется ликвидировать. Иначе он перебьет всех, до кого достанет, в мгновение ока, — пояснил он спешно.
— И вы до сих пор не придумали ничего лучше? — фыркнула Сцилла.
— Если есть предложения — с радостью выслушаем! — едко выплюнул Эрион, отворяя дверь в комнату с люком. — Не выходит у нас ничего, что работало бы с организмом вольных! — гаркнул он раздраженно.
Они быстро взобрались по лестнице и вышли наружу. Сцилла на миг замерла с широко распахнутыми от ужаса глазами, глядя на раскинувшуюся картину.
Море пылало. Вся поверхность земли, совсем недавно зеленая и спокойная, была усыпана осколками и горящими головешками. Разрушенные строения, огороды, теплицы…
Кошмар. Просто… кошмар.
— Сцилла! Или давай быстрее, или пошли вниз! — шикнул на ухо Эрион, дернув за рукав, и она рассеянно кивнула.
Направилась вниз с пригорка, идя на ощущение нужных трав. Эрион не отставал.
— Иди к дубу, нарви там рималис, — заторможено пробормотала Сцилла, ища нужные растения.
— Это еще что за херь? — ошалело переспросил Эрион.
— Не промахнешься, у рималиса голубые цветки, его там много! — крикнула на ходу Сцилла и побежала дальше.
— Просто блеск, букетики под обстрелами я еще не собирал! — фыркнул вслед Эрион, и Сцилла обернулась к нему.
— Или заткнись и помогай, или проваливай! — прорычала она.
— Еще чего, — огрызнулся Эрион и метнулся к дубу.
Сцилла же обогнула разрушенные теплицы и принялась собирать сероцветник вместе с корневищами. Совсем рядом прогремел взрыв — она взвизгнула и на миг сжалась в комок, но тут же упрямо продолжила прерванное занятие, содрогаясь от страха.
— Ложись! — крикнул непонятно откуда взявшийся Эрион и повалил ее на землю — над их головами пронесся горящий шар и врезался в ствол стоящего неподалеку дерева. Эрион накрыл Сциллу, распластавшуюся на животе, собой и придавил к пожухшей траве. — Ну я устрою тебе увлекательную головомойку, если мы после всего этого дерьма будем веночки плести, — опалил он раздраженным шепотом ухо, и отчего-то мурашками пробрало.
Сцилла замерла на миг, часто дыша, и безотчетно метнула взгляд за плечо, на Эриона. Столкнулась почти нос к носу, мелко дрожа — от напряжения, от адреналина, от непрекращающегося грохота вокруг, и…
От веса Эриона. Его магнетической ауры. Разгоряченного сейчас запаха. Исходящего от него жара, которым прошибало всю линию столкновения. Сцилла спиной его осязала, как и гулкое, ровное, хоть и скорое сердцебиение. А взгляд…
Прицельная, цепкая, пронизывающая — нет, не сталь. Не мед. Не небо. Ртуть. Мрачная, буйная и заволакивающая в свои опасные глубины.
Совсем недавно лишь ее отблески дрожали в бездне глаз, сейчас же она заполонила всю радужку потемневшим перламутром, походящим на самый натуральный шторм.
С трудом моргнув, Сцилла вынырнула из его эпицентра, трепыхаясь всем взведенным, взбудораженным нутром. Эрион чуть склонил голову, изучая ее лицо с хищным вниманием, и чуть приоткрыл рот, хватая воздух.
Сцилла затрепыхалась еще сильнее, не понимая, что с ней нахрен происходит, и почему это что-то всегда происходит рядом с Эрионом.
Но стало очень жарко. И трудно дышать.
Послышался еще один взрыв, и Эрион накрыл затылок Сциллы ладонью, уткнувшись лбом в ее щеку.
— Увлекательной головомойкой я не ограничусь, — хрипло, надломленно пробормотал он. — Я тебя прибью, если ты без веской причины выволокла наверх меня и подвергла угрозе себя, — выцедил сквозь зубы низким тембром.
И без того стиснутая грудина сжалась еще сильнее и натурально задрожала от того, насколько ускорило набат сердце.
— Я тебя не выволакивала, ты сам за мной увязался, — нашла в себе силы ответить Сцилла.
Хотела — грозно, но получилось сипло.
— Если б не увязался, тебя пришлось бы по запчастям собирать, героиня, — пробубнил он, вскинув голову и осмотревшись.
— А если ты сейчас с меня не слезешь, меня придется соскребать, как блин со сковородки, потому что раздавишь своей тушей, — фыркнула Сцилла, обуздав, наконец, свои не поддающиеся описанию ощущения, и пнула его локтем под ребра.
Эрион охнул от неожиданности, а Сцилла скинула его с себя. Подскочила на ноги, как ужаленная, все еще мелко колотилась. И, кажется, раскраснелся вся. Зябко повела плечами, пока Эрион грациозно поднимался на ноги, собрала рассыпавшиеся ингредиенты и кинулась дальше в поисках сияющих в сознании цветов.
Эрион поспешил за ней следом. И нагнал в три шага.
— Стой, — окликнул он. Сцилла нехотя притормозила. — Подержи, — сунув ей каким-то чудом уцелевший пучок рималиса, бросил Эрион и выудил из нагрудного кармана жилета походный мешок. — Давай сюда свою зелень.
Сцилла ссыпала все стебли, избегая смотреть на Эриона — набат в груди и так ускорялся от одного его вида, а теперь так и вовсе норовил разорвать на ошметки.
Взгляд все же скользнул по точеному профилю, и Сцилла сглотнула. Спина вдруг покрылась гусиной кожей от эфемерного соприкосновения с Эрионом.
Он такой теплый. Горячий даже. И приятно-тяжелый, как и его аура. И, бляха… красивый. Даже сейчас, растрепанный, нервный и злой.
Его присутствие наэлектризовывало пространство. И хотелось одновременно и сократить дистанцию, и отскочить на безопасное расстояние. Хотя имелось подозрение, что такового попросту не существует.
Сцилла встряхнула волосами, собираясь с мыслями. Так, травы. Нужно быстрее все собрать. И метнулась вперед. Упала на колени и начала загребать руками землю.
Эрион без единого слова опустился рядом и принялся сосредоточенно за ней повторять.
— Что мы делаем?.. — спросил он через примерно минуту. Несколько… заторможено и обескураженно.
— Нужны корни сетрелии, они довольно глубоко, — пробормотала Сцилла, не отвлекаясь от своего занятия.
Мимо вновь просвистел снаряд и раздался взрыв — земля с вырванной травой посыпалась на голову, внезапно оказавшуюся где-то между Эрионовыми подмышкой и животом — он притянул к себе и согнулся, закрывая Сциллу. В ушах зазвенело, на глаза навернулись слезы, в ноздрях затрепетал разжиженный до состояния кислорода на вершинах гор запах, и сперва повело, а потом что-то екнуло в грудине.
