Враг мой?..

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

«Разведчики равны между собой, однако командиры имеют большее право голоса в принятии решений»

Выдержка из седьмого раздела Устава Убежища «Нексус»

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

Сцилла

      На следующий день Сцилла проснулась пораньше. Снова терзал мутный, никак не желающий запоминаться кошмар, в котором ошметками плыли слова гадалки, и, распахнув глаза, Сцилла не захотела обратно их закрывать.       Привычно полюбовалась Эрионом, разнеженным и сладко сопящим, и решила заняться чем-то полезным.       Им выдвигаться в путь только завтра. Обстановка спокойная. А грязного белья насобиралось немало.       Эрион твердил, что постираются они на следующем привале близ деревни, в местной прачечной, но Сцилла подумала, что тратить на это деньги глупо, когда она и сама может управиться.       Сцилла только готовить не умела. А вот стирать, шить и штопать — вполне.       Так что она осторожно выбралась из объятий, чтобы не разбудить, подхватила вещи, таз, мыло и направилась к реке.       Солнце уже вовсю пригревало, когда Сцилла, в одном топе и коротких шортах, методично полоскала очередную футболку после того, как прошлась по ней мылом и специально подобранным для этих целей ребристым камнем. И когда послышался хриплый голос Эриона:       — Чем это ты занимаешься с утра пораньше?       Сцилла оглянулась и прищурилась против света с улыбкой.       — А на что это похоже? — хмыкнула она, подняв вверх мокрую ткань.       — На то, что ты решила утопить наши вещи, — хмыкнул Эрион и подошел ближе.       — Не утопить, а отстирать, — указала Сцилла на собранный инвентарь и вернулась к прерванному занятию.       — Милая, я же говорил, что постираемся на следующей стоянке… — протянул Эрион и присел рядом на корточки.       — Я прекрасно это помню, но подумала: а зачем тратиться, если я могу сделать это сама? — приподняла она бровь и отжала одежду, прежде чем забросить ее в таз с горсткой уже выполосканного.       — Мы можем себе позволить эти траты, — ласково произнес Эрион и приласкал скулу, когда Сцилла потянулась к следующей жертве чистоты.       — Я знаю, — вздохнула Сцилла. — А еще — мы можем себе позволить провести это время более приятно. Или полезно. Или деньги эти пустить на что-то более нужное. Бережливость — не порок, это во-первых, — сдула со лба прядь почти вернувшихся к родному цвету волос она. — А во-вторых, — выпрямилась, — у меня есть руки, и я умею стирать. Так почему бы мне этим не заняться, когда есть такая возможность? — приподняла она бровь. Эрион хмыкнул. — Мне что, целый день валяться на поляне и цветы рассматривать? К тому же, не знаю, как у тебя, — протянула Сцилла, — но у меня чистые трусы скоро кончатся. Потому что кое-кто их регулярно делает мокрыми, — скосила она на Эриона игривый взгляд.       — Виноват, — хохотнул он и поцеловал в плечо, с которого сползла лямка топа. — Надо прикупить тебе побольше трусов.       Сцилла захихикала и закусила губу.       — Ты сделал неправильные выводы из моих слов.       — Я просто зацепился за брешь в ресурсах и решил их восполнить, — обронил он. — К тому же, эти ресурсы мне лично приносят удовольствие — особенно, знаешь, те, кружевные, которые легко снимать зубами… — подцепил он пальцем из таза один из упомянутых элементов нижнего белья, который сам и приобрел на прошлой стоянке, и коварно усмехнулся.       — Если так хочешь — восполняй, я не против, — прищурилась Сцилла. — Но стирать их все равно буду сама.       — Ладно — твои… — вздохнул Эрион. — Но я вообще-то на тебе женился, чтобы любить тебя, холить и лелеять, — чмокнул он в макушку, — а не затем, чтобы ты мои трусы стирала… — проворчал недовольно. — Я и сам могу с этим справиться.       — Можешь, — кивнула Сцилла, бросив на него взгляд из-под ресниц. — И со своими, и с моими, — уточнила. — Ты вообще со всем можешь справиться, но и мне совсем не сложно справляться с нашими вещами одним махом, — с нажимом произнесла она. — Если на следующей стоянке мне будет, чем заняться, не сомневайся — стирка ляжет на твои командирские плечи. Но сейчас я могу — и я делаю. Так что не гунди.       — Принято «не гундеть», — хмыкнул Эрион. — Давай тогда помогу хотя бы, что ли, — потянулся он к тазу.       Сцилла с интересом наблюдала, как Эрион недоуменно крутил в руках свои штаны и примерялся, с какой стороны к ним подступиться.       — Может, отдохнешь пока? — спросила она. — Мне совсем немного осталось.       — Ну нет, — фыркнул Эрион. — Дай мне указания, что делать, и я справлюсь. Тем более, я сегодня и вовсе устать не успел, потому что кое-кто упорхнул, не дав мне сделать мою любимую утреннюю зарядку, — проворчал он и потянулся к шее. — На которую я все еще рассчитываю, — добавил тише и прикусил кожу.       Сцилла прикрыла веки и едва не выронила белье, шумно выдохнув, когда Эрион зубами прошелся до того самого чувствительного участка на спине, прямо под шеей.       — Ты мне сейчас последние трусы намочишь, — шепнула она и тихо застонала, когда горячая ладонь прошлась по бедру. — Уже намочил, — усмехнулась от довольного урчания Эриона.       — Во-первых, ты уже горстку постирала, — проворковал он. — А во-вторых, снимай, постираем и эти.       — Сразу, как закончим с остальным, — собрав остатки связных мыслей, сказала она.       — Ла-адно, — протянул Эрион и вздохнул, в последний раз сжав ягодицу и чмокнув в плечо. — Что с этим делать? — покосился он с неприязнью на штаны, лишившие его зарядки. И разрядки.       — С этим — ничего, — хмыкнула Сцилла и выдернула их из его рук. — Давай поменяемся. Будешь полоскать.       Сцилла продемонстрировала, и Эрион деловито кивнул. И со всей сосредоточенностью взялся за работу.       Когда последняя одежда оказалась в тазу, Эрион нахмурился.       — А дальше что? Мокрое ведь.       Сцилла рассмеялась:       — Развесить. И в этом, кстати, не помешают твои золотые руки. — Эрион недоуменно приподнял бровь, а Сцилла указала на деревья: — Нужно натянуть какую-то веревку оттуда до туда. Так, чтобы она вес одежды выдержала.       — Принято, — кивнул Эрион. — Но в прачечной с этим проблем куда меньше. Сунул грязное, забрал чистое и сухое, — вздохнул он.       — Есть в этом плюс, — согласилась Сцилла. — Но сушилку с собой таскать нам будет несколько неудобно.       Эрион прищурился, оценивая фронт работ, и покосился на Сциллу.       — Это очень срочно?       — Нет, — улыбнулась она, заново скручивая растрепавшиеся волосы в высокий хвост.       Эрион коварно прищурился, и сталь с небесными переливами начала заволакиваться ртутью.       — Значит, снимай трусы, — хмыкнул он и потянулся за поцелуем.       Сцилла расхохоталась, когда он повалил ее на землю, но ответила на поцелуй не менее жарко и голодно. Обвила его талию ногами и притянула к себе ближе, мыча от удовольствия.       — Ты серьезно хочешь снять с меня трусы прямо здесь? — выдохнула она, когда жадные поцелуи сместились к ключице.       — Я их хочу снять с тебя всегда и везде, вне зависимости от места и обстоятельств, — проворчал Эрион в покрывшуюся мурашками кожу.       — А если кто-то увидит? — усмехнулась она.       — То я выколю этому кому-то глаза, — рыкнул он, но замедлился. — Хочешь что-то предложить? — посмотрел исподлобья. Сцилла хитро улыбнулась. — Я знаю этот взгляд, ты что-то задумала, — хмыкнул Эрион.       И был абсолютно прав. Сцилла кое-что задумала. И вряд ли он сходу согласится.       — Предлагаю искупаться, — невинно захлопала она ресницами. — День погожий, вода теплая… Можно отплыть подальше, и если кто нас и заметит, рассмотреть ничего не сможет, — добавила тише, и Эрион сглотнул. — Но тебе тоже придется снять трусы, — шепнула на ухо и прикусила мочку.       — Идея мне нравится, — настороженно приподнял Эрион бровь. — Но не вижу необходимости меня раздевать.       — А я вижу сложности в доставлении тебе удовольствия через мокрую, неподатливую ткань, — протянула Сцилла.       — Меня кто-то обещал не провоцировать, — прищурился Эрион.       — Это не провокация, а оправданный риск, — ответила она. — И выстраивание нового уровня твоего доверия. Ко мне и к себе. Я знаю, что ты меня не тронешь, даже будучи голым. Это должен узнать и ты.       Эрион сузил глаза и недовольно нахохлился. Но задумался.       — Я тебя буду брать с собой на переговоры, ты мастерски умеешь аргументировать свою позицию, — проворчал он и вздрогнул, когда Сцилла коснулась паха. — И убеждать умеешь тоже, — хрипло выдохнул, подставляясь под неторопливые поглаживания.       — Согласен? — шепнула Сцилла, обхватывая член через ткань.       — У меня шансов нет на сопротивление, когда ты так делаешь, — простонал он и прикрыл веки. — Согласен. Раздевайся, — коротко чмокнул он в щеку и подорвался на ноги.       Сцилла довольно хихикнула и наспех сбросила с себя все лишнее. Вошла в воду и медленно направилась на глубину, шагая спиной вперед. Наслаждаясь жадным взглядом Эриона. И его все больше оголяющимся телом. Закусила губу, ощущая, как разносилась обжигающая волна возбуждения и ярко контрастировала с прохладой реки.       «Ты меня сейчас глазами сожрешь, ты знаешь?» — довольно хмыкнул Эрион, и его собственные подернулись сизой дымкой.       «Ну так хватит возиться и иди ко мне, — томно обронила Сцилла. — Сожру не только глазами».       Эрион сбросил последнюю одежду и выпрямился во весь рост. Сцилла с шумом выдохнула, любуясь.       Какой же. Нахрен. Красивый.       Божество, не иначе.       — Божество? — усмехнулся Эрион, приподняв бровь, и вошел в воду. — Ты слишком меня превозносишь.       — Слишком недостаточно, — обронила Сцилла, завороженно глядя на то, как перекатывались мышцы под загорелой, почти бронзовой сейчас, кожей. — Я молиться на тебя готова, — стрельнула она взором из-под ресниц.       — Ну нет, — расплылся Эрион в улыбке. — Если кому и молиться — то мне на тебя, ведь ты литерально снизошла до меня с небес.       — То, что я рухнула тебе на голову, не значит, что снизошла с небес, — усмехнулась Сцилла и коснулась напряженных плеч подошедшего Эриона. Скользнула сначала к шее, потом вниз, по груди, животу. Эрион прикрыл веки и с шумом выдохнул:       — Именно это и значит.       Сам обнял за талию, провел до поясницы. Но не притягивал к себе. Волновался. Сцилла мимолетно поцеловала и решила немного снизить градус его беспокойства.       Обошла по кругу и прижалась грудью к спине. Эрион замычал и запрокинул голову. Приникла губами к шее, чем вызвала его дрожь. И уверенно направила ладонь вниз.       С губ Эриона сорвался хриплый стон, когда она сперва нежно погладила, а затем обхватила твердую, отзывчивую плоть.       — Я люблю тебя, — прошептала на ухо и прошлась языком до плеча, неспешно двигая рукой под водой. — Очень, очень люблю…       — И я тебя очень люблю, — выдохнул Эрион и повернул к ней голову — Сцилла нашла его губы и дотянулась до них, привстав на цыпочки.       Поцеловала сразу глубоко, влажно и вальяжно, обнимая поперек талии, и обоюдный стон разнесся над поверхностью реки.       — Ты хочешь так? — тихо спросила Сцилла, заглянув в его ртутные глаза, которые с каждым движением становились все темнее и голоднее. — Или мы могли бы делать друг другу приятно одновременно…       Сцилла не напирала. Предлагала. Приглашала.       — Я хочу тебя, — рыкнул Эрион, и мандраж пронесся по телу от интонации.       — Я знаю, — шепнула Сцилла и коротко мазнула по губам. — Потому и спрашиваю.       — Опасаешься, что не сдержусь? — прищурился Эрион, и Сцилла усмехнулась.       — Опасаюсь, что будешь слишком переживать по этому поводу и не сможешь получить полноценное удовольствие, — ответила она. — Ты не возьмешь меня, пока я не разрешу, — уверенно сказала Сцилла. — Скорее всего, мне придется тебя еще и уговаривать, — хмыкнула на ухо, и Эрион смягчился. Улыбнулся. — Я просто хочу, чтобы тебе сейчас было комфортно.       — Откуда в тебе столько уверенности во мне?.. — обронил Эрион.       — Оттуда же, откуда столько любви, — ответила Сцилла и прикусила его плечо. Эрион вздрогнул. — А ты во мне уверен? — спросила, заглянув в лицо.       — Разумеется, — незамедлительно ответил Эрион.       — А ты знаешь, что я могу скрутить тебя в бараний рог меньше, чем за минуту, при желании? — приподняла Сцилла бровь. — Даже без кинжала. — Эрион настороженно кивнул. — Если предположить, что ты настолько потеряешь голову, чтобы попытаться меня взять… — протянула она, — думаешь, я тебе это позволю? Если сама не захочу, разумеется.       Эрион усмехнулся.       — Этот нюанс я не учел.       — Первое, чему я научилась, — вела дальше Сцилла, — выбить противника из равновесия из любого, даже проигрышного положения. Так что, если ты и потеряешь голову, я быстро верну тебе ее на место удушающим захватом и парой тумаков. — Сцилла ласково провела пальцами по стволу и поцеловала свою любимую ложбинку между шеей и плечом. Эрион замычал и прикрыл на миг веки. — Если ты не можешь себе доверять так, как тебе доверяю я, — произнесла она успокаивающим тоном, — ты можешь доверять мне. Я знаю, что ты не причинишь мне вреда. Но это больше не односторонняя слепая вера. Потому что я и сама не позволю больше причинить вред себе. Никому и ни за что. Я не полагаюсь только на твою выдержку. И ты на нее одну не полагайся. Ты можешь положиться и на меня, — прошептала и прижалась теснее, выцеловывая вдоль позвоночника.       Эрион глубоко вдохнул, и Сцилла ощутила, как его медленно покидало напряжение, а нить все больше парила спокойствием. Он бережно скользнул по предплечью Сциллы и попросил:       — Иди ко мне.       Сцилла усмехнулась и чмокнула между лопаток, прежде чем не спеша исполнить.       — У тебя и правда талант убеждения, — ласково обронил Эрион, поглаживая скулу, и потянулся к губам.       Сцилла ответила и приникла к нему всем телом. Он лишь на миг напрягся, но вскоре притянул к себе за поясницу и застонал в рот, отпуская тревогу.       — Нелегкое это дело — тебя убеждать, — хмыкнула Сцилла его же слова, когда он начал прокладывать дорожку поцелуев по шее вниз.       — Но ты справилась на отлично, — пробормотал он в кожу то, что отвечала ему Сцилла, и скользнул ладонью между ног.       Сцилла втянула воздух и запрокинула голову, прикрыв веки. И потянулась к упирающемуся в низ живота члену.       Эрион выстонал что-то неразборчивое и прижал к себе крепче. Прикусил плечо и ускорился. Сцилла подстроилась под его ритм и задыхалась от хлещущего по нити обоюдного возбуждения и невыносимого удовольствия.       Терялась в ощущениях, своих и его, их общих, и моментально улавливала желания Эриона, как и он ее, меняя темп и нажим.       Как же. Нахрен. Хорошо.       Сцилла обвила крепкую шею свободной рукой и уткнулась в любимую ложбинку, осязая жар Эриона, так ярко контрастирующий с прохладой воды, пока он покрывал поцелуями все, до чего дотягивался, тяжело дыша. Сцилла тяжело дышала тоже, ведь расширяющийся в глубине нутра шар невыносимого блаженства выталкивал воздух из легких, а сжимающая ягодицу горячая ладонь только способствовала этому.       Запустив пальцы в волосы Эриона, Сцилла прикусила кожу рядом с пульсирующей жилкой, на что он отозвался несдержанным хриплым стоном, и невольно закатила глаза, мыча от вкуса и аромата, смешанных сейчас с запахами реки и трав. От действий — Эриона и собственных — под водой, все более рваных и требовательных. От низкого рыка и жадности Эриона, упивающегося ею. От собственной оголодавшей потребности в нем, никогда не проходящей.       Слишком. Невыносимо. Хорошо.       Нега грубыми толчками распространялась по телу и вынуждала дрожать, причем обоих. Эриона колотило ничуть не меньше, и его бормотание, перемежеванное руганью, подстегивало только сильнее.       «Что ты со мной делаешь, — прохрипел он, заходясь тремором. — Я же сейчас…»       «Я тоже», — всхлипнула Сцилла и вцепилась в его шею, ощущая рокочущий, бурный, стремительно приближающийся прилив оргазма.       Обоюдного, сбивающего с ног оргазма.       Сцилла подалась навстречу и яростно впилась в губы Эриона, чтобы хоть немного себя заткнуть, но все равно звучала слишком громко. И еще больше дурела от его отдачи.       Взрыв грянул одномоментно. Его волна разнеслась по нити в обе стороны. Сцилла пошатнулась, Эрион вместе с ней. Один на двоих стон затерялся в сплетении языков. Оглушающая вспышка пронеслась высоковольтным разрядом по каждой клетке тела, что будто растворилось в пространстве, стало эфемерным, призрачным. И по нему неслись и неслись вибрации убивающего и воскрешающего одновременно экстаза.       Когда ослепившая пелена и звезды под закрытыми веками слегка развеялись и вернулось ощущение веса, колени подогнулись, и Сцилла рухнула под воздействием коварной гравитации, но Эрион подхватил и прижал к груди, часто дыша и мелко подрагивая.       — Господи, — просипела Сцилла, обессиленно утыкаясь лбом в его плечо. — Я, кажется, вознеслась в вершину Наа́р только что безо всякой медитации… — пролепетала, силясь обнять Эриона.       — Абсолютно аналогично, — рассеянно усмехнулся он. — И знаешь что? — спросил он хрипло. Сцилла смогла только головой мотнуть в ответ. — Отныне я хочу кончать только вместе с тобой.       — Абсолютно аналогично, — хмыкнула она его словами, ласково потираясь о широкую грудь щекой.       Выползти на берег оказалось задачкой не из легких, с настолько-то дрожащими ногами. Да и всем туловищем. Но Сцилла справилась и даже умудрилась одеться. И разлеглась на поляне, пока ждала Эриона, возившегося с веревкой. По мышцам блуждали остатки эйфории, а ватные мозги, напрочь отказывающиеся соображать, направляли каждую мелькнувшую мысль прочь. В голове воцарилась млостная, приятная, разнеженная пустота.       Краем сознания Сцилла улавливала, что общая слабость — не слабость вовсе. Ведь легкое, как пушинка, тело планомерно наполнялось энергией, да стремительнее и проще, чем когда либо.       Это состояние и правда очень походило на Наа́р. Только для погружения в него не пришлось прилагать никаких усилий.       Живота бережно коснулась горячая ладонь, послышался шорох сминаемой травы. Скулу опалил жар дыхания, и следом там отпечатался нежный поцелуй.       — Ты будто паришь в облаках, — полился ласковый шепот. — Такая умиротворенная.       — По ощущениям я сейчас где-то выше облаков, — обронила Сцилла и с трудом распахнула ресницы. Словно резко вынырнула в реальность из переливчатого свечения.       Чуть шершавые, огрубевшие пальцы бережно поглаживали кожу, вырисовывали ленивые круги, и Сцилла млела еще больше, мурлыча через нос.       — Я так тебя люблю, — шепнула она и обвила шею Эриона. — Если бы ты только знал, насколько…       — Я знаю, — улыбнулся он в шею и потерся носом о изгиб плеча. — Потому что люблю тебя так же.       