Враг мой?..

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

«Приказы командиров обязательны к исполнению»

Выдержка из седьмого раздела Устава Убежища «Нексус»

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

Эрион

      Сердце все еще грохотало. В ушах, в грудине. Тарабанило по каждому нерву. Сцилла ушла, а Эрион так и сидел, слепо глядя в документы и глотая ступор.       Ляпнул. Просто взял и ляпнул. Так глупо проболтался… Почти.       Паника не отпускала, сжимая ребра и выкручивая позвонки до хруста. Обошлось, но…       Черт, лед, которого Эрион давно уже не замечал под ногами, кружась в эйфорическом счастье, пошел трещинами еще сильнее от одной неосторожной оговорки.       Нервно прокручивая обручальное кольцо на пальце, Эрион силился успокоиться, вдохнуть нормально, потому что от обширного гейзера эмоций, отнюдь не положительных, сбоили легкие и начинал уже ныть желудок.       Не хватало только обострение схватить на этом фоне…       Нельзя. Нельзя. Нельзя.       Никогда бы не предположил, что подумает о подобном, но… хорошо, что связь сейчас не работает. У Сциллы было бы очень много вопросов к его реакции на такие простые вопросы, как доход и родители.       Родители… Вредители, мать их.       А Эрион объяснить бы не смог. Ни объяснить, ни сказать больше. Не сейчас. Не так.       — Командир! — позвала Мира из связной палатки. Эрион крупно вздрогнул и стиснул кулаки, выругавшись сквозь зубы. — Ремиль вызывает.       Ремиль вызывает. Очень вовремя, братец. Прямо к семейным обсуждениям.       Влетев в переговорную, Эрион нервно отдернул футболку и подхватил коммутатор. Кивнул Мире, что вышла и прикрыла полог, и нажал на кнопку ответа.       — Артофон на связи, — отчеканил он, гладким металлом кольца, которое теперь потирал и поглаживал, силясь себя успокоить.       — Стегмар принял, — послышался разжиженный помехами голос Ремиля. — Как обстановка?       — Порядок, — ответил Эрион. — И переговоры об обстановке у нас запланированы на четверг. По какому поводу внеплановая проверка связи? — резко выпалил он.       Черт… Слишком резко.       — Что с голосом? — бросил Ремиль. — Я тебя таким суровым с последней вылазки не слышал. Проблемы?       — Никаких проблем, — закатил глаза Эрион. — Не все же время быть в хорошем настроении.       — Ты демонстрировал это умение все время с вашей женитьбы, вот я и отвык от твоего мрачного тона.       — Бумажной работы много собралось, я просто сосредоточен, — ровнее и спокойнее ответил Эрион, а на заднем фоне Ремиля послышался еще чей-то голос:       — Какой еще женитьбы?..       — А где Сцилла? — спросил Ремиль. — Рядом?       — В деревню пошла. Прогуляться, — ответил Эрион, раздраженный этим допросом.       — Одна?       — Я на идиота похож, по-твоему, отпускать ее одну? — рявкнул Эрион и тут же с шумом выдохнул. Прикрыл веки и пригладил волосы. — С Тоби.       — Да хрен тебя знает, ты с ней страшно покладистый становишься, — проворчал Ремиль.       Эрион мысленно сосчитал до десяти и удалось, наконец, кое-как взять себя в руки.       — Так по какому поводу внеплановая проверка связи? — более непринужденно спросил он.       — Да тут Дивонис хотел с тобой поговорить, — бросил Ремиль, и Эрион проскрежетал зубами.       Вот только Дрейда, мать его, Дивониса для полного счастья сейчас не хватало…       — Давай, только быстро, у меня нет времени.       — Погоди, он сказал — женитьбы? — недоуменно повторил второй голос, и теперь Эрион понял, что принадлежит он Дрейду. — Вы что, поженились?       — Ты явно не это хотел обсудить, — процедил Эрион.       — Да, поженились они, с месяц назад, — фыркнул Ремиль. — Ближе к делу, Дивонис, эфирное время не резиновое!       Повисло минутное молчание, в котором заново начинало тарабанить сердце и стучать кровь в ушах, и слышались лишь помехи из коммутатора и прерывистое Эрионово дыхание.       — Что же, — прочистил горло Дрейд, — думаю, раз Сцилла согласилась, то она с тобой счастлива…       «Да, она со мной счастлива. И я с ней счастлив. И мне не нужна нахер ни твоя оценка, ни твое одобрение, мразь», — вихрем пронеслось в голове.       — Меня не интересует мнение человека, который подверг Сциллу опасности, страданиям, предал ее доверие и прирезал ее связующего, — выплюнул Эрион вслух. — Не тебе благословлять нас, и не тебе судить.       — И тем не менее, я знаю ее как никто, я ее растил, и ко мне она пришла, когда ты ее бросил одну, разбитую, и свалил на пять месяцев, — тут же огрызнулся Дрейд, и Эрион заклокотал с новой силой.       «Тоже мне, папочка нашелся. Заботливый какой, вы посмотрите. В рожу мне швыряет свою незаконченную роль в жизни моей жены. Да чтоб тебя динамитом разорвало, Дрейд, взращиватель великий!..»       — Если вы собрались грызться по моей персональной зашифрованной линии, я вам обоим выговоры повыписываю! — вклинился раздраженно Ремиль.       «Ой, ты уже заткнись, братец, со своими выговорами! Сам инициировал эту милую беседу — сиди и слушай теперь!»       — А ты сказал ей, кто ты? — выпалил Дрейд с интонацией человека, поймавшего вора за руку, то, что больно врезало одновременно по темечку, под дых и выдернуло почву из-под ног.       Эрион замер и затаил дыхание. Не мог выдавить из себя ни звука. Хотя очень хотел напихать этому ублюдку полную пазуху отборного трехэтажного мата.       — Я не понимаю, о чем ты, — глухо проговорил Эрион.       — Ты не сказал! — выкрикнул Дрейд не то вопросительно, не то утвердительно, и слова эти кувалдой вмазали по всем органам чувств. Эрион прикрыл веки. Начало колотить. — Как ты, блядь, мог позвать ее замуж, не сказав самого главного?!       — Не твое собачье дело, ублюдок! — обрел дар речи Эрион, стукнув кулаком по походному столу — все приборы от этого подскочили в воздух и приземлились с громким грохотом.       И повисло возмущенное с обеих сторон сигнала молчание. Которое наполнялось собственными мыслями, как подлодка — водой во время пробоины.       Не сказал… Да, не сказал. И какого хера ты так вовремя решил об этом спросить?! Когда я сам чуть не проболтался… Сука, чтоб тебя!..       Я скажу. Обязательно. Просто… Не сейчас. Не сегодня. Потом. Позже. Однажды…       Твою мать, старик, серьезно?! Ты ровно так же обещал себе отложить этот разговор еще тогда, когда Сцилла только осваивалась в Убежище почти год назад, и все еще используешь те же оправдания?!       Нет. Не те же. Я правда все ей скажу. Но не сейчас — она плохо себя чувствует, мы в полевых условиях, да и медовый месяц портить не хочется…       Ты себя-то слышишь?! Ты, блядь, замуж уже ее позвал, фамилию свою дал, и до сих пор ни словом не обмолвился о той маленькой детали, которую ей следовало бы знать!       Да в конце-то концов — это ее вообще не касается! Это мое прошлое, мое дело, и мое решение — с кем им делиться! Ей это знать вообще не обязательно!       Возможно, и так, но для нее важно это. И ты это знаешь, старик. Она не простит тебе лжи.       Я не лгу. Я кое-что умалчиваю. И… Блядь, это одно и то же. Да, знаю, что одно и то же, и что ей важно знать все, что для нее доверие и честность на первом месте — знаю, знаю, знаю! Но не могу! Не могу, не хочу выкладывать эту карту на стол. Это ничего не изменит. Кроме того, что я ее потеряю…       А я не могу ее потерять.       Ты делаешь только хуже, старик. Чем дольше молчишь, тем сложнее будет сознаться, и тем тяжелее она это воспримет.       Она в любом случае это восприняла бы тяжело. Скажи я ей сразу — вообще бы к себе не подпустила. Скажи после начала отношений — послала бы. Скажу сейчас…       Она уйдет. Так зачем портить все одним крошечным признанием, которое ничего не исправит, но уж точно все разрушит?..       Это было давно. Это было не про меня. Это был не я. Это никак не влияет на меня сейчас. Никак меня не определяет. Ничего для меня не значит. И об этом даже вспоминать не хочется, не то, что говорить. Так почему бы просто не оставить прошлое там, где ему самое место, и не жить дальше?..       Шипение коммутатора выдрало из хаотичных рассуждений и оглушило басистым ором Дрейда:       — Моя птичка, моя названная дочь спит, живет и делит хлеб с предателем и лгуном, и это не мое дело?!       Серьезно, блядь?       — Названная дочь, которую ты намеренно обманывал десять лет и чуть не прикончил! — бросил в ответ Эрион. — Ты серьезно считаешь, что имеешь моральное право меня в чем-то уличать?! Сам не лучше! — рявкнул он.       — Ты нашел, блядь, с чем сравнивать! — возмущенно выкрикнул Дрейд. — Я приказ Совета исполнял, и, как ты верно подметил, намеренно ею манипулировал — я не то чтоб хороший парень в ее истории, а ты-то должен быть! А ты, как я погляжу — мудак последний!       Сказал мудак, что я мудак…       — Я тебе голову оторву при встрече, кусок лицемерного дерьма, — прошипел Эрион в коммутатор, который сжимал до хруста пластика. — Мое прошлое — это мое дело, и я не обязан…       — Да хер по нему, по прошлому — ты ей лучше скажи, кто твой папашка! — гаркнул Дрейд, и Эрион едва сдержался, чтобы не зашвырнуть коммутатор куда подальше.       Папашка тут вообще при чем?!       — Да пошел ты, Дивонис, — фыркнул он и отключил прибор. И таки швырнул его, только на стол и не изо всей силы.       Ярость, бессильная злоба и нотки паники пробирали до самых костей, и Эриона всего трясло. Казалось, еще немного — и он вылетит к чертовой матери из себя прямиком в боевую прошивку, но сейчас этого делать нельзя.       Черт, со времен расправы над Дэном не накрывало бесконтрольно, а тут — на тебе… Стоит попридержать перекалибровку.       Нет цели для артофона — будет куча последствий для случайных кого угодно, кто попадется под руку. Дрейд как цель слишком далеко, и пока Эрион до него доберется, урона нанесет немерено.       Зрение уже мылилось, набат в ушах обращался белым шумом, мышцы сводило спазмом, и Эрион начал дышать. Глубоко, размеренно, со свистом. Вдох на десять счетов. Выдох на пятнадцать. И давление, подскочившее вместе с температурой, понемногу выравнивалось.       Вдох. Выдох. Прокрут кольца. Вдох. Выдох. Прокрут кольца.       Полоска белого металла — единственное, что заземляло и связывало сейчас со Сциллой, пока нить молчала.       — Командир?.. — послышался осторожный оклик, и голова сама собой рванулась в сторону звука — расфокусированный, суженный взгляд, не зафиксировавший пока цель на ликвидацию, плавал по пространству и никак не мог разглядеть вошедшего.       — Не подходи, — ровно и тихо произнес Эрион, и вошедший послушно замер без движения.       — Уровень красный? — последовал следующий осторожный вопрос.       — Желтый, — обронил Эрион.       Маркировку его состояний знал весь отряд. Надо бы и Сциллу ввести в курс дела. Пора уже, раз прецедент имеет место быть.       Сцилла. Где Сцилла? Нужна Сцилла. Окатило волной жара и непреодолимой тяги, и Эрион мотнул головой.       Во рту пересохло. Пальцы задрожали. Пульс усилился. Плотно, не агрессивно. Но уверенно.       — Сцилла еще не вернулась? — хрипло обронил он.       — Она ушла минут сорок назад, рано еще, — ответил голос, владельца которого Эрион не мог опознать.       — Надо ее найти, — вырвалось само, и тело сменило положение в пространстве. Направилось к выходу.       — Нет, Эрион, — сомкнулись чьи-то пальцы на плечах, и из глотки полился низкий, угрожающий рык. — Дыши.       Команда сработала, и Эрион вдохнул. Потом выдохнул.       — Еще дыши.       Снова вдохнул и выдохнул. И узкий туннель, в который схлопнулась картинка перед глазами, начал расширяться.       Но все равно пространство рябило. Обмороженная нить связи свербела и ныла в грудине, требуя контакта со Сциллой, и встряхнуло от макушки до пят импульсом «Вперед. Искать». И импульс этот подначивался щекотным жаром, наливающим все тело горячим свинцом томления.       — Сцилла. Нужна, — мотнул головой Эрион и дернулся вперед, но последовала команда:       — Нет. Стоять. Дышать.       И пришлось дышать.       — Еще, — хлестнул голос, и Эрион послушно повторял мерные, методичные вдохи и выдохи, пока белый шум не начал таять вместе с пеленой на глазах.       Мышечная перегрузка отдалась спазмом и тремором, и удалось расслабиться с очередным выдохом. Вернулось ощущение тела.       Пару раз моргнув, Эрион вернул и зрение, и поймал фокус на сосредоточенном Стелзе, что крепко удерживал его за плечи.       — Смелый ты, — выдохнул Эрион. — Говорил же — лучше не подходи.       — Попустило? — приподнял бровь Стелз. Эрион кивнул и встряхнул руками, сбрасывая остатки напряжения. — Ты говорил не подходить, когда уровень красный. А в желтом можно пытаться стабилизировать, — с облегчением улыбнулся он.       — Сэм бы ни в жизни не подошел ко мне даже в желтом уровне, — хмыкнул Эрион и размял шею, похрустывая позвонками.       — Я же любитель пиротехники, — добродушно протянул Стелз, — и взрывов не боюсь. А командира — так тем более. Считай, что я бессмертный, — усмехнулся он. — Что случилось?       Что случилось… Ничего хорошего.       — Не начинай, — похлопал его по спине Эрион. — Спасибо за помощь, но болтать я не настроен.       — Просто я хотел предусмотреть вероятный триггер, — пожал Стелз плечом. — И я… — замялся он, — кое-что слышал, когда ты по коммутатору переговаривался… — Эрион напрягся снова и раздул ноздри.       Стелз замолчал, глядя с сочувствием, и нужды уточнять, что именно он услышал, не было. Эрион сцепил челюсти и заиграл желваками.       — Осуждаешь? — прохладно обронил он, приподняв бровь.       — Нет, с чего бы? — протянул Стелз. — Просто… Могу представить, насколько это тяжело.       Вряд ли это вообще кто-то может представить…       — Думаешь, я мудак, да? — выдохнул Эрион и взлохматил волосы.       — Думаю, ты бережешь то, что любишь, — выдал Стелз. — И не думаю, что это как-то связано с мудачеством.       Неожиданно. Но… приятно. Немного стало легче.       — В который раз убеждаюсь, что не зря тебя прозвали душевным лекарем, — рассеянно хмыкнул Эрион. — Еще раз спасибо, Стелз.       — Обращайся, командир, — широко улыбнулся Стелз и покинул палатку, насвистывая какую-то мелодию.       А Эрион запустил пальцы в волосы и прикрыл веки, выравнивая дыхание окончательно.

Сцилла

      Сцилла мимолетно поморщилась, ощутив прилив странного, нехарактерного зуда в том месте, где ныла обмороженная нить связи. Неосознанно потерев грудину, выдохнула очередной спазм и оглянулась по сторонам — деревня Бережок пестрела красками, шумом и гвалтом.       Шагающий рядом Тоби тоже то и дело вертел головой, заинтересованно разглядывая низенькие строения, все как один — из резного дерева. Дома, магазины, школа, даже один храм, который они миновали на пути к рынку, были сделаны из сруба, покрыты соломой, и вокруг окон, а у некоторых — и весь фасад был украшен резьбой с разными мотивами. Где — просто орнаменты или геометрия, а где — прямо-таки картины с изображениями животных, пейзажей или работающих людей.       Весьма живописно и занимательно.       Дома плотно прилегали друг к другу, практически не оставляя проходов и зазоров, и рядом с каждым, за низенькой кованной оградой, располагалась как минимум одна, а то и несколько, мраморных статуй или гипсовых скульптур. Миниатюрных, искусно выполненных и абсолютно несуразных рядом со срубом.       Сцилла мало что смыслила в украшении территории, архитектуре или ландшафте, но даже ей глаз кололо несоответствие всех нагромождений «гениальных» решений владельцев этих домов.       Мимо по узкой улочке пронеслась груженая повозка, запряженная одним сервентаром — Сцилла вживую впервые видела этого небольшого, с половину человеческого роста, зверя, прытко перебирающего массивными нижними конечностями, передними маленькими придерживая кожистую сумку на животе, полную провизии. Вся животина почти прямоходячая, мощная и жилистая, покрытая короткой рыжей шерстью, с небольшой головой и вытянутой мордой, и в противовес — огромным просто хвостом. Прежде Сцилла таких только в атласах видела. В ее деревне таких не разводили.       От копыт сервентара и от колес повозки взметнулось облако пыли, от которого мигом запершило горло и защипало глаза: дорога здесь ничем не уложена, просто вытоптанная, очень узкая и ухабистая. Дома плотно обступали ее со всех сторон, так что и не отойти никуда толком. И лежала она полого в гору, на холм, отчего идти было затруднительно и без повозок, которые носились взад-вперед чаще, чем даже рикши с богато разодетыми пассажирами, коих проезжало тоже немало.       — Разве здесь проводят какие-то ярмарки? — спросила Сцилла, помахав рукой у лица и прокашлявшись. — Столько богачей для, казалось бы, крошечной деревушки…       — Здесь ярмарки не совсем такие, как в тех же Лугах, — отозвался Тоби, потеснив Сциллу к обочине, когда углядел очередную двуколку, несущуюся им навстречу. — Но крайне популярные в узких кругах.       — В узких кругах, в которых, судя по всему, громко звенят монеты, — пробормотала Сцилла, с неприязнью покосившись на проезжающего толстяка, едва уместившего себя в кресло рикши, ряженого, что тот клоун: в золотые шаровары, алую рубаху и смешную розовую шапку с кучей слоев шелка и десятком перьев. Парнишка, который в рикшу был запряжен, — тощий, босой и в одних шортах, — еле ее волок, обливаясь потом.       — Ну естественно, — хмыкнул Тоби. — Здесь же деревня мастеров.       — Мастеров? — недоуменно переспросила Сцилла, повернувшись к Тоби.       Мастера — понятие весьма растяжимое.       — Ага, — кивнул Тоби. — Мастеров резьбы по дереву, камню и прочим породам. Ювелиров много, кузнецов, литейщиков, стеклодувов… Ручная работа ценится высоко и привлекает соответствующий контингент. Да и цены здесь ломят такие, что простым смертным не по карману.       — А я-то ожидала стихийного рынка с барахлом, — удивленно хмыкнула Сцилла. — Откуда знаешь столько? Бывал уже здесь? — приподняла она бровь.       — Не-а, — мотнул Тоби головой. — Читал предварительные отчеты по разведанным об этой местности. Я в этих краях и вовсе еще не бывал, — протянул он, выкручивая голову назад, где четверо громко бранящихся мужчин тащили огромную и явно тяжелую скульптуру голой женщины.       — Хорошо подготовился, — отозвалась Сцилла со смешком.       И предположила, что не искусность резьбы так заинтересовала Тоби, а огромные груди статуи с весьма анатомичным исполнением.       Проследив за взглядом Тоби, Сцилла несколько зарделась: не только груди были исполнены достоверно.       — Не представляю себе, кто может купить подобное и поставить посреди дома, — буркнула она, тем не менее тоже выкручивая шею до хруста.       — Я бы купил, — отрешенно произнес Тоби. — Но боюсь, Ремиль подобное искусство не одобрит, — встряхнул он головой и вернул внимание к Сцилле.       И очень вовремя — ибо она чуть не налетела на столб. Тоби дернул на себя, предотвратив позорное столкновение, и Сцилла едва не рухнула. Но мельком поблагодарила и поправила баску.       — Следует быть повнимательнее, — хмыкнул Тоби. — Меньше глазеть, больше наблюдать.       — Та еще задачка, когда вокруг столько… всего, — ошалело запнулась Сцилла, когда потащили мимо такую же огромную статую, только мужскую.       И тоже очень анатомическую. Очень. Анатомическую.       — А такую бы себе купила? — ткнул локтем в бок Тоби.       — Не-е-ет, — засмеялась Сцилла. — Ни в коем случае.       — Думаешь, это постыдно? — приподнял бровь Тоби.       — Думаю, это бессмысленно и не практично, — нахмурилась Сцилла. — Красиво — да, но… Все еще не понимаю, зачем.       — Искусство — оно ни зачем, оно для красоты. И размышлений. Любоваться, преисполняться… прекрасным, — одухотворенно протянул Тоби.       — Сомневаюсь, что такое искусство предназначено для преисполнения прекрасным, — проворчала Сцилла.       — Человеческое тело — само по себе произведение искусства, и чтить его в такой форме — высшая степень преисполнения.       Сцилла задумалась, бросив вновь мимолетный взгляд на голые статуи.       — Никогда не размышляла об этом в таком ключе, — обронила она. — Тело и тело…       — А если предположить, что скульптор, скажем, изобразил свою возлюбленную женщину, чтобы запечатлеть ее красоту во времени? — улыбнулся Тоби.       Это резко сменило вектор восприятия. Статую Эриона Сцилла тоже сочла бы прекрасной и любовалась ею в его отсутствие. Шутка про «отлить из бронзы» за выдержку заиграла новыми красками, и Сцилла хихикнула.       — Тогда, полагаю, он бы ее не продавал, — хмыкнула она. — Я бы не хотела, чтобы моим возлюбленным человеком любовались все, кому не лень.       — Но сама бы любовалась, — усмехнулся Тоби.       — Да, — согласилась Сцилла.       — Ну так, может и скульптор не продавал, сам любовался. Но умер, и теперь его работы станут украшением чьего-то дома. Считай, что и он, и его любовь застыли в вечности таким образом, — мечтательно произнес Тоби. — Мы ведь не знаем наверняка. И тем не менее за каждым произведением стоит история, что делает его еще прекраснее. Уверен, что эта статуя, — указал он за плечо, — не только ради сисек изготавливалась.       — Но привлекли тебя именно они, — рассмеялась Сцилла, шлепнув Тоби по плечу.       — Ты видела, какие там соски филигранные, до каждой пупырки? — вскинул Тоби брови. — На такие как не засмотреться!       Сцилла согнулась в три погибели, вовсю хохоча, и Тоби подхватил, похлопывая ее по спине.       — Я думала, ты свернешь в некое философское распинание о символизме груди, а ты… — задыхаясь, бросила она.       — Я могу и в философское, но физиологию никто не отменял, и именно она привлекает внимание первой, — посмеиваясь, ответил Тоби.       Они двинулись дальше, уворачиваясь от рикш и тележек, и скоро добрались до пригорка, с которого видно было рынок, и он поразил своим размахом: все, за что цеплялся глаз, явно не одну милю вперед и вширь, занимали торговые лотки, палатки, столы, ларьки, тенты и прочие точки продажи, и располагались они весьма хаотично. Никакой структуры — торгаши стояли чуть ли не друг у друга на головах, жались к своим товарам и орали во всю глотку, зазывая покупателей, коими, к слову, тоже рынок был полон аж через край.       