Враг мой?..

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

«Члены отряда обязаны уважать, беречь и ценить своих боевых товарищей. Прикрывать друг другу спины, выступать надежным тылом и поддерживать в уязвимости — священная обязанность каждого внутри команды»

Выдержка из четвертого раздела Устава Убежища «Нексус»

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

Сцилла

      «Души соединены, сущности переплетены прочной нитью… Так было, так есть, так будет. Не изменить истоков. Изменится лишь исход…»       Не хочу уходить, не хочу никогда… Возвращаться хочу. К себе, к нему. Всегда буду возвращаться. Переход — это ведь не конец, а новый виток. И он может быть спиральным…       «События предопределены, но не отпечатаны, и каждый виток вашей общей судьбы можно изменить…»       Са’лаэн’тха, Мал’Харма. Жарко дышишь в шею, горячо целуешь, разжигаешь пламя каждым касанием, каждым движением. Са’лаэн…       Священный Раэртан сияет тысячью огней, дышит тысячами вздохов, звучит тысячами голосов, стучит тысячей сердец, но он только наш. Только тебя вижу, Мал’Харма, только тебя слышу, только тебя чувствую. Никого не существует в этой влажной ночи, кроме нас. Глаза твои, жидкое серебро с переливами ясного неба, тягучие и пьяные, — только они важны. Только они смотрят. Только они сияют лунным светом. Только они поглощают и озаряют. Когда вот так, надо мной — особенно. Когда покрываешь меня своим жаром, снаружи и изнутри, спина тонет во вспаханной прохладной почве, смотришь по-особенному — пьяно, сыто и голодно одновременно. Заволакиваешь, гипнотизируешь, и каждой частичкой своей души чую, как любишь.       И я. И я люблю.       Мы сливались в каждой уже стихии, а все еще голодны друг до друга. Все еще не насытились. Все еще мало.       Никогда мне не будет достаточно, Мал’Харма.       Весь мокрый, дрожащий, напряженный. Весь мой. Никому не отдам тебя, и даже переход тебя у меня не отнимет…       Глубже, резче, основательнее. Распираешь, заполняешь, встраиваешься. Врастаешь в меня, будто корни пускаешь. Как могучий дуб в землю. Священные узы Раэртана соединяют нас, и, уверена, благословляют.       Я — твое продолжение, любимый. Как и ты — мое…       «Так было, так есть, так будет. Не изменить истоков. Изменится лишь исход…»       Мягкий жар обволакивал изнутри, пульсировал, щекотал нутро. Сцилла заерзала, хмурясь, и с шумом выдохнула, цепляясь за отголоски сна, витающие в сознании волнительными образами. Но полусонную попытку сконцентрироваться и облечь эти образы в конкретику прервал жгучий спазм.       Сцилла распахнула глаза и поморщилась, сцепив зубы. Солнечный свет вовсю уже заливал округу и просачивался в палатку сквозь щели в неплотно задернутом пологе.       Утро началось не только с ломоты во всем теле и жутчайшей крепатуры после боя, но еще и с ноющей боли в животе. Критические дни пришли еще ночью, и о средствах личной гигиены Сцилла позаботилась, но к рассвету боль стала куда интенсивнее, а вместе с ней рухнуло в бездну и настроение.       Такое регенерацией, увы, не излечишь, как и даром не поможешь, ибо это не болезнь, и приходилось просто терпеть. А первый день почти всегда просто невыносимый.       Сцилла слабо зашевелилась, и объятие Эриона мигом обратилось железной хваткой.       Нить все еще молчала, лишь изредка пробивались ошметки мыслей, но полноценно связь не восстановилась, что расстраивало их обоих. А Эриона делало еще и до нелепого тревожным.       Но это было хоть и нелепо, все же до тремора мило.       — Куда собралась? — сонно пробормотал он, притягивая к себе ближе, и Сцилла усмехнулась, несмотря на пульсирующие спазмы.       Она лежала спиной к Эриону, на боку, и он обнимал поперек талии, утыкаясь носом в изгиб плеча.       — Уже утро, вставать пора, — шепнула Сцилла и завела руку назад, чтобы обнять Эриона за шею.       — Еще рано, — проворчал он, прижимая к груди теснее. — Поспи еще. Ты вчера вымоталась.       Спину — в особенности, ноющую поясницу — приятно укутало жаром его тела, и Сцилла обмякла, резко передумав вставать.       — Спать не хочу, — сказала Сцилла. — Но полежу с тобой еще немного.       — Почему ты вечно встаешь раньше меня? — обронил Эрион. — Так не честно.       — Не вечно, — рассмеялась Сцилла. — Иногда.       — Меня буди в такие свои «иногда». Мне не нравится просыпаться одному.       — Я не стану тебя будить, ты и так спишь недостаточно, — приласкала его затылок Сцилла.       — Всего мне достаточно. Мне тебя не достаточно, — фыркнул он и сильнее зарылся лицом в плечо.       — Тебе меня только сейчас недостаточно, пока связь не работает, — усмехнулась Сцилла, устраиваясь удобнее в объятии.       — Сейчас мне будто сердце ампутировали, и «недостаточно» в данном случае вообще неправильное слово, — буркнул Эрион.       Затопило невыносимым теплом и щемящей нежностью от его слов, и Сцилла едва подавила порыв всхлипнуть от переполняющих чувств. Сама тоже страдала от упорного молчания нити, тоже испытывала не просто дискомфорт, а острую нехватку их связи, и Эрион сформулировал очень правильным словом этот кошмар: ампутация.       Сцилла вздохнула и поморщилась от очередного спазма.       — Знаешь, быть может, и неплохо, что временная «ампутация» произошла именно сейчас, — обронила она, сжимаясь в комок.       — Почему? — встрепенулся Эрион.       — Мне очень больно, и я бы не хотела, чтобы ты это ощущал, — бросила Сцилла и сцепила челюсти.       — Больно? Почему? Где? Что болит? — тут же заволновался Эрион, вскочив на локте.       — Тише ты, успокойся, — пихнула его Сцилла обратно на подушку. — Всего лишь месячные.       — Оу, — растерянно протянул Эрион и медленно улегся обратно. — Неожиданно… — добавил тише.       — Что тут неожиданного? Это же месячные, они каждый месяц приходят, — хмуро обернулась на него Сцилла и чуть не расхохоталась от выражения его заспанной моськи.       Волнение пополам с недоумением очень забавно ее вытягивали.       — Ну, во-первых, — скользнул Эрион ладонью к животу, — твои месячные я застаю впервые. Кстати, почему? — обронил он. — Мы ведь почти год знакомы.       — Пять месяцев из которого ты был а разведке в округах Инсанаполиса, а в остальное время тебе везло разминуться с ними, ведь они совпадали с твоими вылазками, — пояснила Сцилла, и Эрион, поразмыслив, кивнул. — Один раз вы совпали, и мы тогда… поругались, — буркнула Сцилла и отвернулась.       — Ты хочешь сказать, мы поругались потому, что у тебя был ПМС? — спросил Эрион.       — Нет, мы поругались из-за того, что ты меня обманул, — проворчала Сцилла, и Эрион тут же виновато уткнулся лбом в макушку. — И… потому что у меня был ПМС, — согласилась она тише, и Эрион едва заметно хмыкнул. — Не надо там хи-хи, — пнула его локтем Сцилла, — я все равно бы полыхнула в той ситуации, но ПМС, возможно, несколько… усугубил. Но это не точно. И вообще, — фыркнула Сцилла, — гладь мне живот.       