Враг мой?..

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

«В Убежище действует система дисциплинарных взысканий. Второй уровень (выговор) — электрошоковое воздействие в электрокамере посредством крепления электродов к спине провинившегося бойца (длительность зависит от степени проступка)»

Выдержка из третьего раздела Устава Убежища «Нексус»

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

Эрион

      Эрион не стал тратить время на пеший переход — выдрал у Миры ключи от конфискованного в штабном лагере врагов СПАРТа и заскочил за руль. Отряд без единого слова бросил все свои дела и загрузился в кузов, и паротранспорт с визгом турбин тронулся с места.       Пульс зашкаливал, дыхание ускорялось, лицевые мышцы точечно сокращались, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки до вздувшихся на предплечьях вен и вздыбленных жил.       Еще немного. Совсем немного, самую малость — и можно спустить себя с предохранителя. Но сперва — подобрать недоумка Тоби, умудрившегося потерять жену Эриона посреди бела дня на сраном рынке. И добраться до ближайшей точки передислокации следопытов.       Ни единого сомнения в том, что Сциллу выдернули они, у Эриона не было. И ему глубоко начхать, какая именно группа это сделала. Сдохнут все.       Тоби, белее полотна несмотря на природную смуглость, молча влез в кузов и трясся весь от ужаса, то и дело косясь на Эриона.       — Какой план? — склонился к Эриону Сэм.       — Импровизация и резня, — прорычал он, выкручивая руль вправо, и транспорт занесло на крутом повороте.       — Отлично, мой любимый расклад, — хлопнул Сэм по плечу.       — Я взял динамит, добавим огоньку резне, — подал взбудораженный голос Стелз, и Эрион угрюмо кивнул.       — Командир, все будет в порядке, — обронила Мира, с заднего места. — Это же Сцилла…       — Это же Сцилла, отрезанная от меня, без связи, ослабленная что физически, что магически, у которой все болит и которая, блядь, моя жена, — процедил Эрион, поигрывая желваками. — Если с ней не все в порядке…       Эрион даже додумывать эту фразу не хотел. И уж тем более — представлять такой исход.       — Все с ней в порядке, — уверенно сказал Сэм. — Даже в таком состоянии она способна знатно погрызть глотки обидчикам.       Да, если она жива. Если не ранена. Не покалечена. Если в сознании. Если ее не обидели. Если…       Бесконтрольная ярость затапливала нутро до краев, требовала выхода, застилала мутной багровой пленкой как сознание, так и окружающую действительность.       Пропала… Если она пропала без шума и сопротивления, страшно даже представить, что могли с ней сделать…       И страх, животный, кипящий, агрессивный, схлестывался с агонической злобой в пульсирующем припадке. Колотил по мозгам, по мышцам, по связкам, костям, позвонкам, внутренностям — и чтобы не стучать зубами и не трястись всем телом, приходилось прилагать недюжинные усилия. Титанические просто.       Эрион ощущал себя загнанным зверем, и горе тем, кто его загнал в это состояние.       Яростный зверь — опасная штука. Загнанный в ярость пополам со страхом — смертельно опасная. Для окружающих, разумеется.       И зверь жаждал крови и расправы. И возвращения отнятого. В целости и сохранности.       Ни тактики, ни скрытности, ни стратегии — Эрион просто врывался в лагеря противников, один за одним, визжа тормозами и шинами по гравию и песку. Допрашивал, обыскивал и мчал дальше, не обнаружив Сциллу в трех точках дислокации врага.       И вот СПАРТ влетел в очередной лагерь, остановился боком прямо посреди палаток, парочку собою примяв, и Эрион, пнув ногой дверь, выпрыгнул наружу, на ходу вынимая мачете из ножен на спине.       Слышались крики, шум, топот ботинок, но видно было примерно нихрена — и из-за облака пыли, которое Эрион же и поднял резким торможением, и из-за планомерно заволакивающей глаза пелены.       Еще немного — и можно дернуть стартер боевой прошивки. Иначе она сорвется сама.       Эрион вышагнул из рыжей тучи, отряд — за ним, и развел руки в стороны, оглядываясь по сторонам.       — Есть кто дома?! — выкрикнул он, выискивая признаки жизни.       Несколько таких признаков корчилось и стонало под колесами его паротранспорта. Но они за источники информации уже не годились.       Из штабной палатки вывалился возрастной мужик, и зрение сузилось до него и опознавательных знаков на его нашивках.       Следопыт. Капитан. Ударная группа. Седьмая ячейка корпуса «Сайфер».       Подходит. Информацией обладает.       — Что вы себе позволяете, партизаны сраные… — взвизгнул возмущенно капитан.       Но самоуверенность его быстро таяла в воздухе, несмотря на собирающихся вокруг него боевых единиц. Как торговцев, так и следопытов.       — Где. Блядь. Моя. Жена?! — рявкнул Эрион, стремительно сокращая расстояние до капитана, что начал бледнеть и пятиться назад.       — Н-не знаю, нет у нас никаких жен…       — Магичка Симорт, — уточнил вышедший из-за плеча Эриона Сэм. — Ты не можешь не знать, где она.       — Симорт-Римморс, — рыкнул Эрион, и капитан вздрогнул. Отскочил. И издал неразборчивый высокий звук.       — М-мясорубка!.. — пискнул кто-то из торговцев, и Эрион оскалился.       Давненько он это прозвище не слышал.       — Соскучились, суки? — хмыкнул злобно он.       