И это непонятное что-то расширилось, усилилось и всколыхнуло раздражение.
Сцилла уперлась ладонями в колени этой защитной конструкции оперативного реагирования и с трудом, но выкрутилась из бережного захвата.
— Прекрати так делать, — буркнула она, все стремительнее заливаясь румянцем и отплевывая растрепавшиеся волосы.
— Обязательно. Как только твоя неугомонная задница окажется в убежище, так сразу и прекращу, — съязвил Эрион. — А до тех пор потерпишь, а не то одна задница от тебя и останется, — проворчал тише.
И на долю секунды скосил хмурый глаз на озвученное.
— Ты куда это смотришь?! — поперхнулась Сцилла возмущением, осознав этот зрительный маневр.
Эрион моргнул и перевел взгляд на ее лицо.
— Оцениваю… — снова сползло его внимание ниже, и Сцилла осела на пятки, поворачиваясь к нему лицом. — …объем потенциальных останков, — прочистил горло Эрион и мотнул головой.
— Нет, ты пялился на мой зад, — прищурилась Сцилла.
— Технически… — приподнял бровь Эрион, но договорить Сцилла ему не дала.
Эта дурацкая бровь заставила вспыхнуть пуще прежнего.
— Практически! — рявкнула Сцилла и лупанула Эриона по плечу корнем сетрелии.
Эрион протянул «ауч», потирая ушибленное место, и вернулся к раскопкам, что-то невнятно бормоча.
— Вытащи еще штук пять хотя бы таких, — продемонстрировала она Эриону орудие возмездия за скошенный куда не надо взгляд и вскочила на ноги. — И держи глаза при себе! — предупредила она, ткнув в Эриона указательным пальцем, и попятилась назад.
Он усмехнулся, этой своей бровью выдавая немыслимые пируэты, и взялся за работу. А Сцилла помчала к огородам, психуя и полыхая, но не раздражением единым.
Там нарвала серилиона, стараясь игнорировать постоянные вспышки и грохот. И вот то непонятное нечто, гулко пульсирующее в глубине нутра. Но выходило скверно.
Совсем рядом раздался оглушающий взрыв, и вдруг острая боль пронзила бок, аж челюсти непроизвольно стиснулись. Сцилла сложилась пополам и прикрыла голову руками, пока немного не стихло, а затем недоуменно прикоснулась к талии.
— Ты там целая? — гаркнул Эрион, и эхо от его голоса поплыло по гудящему воздуху.
— Э-м-м… — протянула Сцилла, разглядывая прорванную кофту, мокрое пятно, что стремительно расползалось по ткани, и торчащий между ребер осколок. — Ну… Да! — крикнула в ответ. — Почти, — добавила тише и проскрипела зубами — боль стала ощутимее, а вокруг ранения переливами перламутра заискрила магия.
Регенерация взялась за дело. А значит, надо убрать то, что стоит у нее на пути.
Сцилла, особо не церемонясь, выдернула осколок и зашипела, на миг зажмурившись.
— Вот же дерьмо, — выругалась она, сглатывая накатившую тошноту и смаргивая расплывчатый фокус.
Пожалела о содеянном она почти сразу, ведь помимо пронзающих ребра резей усилилось кровотечение.
Прям хлынуло, струйками стекая по боку и пропитывая пояс штанов.
— Нахрен это, — шикнула Сцилла. — Умереть не умру. Боль можно потерпеть, а вещи — постирать и зашить, — пробубнила она, дорвала необходимые травы и метнулась к Эриону.
Он все так же сосредоточенно рылся в земле и паковал корни в мешок, аж оторопь взяла на миг от того, насколько он погрузился в задачу.
— Пошли! — фыркнула Сцилла, подлетая к Эриону. На ходу схватила его за футболку на груди и потащила к люку — Эрион аж по инерции отклонился назад, округлив глаза.
Надо же, впервые среагировать не успел. Сцилла злорадно хмыкнула этому наблюдению, прикладывая больше усилий.
Тяжелая какая эта махина! Особенно, когда спотыкается, силясь подняться и схватить мешок.
Не всегда он грациозный, что тоже вызвало коварную улыбку.
Сцилла сцепила зубы и запыхтела, — и от натуги, и от боли, разгорающейся на месте ранения, — но не сбавляла уверенно-медлительную скорость, волоча Эриона за собой, как паровой локомотив — товарный вагон. Но потеряла равновесие и споткнулась, стоило ему стабилизироваться в пространстве и выровнять шаг.
И полетела носом вперед, предвкушая встречу лицом к лицу с матушкой-землей. Но встреча не состоялась — Эрион перехватил поперек живота и дернул вверх.
— Под ноги смотри хоть иногда… — начал он ворчать, но умолк, мазнув пальцами по мокрой, липкой кофте. — Что такое?.. — недоуменно протянул, напрягаясь всем телом.
— Ничего, — фыркнула Сцилла, отпихивая его руки.
Зря, получается. Потому что алые разводы на его ладонях оказались красноречивее Сциллиного «ничего».
— Твою мать, Сцилла!.. — рявкнул Эрион, но обеспокоенно.
Его так грозно перекосило, что казалось, и пар из ноздрей сейчас повалит.
— Все в порядке, небольшая царапина, — отмахнулась Сцилла, отступая на шаг.
— Царапина, как же, — фыркнул Эрион и перехватил Сцилла за плечи. — Стой смирно! — чуть встряхнул он, и Сцилла закатила глаза, но противиться не стала.
Эрион бросил мешок на землю, присел на корточки и бесцеремонно задрал Сцилле кофту.
— Чтоб тебя… — выцедил он, глядя на рану. — Хоть ни на шаг от тебя не отходи, блядь…
Для резкого говора он удивительно бережно коснулся кожи, оценивая степень повреждения, и желваками заиграл. Приблизился, бегло прощупывая вокруг «царапины», как выразилась Сцилла, размером с добрый серебрянник, и на лице его проступало все больше злого беспокойства.
— Царапина, — пробормотал он. — У нее дырка в боку, а она — царапина…
— Больно, Эрион! — пискнула Сцилла, когда он чуть сильнее надавил.
— Конечно, больно! — зыркнул на нее он со смесью гнева и страха. — Потерпи.
Он распахнул свой жилет шире и резко дернул край футболки. Оторвал лоскут и встал на одно колено, выпрямившись. Начал перевязывать, на диво деликатно и почти обнимая, когда заводил лоскут за спину.
Неловко стало. И приятно. И раздражение от этого опять зашевелилось. Но Сцилла послушно стояла, хлопая ресницами, и сверлила взглядом его макушку.
— Руки день куда-то, — буркнул Эрион, подняв на миг взгляд, когда запнулся о предплечье Сциллы.
— Куда я их дену? — огрызнулась она и приподняла их выше.