Литерально. Огромные очереди ютились по всем краям площади.       — Обосраться можно, — присвистнул Тоби и потер затылок. — Рынок больше самой деревни!.. Ты уверена, что хочешь нырнуть в это море беспощадной торговли? — скосил он взгляд на Сциллу, и тут же сник.       Ибо Сцилла преисполнилась азартом и воодушевлением при виде этого непаханного поля покупок, возможности поторговаться, поглазеть и потолкаться с неповоротливыми снобами.       — Погнали! — воскликнула она и ухватила Тоби за руку, потащив в самое сосредоточие галдящей, что тот улей, толпы.       Тоби застонал, но подчинился, и, стоило нырнуть внутрь рынка, тут же врубил режим охранника: страховал спину, отпихивал зевак, страшно зыркал на тех, кто зарился на Сциллин кошелек, и мягко направлял ее за плечи к более узким проходам между неровными рядами.       Сцилла особого внимания на его действия не обращала, ее полностью поглотили шик и блеск несуразного базара: статуи, камни, золото, серебро, вазы, шкатулки, шелка, пряности, гобелены, картины, резьбленные кости, чаши и кубки, столовая утварь, стеклянные шары, расписные тарелки, миниатюрные ящички, подвесы, шторы… Глаза разбегались от обилия цветов, форм, текстур, и отчаянно хотелось что-нибудь купить.       Переходя от лавки к лавке, Сцилла поглощала все, что видела, с жадным любопытством. И нашла, наконец, то, что заинтересовало ее больше прочего: ювелирный лоток.       Дыхание сперло от переливов драгоценностей, и Сцилла встала, как вкопанная, разглядывая витрину. Кольца, серьги, кулоны, цепочки, браслеты… Кстати, последних у нее еще не было. И один из них привлек внимание больше прочих.       Широкий, массивный, чуть выпуклый, из белого золота. На нем выгравированы какие-то символы, похожие на древние руны, и каждая украшена россыпью крошечных зеленых и прозрачных камней.       Красота невероятная.       — Сколько? — выпалила Сцилла, указав на браслет.       Продавщица — дородная женщина с излишне кричащим макияжем, одетая в парчу и тафту — поджала губы в недовольстве и окинула Сциллу скептическим взглядом.       — Это белое золото, с вкраплениями алмазов и изумрудов. Ручная работа, — манерно протянула она.       — Я вижу, — кивнула Сцилла, приподняв бровь. — Но я спросила о цене.       Продавщица закатила глаза, и начала жутко раздражать.       — Цена для вас не подойдет, — обронила она и поправила ярко-рыжие локоны, словно зацементированные средством для укладки. Из-под них ручьями лился пот и терялся под слоями тяжелой ткани.       — И все же, озвучьте, — уперлась кулаком в бедро Сцилла.       — Идите лучше дальше, там есть ремесленная лавка с медью, — ехидно хмыкнула продавщица, чем вызвала шквал злого азарта.       Сцилла теперь не уйдет без этого браслета, сколько бы он ни стоил.       — Меня интересует именно это изделие, — подцепила Сцилла пальцем браслет и подняла его в воздух. — И я хочу знать цену.       — Вам не по карману, — фыркнула продавщица.       — Вы знать не знаете, насколько широкий мой карман, — елейно улыбнулась Сцилла.       — Я вижу по вам, — снисходительно сказала продавщица.       — А я вижу, что хамить и ставить оценки у вас получается гораздо лучше, чем выполнять свою работу, — парировала Сцилла. — Я не просила оценивать мой внешний вид. Я спросила цену. И вы мне ее назовете, — надавила она жестче, чуть прищурившись.       Тоби вышагнул из-за плеча Сциллы и демонстративно встал так, чтобы сабля на поясе и портупея с кинжалами блеснули на солнце. Сцилла едва не прыснула от его «дара убеждения».       Продавщица пожевала нижнюю губу, переводя взгляд с Тоби на Сциллу, и с кислой миной выдала, будто выблевала слова:       — Пятнадцать золотых.       Сцилла вскинула бровь и хмыкнула. Эта хрень столько не стоила. Бросовая цена грамма белого золота — примерно два серебрянника. В этом браслете не больше десяти грамм, значит, двадцать серебрянников за лом. Плюс камни — алмазы, хоть и дорогие, но их здесь немного: в общей сложности где-то на полсотни серебрянников, изумруды — и того меньше, до двадцати пяти. Пусть сотня за материалы, столько же обычно берут за работу — две сотни серебрянников, что эквивалентно двум золотым.       Цена завышена даже не в два и не три раза. Сущее обдиралово. И Сцилла страшно не любила, когда ее пытались обобрать, а вот торговаться просто обожала, но сейчас принцип и желание проучить противную тетку возобладали. Потому Сцилла скептично обронила:       — Всего-то? — Продавщица несколько опешила. — А эти? — указала она на тонкие разноцветные браслеты из маленьких бусин полудрагоценных камней с подвесками разных форм из серебра.       — По пять золотых за штуку, — тише и сразу ответила продавщица.       — Беру этот, — приподняла Сцилла первый лот, — и три этих, — указала на тонкие. — Черный, с артофоном, белый и зеленый. Заворачивать не нужно.       Сцилла надела сразу на запястье левой руки браслет, — на правом красовались наручные часы Эриона, — вынула тридцать золотых и небрежно швырнула их на прилавок.       Побагровевшая от стыда продавщица спешно собрала то, на что указала Сцилла, и протянула ей — Сцилла надела и остальные браслеты с самым невозмутимым выражением лица.       — Может, вам еще что-то подсказать? — залепетала продавщица. — Могу предложить прекрасный кулон в комплект, или серьги к вашей подвеске…       — Я бы заинтересовалась, не будь вы такой хамкой, — фыркнула Сцилла. — Всего хорошего.       