Эрион послушно принялся мягко поглаживать, и Сцилла заметно расслабилась. От его горячей ладони, отлично выполняющей роль ласковой грелки, становилось непомерно легче.       — У тебя в арсенале нет ничего от боли? — спросил мягко он, поднырнув свободной рукой под шею Сциллы, и сгреб в охапку, переплетя свою ногу с ее.       Сцилла умостилась на его плече, обняла предплечье и прикрыла веки, совсем разомлевшая.       — От такой — нет, — капризно протянула она, и Эрион принялся бережно растирать живот по кругу. — Ты вот, разве что…       — Стараюсь, как могу, — чмокнул он в макушку и глубоко вдохнул запах волос. — Не жарко?       — Нет, хорошо, — обронила Сцилла.       — Не давлю? — поинтересовался он, увеличивая площадь поглаживаний.       — Не давишь, — отозвалась она. — А что там во-вторых? — вспомнила то, что Эрион не договорил.       — М-м-м? — протянул он.       — Ну, с во-первых мы разобрались. Ты с этого начал пояснять. И раз было «во-первых», должно быть и «во-вторых».       — А, — усмехнулся Эрион. — Во-вторых я, конечно, с женской физиологией знаком, но прежде чаще общался с вольными женщинами, а у них несколько иначе все в организме происходит.       Сцилла недоуменно обернулась.       — У них нет месячных? — спросила, приподняв бровь.       — У них, скорее, годовые, — обронил задумчиво Эрион.       — Месячные раз в год? Хотела бы и я так, — проворчала Сцилла.       — Поверь, милая, приятного там тоже мало, — хмыкнул он.       — Много ты понимаешь, — буркнула она. — Если живот болит раз в год вместо каждого месяца, это куда приятнее.       — Ну так не только живот же болит, — потерся Эрион своей щекой о ее. — Там такие гормональные качели, что словами не передать.       — А ты откуда знаешь? — запоздало сообразила Сцилла. — Был с кем-то из вольных? С кем? — взбрыкнула она и дернулась в объятии, но Эрион со смешком стиснул его крепче.       — Не был я ни с кем, успокойся, — прошептал успокаивающим тоном. — Однажды в медблоке помогал привязать к койке взбесившуюся Сару, ибо она стала совсем невменяемой и кидалась на людей. И Сэм пару раз на Талу жаловался, после того, как она ему чуть пол лица не снесла.       — Тала?.. — удивленно моргнула Сцилла. — Та самая Тала, которая сама сдержанность и спокойствие?..       — Да, та самая, — усмехнулся Эрион. — Ее годовые делают той еще фурией. Как и прочих вольных женщин.       — Нет, такого нам не надо, уж лучше раз в месяц потерпеть боль, — пробормотала Сцилла и вцепилась в Эриона крепче. — А ты точно ни с кем?..       — Ни с кем, — заверил Эрион. — Ну, кроме Кэт, но об этом ты знаешь, — поправил себя, и Сцилла мигом взбурлила яростью.       — Надо было ей голову все же оторвать, — прорычала она. — Все равно Ремиль тебя наказал… — Эрион тихо рассмеялся и зарылся лицом в волосы, бережно массируя живот. — Но ведь с кем-то же ты… — вновь начала Сцилла, снедаемая нездоровым любопытством, которое грозило перерасти во вспышку злости, но ничего с собой поделать не могла.       — Ты серьезно хочешь об этом поговорить? — протянул Эрион. — Я, конечно, люблю, когда ты меня ревнуешь, и честно расскажу все, о чем бы ты ни спросила, но уверен, тебе оно не надо. Особенно сейчас, когда все болит, гормоны шалят, а я в опасности попасть тебе под горячую руку, — обронил он.       — Тебе ничего не грозит, пока ты гладишь мне живот, — хрипло выдала Сцилла. — А если найдешь где-то зефир… — с тоской добавила она, — или засахаренные яблочные дольки, — сглотнула от резкого желания вспомнить их прекрасный вкус, — то и подавно. По крайней мере, пока я буду жевать.       — Я буду гладить тебе живот хоть круглосуточно, и клянусь раздобыть зефир и яблочные дольки, но предпочел бы не обсуждать то, что ты пытаешься выяснить, — ласково произнес он и чмокнул в скулу. — Тебе оно ни к чему, а я не хочу об этом вспоминать. Все, что было до тебя — абсолютно неважно, бессмысленно и несущественно. Не серьезнее техосмотра паротранспорта.       — И все же ты проходил «техосмотр», — угрюмо пробормотала Сцилла, сильнее натягивая не себя его объятия.       — Знал бы я, что встречу тебя, никого бы к себе не подпустил, — прошептал Эрион.       — Но ты не знал, — всхлипнула Сцилла, и сама не понимала, почему готова была разрыдаться. — И подпустил!..       — Милая, — позвал Эрион и перегнулся через плечо, чтобы заглянуть в лицо. — Ты что, плакать собралась?..       — Нет, — фыркнула Сцилла и утерла уже покатившиеся слезы об предплечье Эриона.       — Солнышко, — прижался Эрион щекой к макушке. — Прости меня, что я не знал и подпускал к себе кого-то, — прошептал он. — Что мне сделать, чтобы тебе стало легче?       — Составь список имен с адресами, — буркнула Сцилла. — Я поотрываю каждой головы и успокоюсь.       — А я ведь могу и составить, — протянул Эрион.       — А я ведь поотрываю, — зыркнула на него Сцилла.       Эрион усмехнулся и накрыл губы Сциллы своими, и злость моментально схлынула. Сцилла выдохнула и притянула к себе за затылок ближе, но без колебаний нити всего казалось… недостаточно.       — Я люблю тебя, — хныкнула Сцилла и стиснула Эриона с такой силой, что он сдавленно охнул, но тут же прижал к себе не менее крепко.       — Я тоже тебя люблю, Солнышко, — ответил он в куда-то в шею.       — Я хочу назад нашу связь, — всхлипнула она и жадно вдохнула Эриона полной грудью.       — Я тоже хочу назад нашу связь, — сильнее вжался он в Сциллу.       — И я хочу зефира, — сказала Сцилла и с трудом подавила ком в горле, раздражаясь на то, что он там вообще образовался.       — Пойти поискать тебе зефира?.. — обронил Эрион.       — Нет, не уходи, — обвила она его всеми конечностями.       — Не уйду, — ответил он и расслабленно навалился всем весом, но от того стало только легче.       — Но тебе придется уйти заниматься своими командирскими делами, — раздосадовано выдохнула Сцилла.       — Тебе тоже, — усмехнулся Эрион.       — Я залезу тебе на спину, как рюкзак, и буду с тобой повсюду таскаться, — проворчала она.       — Я вовсе не против, а очень даже за, — довольно проурчал Эрион. — В принципе, так всегда можешь делать, не только когда месячные.       Сцилла тихо рассмеялась сквозь слезы и уткнулась в свою любимую ложбинку между шеей и плечом, а Эрион подогнул колено, подсунул его под бедро Сциллы и переплел их еще теснее.       — Это уже не объятия, а какая-то акробатика, — хмыкнула Сцилла и шмыгнула носом.       — Хорошо, что мы оба гибкие, — невозмутимо отозвался Эрион. — Можем выводить объятия на новый уровень без вреда для суставов.       — Это точно, — обронила Сцилла и забросила ногу повыше на его спину, почти до лопаток, и Эрион подхватил под ягодицу, удерживая в таком положении.       — Командирская чета, доброе утро! — послышался оклик снаружи. Это был Стелз. — Завтрак готов.       — Спасибо, Стелз, скоро идем! — бросил Эрион, чуть приподнявшись. — И Стелз!       — Что?       — У тебя случайно зефир нигде не завалялся? — спросил Эрион, а Сциллу затопило умилительным теплом до того сильно, что снова слезы навернулись на глаза.       — Нет, к сожалению, — недоуменно протянул Стелз. — Только кексы.       — Кекс хочешь? — приподнялся Эрион на локте и посмотрел с прищуром. Сцилла отрицательно мотнула головой, глотая всхлипы. Эрион чмокнул в нос, а Стелз все еще растерянно добавил:       — Но я знаю одну кондитерскую в деревне неподалеку, там должен быть зефир.       — Отлично! — обронил Эрион через плечо. — Будет тебе оперативная задача на сегодня под кодовым названием: «Найти зефир любой ценой». И желательно побыстрее.       — Хорошо, командир, — удивленно бросил Стелз. — После завтрака отправлюсь.       — Спасибо! — бросил Эрион, а Сцилла не сдержалась и разрыдалась в голос, резко дернув его на себя. — Это слезы радости или я что-то сделал не так? — ласково усмехнулся он, поглаживая по волосам.       — Это слезы: «Владыка всемогущий, какой же потрясающий мужчина мне достался», — протянула Сцилла, захлебываясь словами.       — Не «достался», а ты сама выбрала, потому и потрясающий, — сказал Эрион, и Сциллу будто шарахнуло под дых невыносимым накатом эмоций. Оглушенная внезапным приступом нежности, она обхватила лицо Эриона ладонями и принялась жадно покрывать мокрыми поцелуями все, от лба до шеи.       Эрион довольно щурился и посмеивался, принимая агрессивную ласку, но и этого оказалось недостаточно. Мало. Мало. Мало!.. Ведомая одному Владыке вышеупомянутому известно какими причинами, Сцилла, разрываемая изнутри теплом и трепетом, вгрызлась в подбородок Эриона и облегченно выдохнула, не размыкая зубов. Эрион же охнул и расхохотался.       — Зубастик мой, что ты сейчас делаешь? — обронил он. — Думаешь, я сгожусь за зефир?       — Думаю, фто не жнаю, фто шо мной проишфодит, — пробормотала Сцилла и все же выпустила из хватки, зализав укус, — но целовать тебя мне мало, и хочется покусать, — сглотнула она, глядя на Эриона, как на божественное провидение.       Со смесью восхищения, благоговения, восторга и безграничной любви. И от этого снова захотелось его укусить.       Эрион рассмеялся и ласково потерся своим носом о ее, и от этого бережного соприкосновения чувства захлестнули с новой силой.       — Целуй, кусай, хоть сожри, я против не буду, — уперся своим лбом в ее Эрион.       — Не давай мне таких полномочий, а то ведь и правда сожру, и кто тогда будет мне живот гладить? — дрожащим голосом пролепетала Сцилла и стиснула Эриона, как удав, распластав его по себе. И не удержалась. Снова вгрызлась, но теперь — в плечо.       Эрион от довольства буквально светился, Сцилла осязала это даже без нити, и от того захлебывалась ощущениями лишь сильнее. Принялась с тихим рычанием, порожденным натугой, с которой она обнимала самого потрясающего, любимого и своего мужчину на континенте, раскачивать его из стороны в сторону, и Эрион, посмеиваясь, забрался и вторым коленом под ягодицы и дернул на себя, умащивая таз Сциллы на своих бедрах. Затем резко сел и прижал к себе, и Сцилла скрестила лодыжки за его спиной, и руками охомутала шею, и снова пришибло нестерпимой нежностью, и круг «агрессивно обцеловать и искусать все, до чего можно дотянуться», повторился еще пару раз.       — Девочка моя, как же приятно, что ты аж настолько меня любишь, — проворковал Эрион, покачивая в объятиях.       — Аж настолько — это лишь малая часть того, что я могу выразить, не придушив и не сожрав тебя, — всхлипнула Сцилла и тяжело сглотнула, усмиряя удушающий коллапс любви.       — Чтобы не сожрать меня, пойдем, сожрешь завтрак, — усмехнулся Эрион и чмокнул скулу, пригладив волосы.       И встал на ноги со Сциллой на руках, болтающейся на нем, как мартышка на дереве, будто она ничего не весила. Вышагнул из палатки и прямо так понес к их полевой столовой, организованной на поваленном пне.       И Сцилле абсолютно чхать было на то, что подумают остальные.       — Не всратого утра, — отозвались ребята, салютую кружками с кофе, и Эрион со Сциллой ответили тем же.       — Вы что, совсем слиплись из-за отключения вашего внутреннего переговорного устройства? — со смешком протянул Сэм.       — М-г-м, — закивала Сцилла, принимая у Миры кружку с кофе.       — А еще Сцилла неважно себя чувствует, так что не рекомендую слишком остро шутить, — предостерег Эрион и получил от Сциллы пинок в плечо.       — Я что, по-твоему, неадекватно шутки могу воспринимать? — насупилась она, и Эрион подавил явно желающую расцвести на губах улыбку.       — Конечно, нет, Солнышко. Я так, на всякий случай…       — И, я так понимаю, оперативная задача «найти зефир» тоже связана с недомоганием? — осторожно спросил Стелз, и Сцилла зыркнула на него с недовольным прищуром. — Понял, не упоминать зефир всуе, пока он не окажется у тебя в руках, — улыбнулся Стелз, вскинув ладони в защитном жесте.       — У меня есть обезболивающее для таких случаев, может, принести? — сочувственно произнесла Мира, и Сцилла вздохнула:       — Раньше мне ничего не помогало.       — Ну так то раньше, ты же разработки Инсанаполиса не пробовала, — подмигнула она, и Сцилла переглянулась с Эрионом.       — Может помочь, — пожал он плечом. — Не навредит точно, это для своих разработки, не для посторонних.       — И в составе ничего сверхъестественного нет, только анальгетики и селективные ингибиторы циклооксигеназы второго типа, — видимо, хотела пояснить Мира, но только больше ввергла в ступор.       — Если ты считаешь, что что-то из этих матерных слов для вызова Селлариса из преисподней мне помогло понять, что я намереваюсь проглотить, то ты ошибаешься, — пробормотала недовольно Сцилла, и Мира хмыкнула.       — В общем, это не страшное что-то, — обронила она.       — А звучит, как сущий ужас, — повела Сцилла плечом.       — Этот сущий ужас сделает тебя человеком в считанные минуты, и ты будешь ему благодарна, — сказала Мира.       — Человеком меня сделает разблокировка связи, и пока она неактивна, как-то боязно принимать что-то, что разрабатывал Инсанаполис, — проворчала Сцилла, устраиваясь у Эриона на плече.       — А вдруг наоборот поможет? — приподняла Мира бровь. — Снимет спазм и зажимы в теле, а там, глядишь, и энергия эта ваша свободнее потечет.       Сцилла задумалась и посмотрела исподлобья на Эриона. Тот чмокнул в нос и рассудил:       — В любом случае, сперва позавтракай, на голодный желудок такие препараты не принимают. А там решишь.       И поцеловал в висок. И Сцилла принялась за еду. Остальные ребята благоразумно помалкивали, ведь, как и Эрион прежде, знакомы были с устройством женского организма только на примере вольных, и, видимо, опасались попасть под горячую руку.