Эрион молча, угрюмо и крайне деликатно забросил себе на плечи сперва одну ладонь, потом — вторую, и вернулся к перевязке.
— Затекут на весу держать, — тихо прокомментировал он. — У тебя мышечной массы примерно минус двадцать процентов, еще отвалятся от перегрузки, — добил он язвительно, и Сцилла снова его лупанула. Но легонько.
Не понимала от слова совсем, что с ней сейчас происходило. Смущение, ворчание, тепло — все смешалось в кашу и планомерно вскипало в котелке туловища, норовя не то пригореть, не то сбежать.
— Хотя бы так пока, а то кровь потеряешь, и толку от тебя не будет никакого, спасительница великая, — проворчал Эрион, заправляя край лоскута, и поднял с земли мешок. — Идем, — рывком поднялся он и тяжко вздохнул. — Руки можешь убирать, — приподнял он одновременно и бровь, и уголок губы, и это просто уничтожающая спокойствие комбинация.
Ладони так и покоились на его плечах.
Сцилла нервно одернула их и отвела глаза.
— Еще туже нельзя было? — буркнула она. — Кишки чуть не выдавил…
Эрион в ответ лишь хмыкнул, обхватил локоть, отчего мурашки побежали, и повел дальше.
Спустившись на нижние уровни, они влетели в четвертый блок. Сцилла подошла к столику и ссыпала туда свое добро.
— Откуда кровь? — спросил врач, отступая на шаг.
— Ее осколком задело, нужно обработать… — начал Эрион, но Сцилла перебила:
— Я в порядке.
— Это дело нескольких минут, — надавил Эрион.
— У него их нет! — раздраженно выплюнула Сцилла, указав на бледного и дрожащего Роя на кушетке, вокруг которого беспрестанно пищали приборы и мигали лампочки. — Я могу подождать, он — нет, — добавила тише.
Эрион вскинул руки в примирительном жесте и подошел ближе.
— Чем помочь? — спросил он.
— Промой корни, — сказала Сцилла. — И… будь рядом, — взглянув на него через плечо, необдуманно ляпнула она.
Сама не знала, зачем и почему, но… действительно хотела, чтобы он был сейчас рядом.
Эрион слегка — или не очень — удивился подобной просьбе, потому что неверяще прищурился и вытянулся в струну, но буквально на секунду.
— Хорошо, — кивнул он по итогу недолгого ступора, и сталь с небесными переливами снова будто медовой начала обращаться.
Эрион сгреб все и направился к крану. Сцилла же прикрыла веки и отдалась предчувствию.
— Направь меня. Не подведи, — шепнула она, и пальцы сами выбрали нужные стебли.
Сцилла принялась сплетать их, но теперь это не просто вязание жгута — Сцилла выстраивала энергетическую сетку. Растения в руках вспыхнули синим, их границы начали размываться, превращаясь в единую плазматическую массу. Чутье кольнуло висок — «Сигнал нестабилен!» — и она выхватила из рук Эриона корень. Сжала его в кулаке, добавляя жесткую органическую основу, и подула на ладонь, закаляя поток. Свечение усилилось, переходя из синего в ослепительно-бирюзовый. Кожей Сцилла чувствовала, как материя внутри кулака буквально плавится и пересобирается, подчиняясь ее воле.
Когда на ладони вспыхнуло синее холодное пламя, дар потребовал окончательной стабилизации матрицы. Сцилла подложила вторую ладонь под этот магический костер. Из кончиков пальцев рванули белые нити и оплели пламя, армируя его, вплавляясь в структуру. Мгновение — и пламя схлопнулось, оставив после себя тяжелый, мерцающий перламутром синий прах.
— Вода, — просипела Сцилла. — Емкость и вода! — добавила она громче, отчего стоящий рядом медбрат встрепенулся и всунул ей металлический лоток, а Эрион с другой стороны подал колбу с водой.
Сцилла ссыпала дрожащими руками порошок в лоток и взглянула на ошарашенного Эриона.
— Лей, — попросила она, изнывая от накатившей слабости и боли в боку. Эрион влил примерно половину, и Сцилла его остановила.
Порошок не просто растворялся — он вступал в реакцию, превращаясь в густую, вибрирующую субстанцию. Но дар молчал, картинка идеального лекарства в голове не складывалась.
— Найди, чем размешать.
Кто-то сунул Эриону шпатель, и тот дал его Сцилле. Она провела им по поверхности получившейся гелеобразной субстанции и поняла, чего не хватает.
— Спирт и соль! — воскликнула она. За спиной кто-то засуетился и подал все необходимое.
Нужно изменить плотность среды и повысить проводимость. Как только реагенты коснулись смеси, мутный гель мгновенно очистился, став прозрачным и текучим. Теперь это не просто жидкость, а высокоактивная сыворотка, настроенная на частоту умирающего организма. Исходящая от нее энергия наконец-то вошла в резонанс с даром Сциллы. Теперь это сработает.
— То, что нужно, — шепнула она и склонилась к Рою.
Влила содержимое лотка в рот — он послушно проглотил и обмяк, а Сцилла уже не смотрела на него. Все внимание приковалось к животу, где под покровом кожи разворачивался биологический коллапс.
Она схватила серилион и рималис. В этот раз не требовался сложный синтез — только чистая энергия активации, чтобы доставить лекарство сквозь заслон некроза. Ладони вспыхнули агрессивным желтым — растения мгновенно перегорели в высокоактивный пепел. Сцилла ссыпала его прямо в рану и начала втирать, чувствуя, как Рой содрогается под ее руками, и мельком заметила, как Эрион и доктор Рислер налегли на него, прижимая к кровати.
И вновь — резкий электрический прострел в висках. Сцилла позволила энергии сорваться с поводка. Из пальцев рванули белые нити, вибрируя на частоте регенерации, способной пересобрать распадающуюся материю.
Бокс исчез, глаза закатились, все померкло. Сциллу вышвырнуло в пространство чужого тела, которое превратилось в трехмерную проекцию угасающей биосистемы. Сцилла больше не видела — она ощущала тотальный распад. Внутренние органы выглядели как зыбкие, теряющие очертания сгустки материи, чья энергетическая сетка рвалась на куски.
Белые нити-проводники, нагруженные частицами пепла, прошивали ткани, как иглы, скользили между органами, находили очаги распада и армировали их, создавая временный энергетический каркас. Пепел вступал в реакцию, замораживая воспалительный хаос. Там, где только что была бесформенная каша, магия принудительно восстанавливала межклеточные связи, останавливая каскадный отказ. Органы, вновь обретая четкие границы, начали восстанавливать свой природный ритм.
Когда процесс разрушения замер, а системы Роя стабилизировались в хрупком равновесии, нити растворились, отдавая остатки заряда клеткам.