И с гордо поднятой головой направилась дальше, буквально сияя злорадством. И чувством собственного достоинства.       — Обосралась бабка в парче знатно, — хмыкнул Тоби, поравнявшись со Сциллой. И отпихнул одного из зевак с дороги.       — Нечего судить по обертке, — бросила Сцилла. — Ненавижу эту лицемерную манеру. Мало того, что цены гилят, так еще и унижают попутно. В следующий раз трижды подумает, прежде чем плевать ядом в кого-то, одетого в простую одежду.       — Красотка, Сцилла, — хлопнул Тоби по плечу.       Сцилла улыбнулась Тоби, и тут же привлекла ее внимание другая лавка, возле которой на диво не крутился ни один человек. Прямо пустошь посреди базара. Стало любопытно, что там продают.       — Идем туда, — указала Сцилла, и Тоби сменил траекторию их движения.       Лавка отдавала мрачностью и гнетом. И из-за довольно специфических товаров — от картин до статуэток и украшений, но неизменно с изображениями костей, черепов и прочего мертвого; и из-за продавца — возрастного мужчины крайне отталкивающей наружности. Одет во все черное, под самое горло, седые волосы собраны в хвост, глаза — темные, пустые и холодные, губы скривлены в пренебрежительном оскале.       «И как они вообще здесь умудряются что-то продавать? — подумалось Сцилле. — Все такие недовольные, будто лимонов объелись. Торгаши должны завлекать, а не отпугивать».       Но стало понятно, почему сюда не стоит очередь, или хотя бы что-то, отдаленно ее напоминающее.       Сцилла принялась разглядывать витрину, перебирать мелкие предметы вроде подвесов и гладких камешков с вырезанными символами непонятного значения. Но заинтересовал среди прочего нож. Небольшой, компактный, но увесистый. Рукоять из чьей-то кости, украшенной резьбой, на лезвии — надписи. Причем, судя по всему, не на Едином языке.       — Тоби, — позвала тихо Сцилла, и тот мигом подшагнул. — Знаешь, что здесь написано? — показала она лезвие.       Тоби нахмурился, вглядываясь. Склонился ниже.       — Что-то вроде «да будет бой», но не уверен. Это…       — Староксинарийский, — громыхнул продавец, и Сцилла чуть не выронила нож с перепугу. — И там сказано «да будет славным бой, а рука — живой». Неучи.       Сцилла прищурилась и выпрямилась, проверяя баланс ножа.       — На этом базаре принято хамить потенциальным покупателям? — спросила она с недовольством.       — Плевать мне, что кому принято. Если вы неучи, вы должны об этом знать, — фыркнул продавец.       — Как и вы должны знать, что староксинарийским крайне мало кто обладает в наше время. И сильно сомневаюсь, что вы настолько образованны, чтобы швырять другим под нос их пробелы в знаниях.       — Я образован достаточно, соплячка, чтобы изготавливать свои товары по образу и подобию древней Ксинарии.       — И кичиться этим на всю округу, — хмыкнула Сцилла. — То-то я смотрю, к вам толпы не толкаются за покупками. А баланс-то нарушен, — заметила она и бросила нож на прилавок.       — Быть не может, — бросил продавец, но нож подхватил. Проверил. И, бранясь, швырнул под полу.       Все же признал, что балансировка там никудышная.       — Другой такой есть? Я купить хочу, — скрестила предплечья на груди Сцилла.       — Обойдешься, — буркнул продавец, громыхая сталью в ящике.       — Тха’брандор’та, — проворчала Сцилла фразу, которой недавно научил ее Эрион, и Тоби прыснул, а продавец вскинул взгляд, одновременно оскорбленный и заинтересованный.       Она означала что-то вроде «ты дерьмом являешься» и это единственное ругательство, которое пока знала Сцилла на староксинарийском. Но оно пришлось как никогда кстати.       — Что ты сказала? — подался вперед продавец.       — Лучше не заставляй ее это повторять, старик, — хмыкнул Тоби и скрестил руки на груди.       — Вам лучше знать, — приподняла бровь Сцилла. — Я же неуч.       Продавец, окинув Сциллу придирчивым взглядом, все же выудил из ящика несколько ножей и кинул их через прилавок — Сцилла перехватила на лету и принялась осматривать и проверять. Остановилась на одном и спросила цену.       И тут уже возгорелся азарт торговаться.       — Десять золотых, — буркнул продавец.       — Даю три, — оскалилась Сцилла, и продавец опешил.       — Цена фиксированная, — протянул он. — Десять золотых.       — Цена завышена, и вы прекрасно знаете, что этот нож столько не стоит, — парировала Сцилла.       — Я его изготавливал, я знаю ему цену! — возмутился продавец.       — Вы только декорировали, — отрикошетила Сцилла. — Нож — самый обычный. Клинок не является ручной работой, это заводская литейка. И цена ей — максимум десять серебрянников на любом стихийном базаре. Вы заменили рукоять и нанесли надпись. За это я готова заплатить три золотых.       — Не знаю, по каким базарам ты там шастала, но здесь не принято торговаться. Есть цена. Нравится — бери. Не нравится — пошла вон. Таких ножей ты больше нигде не найдешь, — прорычал продавец, и Сцилла вскинула подбородок.       — Ладно, — пожала плечом. — Расскажете потом, как много продали за сегодня по своей фиксированной цене. А я пока поищу литой нож и изготовлю точную копию вашего раза в три дешевле заявленной стоимости как минимум.       Продавец напрягся и заиграл желваками. Замер в нерешительности. Но когда Сцилла швырнула нож на прилавок и круто развернулась, заметив краем глаза наблюдающего за ней мужчину в темно-сером костюме, продавец окликнул:       — Восемь. Восемь монет.       — Пять, — оглянулась Сцилла.       — Ну это уже совсем… — побагровел продавец. — Восемь! Семь хотя бы!       — Это уже ближе к делу, — расплылась в улыбке Сцилла. Облокотилась на прилавок и склонила голову набок. — Шесть.       — Ты что, издеваешься? — подался ниже продавец.       — Я торгуюсь. И вам стоило бы этому научиться, если хотите начать продавать свои изделия, при вашем-то дурном характере и специфической нише. Шесть.       — Семь, — прищурился продавец.       — Шесть золотых и пятьдесят серебрянников, — хлопнула ладонью по прилавку Сцилла.       Повисло молчание, наполненное недовольным сопением продавца и триумфом Сциллы.       Она уже видела, что он согласен. Это и так в три раза дороже реальной цены его ножика.       — Идет, — процедил он сквозь зубы, и Сцилла довольно хмыкнула. Рассчиталась, сунула нож в свободные ножны Тоби и махнула рукой.       — С вами приятно иметь дело. Всего хорошего!       Продавец едва выдавил из себя «взаимно», и Сцилла вознамерилась пойти дальше, но наткнулась на преграду в виде того самого наблюдателя, стоящего теперь посреди прохода.       Сцилла мигом окинула незнакомца взглядом: костюм идеально скроен по его фигуре — не полной, но слегка обрюзгшей. Ткань явно дорогая, плотная. Пуговицы и запонки сияли драгоценными камнями в свете солнца. В ухе — серьга, на запястьях — браслеты, на пальцах — перстни. Обувь кожаная и начищенная до блеска, несмотря на здешнюю запыленность. Будто натирает через каждый шаг. В руке — трость, на навершии которой — череп ворона, инкрустированный рубинами. Волосы до плеч, прямые, белые. Глаза — карие, цепкие, и что-то не понравилось Сцилле в их придирчивом выражении.       Тоби вырос за плечом, как суровая тень, и Сцилла хотела попросить мужчину отойти с дороги, но он подал голос первым:       — Простите, что занимаю ваше время, но вы абсолютно очаровали меня мастерством общения с охамевшими продавцами. Поздравляю с этой маленькой победой, — чуть склонил он голову и хищно усмехнулся тонкими губами.       — Благодарю, — кивнула Сцилла и сделала шаг в сторону — незнакомец тут же сменил положение.       — Вы торопитесь? Не могли бы мы пообщаться еще минутку? — попросил он, перехватив удобнее трость.       — Увы, тороплюсь, — улыбнулась Сцилла, и внутренне начала трепыхаться.       Ей не нравилось внимание чужих мужчин. И совсем не хотелось его подогревать.       А внимание конкретно этого мужчины еще и настораживало.       — Ваш супруг против невинного общения? — перевел он взгляд на Тоби.       — Это мой сопровождающий, — поправила Сцилла, вздернув подбородок.       — Но супруг все же имеется, — покосился мужчина на обручальное кольцо Сциллы.       — Да, и он занят работой, потому не смог меня сегодня сопроводить, — ответила она, прокрутив кольцо на пальце.       — Я на его месте не отпускал бы вас одну в это сосредоточение грязи и жадности, — приподнял уголок губы мужчина. — Ни в коем случае, — протянул, понизив тон.       — Он и не отпустил, — парировала Сцилла, и Тоби подшагнул к ней ближе.       — Для охраны такого сокровища нужен конвой как минимум из десяти человек. Одного явно недостаточно, — обронил мужчина, скользя по Сцилле взглядом. Слишком заинтересованным и горящим.       — Не люблю лишнего шума и внимания, — с нажимом произнесла она. — Мне достаточно и одного сопровождающего. Не хочу вас обижать, но мне и правда пора, — улыбнулась натянуто, испытывая острую неприязнь к этому человеку.       — О, разумеется, — закивал он. — Простите мою болтливость, просто вы действительно блистаете среди этих, — поморщился он, — недоумков. Не сумел отказать себе в радости вам об этом сообщить.       — Благодарю за комплименты… — начала Сцилла, но мужчина перебил:       — Позвольте вас чем-то уважить, — спохватился он, приложив руку к груди. — Что-то подарить. Не отказывайте, молю. Мне будет очень приятно. Меня зовут Себастиан, кстати.       — Очень приятно, Себастиан, — выдавила из себя Сцилла, — но не стоит…       — Вы достойны подарков, — возразил он.       — Мне есть кому их дарить. И я вполне могу приобрести их самостоятельно, — уже раздраженно обронила Сцилла.       — Безусловно, — склонил голову Себастиан. — Но и мне в радость будет оставить вам на память частичку себя. Исключительно как знак дружбы и восхищения. Эй, старик, — бросил он грубее. — Что дашь в комплект к покупке барышни?       Сцилла застыла в недоумении и переглянулась с хмурым Тоби. Затевать спор и отказывать явно не имеет смысла, этот странный тип не настроен на отказ, и таким образом Сцилла только затянет неприятную беседу. Потому она решила не сопротивляться.       — Примите, прошу, этот скромный дар, — протянул он Сцилле какую-то бесполезную хреновину, усеянную бриллиантами. Она даже разглядывать ее не стала.       — Спасибо, — улыбнулась она. — И до свидания.       — Быть может, я могу угостить вас? — поспешил следом Себастиан. — Вином, или устрицами — здесь есть неплохой ресторан…       — Нет, — отрезала Сцилла, не выдержав его балабольства. — Всего доброго, Себастиан.       — И вам тоже, — тут же угомонился он. — Вашему мужу несказанно повезло.       — Я знаю, — усмехнулась Сцилла. — И муж тоже знает.       — Завидую белой завистью, — обронил Себастиан.       А Сцилла направилась прочь, затылком чуя пристальный немигающий взгляд.       — Не понравился мне этот тип, — пробормотал Тоби. — Нужно будет о нем командиру доложить…       Сцилла кивнула. Мельком посмотрела на подаренный помпезный футляр для ножа и фыркнула. Оглянулась в поисках мусорного бака, но наткнулась на загнанного извозчика рикши — мальчишки лет тринадцати, обгоревшего на солнце, грязного, худющего и потного. Направилась к нему, и он тут же подхватил оглобли, вытянувшись в струну.       — Куда вас подвезти, мэм? — отчеканил он.       — Никуда, — ответила Сцилла. — Вот, возьми. И отдохни, — улыбнулась она и протянула мальчишке подарок Себастиана.       Мальчишка недоуменно заморгал и настороженно сжался, но руку протянул. Когда он разглядел, что именно ему дали, округлил глаза и вздрогнул.       — Мэм, что вы! Это же так дорого!       — Продашь и купишь себе поесть, — похлопала Сцилла его по плечу. — Будь здоров.       И пошла дальше, довольная тем, что и от подарка избавилась, и помогла кому-то.       Ноющий живот, до этого не очень волновавший, разошелся спазмом сильнее, и Сцилла с шумом выдохнула.       Стало резко жарко, душно, закружилась голова, и гвалт окружающих резко начал раздражать. Сциллу повело, и Тоби, подоспевший схватить за локоть, обеспокоенно спросил:       — Что случилось? Плохо?       — Немного, — выдохнула Сцилла, мотая гудящей головой. — Присесть бы…       Тоби помог дойти до ящика — лавок здесь как назло не было — и присел рядом на корточки.       — Валить пора отсюда, обилие этого движения и меня уже до головной боли довело, — слабо усмехнулся он.       — Я просто… — сглотнула Сцилла, — переоценила немного свои силы. Такое бывает в эти дни, не страшно. Сейчас попустит.       Тоби кивнул и не сводил со Сциллы глаз, время от времени сканируя местность. А у Сциллы в горле так пересохло, что она искала, чем бы его промочить.       И углядела через дорогу, буквально в паре шагов, лоток с пряным вином. Но поняла, что дойти до него никак не сможет.       — Тоби, — позвала она, — я так пить хочу. Можешь принести вина? — указала она на лавку.       Тоби напрягся и тяжело сглотнул.       — У меня приказ — ни на шаг от тебя не отходить, — осторожно напомнил он.       — Я знаю, но я не сама не дойду, — мотнула Сцилла головой. — Ты ведь будешь меня оттуда видеть, — слабо усмехнулась она.       Тоби замешкался, глядя то на лоток, то на Сциллу. Встал и огляделся по сторонам, высматривая опасность. И протяжно выдохнул.       — Ладно. Я быстро, — ободряюще улыбнулся он, и метнулся через дорогу, дождавшись, пока промчит очередная рикша.       Сцилла зажмурилась на миг, потирая виски, и посмотрела на Тоби — тот уже со стаканом ожидал, пока проедет огромная груженая повозка, и метался из стороны в сторону, выискивая, как бы ее обойти.       И в момент, когда кузов полностью закрыл обзор на Тоби, в затылке расцвела дикая боль, а перед глазами все потемнело.       Шум резко смолк, и сознание провалилось в черноту.

Эрион

      Эрион подышал еще пару минут, приводя мысли и чувства в порядок. Собирался уже выйти на воздух, но снова зазвучал сигнал коммутатора. Внутренняя зашифрованная линия. Ремиль.       Эрион нажал кнопку вызова, не дав как следует разгореться раздражению, и сухо отчеканил стандартное:       — Артофон на связи.       — Стегмар принял, — отозвался Ремиль. — Угомонился там?       — Да, — бросил Эрион.       — Дивонис, собственно, чего хотел вообще — присоединиться к вам…       — Нет, — выплюнул Эрион, даже не дослушав. И литерально ощутил, как лицо исказила гримаса оскала.       — Да погоди ты, ненадолго, — фыркнул Ремиль. — Он хочет стать второй приманкой и повести по ложному следу. На вашу группу же сил бросили больше, чем мы рассчитывали, и разделить их было бы неплохо. А больше ни на кого следопыты не поведутся.       — Я не согласен, — спокойнее произнес Эрион. — Я не вынесу соседства с этим ублюдком ни одного дня. И снесу ему голову, клянусь Владыкой.       — Ты не веришь во Владыку — это раз, и решения тут принимаю я — это два, — отрезал Ремиль. — Я информирую тебя о возможном раскладе. Пока только возможном. Но подготовься морально.       Эрион вспыхнул злостью и стиснул кулаки, но внимание привлек сигнальный огонек — пробивалась вторая линия связи, теперь — внутренняя отряда.       Это насторожило.       — Ремиль… — прошипел Эрион, желая все же завершить разговор, но Ремиль перебил:       — Не пререкайся. И прояви профессионализм. Я все сказал. Конец связи.       Ремиль отключился, и Эрион щелкнул тумблером смены радиочастоты, поскрипывая зубами. Спустя пару секунд помех послышался голос Тоби:       — К-кофеек на связи.       — Артофон принял, — бросил Эрион, всем нутром чуя неладное. — В чем дело?       — К-командир, тут такая ситуация… — залепетал Тоби, заикаясь, и Эрион одновременно похолодел и полыхнул.       — Докладывай! — рявкнул он.       — Сцилла пропала.       Сердце ухнуло в пятки. Мушки заплясали сотнями черных точек перед глазами. Тремор волной рокота охватил мышцы и связки.       Доведется артофона сегодня все же выгулять.       — Повтори, — рыкнул Эрион, до побелевших костяшек сжимая коммутатор.       — Сцилла пропала, командир. Я-я отошел буквально на секунду, она в поле зрения была постоянно, а тут вдруг просто раз — и нету, как сквозь землю…       Эрион дальше слушать это блеяние не стал, возгораясь яростью, страхом и болью.       — У тебя было одно. Единственное. Поручение! — заорал он и с ревом перевернул стол с картами. — Охранять, следить, ни на шаг не отходить, блядь!       — Простите, командир! Я все исправлю! Но нужна подмога! — затараторил перепуганный Тоби с того конца связи.       — Глаза на задницу тебе нужно натянуть! — гаркнул Эрион, пиная стулья. — Координаты! Быстро! И если с ее головы хоть волосок упал, я тебя прикончу, — прошипел напоследок и вырубил коммутатор, ожидая на экране сообщение с локацией.