❧❧❧

      — Мне скучно, — протянула Сцилла, наблюдая за тем, как Эрион перебирал документы, разложенные по пню, служившему столом.       Эрион сидел на бревне, Сцилла — рядом, опершись на его бок и уложив голову на плечо. Эрион же рассеянно поглаживал ее бедро, вчитываясь в бумаги.       — Сходи прогуляйся, — обронил он тихо, мягко сжав кожу. — Или поспи. Или…       — Не ищи решения этой проблемы, мне просто скучно, и я не хочу ничего с этим делать, — проворчала Сцилла и зарылась лицом в его плечо.       Эрион выпрямился и пару раз недоуменно моргнул.       — Ладно, — осторожно сказал он, покосившись на Сциллу. — Но что мне делать с этой информацией?..       — Имей в виду, — буркнула Сцилла, взглянув исподлобья. — И я все еще хочу зефира.       — Зефира пока нет, но уверен, что Стелз скоро его раздобудет, — произнес Эрион. — А пока…       Он сунул Сцилле под нос свое предплечье, возвращая внимание к документам, и она вгрызлась в него, испытав одновременно прилив облегчения и легкого возбуждения.       Странное это дело — устройство женского организма. И Эрион на удивление без лишних расспросов просто позволял себя кусать в любой непонятной ситуации. Быстро усвоил, чем можно погасить прилив безосновательного раздражения.       — Зефир обнаружен, обезврежен и доставлен, командир! — издалека выкрикнул едва появившийся на горизонте Стелз, что несся с пригорка, размахивая пакетом. — Хвала Владыке, я уж опасался, что не успею, и Сцилла разнесет все… — запнулся он, не договорив шутку, и сжался под Сциллиным суровым взглядом. — Держи, — осторожно протянул он пакет и отскочил на пару шагов, как только Сцилла за него ухватилась.       Стало смешно, и Сцилла не сумела удерживать суровую мину. Прыснула, от чего с облегчением выдохнула, кажется, вся округа.       — Согласна, что я страшно противная сегодня, но не настолько же, чтобы всерьез меня бояться, — хохотнула она, раздирая пакет с целью скорее добраться до заветной сладости.       — Ты видела вообще себя? И то, как ты расправляешься с несчастной упаковкой? — отступил еще немного Стелз. — Я лучше перестрахуюсь, а то мало ли…       Ошметки бумаги полетели на землю, и Сцилла трясущимися руками сунула в рот зефир. И обмякла от удовольствия. Растеклась по боку Эриона, прикрыв блаженно веки.       Как же вкусно… И приятно, что все о ней так заботятся и терпят ее выбрыки. Не только Эрион, у которого выбора нет, но и Стелз, и Мира… Сэм с Тоби предпочитали держать почтительную дистанцию, и тем не менее все без исключения вошли в положение, и ни одного слова о том, что «потерпишь», «не сахарная, не развалишься», «все молча, и ты не ной», как было раньше, в деревне.       Сцилла не позволяла себе прежде такого поведения и тщательно скрывала его по возможности, но как же приятно просто покапризничать и поныть порой, когда плохо. И там, где за это не осудят…       Ком подкатил к горлу, и слезы полились по щекам.       — Спасибо, Стелз, — всхлипнула Сцилла, уминая за обе щеки зефир. — Ты такой хоро-оший…       Стелз с Эрионом недоуменно переглянулись, и Эрион, вздохнув, заключил в объятия и прижал к себе.       — Не за что, — отозвался Стелз. — Я это… Пойду, пожалуй…       И ретировался после одобрительного кивка от Эриона.       — Тебя успокаивать? — ласково спросил Эрион, поглаживая по спине. — Или сейчас тоже не решать проблему?       Сцилла отрицательно мотнула головой и разрыдалась громче, но через пару минут успокоилась сама.       — Ой, он с начинкой, — обрадовалась она, откусив очередной кусок зефира. — Смотри, клубничный джем! — сунула она сладость Эриону под нос, и он после недолгого ступора нервно хмыкнул. — Попробуй! — улыбнулась Сцилла, утирая слезы, и Эрион послушно откусил, не сводя с нее ошарашенного взгляда. — Вкусно?       — М-г-м, — протянул Эрион, медленно пережевывая.       — Хорошо, что попробовал, потому что больше не дам, — прищурилась Сцилла и затолкала в рот зефир целиком.       — Я тебя обожаю, — рассмеялся Эрион и вновь попытался вернуться к работе, пока Сцилла, развалившись на нем, как на диване, довольно жевала.       Спазм снова скрутил низ живота, и Сцилла чуть поморщилась, затаив дыхание. Пить таблетки она не рискнула, потому прибегла к старой методике «это надо пережить», напрягшись всем телом.       Эрион же, не отвлекаясь от чтения бумаг, соскользнул горячей ладонью с талии к пупку и начал мягко поглаживать, отчего мигом стало легче. Сцилла с шумом выдохнула и расслабилась, забросив ногу на пень, а Эрион коротко чмокнул в макушку.       Пришло запоздалое осознание, что работать ему так совсем не удобно, и Сцилла заерзала, разрываясь между желанием остаться лежать и необходимостью дать Эриону немного пространства.       Но Эрион эту дилемму решил быстро и безапеляционно. Прижал к себе, как только Сцилла попыталась отстраниться, и ровно обронил:       — Лежи. Ты мне не мешаешь.       — Уверен? Могу еще и ноги тебе на голову закинуть, — хмыкнула Сцилла, расслабляясь.       — Ноги на голову — а точнее, на плечи — закинешь мне обязательно, — сосредоточенно пробормотал он, вчитываясь в документы. — Когда месячные закончатся. Я, в принципе, могу и сейчас, но морду в крови могут не понять…       — Эрион! — расхохоталась Сцилла и стукнула его по колену, отчего съехала вниз с бревна и сложились в три погибели.       — Что? — со спокойным озорством спросил он и подал руку, чтобы помочь встать.       — Никаких ног на плечах ближайшие… — задумалась Сцилла и раздосадовано вздохнула, — дней шесть…       — Так долго?! — возмутился Эрион и сел ровнее. — Нам такое не подходит. Морде в крови все же быть. Максимум моего терпения — пара ночей, не больше. Пока боль не стихнет.       — Ты пять месяцев без меня ошивался по лесам на миссии, — прищурилась Сцилла.       — И это были худшие пять месяцев в моей жизни, — фыркнул Эрион. — И не сравнивай, на тот момент я еще не знал, какая ты вкусная. Только строил предположения и с ума от них сходил. — Сцилла расплылась в довольной улыбке и слегка зарделась, умащиваясь теперь затылком на его коленях. — И от крепатуры, — усмехнулся Эрион. — Вот это, — повел он плечами, которые знатно раздались вширь за те пять месяцев разлуки, — результат перетрена от тоски по тебе.       — Серьезно? — захлопала ресницами Сцилла. — Чем же ты занимался, когда тоской накрывало?       — Отжимался и подтягивался, — рассмеялся Эрион и подтянул Сциллу чуть выше. — От того, о чем ты подумала и чем я не занимался, растут не плечи, а бицепсы.       — А я ни о чем таком не подумала… — невинно протянула Сцилла, но любопытство взыграло. — Но раз уж зашла речь…       — Нет, я не самоудовлетворялся, и да, мне можно выдавать медаль за воздержание, — ровно ответил он на неозвученный вопрос.       — А почему? — взбудоражилась Сцилла. — Я не про медаль, там все ясно, — хмыкнула она. — Я бы и памятник тебе, упрямцу, отлила из бронзы.       Эрион покосился с хитрым прищуром и чмокнул в нос.       — Во-первых, с памятником не льсти, я не настолько выдержанный. А во-вторых, встречный вопрос: а зачем? — приподнял он бровь, и Сцилла несколько растерялась. — Зачем мне было самоудовлетворяться, если я хотел — и хочу — не разрядки, а тебя? В чем смысл?       Сцилла насупилась, силясь сообразить, но ничего не получалось. Мало того, что вопрос сам по себе больше риторический, так еще и во время критических дней мозги делались ватными и ленивыми.       — Понятия не имею, я в этом вообще не сильна, — скрестила руки на груди она по итогу недолгих мыслительных потуг.       — Ответ прост — смысла нет, потому я сгонял напряжение через спорт, — пожал плечом Эрион. — А ты?       — А что я? — нахмурилась Сцилла. Эрион опустил взгляд и посмотрел настолько красноречиво, что необходимость в уточнении отпала. — А я вообще об этом не думала, — усмехнулась она. — В твое отсутствие никаких желаний, кроме твоего присутствия, у меня не было.       Эрион ласково улыбнулся и завел прядь Сцилле за ухо.       — Тосковала по мне? — хитро спросил он.       — Конечно, тосковала, — надула губы Сцилла и вцепилась в его предплечье. Заломила под тихое «ох», притянула к себе и обняла. — Не смей больше меня так надолго оставлять.       — Ни за что, — усмехнулся Эрион. — В любой непонятной ситуации — тебя на плечо наравне с амуницией и походной сумкой, и только тогда — в путь.       Сцилла устроилась поудобнее и прижалась щекой к руке Эриона, прикрыв веки. Нить связи, все еще парализованная, ныла в глубине грудины и трепыхалась в попытках сбросить с себя липкие оковы ступора. И живот ныл. Поясница тоже. Крепатура после вчерашнего боя напомнила о себе. И слабость, всегда сопровождающая месячные, разлилась не только по телу, но и по магическому ресурсу.       Сцилла попыталась взбодрить дар и привести в движение тонкие лозы жимолости, но те лишь вяло дернулись и опали.       Раздражала эта беспомощность.       — Милый, — позвала Сцилла, и Эрион мигом обратил все внимание к ней. — Думаю, тебе стоит знать, что я в такие периоды не только вредная и капризная, но и слабая, — проворчала недовольно Сцилла. — Как физически, так и магически. Могу подвергать отряд опасности в случае вылазки или…       — Никаких вылазок, пока ты в периоде, — отрезал Эрион и начал мягко перебирать пряди Сциллы.       — А вдруг атака? — подняла Сцилла взгляд.       — Придется тебе попридержать свой боевой дух и переждать за моей спиной, — приподнял уголок губы Эрион. — Это нормальная практика, Солнышко, — успокаивающе заговорил он в ответ на недовольную мину Сциллы. — Спроси у Миры — женщины в периоде либо не отправляются на вылазки вовсе, либо с них снимается любая потенциально несущая угрозу нагрузка. Это не про слабость, а про заботу и уважение.       — Это же тормозит всю миссию и доставляет неудобства остальным, — хмуро буркнула Сцилла.       — И? — с толикой непонимания приподнял бровь Эрион.       — И так не должно быть, — фыркнула Сцилла.       — Почему? — усмехнулся он. — Ты разве не человек?       — Человек, — нахмурилась Сцилла.       — А человек может иногда болеть, быть неэффективным или требовать защиты остальных участников социальной группы, — размеренно пояснил Эрион. — У тебя может быть период. Я, например, могу заболеть и слечь. Буду ли я доставлять неудобства остальным? Да. Повод ли это себя грызть? Нет, — обронил он. — Сэм порой страдает от мигреней, Стелз — от боли в суставах, Мира тоже бывает в периоде или просто в дурном настроении, и вопрос еще открытый, что хуже, — хмыкнул Эрион, и Сцилла тоже против воли улыбнулась. — Именно поэтому в одиночные миссии почти никогда никто не ходит, как минимум — парами. Потому что человеческий фактор имеет место быть. И мы всегда прикрываем друг другу спины. Так что не волнуйся, жуй зефир и болей столько, сколько нужно — никому ты неудобств не доставляешь, — отрезал он и чмокнул в макушку. — Уяснила?       — Уяснила, — хмыкнула Сцилла и прижалась к Эриону теснее. — Но меня саму так раздражает эта слабость…       — Плохо себя чувствуешь? Болит? — заботливо спросил Эрион и снова начал мягко поглаживать живот.       — М-г-м, — протянула Сцилла, и снова резко захотелось расплакаться. — Все болит, ноет и раздражает!.. — хныкнула она, и Эрион склонился, укрыв объятиями, как пледом.       — Девочка моя… — ласково прошептал. — Я с тобой. Это пройдет, надо немного потерпеть…       — Не говори, что надо потерпеть, меня это тоже бесит! — фыркнула Сцилла, и Эрион со смешком выдохнул:       — Прости, больше не буду.       И зарылся лицом в волосы.       Несмотря на вездесущее раздражение, пробрало теплом до самых костей, и Сцилла благодарно всхлипнула, притянув Эриона за шею ближе.       — Я люблю тебя, так сильно, — прошептала она, и объятие стиснулось еще крепче.       — И я тебя люблю, Колючка, — проворковал Эрион, потираясь щекой о макушку.       Невольно вспомнилось, как когда-то, при самых первых месячных, — Сцилле тогда едва исполнилось четырнадцать, — приемный отец бушевал. Сцилла слегла тогда впервые за всю жизнь в деревне, и приемная мать даже с пониманием отнеслась, хоть и молча. Тема устройства женского организма, как и в принципе любая личная тема, там не то, что не обсуждалась — была страшно табуирована. И когда пошла первая кровь, Сцилла до ужаса испугалась, что умирает. Больно было невыносимо, страшно — еще больше, и мама тогда сама все поняла, увидев перепачканную красными пятнами юбку. Ни слова не говоря, выдала ветошь, показала, как пользоваться, помогла переодеться и уложила на печь в обнимку с грелкой. И это был максимум заботы из всей, что она когда-либо к Сцилле проявляла.       …Рези никак не проходили, и Сцилла глотала всхлипы, трясущимися руками прижимая к себе грелку.       Она так и не поняла, что происходит. Страх вытеснял здравый смысл, и Сцилла изо всех сил пыталась вспомнить молитву богу смерти Селларису, чтобы он сопроводил ее в мир иной. Не хотелось блуждать по земле неупокоенным духом.       Но в голову ничего не лезло, кроме панического непонимания происходящего. Что случилось? Почему сейчас? Откуда столько крови? Что стало причиной?..       Мама присела рядом и вздохнула, разглядывая Сциллу со смесью скепсиса и равнодушия.       — Я умираю, да? — вырвалось против воли вместе со всхлипом, и мама после мига ступора закатила глаза.       — Нет, глупая, — фыркнула она. — Ты стала женщиной. Так у всех происходит. И будет происходить теперь каждый месяц.       Сцилла в ужасе распахнула ресницы еще шире и замерла. Каждый месяц?.. Вот это?.. Лучше бы уже умереть… Скрутивший спазм, настолько сильный, что свело внутренности и вышибло воздух из легких, эту мысль только утвердил.       — Поздняя ты, — снова вздохнула мама. — У нормальных девочек месячные начинаются лет в девять-десять. Я уж думала, у тебя и вовсе их не будет… Селларис его знает, как у вас, у одаренных, оно происходит. Но, — с отстраненным интересом окинула мама взглядом, — может, и к лучшему — глядишь, ребеночка родишь. Такого же, как ты…       Сцилла заморгала в еще большем ужасе. Она вообще не понимала, как связана ее кровь, взросление, позднесть, дети, и что означает «стать женщиной» — никаких перемен, кроме мучительной боли, Сцилла не испытывала. И не понимала, при чем тут «родить ребеночка». Дети что, вот так вот в животе зарождаются? С болью, кровью и месячными? Прямо сейчас?..       — Скажу отцу, чтобы мужа тебе подыскивал, — встала мама и поправила передник. — Вряд ли кто тебя захочет, конечно… Даром твоим магическим никто семью осквернять не рискнет… Но мало ли, — пожала она плечом и отшагнула ровно в момент, когда из глаз полились новым потоком слезы, а дверь распахнулась.       — Где эта мелкая негодница?! — рявкнул с порога отец, срывая шапку. — Должна была сегодня мне с посевом помогать!       — Она болеет, — жестко сказала мама. — Пару дней не трогай ее.       — Болеет?! — взорвался ором отец. — Не болела девять лет, а тут вдруг надумала?! Когда посевная в разгаре? Я деньги уже взял за помощь Ройвенам и Корвулсам, которую она должна оказать на полях, как мне теперь им в глаза смотреть?!       — За пару дней не погорят ваши посевы, — отмахнулась мама. — Девочка вошла в женский период, дай ей пообвыкнуться.       — Ты мне еще эти бабские замашки болезнью называешь?! — еще больше взбеленился отец. — Все бабы нормально пашут вне зависимости от времени месяца и фаз луны, а наша фиалка не может тряпку промеж ног сунуть и поработать?!       — Хочешь, чтоб от потери крови свалилась? — шикнула мама. — Из нее льет, как из ведра. Пережди, говорю. А не то вообще прибыль потеряем, если она совсем сляжет, или, упаси Владыка, помрет.       Отец еще что-то бухтел, но кричать перестал. Сцилла сжималась в комок от боли, вины, от того, что подводит папу, от непонятного женского периода, который означал кучу чего-то нового и страшного, и от собственного бессилия…       Сцилла мелко вздрогнула и согнала с себя флер неприятного воспоминания. Эрион уловил это и прижал к себе крепче, раскачав из стороны в сторону.       — Все в порядке? — тихо спросил он.       — Да, — выдохнула Сцилла и прикрыла веки, вдыхая его запах. — Вспомнилось просто неприятное.       — Я буду отгонять от тебя все неприятное, — обронил Эрион, перехватывая ее поудобнее.       — Ты и так это делаешь, — улыбнулась Сцилла и запрокинула голову.       Утонула в стали с небесными переливами, окутанная теплом и объятиями. И память отступила, вытесненная лаской любимого и любящего мужчины.       — Чаю хочу, — нахмурилась Сцилла. Слова вылетели первее, чем само желание сформировалось.       Эрион тут же выпрямился и крикнул:       — Сэмми, поставь, пожалуйста, чайник!       — Так точно, командир! — отозвался тот с нотками опаски в голосе.       Сцилла усмехнулась и коснулась губ Эриона в благодарном поцелуе.       — Сейчас, Сэм вскипятит воду, и сделаю тебе чай, — боднул Эрион в висок, и Сцилла расслабленно обмякла в его руках.       — Тебе нужно работать, — возразила мягко Сцилла.       — А тебе нужен чай, — отрезал Эрион.       — Я и сама могу его себе сделать, — хмыкнула она.       — Лучше не надо, — улыбнулся Эрион. — Сэм боится женщин с месячными, его Тала зашугала. Во время ее периода он обычно сваливает на миссию подальше да на подольше. Не пугай его лишний раз.       — Сэму придется побороть свой страх — все же у меня месячные каждый месяц, а не раз в год, как у Талы, и нам как-то сосуществовать нужно в пределах одного лагеря, — завозилась Сцилла в попытке встать. — Обещаю, что не буду на него фыркать и пугать его, — хихикнула она, на минуточку представив уморительную перспективу запугивания коренастого, крепкого, матерого разведчика Сэма с позывным «Гончий всея Ксинарии» и его испуг.       Смешно было бы до колик, и даже подмывало так сделать, но и не хотелось устраивать их повару и по совместительству лучшему другу Эриона микроинфаркт.       — Пожалей беднягу Сэмми, Солнышко, — хмыкнул Эрион, помогая подняться. — У него и правда травма на фоне женских циклов. Что моральная, что физическая. В последний раз Тала ему устроила сотрясение мозга и растяжение связок бедра.       — Ты за друга беспокоишься или тихо радуешься, что я тебя не бью? — захихикала Сцилла.       — Я бы тихо радовался, даже если бы ты мне кости ломала, просто потому что ты рядом и моя, — проурчал Эрион и потянулся за поцелуем, когда Сцилла неловко поднялась и закряхтела от ломоты во всем теле. — Но да, по сравнению с циклом вольных женщин и их закидонами, мне несказанно повезло, — тихо рассмеялся он, и Сцилла обхватила его лицо ладонями, целуя.       — Погоди, это только первый день. Самый тяжелый по ощущениям, но это не значит, что остальные будут легкими, — хмыкнула Сцилла и отшагнула.       — Готов к любому повороту событий, — отдал честь Эрион, чем вызвал ласковую улыбку.       По мере приближения к полевой кухне Сцилла давила смех, потому что Сэм напрягся, едва она двинулась в его сторону. Обычно улыбчивый, сейчас Сэм несколько побледнел и выглядел так, будто собирается дать деру при малейшем признаке опасности.       А говорят, женщины — слабый пол.       Сцилла обошла его, взяла кружку. Спокойно всыпала в нее заварку, наблюдая краем глаза за Сэмом, который спрятался за огромной кастрюлей с супом и не сводил с нее настороженного взгляда.       — Где сахар? — обернулась Сцилла, и Сэм вздрогнул, выронив половник. Сцилла не сдержалась и прыснула. — Да не съем я тебя, успокойся!       — В банке с надписью «Гвозди». Сегодня. Сахар, — заикаясь, выдал Сэм, и утер испарину со лба.       Сахар у них всегда кочевал из банки в банку, ибо постоянной подходящей посуды не было. Сцилла покачала головой и продолжила готовить чай, мельком взглянув на Эриона — тот отложил бумаги, подпер щеку кулаком и наблюдал за Сциллой со смесью умиления и ожидания спектакля.       Так и быть, спектакль Сцилла устраивать не будет — у бедолаги Сэма уже совсем кровь с лица схлынула.       — Мне уйти, чтобы тебя не пугать, или, может, обсудим твою реакцию? — спросила она, заливая в кружку кипяток. — Я тебя трогать не стану. И не такая уж я и страшная в это время месяца, — приподняла она бровь.       — Прости, просто… — выдохнул Сэм. — Ничего не могу с собой поделать. Опыт был исключительно негативный.       — Никогда бы не подумала, что можно настолько негативный опыт получить от женщины в периоде, чтобы аж так реагировать, — обронила Сцилла, помешивая чай.       — Ты просто не видела мою женщину в периоде, — нервно хмыкнул Сэм и принялся забрасывать в суп специи.       — Да видела вроде, — нахмурилась Сцилла. — Раздраженная и резкая была немного — да, но…       — Тала на работе и Тала в спальне — это две разные Талы, не обманывайся, — покачал головой Сэм. — От нее порой и на вылазке не спрятаться.       — А ты не пробовал… — осторожно начала Сцилла, — не прятаться?.. Побыть с ней. Поговорить.       — Пробовал, — буркнул Сэм. — Безрезультатно.       — Я, конечно, понятия не имею, что там с ней творится в эти дни, — сказала Сцилла, опираясь бедром в стол, — но думаю, что в целом-то похоже. Боль, гормоны, нестабильное настроение…       — И? — хмуро бросил Сэм.       — Если бы Эрион сбежал сейчас на недельку-другую от меня, я бы тоже злилась, — сочувственно произнесла она, скрещивая руки на груди. — И раз за разом эффект был бы накопительным. Дело ведь в участии, а когда его постоянно нет — раздражение растет в геометрической прогрессии.       Сэм с шумом выдохнул и прикрыл на миг веки.       — Она требует от меня невозможного, — тихо сказал он. — Я не могу дать ей то, что ей нужно в такие моменты. Не могу решить ее проблему…       — Твоя проблема в том, что ты пытаешься решать проблему, — перебила Сцилла. Сэм вскинул недоуменный взгляд. — Проблемы не всегда нужно решать. И иногда это и вовсе не проблемы, а состояния. А состояние нужно просто пережить. И чтобы кто-то, кому не все равно, был рядом. Понимаешь? — протянула Сцилла. Сэм пару раз моргнул. — Есть большая разница между попытками решить, исправить, наладить что-то, — особенно если это что-то, как ты говоришь, невозможное, — и просто присутствием и заботой. Гормонам начхать на решаемость проблемы — им нужен выплеск. А психике нужна безопасная среда для этого выплеска. А когда кто-то рядом предлагает варианты и тараторит логическими цепочками, этой среды нет. — Сцилла подхватила чашку и похлопала Сэма, судя по виду — просветленного внезапным открытием, по плечу. — Попробуй в следующий раз просто побыть рядом. Уверена, ей гораздо проще и легче будет пережить ты даже не представляешь насколько адскую боль без желания тебя ею наградить.       Сцилла оставила Сэма переваривать эту явно новую для него истину, вернулась к Эриону и села на траву, скрестив ноги. Эрион склонился и чмокнул в макушку, прежде чем вернуться к работе, а Сцилла отпила чаю.       Противные ощущения выкручивали все мышцы, и ни наполниться ресурсом от земли, ни думать о чем-то толком не получалось. Сцилла и ложилась, и садилась снова, и меняла положение, и вскарабкивалась на Эриона, и пыталась читать его отчеты и доклады, и щупала траву, и рассматривала облака, и даже ходила за книгой и пыталась поболтать с Мирой, но все не шло, раздражало и вызывало головную боль.       Хотелось чего-то, но непонятно, чего. И это просто выматывало.       — Мне скучно, — снова протянула Сцилла, и тут же появилась идея, как эту скуку развеять. Пока Эрион поворачивался к ней, решение уже было принято. Эрион же прищурился, вглядываясь в Сциллу, и на лице его отчетливо отпечатывался усердный мыслительный процесс и попытки понять, проблема ли это и стоит ли ее решать, или как утром, просто принять во внимание этот факт, и Сцилла, подавив улыбку, решила ему помочь: — Это проблема. И ее можно решить прогулкой в деревню.       Эрион выдохнул с облегчением и покосился на стопку своих бумаг.       — Мне нужно еще немного времени, чтобы разобраться со всем этим. Как только освобожусь… — начал он, но Сцилла перебила:       — Как только ты освободишься, я желаю валяться с тобой в траве, и чтоб ты гладил мне живот и массировал поясницу. Я хочу прогуляться именно потому, что ты занят, и потому что не способна сейчас тебе помогать. Чтобы убить время, пока ты не освободишься.       — Одна ты не пойдешь, это не обсуждается, — тут же отрезал Эрион, и Сцилла закатила глаза.       — Ну естественно, — фыркнула она. — Я не идиотка, милый, и одна не попрусь в таком состоянии туда, где меня же и выслеживают. Я могу взять с собой Тоби.       — Почему не Миру? Или Стелза? — приподнял Эрион бровь.       — А почему не Тоби? — отзеркалила его жест Сцилла. — Мира со Стелзом заняты.       — Просто с ними я работаю дольше и доверяю им больше, — проворчал Эрион. — А Тоби — новенький…       — Я с ним еще в Убежище сдружилась, пока ты на вылазке был. И он точно справится с простым сопровождением, — сказала Сцилла.       — Надолго ты? — тише спросил Эрион.       — Зависит от того, сколько ты еще будешь занят, — покосилась она на документы.       — Пару часов точно, — вздохнул Эрион. — Не хочу тебя отпускать, — сник он. — Без меня, без связи… Я буду волноваться.       — До деревни пятнадцать минут ходу, я буду с Тоби, а Тоби — с коммутатором, — усмехнулась Сцилла и пригладила скулу Эриона. Он тут же зажмурился и уткнулся в ладонь щекой. — Все будет в порядке.       — В последний раз, когда ты так говорила, а было это позавчера, — приподнял Эрион бровь, — нам перерубили связь, тебя избили, а ты устроила бойню в лагере врага.       — И ты мною гордишься, — разулыбалась Сцилла.       — Конечно, горжусь, но предпочитаю, чтобы, когда ты говоришь «все будет в порядке» — все было в порядке, а не «может произойти что угодно», — буркнул Эрион.       — Произойти что угодно может когда угодно, — парировала Сцилла. — Но не вижу причин чему-то происходить в крошечной деревне на окраине Магналита. К тому же, радары передвижение следопытов не засекали.       — Не засекали… — вздохнул Эрион. — Прошу тебя, Солнышко, если даже наткнешься на них, не лезь в драку и не решай выведать данные, просто прогуляйся и вернись без приключений, — умоляющим тоном протянул Эрион и чмокнул костяшки Сциллы, мазнув губами по кольцам. — Ты сейчас не в ресурсе для опасностей, сама сказала.       — Не буду я лезть ни в какие неприятности, я просто потрачу горстку наших денег на какую-то милую чепуху, съем что-то вкусное и вернусь чуть менее противная, чем сейчас, — закатила глаза Сцилла, и Эрион усмехнулся.       — Ла-дно, — вздохнул он. — Горстку денег бери побольше, и возвращайся поскорее. Я уже скучаю.       — Если я постоянно буду брать горстку денег побольше, я тебя разорю, — хихикнула Сцилла и надула губы бантиком, склонившись к Эриону.       Эрион потянул на себя и ответил на предложение поцелуя, запуская пальцы в волосы.       — Милая, мы неприлично богаты, — пробормотал Эрион прямо в рот, отодвигая документы и усаживая Сциллу на пень. — Ты меня не разоришь, даже если скупишь пол континента с Инсанаполисом в придачу.       — Неужто у командиров отряда такое большое жалованье? — приподняла бровь Сцилла, чуть отстранившись.       Она ведь даже не знала, сколько Эрион зарабатывает. И не задумывалась, что денег у него может быть настолько много. Это ее нисколько и не интересовало — она Эриона не за кошелек любит. Просто в ее понимании любые деньги рано или поздно заканчиваются. Но теперь стало любопытно, после такой-то ремарки, насколько обширный их семейный бюджет.       — Нет, жалованье у командиров не такое большое, — хитро усмехнулся Эрион, — а вот у наслед… — запнулся он и медленно моргнул. Сцилла склонила голову набок, ожидая продолжения. Эрион слегка напрягся. — Наследников не бедных семей, — прочистил он горло и рассеянно усмехнулся. — У нас с Ремилем неплохое наследство от родителей. И поверь, нам его хватит на пару жизней вперед, — чмокнул он в подбородок.       — У тебя же с родителями не очень хорошие отношения. Ты говорил, вы не общаетесь, — протянула Сцилла, всматриваясь в него с легким прищуром. — Или там Ремиль подсобил?       — О, у Ремиля с ними отношения еще хуже, — нервно хмыкнул Эрион, отведя взгляд. — Но счета на нас были открыты с момента рождения, и с наступлением совершеннолетия все права перешли к нам. Отец хотел, но не сумел их заблокировать — не имел уже полномочий.       — А кем твой отец работает? — заинтересовалась Сцилла.       Вот тебе раз — жена уже, и не знает ничего толком о семье мужа. Эрион не любит об этом распространяться, но раз уж речь зашла…       — Да там… — сглотнул Эрион, тарабаня подушечками пальцев по талии Сциллы, — разным он занимается. И делец, и купец, и на все руки молодец… И к управлению имеет отношение, и дело свое есть, и… фермы, — поморщился мимолетно Эрион.       — А мать? — не унималась Сцилла.       — Мать не работает, она служит украшением интерьера по отцовскому представлению, — торопливо бросил Эрион и повел плечом. — Милая, давай не тратить время на разговоры об этих людях, когда тебе срочно нужно прикупить что-то вкусное, а мне — поработать, — улыбнулся Эрион и коротко поцеловал в щеку. — Я не люблю о них вспоминать. Ничего хорошего, кроме счета в банке, они мне не дали. И уж тем более не хочу воровать время у наших грядущих обнимашек в траве, и чем скорее я разберусь с отчетами — тем быстрее они наступят.       — Ладно, — вздохнула Сцилла. — Хоть что-то узнала о свекре со свекровью, а то негоже быть совсем не в курсе дел, — попыталась она отшутиться, но Эриона перекосило еще больше.       — Не называй их так, — тихо и глухо попросил он. — Они не имеют никакого отношения к нашей семье.       Сердце сжалось от вида Эриона и его интонации, и Сцилла пожалела уже, что вообще о них спросила.       — Прости, — выдохнула она и притянула Эриона к себе за шею. — Я не хотела…       — Я знаю, — перебил он, зарывшись лицом в плечо. — Все в порядке. Иди, собирайся, — поднял он взгляд и улыбнулся. — Я пока Тоби дам распоряжения.       — Не измучь его тысячью правил только, — закатила Сцилла глаза. — Мне не телохранитель нужен, а дружеское сопровождение.       — Я в курсе, — так же закатил глаза Эрион со смешком. — Никаких тысяч правил. Всего пара сотен, — невинно обронил он и получил тычок в бок, рассмеявшись.       — Если их будет много, я их отменю! — бросила Сцилла через плечо, направляясь к их палатке.       — Приказы командира так просто не отменяются, — фыркнул в ответ Эрион.       — Но я — командирское командование, так что… — усмехнулась Сцилла, и Эрион послал в ответ воздушный поцелуй.       И несмотря на вроде как разрядившуюся атмосферу, выглядел он все равно напряженным. И Сцилла даже и представить не могла, что настолько отдалило его от родителей, что само их упоминание вызывает у него такое мощное отторжение. Да и знать не хотела.       Если этим людям нет места в сердце Эриона — то и для Сциллы они не значат ничего. И в прошлое его она с клещами лезть не собиралась. Но отчетливо понимала: просто так Эрион не вычеркнул бы семью из жизни. Они должны были сделать что-то на самом деле чудовищное, чтобы заживо умереть в глазах родного сына.       Сцилла не знала, что именно. Могла только предполагать, что это связано с покойной сестрой Эриона, Аурелией — но когда Эрион про нее рассказывал, говорил, что ее смерть и отношение к ней их отца стали точкой невозврата, и отношения испортились окончательно. Значит, было что-то ужасное и до этого. Хотя чего еще ожидать от отца, которого нисколько не тронула смерть маленькой дочери, и матери, которая не дала сыну ничего, кроме обязанности присматривать за умирающей сестрой?..       Вдоль позвоночника прокатилась мелкая дрожь, и Сцилла встряхнула плечами, сгоняя физическое отвращение к этим людям. И за загубленное детство Эриона уже заочно их возненавидела.