В прошлом — Мясорубка, ныне — Артофон, он напомнит этим червям, что такое — быть перемолотыми. Но сперва найдет то, зачем пришел.       — Отвечай, где магичка? — пробасил Сэм, оголяя оружие.       — Уже не у вас, а у нас, и хрен мы вам ее отдадим, — дрожащим голосом пролепетал капитан.       — Ответ неверный, — прорычал Эрион и с одного замаха снес капитану голову, ощущая, как зашедшееся в тахикардии сердце качает не только кровь, но и заряд лютой, неудержимой энергии.       Он уже близок к срыву. Очень-очень близок. И если прямо сейчас ему не назовут местоположение Сциллы, он найдет ее сам. Но этот поиск вряд ли кому-то придется по душе.       — В последний раз спрашиваю, где моя жена?! — рявкнул он, оглядывая расфокусированным взглядом толпу врагов, и один из них указал дрожащей рукой на передвижную металлическую камеру. — Мира! — бросил Эрион, и та без лишних указаний метнулась вскрывать ящик.       И терпеливо ждал, пока Мира возилась с замками, держа в поле зрения все вражеские силы, которые преобладали, но не решались напасть первыми. Видимо, байки о легендарной Мясорубке еще живы в умах следопытов и торговцев.       Трусливые куски дерьма.       — Н-нас больше! — выкрикнул кто-то с заднего ряда.       — Мы вызвали подкрепление!       — Да мне насрать, — безразлично бросил Эрион, не сводя глаз с Миры и долбанной железной коробки.       Которая наконец поддалась и открылась. Мира нырнула внутрь, вынырнула и крикнула:       — Она здесь! Живая!       — Ранена? — бросил Эрион.       — Затылок разбит, она без сознания, — отозвалась взволнованно Мира.       Вот теперь можно. Эрион дернул щекой от мышечной перегрузки, и окатило привычной, родственной волной тремора, походящей на жидкое олово. Щелкнуло, будто в броню заковало.       Дыхание и сердцебиение выровнялись. Из мышц и органов чувств ушел спазм — пришла мобилизация. И сознание отсекло все лишнее.       — Вы все трупы, — тихо постановил он и ринулся в толпу неприятелей с мачете наперевес.       Ранена.       Взмах, удар, выпад — посыпались части тел.       Затылок разбит.       Лезвие в брюхо, пальцы в глаза, зубы на горло.       Без сознания.       Рвать, рвать, рвать. Всех, вся.       В металлической камере.       Красного много, шума много, приторного во рту много.       Закрыли в ящике, как зверя.       Убить. Убить. Убить.       Посмели тронуть, ударить.       Ликвидировать. Всех.       Мясо, кишки, дерьмо — во все стороны. Липко, мокро, щекочет ноздри запах смерти. В ушах — взрывы, крики, грохот. В глазах — ничего. Фиксация на множественной цели, безликой и отсортированной в категорию «труп».       Дышит? Добить. Бежит? Сбить. Кричит? Заткнуть.       Умертвить все, что шевелится. Немедленно. Пересмотру не подлежит.       Подлежит устранению.       Проверка: Сцилла — без сознания. Вокруг — слишком много шума. Фиксация передвижения.       Протокол ликвидации не завершен. Эскалация отклика на раздражители.       Грызть, рвать, резать, колоть, потрошить. Снова. И снова. И снова.       Мачете в тело — вспороть. Оскал в плоть — растерзать. Кулак в грудину — пробить. Выломать ребра. Стопа в голову — сломать. До треска лобной кости. Локоть в захват — свернуть шею. До характерного хруста. Затылок в лицо — снести. До вмятого в череп носа.       Ликвидация переходит в режим аннигиляции. Контакт — полный. Завершение цикла — через прекращение поступлений сигналов жизнедеятельности из окружающей среды.       Убить. Уничтожить. Стереть. Умертвить. Остановить существование. Любой ценой.       Легкие рвутся от переизбытка кислорода и рева. Мышцы пружинят перенапряжением. Пульс, давление, температура — повышены. Серьезных повреждений не обнаружено. Функционирование в усиленном режиме, без сбоев.       Продолжать. Продолжать. Продолжать.       Встряска пространства через тишину. Замереть. Анализировать.       Взгляд мечется из точки в точку, шевеление не фиксируется.       — Милый?..       Сброс. Обнуление. Расслабление.       Эрион моргнул несколько раз, развеивая мутный флер, и пошатнулся.       Устал. Дрожь прокатилась по мышцам. Пальцы едва удерживают рукоять.       Моргать. Дышать. Слушать.       — Милый, как ты?       Тепло на плече. Ладонь. Прохладная. Запах в ноздри — кровь, бриз, свежескошенная трава. Щекотка на лице — волосы с запахом дома. Во рту что-то мешается — сплюнул кусок мяса и снова покачнулся.       Смена положения тела в пространстве. Завышение горизонта. В коленях боль. Упал на них.       — Эрион…       Шум крови в ушах развеивается, звенит эхом родной голос. Укутывает жаром тела, мягкостью, лаской.       — Сцилла, — с последним воздухом сорвалось с губ, и тут же включилась полная мобилизация: — Ты как, Солнышко?       Руки дрожат, но нужно оценить урон: по бедрам, талии, спине, шее. Обхватить лицо, смахнуть слипшиеся пряди.       — Все в порядке, — обожгло ответом, и новая порция тремора прокатилась по мышцам.       — Целая? — тихо, со свистом.       — Целая. Почти, — с улыбкой. — Ты как?       — Порядок. — Перефокусировка, и наконец появляется возможность разглядеть любимое лицо, утонуть в лазурном взгляде, оценить состояние. — Теперь — порядок, — шепнул и сгреб в охапку, прикрывая веки, вдыхая полной грудью.       