Сциллу вышвырнуло обратно в реальность так резко, что пол ушел из-под ног. Больничный бокс ударил по глазам стерильной белизной, к горлу подкатила тошнота, навалилась слабость. Сцилла коротко взглянула на приборы, которые до этого беспрестанно пищали и сигнализировали об ухудшении состояния Роя — теперь они смолкли и пикали размеренно. Сам Рой казался просто спящим, его перестало колотить. И с осознанием этого колени подогнулись, и Сцилла стала оседать на пол, но с двух сторон ее подхватили и усадили на стул.
Перед ней на корточки сели доктор Рислер и Эрион. Оба были как минимум шокированы увиденным. Хотя скорее подошло бы менее цензурное слово, учитывая выражение их лиц и ошалелые взоры.
Сцилла нервно хмыкнула и уронила голову на грудь. Заметила краем глаза вспыхнувшие сетки магических каналов под кожей, отдающих первой стадией переутомления — слабым алым отсветом внутри перламутра, но не стала даже пытаться их прятать. Устала. Да и… смысла нет.
— Спасибо, — тепло поблагодарил доктор Рислер. — Я никогда прежде не видел подобного. Ты молодец. И все мы тебе безмерно благодарны.
— Дайте Рою что-то от боли, — промямлила Сцилла заплетающимся языком, с трудом приподняв голову. — И ждите Иолая. Надолго моих манипуляций не хватит.
— Сколько у нас времени? — спросил врач.
— Часа полтора. Может, два, — нахмурилась Сцилла.
— Это больше, чем мы надеялись, — улыбнулся он и поднялся на ноги.
— Ну ты даешь, Колючка!.. — восторженно прошептал Эрион.
— Что, не станешь устраивать головомойку за веночки? — усмехнулась она.
— Да за такие веночки тебе памятник поставить надо! — хмыкнул он. — Как ты знала, что делать? Ты же не сталкивалась с подобным раньше.
— Я и не знала, — честно отозвалась Сцилла. — Просто чувствовала. Не могу объяснить.
— Вас нужно перевязать, — робко произнес подошедший медбрат.
Сцилла слабо кивнула и повернулась боком. Оперлась на спинку стула и задрала кофту. Эрион разрезал свою импровизированную повязку, замер и нахмурился, глядя на рану, а затем присел напротив. Медбрат тоже удивленно заморгал, и Сцилла насторожилась.
— Что такое? — спросила она, пытаясь разглядеть свои ребра.
— Рана затягивается, — недоуменно протянул Эрион.
— Слишком быстро, — пробормотал медбрат, пока обрабатывал и накладывал пластыри.
— Регенерация, — отмахнулась Сцилла. Подняла голову и столкнулась взглядом с Ремилем. Тот кивнул ей со странной, но привычно прохладной улыбкой и пошел дальше по коридору. А Сцилла устало прикрыла веки.
— Простите, Сцилла? — позвал доктор Рислер.
— Что случилось? — встрепенулась она.
— Там еще пару человек привезли с повреждениями… Не могли бы вы с ними поработать?
— Ты шутишь, Марк? — возмутился Эрион. — Она едва на ногах стоит! Нет, это неприемлемо… — включил он командный тон, и током пробрало, ведь Эрион, не глядя — он сверлил глазами доктора Рислера — накрыл колено Сциллы ладонью.
Аж дыхание сперло.
— Все в порядке. Я смогу, — перебила его Сцилла, и сталь обратилась на нее, мигом смягчаясь. А затем сползла на колено. Эрион выдохнул, нахмурился и медленно убрал руку, будто сам только заметил этот собственный маневр. — Спасибо, — кивнула Сцилла медбрату и опустила окровавленную кофту.
— Колючка, ты чуть не рухнула от истощения, — понизил голос Эрион. — Я не знаю, какие пределы у твоей силы, но не позволю тебе…
— Я знаю свои пределы, — снова перебила его Сцилла. Эрион стиснул челюсти и желваками заиграл. — Все нормально, — приподняла уголок губы она.
— Нет, — мотнул он головой. Уперся кулаком в сидение Сцилиного стула и подался ближе. — Нет, не нормально, — тверже произнес он. А Сциллу непонятным теплом затапливало. И тяжеловесным, уютным присутствием. — Тебя скосило после гибели главков. Ты ослабла настолько, что сама из палаты выползти не могла. Потом поносилась по поверхности на чистом адреналине, схлопотала осколок в бок и отдала остатки сил на лечение Роя, — все напряженнее тараторил Эрион. — Тебе зеркало принести? Показать, насколько ты побледнела и осунулась?.. — приподнял бровь он, и в купе с все явственнее проступающим медом во взгляде это выражение — не скептичное, а озабоченное — казалось очень… милым?.. — Такая нагрузка за один день — это нихрена не нормально, — постановил он, зачесав волосы назад пятерней. — При том, что ты еще и не ела нихрена с обеда, — буркнул, а Сцилла закусила улыбку.
И чего от его брюзжания так приятно становилось?..
— Эрион прав, — встрял доктор Рислер. — Я не учел всего произошедшего, лучше вам не перенапрягаться лишний раз в текущем состоянии.
— Что в данной ситуации важнее — стресс для моего организма или жизни людей? — вздернула Сцилла подбородок и перевела взгляд с доктора Рислера на Эриона. — Я могу помочь. И я помогу, — сказала она жестче.
Эрион зажмурился на миг и стиснул ладонь в кулак. Снова нервно отбросил с глаз длинные пряди и уставился на Сциллу с раздражением.
— Почему ты… — выцедил он сквозь зубы, — такая упрямая? — прищурился Эрион. — Как-то ведь мы справлялись раньше, без тебя. Справимся и сейчас. Зачем подвергать себя такому риску?
— Да какому риску! — фыркнула Сцилла. — Ничего со мной не сделается…
— Я прекрасно знаю, как работает магическое регулирование и компенсаторные механизмы! Не надо мне рассказывать, что ничего не сделается! — перебил Эрион, повысив нервно голос, и ткнул в Сциллу указательным пальцем.
— Компенсация еще не началась, даже физическая, — заверила его Сцилла, которая должна бы психовать от его бубнежа, но почему-то хотелось глупо улыбаться. — Мне ничего не грозит. Обещаю, я буду в порядке, — сжалилась она до успокаивающей милости, и Эрион проскрипел зубами. И открыл рот, явно чтобы возразить, но Сцилла не позволила: — Ты ведь поможешь мне, правда? — состроила она невинную мину, захлопав ресницами, и гадала: подействует или нет?..
На Дрейда, чтоб его дух развоплотился, всегда действовало.
Эрион округлил глаза и, кажется, его заклинило ненадолго, ведь он оцепенел и не дышал.
— Пожалуйста, — поджала Сцилла нижнюю губу, и для добивки накрыла его ладонь своей.
Эрион мелко вздрогнул, перевел ошалевший взгляд на ее руку, потом снова на лицо. Сдвинул в недовольстве брови и с шумом выдохнул:
— Ладно.