Сцилла повернулась к Эриону и утонула в лучах его необъятной нежности, в ртутной стали с небесными переливами, в мягком изгибе губ, в трепещущих густых ресницах, в родных вибрациях, в жаре и запахе. И до краев наполнялась искренним, бескрайним, безудержным счастьем.       Ее любовь. Ее жизнь. Ее волк. Ее мужчина.       Однажды, — и этот день настанет очень скоро, — она тоже станет волком под стать ему. Станет бесстрашной настолько, чтобы перерубить прошлые путы окончательно и впустить его не только в свои сердце, душу и мысли, но и в свое тело. В саму свою суть. И хотела бы попробовать прямо сейчас, но понимала: пока применяет слово «попробовать», ничего не выйдет.       Волки не пробуют. Не сомневаются. Волки точно знают, что делают, и идут до конца.       Сцилла слабо усмехнулась своим тягучим размышлениям и потянула Эриона на себя. Он склонился ниже и накрыл ее губы ласково, почти невесомо, но дрожи в позвонках будоражаще. Медленно, лениво переплел их языки, и пришибло мурашками. Скользнул ладонью выше, с живота к щеке, по пути смяв грудь и погладив шею. Запустил пальцы в волосы, и Сцилла рассыпалась на крошечные частички от каждого его неторопливого движения.       Захлестывало восторгом от того, что все это — только для нее. Эрион только для нее. Только с ней он такой. Только ей дарит такую свою сторону. Только ей отдал всего себя. И ничего больше Сцилле не надо.       Как может один человек вмещать в себе целый мир?..       — Хочу целовать тебя вечность напролет, — шепнул Эрион и деликатно всосал нижнюю губу. — Каждый день своей жизни проводить вот так, с тобой. С твоим вкусом, твоим теплом, твоим ароматом, — провел он носом по скуле. Сцилла довольно замычала и улыбнулась, ощущая нехватку кислорода от переполняющих чувств. — Дышать тобой, трогать тебя, слышать твой голос и видеть эту чарующую улыбку, — усмехнулся он.       — У тебя выбора нет, — лукаво произнесла Сцилла. — Придется, даже если расхочется.       Эрион хмыкнул и притянул к себе ближе.       — Обещаешь?.. — обронил едва слышно.       — Клянусь, — ответила Сцилла и потерлась своей щекой о его.       Эрион с шумом выдохнул и сгреб в охапку, зарываясь носом в волосы, и Сцилла обвила его талию ногами, чтобы прижаться еще теснее. Но понежиться в сладких объятиях не дал оклик:       — Эй, командирская чета! Вы куда запропастились? Завтрак стынет!       Эрион заворчал что-то неразборчивое, сжимая кольцо рук, а Сцилла тихо рассмеялась.       — Нас уже ждут, а мы еще с бельем не разобрались, — протянула она.       — Почему же? — обронил Эрион. — Кое с каким бельем мы разок разобрались, — хитро усмехнулся он и потянул за виднеющуюся из-под шортов Сциллы резинку трусов.       Сцилла расхохоталась и стукнула его по плечу.       — Гораздо большим достижением этого утра я считаю разборки с твоим бельем, — хмыкнула она и ответила на быстрый, игривый поцелуй. — И все же нам придется развесить стирку, и побыстрее, пока Сэм не лишил нас завтрака.       Эрион закатил глаза, но подчинился. И вдвоем они управились с работой довольно быстро.       — Чем вы там занимались так долго на берегу? — приподнял бровь Сэм, когда они вернулись в лагерь, держась за руки.       — Стирали, — невозмутимо ответил Эрион, но довольная ухмылка все же озарила его лицо.       — И купались, — добавила со смешком Сцилла, принимая тарелку с яичницей.       — А, это так теперь называется? — подмигнул Стелз, за что получил тычок в бок от Миры.       Сцилла подавила улыбку и переглянулась с Эрионом.       — Именно так это и называется, — хитро протянул он, и вся компания, хихикая, принялась за еду.

❧❧❧

      К обеду все разбрелись заниматься своими делами: Эрион разбирался с собранными данными, чтобы скорректировать маршрут. Сэм возился на своей полевой кухне. Тоби осматривал периметр. Стелз направился на возвышенность, чтобы охватить вниманием более дальние дистанции. Мира ремонтировала какой-то прибор, обложившись отвертками и гайками с шурупами.       Сцилла, закончив паковать основные вещи, разложила и успевшую высохнуть стирку, и, не найдя больше, чем заняться, направилась к Эриону.       — Указания будут, командир? — хмыкнула она, упершись кулаком в его импровизированный стол из пня.       Эрион рассеянно поднял взгляд и моргнул, выныривая из тягучих размышлений.       — Указание одно — отдыхай и набирайся сил, — улыбнулся он. — Переход нас ждет не из легких.       — Чего так? — склонила Сцилла голову набок и заглянула в разложенные по пню бумаги.       — Потому что, во-первых, нам предстоит перемахнуть вот здесь через горный хребет, — указал Эрион пальцем направление. — А во-вторых, идти через вот этот участок леса, где нас ждет несколько засадных точек. А лес там не самый дружелюбный и без вражеских агентов, — потер он переносицу.       — Мы же вроде должны были идти вот здесь, — нахмурилась Сцилла, ткнув в проселочную дорогу.       — Должны были, — кивнул Эрион. — Но следопыты нас опередили и выставили там пост на посте, мы никак не сможет избежать открытого столкновения. И нас слишком мало, чтобы быстро и без шума разобраться с таким количеством врагов.       Эрион сосредоточенно уставился в карту. Меж бровей его залегла извечная обеспокоенная складка. Нить натянулась внутренним напряжением. Сцилла обошла пень и погладила плечи Эриона, желая хоть немного расслабить. Он обвил бедра и потянул на себя.       — Это очень усложнит нам задачу? — тихо спросила Сцилла, перебирая волосы Эриона.       — Не то, чтобы… — задумчиво протянул он, мягко сжимая кожу. — Но может подкинуть неприятностей. И важно, чтобы враги не осознали наш маневр. Сейчас они думают, что мы идем к границам Магналита напрямую, в обход Клератона и близлежащих поселений, — пробормотал Эрион. — Если мы пойдем через высокогорье и сделаем небольшой крюк, они, вероятно, нас потеряют. Но надолго ли — вот в чем вопрос, — поднял Эрион взгляд и прижался щекой к животу. — Если нет, то зря потратим время и подставимся под удар в невыгодной позиции.       — Я думала, нам и нужно быть на виду, чтобы они шли за нами, — приподняла Сцилла бровь, поглаживая теперь скулу.       — Вот именно, — кивнул Эрион. — Чтобы они шли за нами. А не мы — прямо к ним в руки, — вздохнул он. — Инсанаполис бросил на твою поимку больше сил, чем мы рассчитывали, и нужно перекрутить ситуацию на нашу пользу, — потерся он щекой о живот Сциллы. — Что думаешь? Рискнуть нам переться в болотистую местность? Или вернуться назад и зайти в какую-то из оставленных следопытами деревень, чтобы переждать?       — Если мы вернемся назад, то и они подтянутся быстро, и столкновения тогда точно не избежать, — нахмурилась Сцилла, и Эрион кивнул. — Говоришь, в том участке леса три засадных точки? — склонилась она к карте.       — На данный момент — да, — ответил Эрион.       — На каком расстоянии? — всмотрелась она в условные обозначения.       — Не больше полумили, — отстранился Эрион и приподнял бровь.       — А сколько всего человек? — покосилась на него Сцилла.       — До тридцати, — бросил он и хмыкнул. — Что ты задумала?       — Мы можем использовать преимущество, о котором они не знают, — усмехнулась она.       — Хочешь вырубить все три засадные точки одним махом? — удивился Эрион. Сцилла кивнула. — А ты сможешь?       — Да, если изучим лес, подойдем достаточно близко и я буду точно знать, где они находятся, — уверенно произнесла Сцилла. Глаза Эриона зажглись заинтересованными всполохами с нотками гордости.       — А как мы дойдем туда незамеченными? — приподнял он бровь.       — Можно стать замеченными в другом месте, — пожала Сцилла плечом. Эрион недоуменно нахмурился. — Они думают, что мы идем к границе Магналита, так? — спросила Сцилла, все больше наполняясь азартом. Эрион кивнул. — Мы собьем их с толку, если, не дойдя до проселочной дороги, свернем в ближайшую деревню, — ткнула она в карту. — Наведем там шума, засветимся везде, где только можно. Дождемся, пока следопыты подтянут основные силы, коих там немало. И я приму аниоцид, — улыбнулась она, воодушевленная все ярче разгорающимся азартом во взоре Эриона. — Пропаду с их радаров, и тихо уйдем. Скажем, ночью. Пока они разберутся, что произошло, мы по темноте доберемся до высокогорья — и ищи-свищи, как ветра в поле.       — Они ждут от нас скрытности и мелких перебежек, — протянул он. — А мы выскочим у них перед носом и привлечем к себе массу внимания…       — М-г-м, — кивнула Сцилла. — И после этого им крайне затруднительно будет спрогнозировать наш следующий шаг. Особенно после того, как я обезврежу всю засаду одним махом и лишу их возможности предупредить остальных, — закончила она мысль. — Что думаешь?       — Думаю, что это дерзко, громко и опасно, — произнес Эрион с усмешкой. — Но может сработать, — стрельнул он в Сциллу взглядом. — Не очень соответствует нашей тактике…       — Тактика останется неизменной, — перебила Сцилла. — Это просто отвлекающий маневр для дезориентации врага.       — И мне это очень нравится, — хмыкнул он. — Нужно обсудить это дело с Сэмом и остальными. Если все одобрят, то айда наводить шум, — подмигнул он и потянулся за поцелуем.       Сцилла плюхнулась к нему на колени и ответила глубоко и тягуче, довольная собой, своей ролью и правом голоса в таких важных вопросах.       — Ни за что бы не подумала, что мой командир может быть таким покладистым не только в семейных вопросах, — усмехнулась она в рот Эриона.       — Твой командир на то и твой, чтобы быть покладистым, когда касается тебя и твоих вопросов, — полушепотом проворковал он, потираясь своим носом о ее. — Особенно, когда вопросы гениальны под стать тебе.       — Это громко сказано, — хмыкнула Сцилла.       — Это честно сказано, — парировал Эрион. — Я и правда считаю твою идею гениальным стратегическим ходом. И почти уверен, что остальные со мной согласятся.       И был абсолютно прав. На общем собрании спустя полчаса единогласно было принято решение использовать маневр Сциллы, и даже Ремиль, вызванный на связь по этому поводу, операцию одобрил.       Следующий день обещал быть крайне занимательным. Но, к счастью, и этот еще не закончился.       После ужина, когда все разбрелись по своим делам, Сцилла с Эрионом, освободившимся от насущных задач, валялись на поляне в высокой траве, разглядывая звезды. Отсюда их было видно, как нигде и никогда. Сцилла завороженно всматривалась в чернильные небеса, усеянные мириадами сияющих точек, соединяющихся в причудливые узоры. Дышала покоем, лесом и Эрионом, млея от его мягких поглаживаний вдоль предплечья.       — Ты ведь у меня ученый, — прошептала Сцилла, боясь потревожить этот тихий, мирный вечер, наполненный шорохом ветра меж ветвей и трелями цикад. — Расскажи что-то. О звездах.       — Хочешь восполнить пробелы в знаниях? — усмехнулся Эрион, и Сцилла ощутила на макушке его взгляд. Оторвалась от созерцания высоты и принялась созерцать любимого, укутанного полумраком.       Какой же. Нахрен. Красивый…       — Хочу послушать твой голос, — улыбнулась Сцилла, прижавшись щекой к сильному плечу. — И понять, чем любуюсь, когда смотрю наверх.       — Тебе научную версию? Или поэтическую? — со смешком спросил Эрион.       — Давай поэтическую, — хихикнула Сцилла. — На науку я сейчас не настроена.       — Ты права, атмосфера не располагает к беседам про гелий и водород, — хмыкнул Эрион, а Сцилла отметила себе потом расспросить и об этом. — Легенды гласят, что звезды — это слезы Солы, богини любви, — начал он размеренно, и Сцилла затаила дыхание. — Сола, как ты знаешь, была женой Владыки, — скосил он на Сциллу взор, и она уверенно закивала.       — Рэйсорда, я помню, — сказала она. — Фамилию не спрашивай, я язык ломать не хочу, — усмехнулась Сцилла.       — А ты раздел про нее прочла в том своем талмуде? — приподнял бровь Эрион.       — Нет, — нахмурилась она. — Не до того было. Но однажды обязательно прочту.       — Так даже лучше. Будет для тебя совсем легенда-легенда, — чмокнул Эрион в лоб и умостился удобнее, притянув Сциллу к себе ближе. — Ну так вот, когда Сола вознеслась, Рэйсорд остался горевать о ней. Горевала и она от разлуки и его боли, его тоски. И каждую ночь, когда Рэйсорд рыдал по своей возлюбленной, она плакала вместе с ним, и так хотела дотянуться до него, подать хоть какой-то знак, что слезинки ее, — которым счета не было, так много Сола их лила, — обратились сияющими точками, зависшими между небом и землей, и Рэйсорд, глядя на них, понимал, что не одинок, и что Сола по ту сторону небесного купола его ждет и помнит их любовь.       — Грустные у тебя истории, — проворчала Сцилла, прижимаясь теснее к боку Эриона, на что он тихо рассмеялся.       — Не я их придумываю, — обронил он, уткнувшись носом в волосы Сциллы. — Но, кстати, знаю еще одну, тоже про звезды.       — Тоже грустную? — зыркнула Сцилла на него исподлобья.       — Смотря с какой стороны посмотреть, — загадочно протянул Эрион, массируя шею Сциллы сзади. — Но, думаю, не такая грустная, как предыдущая.       — Умеешь заинтриговать, — усмехнулась она и чмокнула плечо Эриона через футболку. — Выкладывай.       — Эта легенда более древняя, еще до века Инсанаполиса родилась, — произнес Эрион, и Сцилла хмыкнула. — Что? — спросил он.       — «До века Инсанаполиса» — звучит, как нечто невероятное, — отозвалась она. — Как и то, что с тех времен еще сохранились какие-то легенды…       — О, с тех времен много чего сохранилось, просто мы, как правило, внимания не обращаем, — сказал Эрион.       — Например? — подняла заинтересованный взгляд Сцилла.       — Например, некоторые названия лавок и таверн, вошедшие в обиход. Символы на домах, помечающие номера улиц. Руны можно найти кое-где, — перечислял Эрион, и Сцилла все больше округляла глаза от удивления. — Да даже слово Наáр, которое ты используешь с подачи Иолая, — улыбнулся Эрион.       — Да? — приподняла Сцилла брови. — Я думала, Наáр — это что-то на главковском.       — А на каком, по твоему, общаются главки? — обронил Эрион. — На староксинарийском. Раньше язык на континенте был один. Да, были диалекты в зависимости от региона, и все же…       — Правда? — воодушевилась Сцилла. Приподнялась на локте и посмотрела на Эриона сверху вниз. — Я не знала!..       — Это вообще мало кто знает, — бросил Эрион и ласково заправил Сцилле за ухо прядь. — Но да, язык был един, как и континент, и говорили на нем все, включая главков.       Сцилле вдруг до жути любопытно стало, каким был староксинарийский. И раз главки на нем до сих пор говорят, можно помучить Иолая уроками лингвистики…       — То есть, я могу попросить Иолая научить меня азам? — пробормотала она вслух, все сильнее возгораясь этой прекрасной идеей.       Вот ведь удивительно — пять минут назад и не думала о перспективе изучения древнего языка, а сейчас кажется, что жить без этого не сможет больше ни дня.       — Вряд ли ему понравится твоя просьба, — рассмеялся Эрион. — В теории, конечно, да, можешь. Но зачем ждать возвращения в Убежище? — хитро прищурился он.       — М-м-м?.. — задумчиво протянула Сцилла, уже составляя в голове план по убеждению Иолая в нужности таких занятий. А то знала она его, начнет ворчать, что это не первостепенно, и сперва нужно изучить магическое регулирование и иерархию в колонии…       — Ты можешь попросить меня, — улыбнулся Эрион, и Сцилла мигом вынырнула из размышлений.       — Ты знаешь староксинарийский? — выпалила она взволнованно.       — Настолько, насколько возможно его знать в наше время — да, и то, не идеально, — хмыкнул Эрион. — Источников мало осталось, носителей — и того меньше, но кое-что мне удалось собрать по крупицам. Интересовался с детства, считай, — обронил он.       — Научи! — воспламенилась жаждой знаний Сцилла. — Хоть парочке слов, пожалуйста!       — А как же легенда? — коварно протянул Эрион.       — А потом — легенду, — закивала Сцилла, не готовая расставаться с перспективой послушать интересную историю.       — А спать когда? Нам вставать рано, — усмехнулся Эрион, и Сцилла, как ни хотела бы начать ныть и упрашивать, прикусила язык и надула губы, мигом сникнув.       Сон Эриона — это святое, на него посягать нельзя. Он и так крайне редко может поспать полноценно. Но как же хотелось успеть все и сразу…       — Сначала раздразнил, а теперь… — пробормотала недовольно Сцилла и отвела глаза, но Эрион мягко обхватил подбородок и потянул на себя.       — А теперь предлагаю компромисс, — прищурился он, и азарт вновь забурлил покалывающим гейзером в глубине грудины.       — Люблю, когда ты предлагаешь компромиссы, — протянула Сцилла, вспомнив самый приятный компромисс из всех, которые Эрион инициировал. Тот самый, который привел ее к первому оргазму.       Эрион довольно улыбнулся, и сталь с небесными переливами начала заволакиваться ртутью.       — Знаю, какие компромиссы ты любишь, но нынешний, увы, не настолько приятный, — проворковал он и бережно провел подушечкой большого пальца по скуле.       — Все равно выкладывай, я вся — внимание, — навалилась на грудь Эриона Сцилла и чмокнула его в нос.       — Мы не будем сейчас учить слова или азы, — начал Эрион, поглаживая между лопаток. — Я скажу тебе одну фразу, и мы ее разберем по смыслу. Эдакий крошечный экскурс в звучание и суть сказанного, — говорил он томным полушепотом, не прекращая прокладывать приятные дорожки на спине своими касаниями. — Потом — легенда и баиньки. Так мы много времени не потратим и удовлетворим твое любопытство, — улыбнулся он и мазнул поцелуем по уголку губ Сциллы. — Идет?       — Идет, — закивала Сцилла, расчерчивая ленивые круги под ключицей Эриона.       — Значит, слушай внимательно: Са’лаэн’саэн’тха, — произнес он медленно, тягуче, почти нараспев, и у Сциллы едва дыхание не перехватило от восторга. От звучания столь необычных слов, будто обволакивающих слух в приятный кокон, пробежали мурашки по всему телу.       — Как красиво, — завороженно прошептала она, и Эрион улыбнулся шире.       — Как думаешь, что это означает? — спросил он.       — Понятия не имею, — хмыкнула Сцилла.       — Ну подумай, — не сдавал позиций Эрион. — Что я мог бы тебе сказать в такой романтической обстановке?       — Что любишь меня? — приподняла бровь Сцилла, и Эрион кивнул.       — Именно так, — сказал он, мягко массируя поясницу. — Только в связи с особенностями как словообразования и манеры выражаться древних людей, так и конструкции предложений, Са’лаэн’саэн’тха — не просто «я тебя люблю», а «я и ты — одна любовь», — уточнил он, и Сцилла протянула задумчивое «м-г-м», упершись подбородком в кулак, расположенный на плече Эриона.       — Значит, «Са» — это «я»? — стрельнула Сцилла взглядом в Эриона. — А «ты» которое из слов?       — «Тха», — ответил Эрион, литерально светясь радостью и теплом. — «Лаэн» — любовь, — повел дальше объяснение Эрион. — «Саэн» — единение.       — То есть, буквально — я, любовь, единение, ты? — нахмурилась Сцилла.       — Да, — кивнул Эрион, — но в староксинарийском нет такого понятия, как что-то буквальное, — обнял он поперек талии. — Кроме того, что каждое слово варьирует свое значение в зависимости от контекста и рядом стоящих слов, там еще такая система интересная… — протянул он, рассматривая Сциллу с нежностью. — На примере нашей фразы, если брать дословный перевод, то он будет звучать примерно как: я любовью единен с тобой. Каждое слово вытекает из предыдущего и сливается в текучий смысл. Если само по себе «Лаэн» — любовь, как существительное, то при приставке другого слова оно будет менять форму. С приставкой «Са», то бишь я, будет не «я любовь», а «я люблю».       Сцилла слушала с открытым ртом и изо всех сил старалась не упустить ни грамма информации.       — Это так интересно! И так сложно! — выдохнула она ошарашенно. — Как же все это запомнить?..       — Повторениями и практикой, — ласково усмехнулся Эрион и потерся своим носом о ее. — На самом деле, когда вникаешь в эти особенности, разгадывать их не составляет труда в более сложных фразах.       — А скажи еще что-то, — попросила Сцилла и запустила пальцы в волосы Эриона. — Еще какую-то фразу.       — Ла-адно, — протянул он и довольно прищурился, когда Сцилла принялась массировать кожу головы. — Есть одна фраза, которая мне очень нравится. Тха’ашар’наáр’маэ’раэл’наáс’исо’та, — тягуче произнес с дребезжащим трепетом в голосе Эрион, и Сцилла зажглась любопытством с новой силой.       — «Тха» — это ты, это я запомнила, — пробормотала Сцилла, и Эрион кивнул. — «Наáр» я тоже знаю… — начала она, но Эрион деликатно перебил:       — Ты знаешь, да, но одну из прямолинейных интерпретаций. Что в твоем понимании «Наáр»?       — Глубокое медитативное состояние, — без раздумий выдала Сцилла ровно то, что пояснял ей Иолай.       — Технически, это так, — согласился Эрион. — Но это, скорее, производное значение от привязки к процессу медитации. Сам по себе «Наáр» — это что-то вроде… потока, — подобрал слово он. — Естественный, природный поток, как дыхание. Высшее состояние, когда сознание в этот самый поток и единение с природой и миром входит.       — А медитация — это процесс вхождения в этот поток, — подхватила мысль Сцилла, — потому результат ее называют Наáр.       — Именно так, моя стихийная умница, — похвалил Эрион, и Сцилла, довольная, чмокнула его в щеку. — Слушай, что еще у нас есть в составе этой фразы: «Ашар» — пища, энергия; «Маэ» — душа; «Раэл» — семья, основа, земля; «Наáс» — небо, что-то высшее, высокое, — перечислил он неспешно и провел по волосам Сциллы ладонью, прежде чем погладить затылок. — И что это все может значить? — приподнял он бровь.       Сцилла задумалась. И начала рассуждать вслух.       — Начинается фраза с «Тха», то есть, «ты», — протянула она. — Значит, это обращение? — неуверенно взглянула она на Эриона, и тот кивнул. — М-г-м… Повтори-ка фразу, пожалуйста, — попросила она, забыв последовательность слов.       — Тха’ашар’наáр’маэ’раэл’наáс’исо’та, — медленно произнес Эрион, лаская своим серебристым сейчас взором.       — Ты — пища, поток, душа… да? «Маэ» — душа? — уточнила Сцилла. Эрион снова молча кивнул, предоставляя ей самой копаться в древних смыслах. — Потом — семья…       — Используй в данном случае контекст земли как основы всего, — тихо подсказал Эрион, и Сцилла усвоила это моментально.       — Хорошо, значит, у нас выходит: ты — пища, поток, душа, земля, небо… И это — обращение, то есть, говорится кому-то как… Как что? — вперилась она в Эриона.       — Не как что, скорее, а как к кому, — шепнул он и поцеловал в шею. — Как я тебе, например.       — Но здесь нет про любовь, — нахмурилась Сцилла, сбитая с толку. — Любовь — это «Лаэн», кажется…       — Да, любовь — это «Лаэн», и здесь нет этого слова. Но эта фраза — это больше, чем про любовь, — тихо произнес Эрион. — Первая означает признание в любви между супругами. А эта — не просто про любовь, а про что-то… фундаментальное, — задумчиво протянул Эрион.       Интереснее разобраться в значении стало троекратно.       — Ты — пища, поток, душа… — бормотала Сцилла, силясь прикинуть смысл. Ясно, что это что-то приятное, но как эти слова между собой связаны?..       — Смотри, — привлек внимание Эрион. — Тут важно учитывать смену смысла при подобном соседстве слов. Здесь «Ашар» соединяется с «Наáр» и передает ощущение жизненной силы и дыхания. Пища насыщает, но может быть не только литерально едой, но и духовной пищей. Поток — не только высшее состояние разума, в сочетании с пищей это как жизненная энергия, дыхание, напитанность чем-то духовным, — пояснил Эрион, и Сцилла напряженно кивнула, силясь уложить это все в голове. — Дальше у нас связка «Маэ’Раэл» — душа и земля. Если копнуть глубже по смыслу, то это как душевная основа и связь с землей, почти про род, но здесь — более буквально. Вроде того, как в земле душа — душа в земле, что-то неделимое. Земля — основа всего, она одухотворена сама по себе, и каждая людская душа с ней связана, — продолжил Эрион, и Сцилла сосредоточенно кивнула. — А «Наáс» завершает образ, добавляя идею возвышенности и небесного покрова. Теперь давай соберем, — шепнул он, поглаживая теперь бедро, и Сцилла сдула упавшую на лицо прядь.       — Ты — жизненная энергия, дыхание?.. — неуверенно начала она, и Эрион ободряюще улыбнулся. — Ты — жизненная энергия, дыхание, земля с душой и небо?..       — Почти так, — кивнул Эрион. — Осталось добавить детали: «Исо» — мое, и так как местоимение ставится в конце, применимо оно к каждому слову. А «Та» в конце — как указание на настоящее время. Длительный, продолжающийся процесс.       — То есть, получается: ты — моя жизненная сила и дыхание, моя земля и мое небо? — приподняла бровь Сцилла.       Звучало до одури красиво, приятно и необъяснимо… интимно.       — Именно, Колючка, — хмыкнул Эрион и прижал к себе теснее. — У древних людей все завязано было на природе, ощущениях, естественности, и сказать: ты — мое дыхание, мои земля и небо — это гораздо больше, чем просто «я люблю тебя». Это литерально…       — Ты — мое все, и без тебя мне не жить, — тихо перебила Сцилла с улыбкой, переполненная необъяснимым волнением пополам с трепетом и потянулась к Эриону за поцелуем.       