Носом — в волосы, пальцами — в кожу, губами — в изгиб шеи. Прижать к себе, затащить на колени, раскачать.       Живая. Почти целая. Рядом.       Все еще обостренное обоняние улавливало все и вычленяло из общей какофонии запахов нужное: Сциллу.       Запах тела. Запах пота. Запах волос. Запах крови. Из раны и менструальной. И зашевелился в теле ответный импульс, растекающийся по нутру жаром.       Томлением. Жаждой. Голодом.       Щелчок — перекалибровка.       Не просто держать — гладить. Скользить по изгибам, трогать, тискать.       Не просто вдыхать — вжиматься носом. Не просто касаться губами — целовать, слизывать, прикусывать.       Моя. Моя. Моя.       Дыхание сбилось, пульс — в голову и в пах. Разлился горячим тремором по конечностям.       В гортани зародился не рык — урчание.       Забрать. Себе. Всю.       Отклик судорожным выдохом спровоцировал лавину мурашек. Пробрало до глубин естества.       И страшно захотелось подмять под себя прямо здесь, на поле крови и ошметков чужой плоти.       — Эрион, — настороженный отклик выдернул из полубессознательного состояния, и Эрион вскинул хищный взгляд, стиснув объятие крепче. — Пойдем. Отпусти Сциллу, пойдем, — попросил Стелз и протянул руку.       — Нет. Не отпущу, — пророкотал Эрион, глядя исподлобья как на угрозу.       — Все нормально, Стелз, — отозвалась Сцилла, поглаживая по затылку, и волосы на загривке встали дыбом от ее касаний.       — Давайте валить отсюда. Сцилле нужна помощь, рану обработать… Отпусти, — жестче произнес Стелз, и Сэм, выросший за плечом, прожигал настороженным взглядом.       — Я ей не наврежу, — прошипел Эрион и вжал в себя сильнее.       — А выглядишь так, будто можешь, — осторожно произнес Стелз. — Уверен?       — Уверен, — бросил Эрион и рывком поднялся на дрожащие ноги со Сциллой на руках. — Не трогайте, — рыкнул, и Стелз с Сэмом отступили. — Мира — за руль. Все в машину. Отход со сбитием врага со следа, — скомандовал он и молча направился к кузову, внутренне трепыхаясь от отголосков боя, облегчения и наката животного желания.       С последним следует быть впредь на чеку. Еще ни разу не окатывало подобным в режиме Артофона. Но и Сцилла еще ни разу не оказывалась поблизости в таком состоянии.       Дорога назад, в лагерь — как в тумане. Ничего не воспринималось, кроме Сциллы. Ее запаха, веса, тепла, голоса, касаний.       Контакт — полный, плотный, потный. И внутренний тремор отступал. Стабилизация проходила куда быстрее и успешнее с ней на коленях.       По прибытию Сэм занялся ужином, Стелз с Мирой — костром и помощью на кухне, а Тоби…       Тоби.       Виновник «торжества».       Эрион поставил Сциллу на землю, задвинул себе за спину и вперился немигающим взглядом в Тоби, не проронившего ни слова за все время. Дрожащего и бледного.       — Будь любезен, поясни, как ты умудрился допустить похищение моей жены прямо у тебя из-под носа, — зловеще тихо произнес Эрион, подшагнув к Тоби.       Тоби сжался весь и бросил перепуганный взор назад, Эриону за плечо.       — Я… виноват. Я… отошел, — произнес Тоби, боязливо, но стойко выпрямившись по струнке. — Я был беспечен и отошел от Сциллы на минуту. Враг этим воспользовался.       — Эрион, — позвала Сцилла, потянув за плечо, но Эрион высвободился и подошел к Тоби вплотную.       — Ты знаешь, что я хочу с тобой сделать за это? — прошипел Эрион Тоби в лицо.       — П-примерно то же, что с вражескими агентами? — заикнувшись, ответил Тоби, на что в ответ получил кивок и обмер с новой силой.       — У тебя была одна обязанность, — произнес Эрион холодно. — Сопровождать. Защищать. Следить. И ты ее просрал. Из-за своей беспечности? — вздернул Эрион бровь. — Безразличия? Или работы на врага?       — Нет! — испуганно вскрикнул Тоби. — Нет-нет, командир, это была чистейшая случайность!..       — Чистейшая случайность — это натереть лезвие салом вместо масла, — поморщился Эрион. — А подвергнуть смертельной опасности члена своего отряда, своего боевого товарища и жену своего командира — это измена! — рявкнул он, и Тоби в страхе зажмурился. — Тем более — в уязвимом состоянии, когда ты должен был выступать надежным тылом и без моего приказа!       — Милый, я сама виновата, — вклинилась Сцилла и встала между Тоби и Эрионом. — Слышишь? — обхватила она его лицо ладонями. — Я попросила Тоби сходить за пряным вином, потому что очень хотела пить и не могла идти — мне сплохело. Голова закружилась. Тоби не хотел отходить, но я настояла. Это я виновата. Я была беспечна, не он, — вкрадчиво проговорила она, вглядываясь в глаза.       Эрион на миг потерялся в них, утихомиривая вполне осязаемое желание врезать Тоби, да посильнее, и глубоко вдохнул.       — Твоя беспечность — отдельная тема для разговора, — обронил строго Эрион. — Сейчас не о тебе речь, а о Тоби, который пренебрег прямым приказом.       — Потому что на то были причины! Обстоятельства! Человеческий фактор, — перехватила снова взгляд Сцилла. — Это стечение обстоятельств, милый. Не вина Тоби. Виноваты те, кто на меня напал, и их ты уже наказал.       — Виноваты все, кто подверг тебя опасности, — отрезал Эрион. — И Тоби в том числе. Он не справился с боевой задачей, пренебрег приказом и проявил наплевательское отношение к члену отряда. И за это…       — Эрион! — повысила голос Сцилла, и Эрион метнул к ней раздраженный взор.       — Выговор, — выплюнул он, не прерывая зрительного контакта со Сциллой, явно не согласной с его решением. — Три часа в электрокамере по возвращении в Убежище. А до того времени — отстранение от всех ответственных задач и бессрочный наряд на кухню и в мастерскую.       — Есть, выговор и наряд, командир, — вытянулся Тоби в струну.       — Свободен, — фыркнул Эрион. — А с тобой, — пресек он попытку Сциллы возмутиться, — я еще отдельно поговорю. А сейчас — марш купаться и на обработку с перевязкой.       — Эрион! — снова воскликнула Сцилла возмущенно.       — Это не обсуждается, — процедил он и круто развернулся, направляясь в палатку.       — Ну уж нет, мы обсудим! — крикнула вслед Сцилла и понеслась следом. — Он не виноват, что…       Эрион с шумом выдохнул и резко развернулся.       — Это не детский сад и не веселый поход, где можно накосячить, взять вину за друга и пойти дальше играть в классики! — рявкнул он. Сцилла замерла и злостно прищурилась. — Тоби виноват, потому что подставил под удар тогда, когда должен был обеспечивать тыл! — гнул свою линию Эрион.       — Но ведь это я его попросила! — взбрыкнула Сцилла.       Упрямая. Великодушная. Засранка. Эрион предпочел бы обсудить это позже и спокойнее, но придется сейчас, как есть. В крайнем раздражении и беснующимися в нутре паршивыми чувствами.       — Да хоть сам Владыка бы с небес спустился — это не снимает с Тоби блядской ответственности за промах! — гаркнул Эрион, склонившись к Сцилле. — Хоть трижды ты попросила, хоть заставила, хоть принудила с кинжалом у глотки — это его ответственность и его вина! — выкрикнул он, активно жестикулируя. — То, что он поддался на уговор, чем подверг опасности тебя, меня и весь отряд, мать его! Потому что отряд — это семья, где каждый друг за друга горой! — громко и отчетливо произнес Эрион, наблюдая замешательство, растерянность и упрямство на любимом лице. — И да, ты виновата не меньше него, — чуть понизил Эрион тон, указав на Тоби. — Потому что ты не имеешь никакого права на беспечность. Ты — цель врага. Ты — субъект всей нашей операции. Ты вызвалась добровольно. Ты подписалась под обязательством меня слушаться. Ты — та, кого каждый из нас должен защищать. Не только я, как муж. И остальные — не только, как друзья. А как боевая команда. Как стая. Как семья. И ты дважды, блядь, — вскинул Эрион два пальца в воздух и поморщился, — дважды за двое суток подставила себя под удар, не думая, что кто-то еще из-за этого может пострадать. Хорошо, что обошлось без трупов, — выплюнул Эрион. — Хорошо, что пострадал только Тоби в качестве дисциплинарного наказания за косяк. И да, я горжусь тем, как ты справилась. Но это не отменяет повышенного риска для всех от твоих единоличных выбрыков.       — Это не единоличные выбрыки, я все обсуждала с тобой, — вклинила реплику Сцилла. — Я советовалась с тобой и перед тем, как направиться в тыл врага, и перед тем, как пойти сегодня на сраный рынок в деревню, — отчеканила она, сверкая острым и суровым взором.       — Спасибо и на этом, — саркастично протянул Эрион. — И да, я поддержал идею, которую ты продавила, и да, она оказалась выигрышной, но ты должна понимать, какими последствиями могут обладать твои поступки.       — Я прекрасно знаю, какими последствиями могут обладать мои поступки, — фыркнула Сцилла.       — Знала бы — не оставила бы себя без охраны ни на секунду, — отрикошетил Эрион.       — Я оставалась в поле зрения Тоби, он отошел литерально на два шага, и предварительно проверил зону контакта — все было чисто! — не уступала Сцилла, сжимая кулаки.       — Так чисто, что тебя приложили по затылку и утащили из-под его носа с расстояния двух шагов! — гаркнул Эрион.       — Это неизбежная опасность, которая сопровождает меня за каждым углом! — бросила Сцилла, сверкая глазами.       — И именно поэтому от тебя нельзя отходить ни на шаг! — воскликнул возмущенно Эрион.       — Ты прекрасно знаешь, что нельзя предусмотреть все…       — Можно, если слушать приказы!       — …и просто слишком боишься за меня и пытаешься меня проконтролировать! — выпалила Сцилла.       Эрион шумно выдохнул, поигрывая желваками. И мысленно посчитал до десяти, прежде чем продолжить.       — Когда я говорю «нет» — это не обязательно потому что я гиперопекающий придурок, а потому что я вижу риски наперед, — прошипел Эрион в самое Сциллино лицо. — Я командир этого отряда. Я отвечаю не только за успех операций, но и за жизни каждого его члена. И дело здесь не только в тебе, — фыркнул он. — Как считаешь, развернись события несколько иначе, мог бы Тоби погибнуть? — прищурился Эрион, скрестив предплечья на груди. — Обернись он чуть раньше, увидь, как тебя прикладывают по голове, что с ним бы было? Или реши он исправить ситуацию самостоятельно и пойди по твоему следу — благо он до этого не додумался и сразу вызвал меня. М? Как считаешь, каковы шансы сегодня были у него умереть?       — Но не умер ведь, все обошлось! — всплеснула руками Сцилла и закатила глаза.       — Вот именно, обошлось! — рявкнул Эрион. — Обошлось! Но в бою нет такого понятия! В бою все должно быть просчитано до микродеталей! Чтобы. Минимизировать. Риски! — вдарил каждым словом Эрион вместе с ребром одной ладони по тыльной стороне другой. — Это, блядь, называется стратегия, зачастую — стратегия элементарного выживания, а нас, — и тебя, прошу заметить, в первую очередь, — хочет убить здесь каждый куст! Литерально в каждом кусте могут сидеть долбанные шпионы и поджидать момент, чтобы тебя отправить на сепарацию магии, а от нас всех избавиться как от помех! И в таких условиях оправдывать промашку бойца словами «ну я же его попросила»… — протянул он раздраженно. — Ты сама не слышишь, насколько по-идиотски несерьезно это звучит?! — запустил пальцы в волосы. — Мне плевать: ты его попросила, или он сам проебался, или в него дух вселился, или бог явился, или Поток открылся — это все не имеет никакого, блядь, значения! — выкрикнул Эрион, подавляя тремор. — Потому что неважно уже, что стало причиной — важны последствия! Ты ранена, а могла умереть! Тоби мог погибнуть или быть захвачен в плен! Мы все могли погибнуть, вытаскивая тебя! Да, этого не произошло — но такая вероятность была, и будет сохраняться в будущем, если Тоби не осознает свою ошибку, не понесет за нее наказание и не исправится!       — Эрион, — покачала головой Сцилла, зажимая переносицу.       — И ты, и Тоби — вы должны уяснить одну-единственную вещь, — начал цедить Эрион, изо всех сил понижая децибелы дрожащего от напряжения голоса, — есть приказ. И он не подлежит ни оспариванию, ни обсуждению. Не потому что я тиран, а потому что это — залог безопасности. Если приказ гласит — не отходить ни на шаг, значит — не отходить ни на шаг, — перевел Эрион дыхание. — Чтобы исполнить твою просьбу, Тоби мог включить мозги и сообразить, как сделать это, не нарушая приказа и внутреннего морального компаса, который должен бы указать ему, что тебе нужен надежный тыл в уязвимости, но не подсказал. Мог бы помочь тебе дойти, забросить себе на плечо, подозвать пацана-носильщика, сунуть тебя в толпу для подстраховки — вариантов масса. Но он не озадачился этим, и произошло то, что произошло. Это неприемлемо, — выплюнул Эрион и отступил на шаг, часто дыша. — Вопрос не только в том, что ты — моя жена, и о тебе я — да, беспокоюсь! — Развел он в стороны руки с нервной усмешкой. — Будь на твоем месте кто угодно другой — приказ был бы таким же. Потому что «не отходить ни на шаг» — это не истерика ревнивого муженька-контролера, — криво усмехнулся Эрион. — Это просчет вероятных рисков, исходя из: твоего нынешнего состояния, — загнул он палец, — особенностей местности, — загнул второй, — наличия вражеского лагеря поблизости, — загнул третий, — площади населенного пункта и плотности населения, из которых исходят скорость разнесения информации, передвижение и прочая логистика, — загнул четвертый палец, — время суток, температура воздуха, и я могу перечислять еще очень много факторов, исходя из которых я решил, что, раз ты хочешь направиться в деревню без моего сопровождения, кто-то должен не отходить от тебя ни на шаг. Литерально, — раздраженно взмахнул он рукой. — И я не обязан отчитываться за свои формулировки — все, что я говорю, уже взвешено опытом и стратегией. И к этому нужно не просто прислушиваться. Это нужно исполнять беспрекословно, когда касается работы, — стукнул он кулаком по раскрытой ладони. — И если это не исполняется — последует наказание. Я тут не клоун в цирке и не попугай — распинаться об очевидных с точки зрения безопасности вещах. И не добрый дядюшка — всех по головке гладить.       Сцилла скрестила предплечья на груди, сверля полным негодования взглядом. Она не слышала. Слушала, но не слышала — это очевидно.       — Говоришь, как Ремиль, — фыркнула тихо она, и Эрион завелся с новой силой.       — Потому что Ремиль прав! — рявкнул он. — И не потому, что Ремиль мой старший брат, а потому, что он эффективный, продуманный до мозга костей и ответственный стратег и тактик! И да, всему я учился у него! — взмахнул он руками. — И он может быть последней гнидой как человек, и может хоть трижды не нравится кому-то, и может вызывать страх или ненависть, но как командир, как главнокомандующий — он прав всегда, и просчитывает все сценарии до последнего, хоть и самого фантастического, исхода! И именно это — залог блядской безопасности, эффективности и выживания при этом! И ты не слышала еще на самом деле, насколько я умею и говорить, и быть, как Ремиль, — бросил он, ткнув в Сциллу указательным пальцем. — И что это вообще за претензия — я говорю как Ремиль? — поморщился Эрион, рассматривая недовольную Сциллу. — Тебе не нравится Ремиль? Ты сама почему-то именно у него училась, и весьма довольна была результатом.       — Я не говорю, что мне не нравится Ремиль — я говорю, что ты сейчас звучишь как он, а не как мой муж, — взмахнула рукой перед носом Сцилла.       — А я сейчас и не твой муж, — понизил тон Эрион. — Я — командир, который из-за чужой беспечности и неисполнительности чуть не потерял двух бойцов, цель всей операции и собственную болевую точку!       — Твоя болевая точка не брифинга хотела, а разговора с человеком, которого любит, — произнесла недовольно Сцилла.       — Разговор с человеком, которого ты любишь, сейчас и происходит, — раздраженно прошипел Эрион. — Потому что ты любишь не только того парня, который хвосты тебе на поворотах заносит, но и командира отряда, и разведчика. Это в комплекте все шло, если вдруг ты не думала об этом, и когда ты косячишь не как моя девочка, а как боевая единица, ты будешь выслушивать командира. А могла бы не слушать вовсе, будь ты чуть менее упрямой и чуть более умеющей признавать свою вину и чужую точку зрения, потому что мне не пришлось бы разжевывать тебе то, что для меня — очевидно, — выплюнул он.       — Я умею признавать свою вину и слышать чужую точку зрения, — проворчала Сцилла, глядя исподлобья. — Но ты слишком драматизируешь — по итогу все обошлось, все живы, все все поняли, и необходимости засовывать Тоби, нарушившего приказ из-за меня, в ту клятую камеру пыток я не вижу!       — Протри глаза, прочисти уши, прокрути еще раз в голове все, что я сказал — тогда увидишь, — фыркнул Эрион.       — Если все аж так серьезно, тогда и меня накажи — чего же мне выговор не влепишь? — вздернула Сцилла подбородок, и Эрион закатил глаза к темнеющему небу, усмиряя шквал эмоций. Тихо застонал сквозь зубы и потер лицо ладонью.       — Хочешь наказания? — вернул он внимание к Сцилле. — Думаешь, у меня кишка тонка выписать тебе выговор? Да пожалуйста — когда примешь присягу и нарушишь мой приказ. Но не сегодня, потому что хоть сколько бы ты ни брала вину на себя, это так не работает. Я, в отличие от тебя, ответственность не перекладываю, и ответственность сейчас лежит на Тоби. А тебе стоит перестать упрямиться и хорошенько обдумать мои слова, — выставил Эрион вперед ладонь, когда Сцилла снова открыла рот. Эрион прекрасно видел, что она просто уперлась рогом, и конструктивного диалога уже никак не выстроить. — Мы можем продолжать дискуссию хоть до утра, но ни до чего не договоримся, пока ты не начнешь меня слышать вместо того, чтобы цепляться за свою воображаемую справедливость. Тоби виноват, и он понесет наказание. Это не обсуждается, — отрезал Эрион. — А ты должна научиться думать на десять шагов вперед о множественных вариациях исхода каждого твоего действия для остальных, прежде чем принимать решение. Даже если это решение — отправить Тоби за блядским вином в киоск через дорогу.       Эрион мотнул гудящей головой и взлохматил нервно волосы, прежде чем развернуться и направиться к связной палатке.       — Эрион! — взвизгнула Сцилла вслед.       — Помойся и обработай рану! — рявкнул он на ходу. — Это не обсуждается тоже!

Сцилла

      Сцилла гневно раздувала ноздри, игнорируя ноющую боль в разбитом затылке, тотальную слабость в теле и спазмы, разносящиеся, казалось, по каждой долбанной мышце. Сверлила затылок Эриона, пока тот не скрылся в связной палатке, и готова была броситься за ним следом и продолжить спор, но сомневалась, что эта импульсивная затея обернется успехом, когда они оба на сильнейшем взводе.       Но ужасно раздражало, что Эрион не слышал ее доводов, не желал признавать ее долю вины и наказал Тоби, который всего лишь исполнил ее просьбу. И по итогу ведь все остались живы, в конце концов!..       Будь Сцилла чуть менее взведенной, острой из-за боли и взрывоопасной из-за гормональной бури, возможно, и приняла бы доводы Эриона во внимание. Но сейчас она просто бесновалась, и не знала теперь, что с этим всем делать.       Хотелось рвать и метать. Но приходилось только стоять и шататься.       Упрямый командирский баран! Доказывал свою точку зрения, давил стратегией, пояснял свои мысли — устроил сраный брифинг вместо того, чтобы признать, что не все подчиняется его пресловутой дисциплине и тактике! Ну всякое бывает в жизни, да что ж такое!..       И обошлось же. Обошлось.       «Вот именно, обошлось! Но в бою нет такого понятия!» — тут же врезались в сознание его слова, и Сцилла раздраженно поморщилась.       Потому что в глубине души понимала, что он, возможно, в чем-то прав. Если не во всем… Но не хотела этого признавать. Потому что и она права. Даже если и не на все сто процентов.       Тоби не виноват. Он — хороший друг, верный товарищ и ответственный разведчик. Он не хотел нарушать приказ, но Сцилла настояла. Он защищал ее весь путь и был очень компетентен. И заботлив. И от одной мысли, что к нему прикрепят электроды и заставят терпеть боль, сводило спазмом внутренности.       Сцилла понимала, что выговор — порой необходимая мера. Но эта мера слишком радикальная. И уж точно не на тот случай, когда ошибка произошла из-за глупого стечения обстоятельств.       Не хотелось, чтобы Тоби страдал из-за нее. Из-за ее просьбы. Из-за ее недосмотра. Отчаянно не хотелось.       Память мигом подсунула картинки последнего наказания Эриона, когда его, еле живого, заволокли в комнату с дымящейся спиной, и пробрало ознобом. И собственные ощущения, когда перетаскивала его агонию в себя, вспомнились тоже, и отдались ноющей болью в темных полосах, проступивших на собственной спине в тот день.       Как Эрион мог вот так запросто раскидываться этими выговорами, если сам знал, насколько это жестоко и мучительно?..       Да, он испугался. Сцилла даже представить боялась, насколько, если разнес весь лагерь практически единолично. Но не Тоби в этом виноват!..       Упрямое убеждение в собственной правоте подогревало раздражение, и Сцилла литерально закипала, сжимая кулаки от бессильной злости.       Но не знала, как лучше сейчас поступить и что предпринять. И стоит ли.