Сцилла, довольная собой, усмехнулась и схватилась за предложенный локоть. Эрион ворчал что-то невнятное, помогая подняться. Ворчал, пока вел к выходу и к другому боксу. Ворчал, когда Сцилла споткнулась.
Ворчал, ворчал, ворчал. И такой при этом он забавный, что не удавалось придушить в полной мере то и дело дергающиеся уголки губ.
— Если ты опять сляжешь после этого, — заворчал он громче, обращаясь теперь к Сцилле, — я тебя на пушечный выстрел больше к медблоку не подпу…
— Ладно, — перебила Сцилла, вернув его же слово, и скосила взгляд на Эриона — он закатил глаза, причем так сильно, будто намеревался ими полный оборот сделать.
— Не ту стезю ты выбрала, Сцилла, — окликнул ее Ремиль. Эрион притормозил, Сцилла обернулась. — Твое место здесь, а не в разведке.
— В разведотряде тоже не помешает целитель, — перебила с улыбкой Тала и мягко обняла Сциллу за плечи. — Ты такая молодец! — шепнула она.
Сцилла растерянно улыбнулась и кивнула.
— Пусть будет так, — хмыкнул Ремиль. — Эрион, как проводишь Сциллу, подойди — разговор есть.
— Хорошо, — напряженно кивнул Эрион. — Пойдем, Колючка, — мягко повел Сциллу он.
Их небольшая процессия, включающая, собственно, Эриона, Сциллу, медбрата с охапкой трав и доктора Рислера, вошла в пятый бокс.
— Справишься сейчас сама? — тихо спросил Эрион.
— Да, конечно! Иди, — закивала Сцилла.
— Билл, ни на шаг не отходить и оперативно помогать, — зыркнул на медбрата Эрион, и тот кивнул.
А Сцилла, глубоко вдохнув, принялась за диагностику пациента.
Эрион
Эрион обернулся в дверях бокса и на короткий миг вцепился взглядом в Сциллу. Клокотал внутри от беспокойства, раздражения и ощущения собственной беспомощности — этот колючий упрямый барашек будто специально делает все наперекор, не слушает и доводит себя до состояния «сквозняком сдует»! Но губы тронула-таки призрачная улыбка, когда барашек принялся колдовать. Ничего более завораживающего Эрион еще в жизни своей не наблюдал. Помедлив всего мгновение, он любовался сосредоточенной моськой и переливами магии на маленьких, наверняка ледяных ладонях. Шатается, еле на ногах стоит, но упорно колдует… Героиня, чтоб ее. Феерично упрямая, доводящая до нервного тика, безрассудная, отважная на грани идиотизма, необыкновенно… Эрион с шумом выдохнул. Просто… необыкновенная. И хитрая!.. Это ж надо было — настолько вмазать внезапной мягкой просьбой, что Эрион поплыл и согласился… И понимал ведь, прекрасно понимал, что это изящная, целенаправленная, в какой-то мере — наивная, и даже не особо скрытая манипуляция. Литерально прямо в лоб. Понимал. Но повелся. Удивительно… Он научился взаимодействовать с ней, когда она фырчит, рычит и огрызается. Понял, чем ее заинтересовать, отвлечь или сбить с толку. Пытался подобрать тактику поведения, чтобы обходить режим упрямого барана. Не очень пока удачно, и все же некий алгоритм он постепенно выстраивал. Но это… «Пожалуйста», поджатая губа, глазищи эти огромные, в лазури которых и без хлопанья ресницами можно утопиться нахрен, неосторожно в них нырнув. Еще и сама инициировала контакт, за руку взяла, чем спровоцировала литеральный и окончательный сбой системы. На такой случай у Эриона протокола нет. И, что-то подсказывало: вряд ли появится хоть когда-то. Потому что все эти классические женские штучки всегда отлетали от него, как рикошетная дробь от бронебойного стекла, если применялись кем угодно другим. Но получить такой под дых — очередной, между прочим — от Сциллы оказалось… фатально. Ведь мгновенное желание свернуть траншею собственных убеждений и сделать так, как она хочет, затопило внезапно, стремительно и бесповоротно. Только ворчать для порядка и остается… Встряхнув волосами, Эрион вышел в коридор, натягивая самое непроницаемое из всех возможных выражений лица. Ремиль ждал его по другую сторону, облокотившись спиной о стену и скрестив предплечья на груди. — Колючка, — хмыкнул Ремиль. — Придумал же. — Ей очень подходит, — невозмутимо бросил Эрион. — Так что хотел? — приподнял бровь он. — Похвалить за хорошо проделанную работу. — Ремиль оттолкнулся от стены и медленно направился вглубь коридора. Эрион последовал за ним. — Продолжай в том же духе, — хлопнул он Эриона по плечу. — О чем ты? — нахмурился он, прекрасно понимая, что сейчас услышит. От этого слегка замутило. — Ты хорошо обработал нашу дикарку, без тебя мы не узнали бы, какие таланты она скрывает, — усмехнулся Ремиль. — Действуй дальше — втирайся в доверие, крутись рядом. Или что ты там делал, — безразлично обронил он. — Слушай, — остановился Эрион, испытывая литеральное омерзение от слов Ремиля. — Я ничего не делал. Моей заслуги в том нет. Сцилла просто… хороший человек, который не мог смотреть на страдания Роя. Вот и все, — отчеканил он. — Не прибедняйся, — рассмеялся Ремиль. Холодок прошел вдоль позвоночника, и желудок скрутило узлом. — Скромность, конечно, качество хорошее, но излишнее. И ты ею никогда не страдал, — скосил Ремиль на Эриона цепкий взгляд. — Если бы не ты, Рой был бы уже мертв, вероятнее всего. Как и те парни, над которыми Сцилла сейчас пыхтит. — Это Сцилла их лечит. Не я, — выцедил Эрион, все больше вскипая. — Да, но без твоей смекалки и умения манипулировать наша дорогая Сцилла лежала бы сейчас в криокамере, — отмахнулся Ремиль. — В лучшем случае, — многозначительно добавил он. Эрион глубоко вдохнул и покачал головой. Противное чувство вины и отвращение к себе все крепче впивались колючими корнями в глубины грудной клетки. — Я сделал это не из холодного расчета, — бросил Эрион абсолютно искренне. Холодным расчетом он разучился оперировать с падением Сциллы на его голову. А касательно нее — так и вовсе не хотел. — Просто пожалел девчонку, — добавил фальшиво-небрежно, прикрываясь этой фразой, как щитом. И от Ремиля, и от собственных эмоций. — Говори себе это почаще, легче жить будет, — хмыкнул Ремиль. — В общем, твоя задача остается прежней — охранять и сопровождать. И использовать свои навыки и обаяние по полной программе и дальше. Как же нахрен мерзко это выслушивать… — Обаяние? — нервно хохотнул Эрион. — Не смеши… — Не прикидывайся идиотом, — понизив голос, усмехнулся Ремиль. Снова он использует эту формулировку. И снова Эрион понятия не имел, кем стоило бы прикинуться. — Я знаю тебя как облупленного, и ни за что не поверю, что ты не видишь, как млеет рядом с тобой Сцилла и как смотрит на