❧❧❧

      Переодевшись в менее приметную для деревни одежду — бежевые льняные штаны прямого кроя, контрастную баску кирпичного цвета и свободную белую рубашку, в эту самую баску заправленную, Сцилла повесила мешок с монетами на кожаный пояс, а волосы собрала в косу и обмотала вокруг головы, чтобы не мешались. И уже стояла ждала Тоби, усердно кивающего на распоряжения Эриона.       На Тоби Сцилла не смотрела — куда больше интересовал ее муж, отчего-то непривычно бледный и напряженный. Неужели до сих пор из-за упоминания родителей? Или случилось что-то еще? Настолько волноваться из-за похода Сциллы на рынок он точно не мог.       — Так точно, командир. Не отходить ни на шаг, — кивнул Тоби, вытянувшись по струнке.       Он тоже нарядился на деревенский манер, но без заморочек — домотканые штаны, льняная рубаха да сандалии. Единственное, что выбивалось несколько из образа — ножны с саблей на поясе и портупея с кинжалами. Хотя как для вида охранника сгодится. И выглядел он одновременно нелепо и симпатично — Сцилла прежде не наблюдала похожих на Тоби людей в деревне, потому его смуглая кожа, раскосые глаза и тонкие усики вызывали диссонанс в купе с простой рабочей одеждой.       Сцилла давно подмечала, что все жители Убежища выглядели несколько странно в привычных ей с детства образах. Будто аристократов нарядили в не соответствующие им вещи. Но всегда списывала это на силу привычки — видеть их в практичных футболках и брюках-карго ей доводилось гораздо чаще. Но Тоби сейчас прямо-таки выделялся из всех возможных представлений.       Сцилла тихо улыбнулась этому наблюдению и обогнула Тоби, что ростом ей едва до подбородка доставал, чтобы обнять Эриона.       Прижавшись к широкой груди щекой, уловила, как гулко стучало его сердце, и подняла обеспокоенный взгляд.       — Все в порядке, — слабо усмехнулся Эрион. — Иди, хорошо проведи время. И без горы покупок не возвращайся, — прищурился он и чмокнул в нос.       — Ты какой-то сам не свой, — шепнула Сцилла, поглаживая его вдоль позвоночника. — Точно в порядке?       — Абсолютно, — кивнул Эрион, приобнимая за талию. — Немного не в духе, но это не смертельно. — Сцилла вздохнула, вглядываясь в сталь с небесными переливами, будто там можно найти какие-то ответы. На что Эрион лишь хмыкнул и коротко коснулся губ. — И уже по тебе скучаю. Возвращайся поскорее.       — Ладно, — буркнула Сцилла. — Но мне хотелось бы, чтобы ты делился со мной переживаниями, — протянула хмуро.       Эрион мелко вздрогнул и тут же поцеловал глубже. Аж дыхание сперло.       — Обязательно буду, просто сейчас не время и не место, — произнес он, насилу оторвавшись. — Серьезно, Колючка, все нормально. Дурное настроение — не повод для беспокойства, — приподнял Эрион бровь. — А вот то, что солнце уже перевалило за полдень — вполне, ибо рынок скоро начнут сворачивать. У тебя времени не так много на закупы.       Сцилла скептично фыркнула и мимолетно закатила глаза. До закрытия рынка еще куча времени, и Эрионово «обязательно буду» выглядело скорее как попытка от Сциллы избавиться. Но, прекрасно понимая, что он хочет просто побыть наедине с собой и успокоиться после не самого удачного упоминания отца и матери, Сцилла и не думала обижаться, потому решила перевести все в более шуточный разговор для разряжения ситуации.       Выпытывать и давить она уж точно не собиралась, и если Эрион захочет — расскажет однажды сам. Когда будет готов.       — Переводишь тему, выгоняешь меня, — вздохнула притворно она, поглядев исподлобья. И проворчала: — Смотри мне, а то ведь могу решить, что тебе есть что скрывать.       Из гортани Эриона вырвался нервный смешок, и он на миг запрокинул голову вверх, к небу. Но скоро вернул внимание к Сцилле, воззрившись с нечитаемой эмоцией в глубине зрачков.       — О да, я скрываю страшную тайну, — протянул он иронично, но несколько натянуто. — И она тебе точно не понравится.       — Это же какую? — повела плечом Сцилла и юркнула Эриону под футболку. — Насколько сильно меня любишь?       — Это никакая не тайна, и тем более — не страшная, — чуть понизил он голос и улыбнулся. — Люблю я тебя безгранично, и очень хочу, чтобы ты порадовала себя в этот не самый приятный день.       — Хорошо, я себя порадую, — согласилась Сцилла. — По возвращении порадую и тебя, — приникла она ближе к Эриону. Он довольно стиснул в объятии. — И… я всегда рядом, и всегда выслушаю, — добавила. — Если захочешь поговорить…       — Я знаю, милая, — отозвался Эрион и принялся мягко покачивать. — Спасибо тебе за это, — сказал чутко и тихо. — А теперь топай, — бодрее обронил, отступив на шаг. — Люблю тебя, Колючка. Веди себя хорошо, — подмигнул и сел на бревно, потянувшись к отчетам.       — Постараюсь, — хмыкнула Сцилла и послала воздушный поцелуй. — И тоже тебя люблю, — бросила через плечо, направляясь к выходу из лагеря.       Эрион кивнул и уткнулся в документы, а Сцилла мимоходом вздохнула.       Интересно, все мужчины не любят говорить о том, что их терзает? Сциллу говорить научил именно Эрион, а сам теперь отгораживается и молчит. Имеет на это полное право, конечно, но как в нем уживаются эти две качества?       Научиться понимать еще только предстоит…