Эрион

      Эрион вошел в палатку, уперся кулаками в стол и опустил голову, с шумом выдохнув. Всего колотило и потряхивало от напряжения, раздражения, злости и дикой усталости.       Чуть не потерял. Чуть не потерял ведь…       Сквозь сцепленные зубы прорвался полустон-полурык, и Эрион пнул ближайший стул, чтобы хоть на чем-то выместить бурю эмоций.       Он чуть не потерял жену, любовь, смысл жизни, боевую единицу, цель операции и вражескую мишень в одном лице, а она мало того, что пререкается, так еще и в упор не видит всей серьезности ситуации!..       Желудок свело спазмом, и Эрион сложился в три погибели, замычав от боли. Обострения теперь уж точно не избежать — ни после нервотрепки, ни после ссоры, ни после внештатной активации артофона, которая всегда высасывает слишком много ресурса из организма и требует предварительной подпитки белком и сложными углеводами. А теперь — разгребай последствия…       Атака на четыре вражеских лагеря, один их который вырезан подчистую, не останется незамеченной. И уже к утру, если не раньше, новость разлетится по всей округе. Нужно менять точку дислокации, причем срочно.       Предупредить Сэма, что у Эриона теперь диета на ближайшую неделю.       Следить за Тоби, этим подававшим большие надежды недоумком. И решать, что с ним делать дальше.       Оберегать Сциллу 24/7, при этом не особо контактируя — сейчас Эрион попросту не выдержит очередных скандалов, а учитывая, что уступать и слушать Сцилла явно не собирается, их не избежать. А Эрион от такой эмоциональной перегрузки либо сорвется на крик и наговорит того, о чем потом пожалеет, чего совсем не хотел делать, либо сляжет окончательно от приступа гастрита, и диетой уже не поможешь.       А сейчас как никогда необходимо оставаться мобилизованным и эффективным, действовать быстро и четко, чтобы уберечь не только жену, но и весь отряд.       Спаковать лагерь, перегнать СПАРТ, спрятать вещи, замести следы, выбрать безопасный путь для перехода и точку для укрытия… И им крупно повезет, если удастся обойтись без столкновений по пути, ибо ответ Инсанаполиса на подобную бойню будет незамедлительным — их вычислить сейчас не составит никакого труда. И по-хорошему, следует выдвигаться уже сейчас, но и отдохнуть всем дать тоже необходимо — ни Сцилла, ослабленная из-за периода и черепно-мозговой травмы, ни остальные, вымотанные в бою, сейчас быстро и слаженно передвигаться не в состоянии, нужно восстановить силы хоть немного.       Да и сам Эрион сейчас не сильно ходок. Анальгетиками и поддерживающими гастропротекторами он, конечно, за ужином закинется, но нужно хотя бы пару часов, чтобы те подействовали — а там уже и рассвет…       — К-командир?.. — послышалось снаружи, и Эрион проскрипел зубами. — Позвольте доложить, — чуть тверже прозвучал тот, кого Эрион хотел сейчас лицезреть в последнюю очередь.       Тоби.       — Лучше не сейчас, — рыкнул Эрион, повернув голову в сторону входа, и ощутил, как натянулась кожа, покрытая присохшей пленкой.       Окинул руки взглядом и только теперь вспомнил, что с макушки до пят покрыт вражеской кровью.       — Это важно, командир. Может иметь отношение к п-похищению, — дрожащим голосом отрапортовал Тоби, и Эрион покачал головой.       Оттолкнулся от стола и развернулся, стряхивая тиски напряжения с задеревеневших мышц.       — Входи, — бросил он сурово и скрестил предплечья на груди.       Тоби вошел и вытянулся по струнке, трепыхаясь всем своим миниатюрным телосложением. Уставился в одну точку, мимо Эриона, и ждал разрешения заговорить.       — Докладывай, — сказал Эрион, вздернув подбородок.       — К-командир, — начал Тоби и сглотнул. — Я предполагаю, что похищение Сциллы было синициировано не Инсанаполисом.       — О чем ты? — нахмурился Эрион. — Мы нашли ее в лагере следопытов, и…       — Мы кое-кого встретили, когда были на рынке, — скосил на миг глаза на Эриона Тоби и снова боязливо уставился перед собой. — Вернее, он пристал к Сцилле. Пытался завязать разговор, напористо знакомился, подарил футляр для ножа, который Сцилла потом отдала извозчику рикши…       — Ближе к делу, — поторопил Эрион раздраженно.       — Тот тип был крайне подозрительным, командир, — понизил голос Тоби. — Вычурно богатый, крашенный в платиновый блонд, елейный и приставучий. Похож на…       — Коллекционера? — приподнял бровь Эрион. Тоби уверенно кивнул.       — Он представился Себастианом. И довольно долго за Сциллой наблюдал, — увереннее продолжил Тоби. — Я заприметил его задолго до того, как он подошел — он следовал за нами буквально по пятам. И когда подошел, был крайне навязчивым.       — Но с чего ты взял, что он имеет какое-то отношение к похищению? — спросил Эрион.       — Я видел, как он переговаривался с тем самым капитаном, которому вы… снесли голову, — ответил Тоби. — На рынке, разумеется, капитан был под прикрытием, но я лицо его запомнил. И уверен, что это был он.       Эрион вздохнул, начиная вновь тревожиться. Только коллекционеров им не хватало…       — Думаешь, следопыты умудрились сговориться с коллекционером и сдать ему Сциллу? В обход приказа? — приподнял Эрион бровь.       — Не могу знать, командир, — мотнул Тоби головой. — Но слишком подозрительно общение капитана следопытов Инсанаполиса с коллекционером за десять минут до похищения Сциллы, и последующее ее нахождение в лагере того самого капитана. Да и метод похищения нетипичный — следопыты не разбивают головы, не выдергивают с людной площади, не муруют в металлических камерах, — сипло проговорил Тоби.       — А площадь была людной? — уточнил Эрион.       — Да, командир. Там рынок очень плотный и набит буквально битком — яблоку негде упасть. Толчея сумасшедшая.       — Есть идеи, как именно она похитили Сциллу, не привлекая внимания? — спросил Эрион, и Тоби мигом сжался весь. — Не стану больше выговаривать, пытаюсь выстроить полную картину, — успокоил он, и Тоби нервно кивнул.       — Унести они ее точно не могли — я бы заметил, — понизил Тоби голос. — Да и другие суматоху бы подняли, если бы ее без сознания несли через все торговые ряды — а мы были у тупика с противоположной от входа в рынок стороны, — уточнил он. — Но когда я отошел за вином… — потупился Тоби, — мне дорогу преградила повозка. Там траффик плотный — по несколько рикш и телег в минуту. Когда я шел к лотку, пришлось дождаться и пропустить две рикши. Когда шел обратно — проезжала массивная повозка с крытым кузовом. Я искал, как ее обойти, но она спровоцировала пробку — рикши перед и за ней сбились в кучу. Это длилось не больше минуты, но когда она отъехала, Сциллы не было.       — Полагаешь, в эту повозку ее и затолкали? — устало спросил Эрион. Тоби кивнул. — Ты пытался ее преследовать?       — Да, командир, — кивнул Тоби. — Но она оказалась самоходная и слишком быстро набрала скорость. Я не сумел нагнать.       — Что же… — оттолкнулся Эрион от стола, и Тоби крупно вздрогнул и с шумом вдохнул. — Не трясись ты так, ничего я тебе не сделаю, — выдохнул он.       — П-простите, командир, — выпрямился Тоби, и видно было, как сильно дрожали его поджилки. — Просто я никогда еще… не видел вас… и никого… в боевом трансе, — сорвался на шепот он, опустив глаза в пол.       Эрион придирчиво оглядел Тоби и вздохнул. Все по-первости реагируют по-разному, но и каждый ведь знает, на что подписывается, когда идет к Эриону под командование.       — Боишься? — приподнял Эрион бровь. Тоби потупился. — Страху нет места в отряде. Ты не должен трястись при виде командира. И если ты хочешь перевестись…       — Нет-нет, — перебил Тоби. — Я мечтал служить под вашим командованием. Просто… не могу отделаться от мысли, что теперь я — ваш триггер, и однажды я стану мишенью наравне с врагами, — тихо и честно сознался он.       — Не неси чепухи, — фыркнул Эрион. — Я своих не трогаю, в каком бы состоянии ни был. Главное — не лезь под горячую руку и следуй протоколу, — напомнил он, и Тоби кивнул. — У меня нет триггерных якорей — я не активируюсь по выражению чьей-то рожи или какому-то кодовому слову. Моя прошивка запускается либо по запросу, либо из-за нанесения урона близким. Все. Так что можешь не волноваться — на тебя она никак не среагирует. Уяснил?       — Да, командир, — спокойнее ответил Тоби и рискнул взглянуть прямо на Эриона.       — Спасибо за информацию, — кивнул Эрион. — Можешь быть свободен. Отдохни, завтра внеплановый переход, — мягче сказал он, и Тоби слегка улыбнулся, прежде чем выскользнуть из палатки в ночь.       А Эрион с шумом выдохнул, переваривая еще и перспективу того, что на Сциллу вышли коллекционеры. И направился искупаться, варясь в этих мыслях, как в бурлящем котелке.