тебя. Это вижу даже я, — снисходительно протянул он. — Отличный ход, кстати, я бы не додумался влюбить в себя девчонку, чтобы усмирить ее буйный нрав… Эрион поморщился и сглотнул подкатывающую к горлу тошноту. Не влюблял он ее в себя. Даже не планировал. И сам в ужасе от того, что да, прекрасно все видит… И с каждым новым днем видит все яснее и кристальнее. То, что крепнет, разрастается и не спрашивает разрешения на укоренение. То, чего боялся. То, чего не собирался допускать даже в мыслях. Но допустил. Как-то. Без собственного участия. Против воли, принципов, здравого смысла и устава. Допустил… В Сцилле. И… что самое страшное — в себе. Гораздо, гораздо раньше, чем в ней. — Вот именно, ты знаешь меня отлично, — процедил Эрион, раздраженный. И словами Ремиля, и собственными расхристанными эмоциями, которых стало слишком много. Что не типично для него в целом, но уже успело стать привычным. — И прекрасно должен понимать, что на такое я бы не пошел. Тоже мне, нашел сердцееда… — Раньше ты подобным не гнушался, вот я и подумал… — обронил Ремиль. — Раньше я иными методами пользовался, и уж точно они не включали игр с чувствами, — фыркнул Эрион. — Выведать данные через флирт — совсем не то же самое, что влюблять в себя травмированных девчонок, — прошипел тише он. Хотя, возможно, для Ремиля разницы действительно не было никакой, как знать. Но Эриону от того не легче. Ни от предположений и приказов Ремиля, ни от того, что стал настолько расхлябанным, что не в силах язык за зубами держать. Ни от того, из-за чего эта самая расхлябанность возникла… Ремиль остановился и окинул Эриона долгим, придирчивым взглядом. Кивнул сам себе и вздохнул. — Ясно. Что же… — приподнял он брови, отведя глаза на нашивку Эриона. — Тогда позволь дать совет, — бросил он. Эрион закатил глаза, но отказаться не успел. — Не привязывайся к Сцилле. Она — твоя рабочая задача. А в работе нет места ни привязанностям, ни эмоциям. — Я это знаю, — потупился Эрион, сцепив ладони в замок за спиной. — Знаешь, — согласился Ремиль. — Но, судя по тому, что я наблюдаю — и мне это не нравится — освежить твою память лишним не будет, — надавил он, и ноющие кишки заныли еще сильнее, опаляемые зарождающейся изжогой. — Ты должен оставаться эффективным, — вздернул Ремиль подбородок, и Эрион в ответ сильнее расправил плечи. — Ты не имеешь права ни на потерю концентрации, ни на слабость. А чувства — это слабость. Помеха. То, куда можно надавить и сломать тебя. Не смей их допускать, — жестче велел Ремиль. Эрион склонил голову ниже, мелко дрожа. Раньше он внемлел бы наставлениям. Принял их, как награду, как дар. Но сейчас ощущал себя… осужденным. Будто его персональный бог снизошел до него, только чтобы вынести приговор разочарованием. Но Эрион всего лишь человек, куда ему до стойкости бога. И человек этот уже поддался порицаемой богом слабости, и сам не понял, как и когда это произошло. Доспех, так усердно и вдумчиво конструируемый в свое время из осколков прошлого, из старой брони — исключительно полезных, практичных ее деталей — увы, треснул, и никак Эрион не сумел это предотвратить. А ведь не собирался его снимать, никогда и ни при каких обстоятельствах. Не испытывал в том необходимости. Его доспех — бронированная обшивка, гарантирующая вышеупомянутую эффективность, сохранность жизни — как собственной, так и окружающих, за которых он в ответе, — защиту от внешнего и внутреннего… Доспех усилял нужное и отсекал лишнее. Не гнулся, не ломался, не рвался. Всегда был тем, чем должен быть. И позволял Эриону быть несгибаемым, упорным и рациональным. Ни разу не подводил. А теперь — треснул. Непроизвольно. Без чьего-то намеренного воздействия. Сам по себе. И в эти трещины беспрестанно лилось что-то теплое, безапелляционное и фундаментальное, от чего никак не удавалось отмахнуться. Что никак не удавалось растоптать, как не удалось и задушить в зародыше. Что латало прорехи изнутри и питало то, чего, как Эрион был убежден, в нем попросту не существовало. Он, оказывается, ошибался. Считал себя машиной, самособранным механизмом, заточенным под результативность для общего дела, для высшего блага. Но где-то в конструкцию закралась ошибка. Или затесалась лишняя деталь. Спряталась так глубоко, что Эрион и не догадывался о ее наличии — по крайней мере, в заданные параметры сборки она точно не входила. Но теперь заработала, будто ее вытряхнули из глубинной структуры столкновением, после чего питание пустили одним лазурным взглядом с серебристыми вкраплениями, и все. Откат до заводских настроек больше не доступен. Неизвестная деталь встала в пазы доспеха и разрушает механизм изнутри. Настолько, что и внешняя обшивка уже дала трещину. И это заметил персональный бог. А если доспех рухнет полностью, что же тогда останется? Что под ним — бестелесный призрак?.. Призрак эффективным быть не сможет… Не сможет защищать, держать удар и просчитывать риски. Страшно то, что доспех начал давить на плечи, стал тяжелым. Впервые захотелось снять его. Или хотя бы центральную пластину отсоединить, запустить немного пространства и света внутрь засбоившего механизма. Но это сделает Эриона уязвимым и поставит под угрозу всех. Не только его самого. И сейчас в нем боролись две огромные вины: перед Ремилем — за то, что подводит его; и перед Сциллой — за… все. И Эрион не знал, сколько займет бой. Которая победит. Будет ли перемирие, хотя бы временное, или обе падут в этой войне на истощение, замордовав друг друга насмерть. А заодно — и Эриона вместе с его доспехом и всем вышедшим из строя содержимым… — Эрион, — позвал Ремиль, и Эрион глубоко вдохнул, не позволяя ни тени колебаний проскочить по обескровленному лицу. — Посмотри на меня. — Эрион поднял взгляд, прямой и лишенный выражения — наработанный с детства навык. — Не забывай, кто ты, и ради чего мы все здесь собрались, — всверлился Ремиль своей ледяной синевой. — Ты — мой командир-капитан. На тебе лежит огромная ответственность. Не разменивай ее на мимолетную слабость, — завораживающе произнес он, и Эрион в ответ кивнул. — Не подводи меня, — хлестнул Ремиль, и Эрион мелко вздрогнул, но виду не подал. — Сцилла нам нужна. Ты хоть представляешь, насколько мощная магия в ней течет? — поинтересовался он. — Не представляю, но догадываюсь, — отозвался Эрион бесцветно. — Ты кстати выяснил, зачем она Инсанаполису? — перевел тему