Эрион ответил сразу глубоко, но при этом невыносимо нежно. Сплетал их языки настойчиво, уверенно, но до дрожи бережно, и Сцилла терялась в ощущениях. Таяла. Млела. Растворялась в Эрионе и их любви. Одной на двоих, неделимой и всеобъемлющей. Цельной, но размещенной в обоих. Такой, которая и воздух, и земля, и небо, и жизненная сила.       Очень близка оказалась философия древних к тому, что Сцилла испытывала. Не только сейчас — всегда.       Эрион запустил пальцы в волосы, мягко прижал к себе за затылок еще крепче, проникая языком глубже. С напором, подобным потоку, и Сцилла откликалась, трепеща от единения и блаженства. Их нить, струящаяся гладким шелком от сердца к сердцу, пела и трепетала вместе со Сциллой, будоражащими волнами передавая в обе стороны вибрации взаимной чуткости.       — Люблю тебя, — выдохнул Эрион прямо в губы, когда чуть отстранился. И погладил щеку, завороженно вглядываясь в Сциллу.       — Са’лаэн’саэн’тха, — произнесла она с улыбкой, так запросто, будто всегда знала эту фразу, так что запомнить ее не составило никакого труда, и Эрион литерально расплылся в довольстве.       — Моя Лаэн жаждет Саэн с тобой на более глубоком уровне, — проурчал Эрион, неторопливо пробираясь под пояс шорт Сциллы.       — Моя тоже, но ты обещал легенду, — томно протянула она, и Эрион рассмеялся, игриво сжав ягодицу под одеждой.       — Ах да, точно. Но сперва — небольшая предыстория, — обронил он и второй рукой погладил талию. И не торопился выпускать из мягкой хватки зад. Сцилла наслаждалась его касаниями не меньше, чем его голосом, и не могла перестать улыбаться. — Древние считали, что звезды — это переливы душ, соединившихся с потоком магии, — начал он, ласково жамкая кожу. — По их верованиям, смерти как понятия не существовало — был переход из одного состояния в иное. Порой переход сопровождался перерождением, но души, которые выполнили свою задачу на земле, воссоединялись с Потоком. Магия, как считалось, была повсюду. Магия сотворила континент, землю, людей, главков, и именно она лежала в основе священного Потока, текущего за пределами материального мира, — размеренно рассказывал Эрион, тиская пониже спины. А Сцилла довольно подставлялась под незатейливую ласку. — Что до самой легенды — однажды, когда Поток еще был осязаемым в воздухе, он создал первых людей. Это были Отец и Мать, прародители всего людского рода. Тогда же Поток создал первых главков — Принца и его Королеву, прародителей Роя — так раньше назывались колонии, — пояснил Эрион и коротко чмокнул в скулу. — Жили себе первые люди и первые главки, плодились, осваивали землю, учились с ней работать, вплетались в Поток, но пришло время им осуществить переход. Поток спросил у них: хотите ли вы снова прийти на землю, перерожденными, или желаете вернуться в мои объятия? Отец и Мать, как и Принц с Королевой, решили вернуться в Поток, ведь исполнили свое предназначение — породили жизнь на континенте, обучили эту жизнь всему, чему знали, и благословили на продление и расширение родов и роев. И, так как они были самыми первыми существами, помнили еще слишком остро единство со стихией магии и тосковали по нему. Поток исполнил их желание — и переход вернул их туда, откуда они явились, в материю выше земного мира, — чарующе рассказывал Эрион, и Сцилла внимала каждому слову. — И чтобы потомки помнили их и могли осязать своих предков, Поток сделал их души видимыми с земли. Отец с Матерью и Принц с Королевой стали созвездием, так и названным: предки. И если хорошенько присмотреться, — прищурился Эрион, вглядываясь в небеса, а Сцилла повторила за ним, взглянув через плечо, — то можно увидеть его очертания. Вон там, — указал Эрион наверх. Сцилла, как и прежде, не разобрала ничего и нахмурилась. — Две крупные звезды с желтым отблеском, и рядом, чуть в стороне — две синеватых. Но их плохо видно отсюда, — предостерег он, и Сцилла вздохнула, так ничего и не рассмотрев.       — А остальные звезды? — протянула она. — Это тоже души предков?       — Да, — подтвердил Эрион. — Тех, кто выполнил свое предназначение и не пожелал перерождаться. Ну как, не такая грустная история? — хмыкнул он, развеивая флер мистики.       Сцилла покосилась на него с хитрым прищуром и произнесла:       — Не такая, и даже более интересная. Но только ты, Эрион Римморс, можешь рассказывать про души предков, тиская зад жены!.. — расхохоталась она, и Эрион тоже прыснул, сжимая крепче.       — Это заземление, чтобы не уплыть в Поток от столь философских рассказов, — бросил он, посмеиваясь, и нырнул лицом в изгиб шеи. — И вообще, кто рассказывает, тот и избирает метод донесения информации, — пробормотал он в покрывшуюся мурашками кожу и резко перевернулся, опрокинув Сциллу на спину и подмяв под себя.       Сцилла засмеялась громче, обвивая его руками и ногами, и отвела в сторону голову, давая больше доступа для поцелуев.       — Не кажется ли тебе, что это несколько… богохульственно? — хмыкнула она.       — Не более, чем то, что я сейчас планирую с тобой сделать, — прошептал Эрион, и Сциллу всю пробрало приятным тремором предвкушения. — Будешь смотреть на звезды, пока я выцеловываю тебя во всех возможных местах… — протянул многообещающе, и Сцилла мигом вспыхнула желанием. — И кстати, — навис над ней Эрион, упершись локтем в землю. — У древних людей богов не было. Были природа и Поток. И ни одна, ни второй не порицали любовь и близость, даже наоборот. Так что, технически, я сейчас не только тебя ублажать буду, но и то, чему поклонялись древние, — добавил с хитрецой, и Сцилла не сдержала улыбки.       — Да начинай уже, сколько можно дразнить? — шепнула она томно, и взгляд Эриона потемнел пуще прежнего. Ртуть пришла в движение, мешаясь с небесными переливами. — Нам вставать рано, вообще-то.       — Я не встану вовсе, если не вкушу твоего удовольствия, — обронил Эрион, мучительно медленно стаскивая со Сциллы шорты. — Вообще не выживу без этого, не то, что не проснусь… — пробормотал он, склоняясь к животу.       — Абсолютно аналогично, — усмехнулась Сцилла и запустила пальцы в его волосы, мягко подталкивая голову ниже. — Так что не трать время на болтовню, не один ты изголодался по вкусу удовольствия…       Эрион с утробным рычанием подчинился, и ночную прохладу сотряс тихий, но насыщенный обоюдный стон.       И трели цикад с шорохом листвы были ему отличным аккомпанементом.