он. Как разговора, так и мыслительного окопа, в котором вот-вот по самую макушку зароется. — Нет пока, но прогресс намечается, — деловито изрек Ремиль. — Скоро познакомлю тебя кое с кем… Доведется выбивать из него информацию, сам он вряд ли выложит карты на стол. Но знаешь, после увиденного сегодня, — обернулся он в сторону больничных боксов, — я не удивлен, что Сциллу ищут так рьяно. — Атака не из-за того ли, что они прознали, где она? — спросил Эрион. — Исключено, — отрицательно мотнул головой Ремиль. — Удалось сделать радиоперехваты? — Да. Следопыты болтали о всякой чепухе. И о Сцилле, но только в контексте того, что после атаки они планировали прочесывать южное побережье в ее поисках, — скептично бросил Ремиль. — Надо же, — с наигранным недовольством протянул Эрион, — даже предназначенную специально для нас группу отправили искать Сциллу… Я оскорблен. Ремиль взглянул на него и хмыкнул. — Не будь таким обидчивым. Ты занимаешь отдельное место в сердцах следопытов, и они обязательно вернутся, — фыркнул насмешливо он. Эрион поддержал прохладной усмешкой. — Давай, вперед, за работу. Я рассчитываю на тебя. — Ремиль хлопнул Эриона по плечу и направился в сторону лестницы. Эрион же тяжело вздохнул и сбросил рабочую личину, под которой бурлил ураган. Двинулся по коридору, потирая лицо и силясь переварить происходящее внутри и снаружи. Но с какой стороны ни подступись — повсюду тупик. Он не может подвести Ремиля. Должен выполнить его приказ. В том числе — для сохранности Сциллы. Но он и не может обманывать Сциллу… Не хочет. Но если не будет кое-что умалчивать и действовать для ее блага, но за ее спиной, она разнесет здесь все, и тогда варианта всего два: она или сбежит, что повлечет за собой ее смерть, или окажется в капсуле гибернации под воздействием жидкого азота. Что то, что другое — катастрофично недопустимо. Это если с практической точки зрения. А если с иной… определение которой Эрион пока не способен сформулировать… Катастрофичные последствия ждут при любом из вышеупомянутых раскладов. Если Эрион будет молчать, и рано или поздно это всплывет — а так с ложью обычно и происходит — Сцилле будет больно. Если нарушит приказ, подведет Ремиля и выложит все, как на духу, сейчас — Сцилле будет больно. Если будет давать избирательную правду до поры — все равно по итогу Сцилле будет больно. Как себя не поведи — Сцилле будет больно. Только в случае с облегчением собственной совести и предательством доверия Ремиля в виде «выложить все сейчас» — Сцилле будет больно не только морально, но и физически. Знакомство с жидким азотом никогда еще не было приятным. Как и смерть в камере сепарации Инсанаполиса. А от этого Эрион уберечь ее не сможет. Ни от чего уже не сможет ее уберечь, если предаст Ремиля. Он не хотел предавать Ремиля. Ремиль — его все. Всегда был, всегда будет. Но даже если… даже если в этом бою победит вина перед Сциллой, и Эрион пойдет-таки на поводу у совести — Ремиль его не пощадит. Плевать на выговоры и их продолжительность — боли Эрион не боялся, но его попросту изолируют в карцере на время неизвестной продолжительности, а Сциллу… Если не жидкий азот, то заключение в тесном коробе, блокирующим сплавом прутьев магию. Стоит ли платить аж настолько высокую цену за честность?.. Кому от этого будет лучше? И как жить потом, зная, что предал, разочаровал и подвел персонального бога, да еще и привел к таким страданиям, не только эмоциональным, ту, что вынуждает сбоить содержимое доспеха одним своим существованием?.. Стоит ли оно того?.. Эрион стиснул челюсти до скрипа зубов, кулаки — до вонзившихся в кожу ногтей, и крепко зажмурился на добрую секунду. Но если молчать и действовать так, как того требует Ремиль — да, для сохранности Сциллы — то Эрион предаст ее… Она не простит. Он и сам себя не простит. Но она будет жива и автономна. Будет в безопасности. И, возможно… Эрион сглотнул, силясь унять болезненную волну изжоги. Возможно, однажды, когда Сцилла привыкнет к тому, как все здесь устроено, когда пообщается с другими вольными — сегодняшнее ее поведение с Роем и остальными весьма красочно продемонстрировало, что она способна мыслить шире и не упираться в стену собственных убеждений. Что она способна принять, что не все торговцы — автоматическая угроза. Возможно, тогда она почувствует себя здесь свободнее. Не будет опасаться окружающих людей. Захочет остаться насовсем, примкнуть к остальным. Обретет дом, покой, новую цель, способную сбить с самоубийственного курса «Идти мстить в Инсанаполис». Друзей, быть может. Станет частью их мира. Его мира. И тогда… перестанет быть рабочей задачей, станет полноправным жителем Убежища. И это снимет с Эриона ответственность, обнулит приказ, развяжет руки. Тогда… он сможет выложить все, что вынужден делать сейчас, не предавая Ремиля и не подвергая риску Сциллу. А она… возможно, сможет понять. Хотя бы выслушать. И… услышать. Или нет. Или в то эфемерное «однажды», которое может и не наступить, ей еще больнее будет осознавать, что Эрион столько времени водил ее за нос, а самому ему будет еще больнее и страшнее ее терять, чем сейчас… Да, помимо всего прочего, он до ужаса боялся ее потерять. Боялся ей навредить. Боялся, что она пострадает — по собственной дурости или от чужих рук. Боялся, боялся, боялся, и не знал, как правильно поступить. Не знал, что менее катастрофично — а катастрофично литерально все. Где в этих двух злах меньшее. Удерживай посредством лжи — катастрофа. Оттолкни посредством правды — катастрофа. Не столь важна персональная катастрофа Эриона, могущего потерять по итогу как Сциллу, так и Ремиля, так и себя, свою роль и идентичность, как та, при которой пострадает Сцилла. А она пострадает в любой из этих катастроф. Более того, она сама — катастрофа, неизведанный элемент таблицы, уравнение со всеми нахрен неизвестными. Катастрофа, от которой пострадал Эрион. Обзавелся неизвестной деталью. И молил всех богов, в которых не верил, чтобы его катастрофа не переросла в апокалипсис, ведь Ремиль прав — чувства рождают слабость, а слабость разрушает. Как доспех, так и его содержимое. Порочный круг размышлений замкнулся, и снова встал вопрос, слишком важный и такой же мучительный: что делать?.. Вернее, не так… что делать, Эрион знал. Но как это делать, чтобы не навредить, не предать и не подвести ни одну из сторон, и крайне желательно — не оказаться при этом разорванным собственными противоречиями?.. Ответа на эти вопросы у Эриона нет. Или же ответ — то, что единственно приходит на ум: никак. Невозможно. Безвыходно. И если это действительно так, то Эрион сгорит в костре самобичевания сильно до того, как доведет до конца хоть какую-то составную часть этой многопрофильной невыполнимой задачи. Почему так мерзко-то?.. Больно, тяжело… Откуда вывалилось это эмоциональное кодло, раздирающее на запчасти и вынуждающее доспех подрагивать?.. Насколько же легче жилось до появления в жизни одного стихийного бедствия… Ни тебе чувств, ни переживаний, ни бесконечного круговорота бестолковых мыслей, что порой прорывались сквозь фильтр внутреннего цензора наружу потоком таких же бестолковых слов… Хорошо, хоть нечасто. Куда чаще теперь внутренний цензор попросту затыкался, и Эрион нес околесицу уже без ощущения неправильности произносимого. Раньше ничего не было, кроме работы. И насколько же было проще. И настолько же невыносимо теперь представить, что источник всего этого магнитного поля внутренней расхристанности может вдруг исчезнуть или пострадать… В проходе больничного бокса Эрион оперся плечом о дверной косяк и уставился на Сциллу, что сидела на табурете, уронив голову на окровавленные дрожащие руки. Спутанные волосы кое-как завязаны в небрежный пучок на макушке, из которого то тут, то там торчали мелкие веточки и травинки. Одежда вся изорванная и перепачканная. Рукава задрались, оголяя предплечья, по которым тонкими змейками вились пульсирующие алым магические каналы. А говорила, что до компенсации еще далеко… Не так уж далеко — Сцилла перешагнула давно грань переутомления, о чем сигнализировал тревожный оттенок расползшихся по рукам сеток. Эрион отрешенно взглянул на собственную ладонь, еще помнящую и кое-где сохранившую следы крови Сциллы. Он никогда не боялся крови. С тех пор, как ему исполнилось тринадцать, пожалуй. Видел ее много — как вражеской, так и своих ребят или невинных жертв Инсанаполиса. Был ею умыт, залит, забрызган, литерально от макушки до пят. Знал ее запах, вкус, текстуру. Но никогда. Никогда его так не пугал ее вид и ощущение на коже, как сегодня. Никогда. Очередное «впервые», чуть не повлекшее нервный срыв. С трудом удалось собрать в кучу расползающееся на лоскуты сознание, объятое паникой. Еще одно «впервые» — животный ужас от вида Сциллы без сознания в коридоре на полу. Эрион мчал за ней, как только началась атака, и подоспел в аккурат вовремя, чтобы застать момент ее вскрика и того, как она рухнула, как подкошенная. Чуть не сдох от страха. Еще одно «впервые» — необъяснимое притяжение, возникающее, стоит поймать ее в поле зрения. И зона этого притяжения распространяется как минимум на радиус в тридцать миль. Но сегодня притяжение вышло на новый уровень, стоило повалить ее на землю, закрывая от снаряда. Ощущение ее под собой, так близко… ее запах, взгляд, мелкая дрожь, прерывистое дыхание… Эрион повел плечом, сглатывая волнение, жаром разливающееся по всему телу. Никогда еще такого он не испытывал. Еще одно «впервые»… и это только за сегодня. Сколько же их будет дальше?.. Вдохнув поглубже, Эрион поднял взгляд на Сциллу. В груди защемило, а затем там разлилось странное тепло. Ну как — странное… В целом, для него — да. Но уже ставшее естественным. Оно не так давно сменило ощущение удушья. И телесную реакцию на лазурный взгляд с серебристыми вкраплениями, похожую по резонансу на удар пяткой в солнечное сплетение. Эрион на миг прикрыл веки и мотнул головой. Кое-как совладал с собой и переступил порог. И с каждым преодоленным шагом литерально кожей, связками, сердцем, душой осязал, как тянет к ней. Неотвратимо, с усердием стального троса, один конец которого приварен к катушке весом в тонну, беспощадно крутящейся на полных оборотах. И Эрион не знал, как этот трос перерубить. Как вернуть гравитацию в норму, как вернуться на былую ось координат. Ведь теперь приоритетный источник что гравитации, что координат — Сцилла. Сцилла, рядом с которой вынужден находиться, чтобы уберечь. И рядом с которой хочет находится, потому что… просто не может не. А должен бы — создавать дистанцию размером со стратосферу. Но не получается. — Ты как, Колючка? — тихо, мягко спросил Эрион, до сих пор удивляясь тому, что его голос способен на подобное интонирование, когда присел перед ней на корточки. И это единственное, что его сейчас интересовало. Все жрущие нутро противоречия отходили на задний план, стоило оказаться с ней рядом. Еще одно «впервые». — Нормально, — вымученно улыбнулась она, подняв голову. — И, как видишь, не слегла, — вздернула она подбородок, источая горделивое довольство. Губы сами собой растянулись в улыбке, как ни пытался Эрион схлопнуть это безобразие до чего-то более приемлемого. — Молодец, — хмыкнул он, разглядывая ее снизу вверх. Какая же… слов подобрать не получалось. Эрион мазнул вниманием ниже и остановился на тонком запястье. Прежде, чем успел обдумать, импульсивно потянулся к нему и провел большим пальцем по коже, как всегда холодной, что мигом мурашками покрылась от касания. — Опять руки ледяные, — протянул Эрион и накрыл всю ее ладонь своей. Не дернулась. Не взбрыкнула. Не возмутилась. И от этого стало еще теплее. Эрион осторожно взял обе ее ладони в свои и принялся мягко растирать. Который это уже раз? Греет — второй, а в целом — семнадцать раз они за руки держались в разных конфигурациях, и только два их них вызывали негативную реакцию. А последние три — наоборот, сразу делали Сциллу мягкой. Прогресс. Эрион мимолетно усмехнулся своим размышлениям, рассматривая изящные фаланги пальцев, форму ногтей и костяшки. — Они же грязные, — слабо запротестовала Сцилла, и щеки ее слегка порозовели. Невероятно милое зрелище. Как и вся она. Милая. — Мои не чище, — возразил Эрион и обдал горячим дыханием, ныряя в лазурный океан, и сразу — камнем ко дну. — Не ворчи, позволь о тебе позаботиться хоть раз без препирательств, — добавил тише. Сцилла склонила голову набок и закусила губу. Внимание мигом сползло на нее, и очередное «впервые», катастрофичное, настигшее тоже сегодня, заиграло красками большей интенсивности. Желание ее поцеловать. «Как же ты умудрился так вляпаться, старик?.. — пронеслось в голове, и Эрион сглотнул. — Твоя катастрофа давно обратилась глобальным апокалипсисом, а ты и не заметил…»
