Враг мой?..

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

«Успех операции, безопасность каждого члена отряда, соблюдение тактики, стратегии и скрытности — главенствующие приоритеты для командира»

Выдержка из седьмого раздела Устава Убежища «Нексус»

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

Сцилла

      Сцилла паковала вещи, расплываясь в собственных мыслях и тревожном настроении. Теперь не только от того, что Эрион с ней не разговаривает, но и от его состояния, которое явно оставляло желать лучшего.       Ни словом не обмолвился. Ничего не сказал. И бровью не повел. Но видно по всему нему, что что-то сильно не так. И это просто убивало.       Сцилла доукопмлектовала свой рюкзак — рюкзак Эриона она собрала наполовину, не зная, что ему может пригодиться в дороге — и свернула спальный мешок. Остальные вещи были распиханы по сумкам и ожидали своей очереди на вынос.       Когда в палатку вошел Эрион, Сцилла заплетала косу. Едва мазнув по ней взглядом, он бросил:       — Грузимся в СПАРТ, на себе — только ручная поклажа. Паротранспорт с остальным отгонят Сэм с Мирой.       — Хорошо, — кивнула Сцилла, рассматривая его. Эрион еще раз окинул ее беглым взглядом и полез в походный мешок, на ходу пробормотав:       — Лучше переоденься в штаны, погода портится.       — Ладно, — кивнула Сцилла, растерянная.       Эрион подхватил портупею с кинжалами, ножны с мачете и рюкзак, в который сунул запасную кофту и ручной коммутатор. Начал пристегивать амуницию и шагнул к выходу.       — Спасибо, что рюкзак собрала, — обронил рассеянно, и Сцилла не выдержала.       — Эрион, — позвала, но он не остановился — лишь повел плечом. — Подожди, — метнулась она к нему и ухватила за предплечье. Но этот локомотив и не думал тормозить. — Да постой же ты, остановись на минуту! — воскликнула она и юркнула в узкий проход между Эрионом и пологом палатки.       — Что? — вздохнул он и закатил глаза.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Сцилла, не выпуская из хватки его руку.       — Сносно, — нехотя ответил Эрион. — Это все? Мы торопимся.       — И часто у тебя такое «сносно»? — попыталась заглянуть ему в глаза Сцилла, но он их упорно отводил, поигрывая желваками.       — Время от времени, — ответил он. — Серьезно, Сцилла, я хочу убраться отсюда побыстрее. На нас вышли три ударные группы, и сейчас никто из нас не в ресурсе с ними пересекаться.       — Я волнуюсь за тебя, — вцепилась в него Сцилла обеими ладонями. — Могу чем-то помочь?       — Можешь, — опустил, наконец, суровый и уставший взгляд Эрион. — Не тормози сборы. И переоденься в штаны — переживать за твою промерзшую задницу я сейчас не в силах.       — Эрион, — насупилась Сцилла, начиная дрожать. — Я серьезно…       — Я тоже, — отрезал Эрион. — Со мной все в порядке. Обоснуемся на новом месте и отдохнем — поговорим нормально. А пока не задерживай.       Эрион высвободился из хватки и вышел на улицу. А Сцилла стиснула кулаки, зубы, и топнула ногой в бессильной злости, порожденной отчаянием.       Нервно теребя кулон на шее, прошлась по палатке, не находя себе места, фыркнула и схватила рюкзак. Закинула на плечо и подняла несколько сумок с пола. Окатило приливным жаром, и штаны надевать Сцилла передумала.       Она принялась таскать сумки в кузов, стараясь сосредоточиться на этом занятии и не думать, но все равно в голове то и дело мельтешили мушки волнений. И они страшно раздражали.       Все были заняты сборами, и когда Сцилла собрала и упаковала палатку, от лагеря остался лишь след от костра на вытоптанной поляне. Да напряженная атмосфера, перекинувшаяся уже на всех.       Сцилла зашвырнула тюк с палаткой в транспорт, когда Эрион рядом с кабиной перевязывал бечевкой ящики с припасами. Он не взглянул в ее сторону, но недовольно буркнул:       — Я же просил тебя надеть штаны.       — Не так уж холодно, — фыркнула Сцилла. — Я не замерзну.       Хотя небо заволакивалось тучами, поднимался ветер. И голые ноги в промежутке между манжетами шорт и голенищами берц покрывались мурашками.       — Замерзнешь, — бросил Эрион, резче, чем того требовал узел, затягивая веревку.       — Мне душно, и куда комфортнее будет идти как есть, а не париться в штанах, — взбрыкнула Сцилла, не веря, что они и правда ссорятся из-за такой ерунды.       Эрион с шумом выдохнул и прикрыл на миг веки.       — Сейчас — возможно, а через час будешь зубами стучать от холода.       — Слушай, тебе нечем больше покомандовать? — возмутилась Сцилла. — Со своей задницей и теплорегуляцией разберусь как-то сама!       — Разберешься, да, — процедил Эрион. — Напомнишь мне об успехе этих разбирательств, когда схлопочешь воспаление от переохлаждения.       — И это точно не будет страшнее твоего «сносно», — огрызнулась Сцилла и скрестила предплечья на груди. — Замерзшая задница сильно проигрывает в сравнении с больным желудком.       Эрион проскрипел зубами и метнул полный раздражения взгляд к Сцилле, опираясь локтем на кузов.       — Возможно. Только вот от изжоги у меня лекарства есть, а от цистита — нету. И вряд ли я их найду там, куда мы направляемся.       Сцилла вспыхнула на миг и злобно прищурилась.       — Сама разберусь. У меня есть регенерация.       — Которая не работает, — закатил Эрион глаза и сунул пак ящиков поглубже в транспорт с противным грохотом.       — Заработает. И не тебе об этом печься, командир, — протянула с толикой издевки Сцилла. — Займись лучше своими делами поважнее.       Эрион с шумом выдохнул и уткнулся на миг лбом в кузов машины, поигрывая желваками.       — Почему ты такая… — процедил он сквозь зубы, — упрямая?..       — Потому что ты дохрена занят и не реагируешь на нормальный тон, — отрикошетила Сцилла и отвернулась.       Эрион тихо рыкнул и гаркнул на весь лагерь:       — Все готовы? — послышались согласные «да, командир», и Эрион захлопнул дверь СПАРТа. — Отлично, выдвигаемся. Сэм, я отметил тебе точку на карте, там уж действуй на свое усмотрение, — заглянул он на водительское место. Сэм кивнул. — Дальнейшие инструкции помнишь?       — Разумеется, командир, — пробасил Сэм.       — Мира — отправляешься с Сэмом, — бросил Эрион. — Проинструктируешь ее, — скомандовал он Сэму и хлопнул транспорт по крыше. — Выдвигаемся.       СПАРТ загудел и тронулся с места, как только Мира запрыгнула на пассажирское сидение, и остальной отряд, забросив на плечи рюкзаки, двинулся в противоположном направлении.       — Почему было не поехать всем вместе? Быстрее бы добрались, — прошипела Сцилла себе под нос, ни к кому не обращаясь. Но Эрионов командирский слух это, естественно, уловил, и он мрачно сказал:       — И быстрее бы подставились под удар.       Сцилла сцепила зубы, зыркнув на Эриона, глядящего строго перед собой, и ни слова больше не проронила, варясь в месиве раздражения, обиды и злости.       И тянущей боли в животе, пояснице и бедрах, которая стала невыносимой примерно через полтора часа пути, о чем Сцилла тоже, естественно, не сказала. Но которая подливала масла в огонь расхристанных ощущений.       Сцилла оставила попытки разобраться и выяснить первопричины своей безосновательной обиды. И просто отдалась ей всецело, смакуя каждую ее колючую нотку.       А еще Сцилла замерзла, и тихо ненавидела Эрионову предусмотрительность и правоту даже в этом. Но признаваться в этом не собиралась, несмотря на то, что колени ходуном ходили и от напряжения, и от озноба.       Перебравшись через лесную речушку — узкую, но глубокую, бурлящую и просто ледяную — вброд, Сцилла застучала зубами интенсивнее, и раздражением возгорелась еще хлеще.       Эрион мог бы и сказать, что им через реку переходить. Тогда Сцилла, возможно, и надела бы штаны, ибо они водонепроницаемые.       И сама себя поймала на том, что нет, не надела бы. Сугубо из вредности. Но все равно злилась. На Эриона. И сама не могла понять, почему.       — Привал. Десять минут, — скомандовал Эрион, и все остановились.       Стелз тут же засуетился с термосами с чаем и походными галетами, Тоби помогал разливать по кружкам. Эрион завозился в своем рюкзаке. А Сцилла отошла чуть в сторону, отвернувшись к лесу.       Хотела присесть, но не хотела выказывать слабость. Обняла себя за предплечья, внутренне трепыхаясь от холода. И крупно вздрогнула, когда на плечи легла теплая ткань.       Недоуменно оглянулась, инстинктивно поймав сползающую кофту, и столкнулась с острой сталью глаз Эриона.       — Говорил же — замерзнешь, — резко бросил он.       — Я не замерзла, — огрызнулась Сцилла, но кофту сбросить не смогла себя заставить, хотя хотела.       Эрион скептично приподнял бровь и хмыкнул.       — М-г-м, верю, — кивнул он и отступил назад. Взял у Стелза две кружки и одну сунул Сцилле. — Или пить ты тоже не хочешь? — протянул он, и Сцилла нахмурилась.       Ничего не ответила, только заклокотала внутри сильнее. Но в кофту вцепилась, подтянув повыше. И хлебать горячий чай начала, источая недовольство.       И, согреваясь, немного притихала.       «Что со мной такое?.. — мысленно ужаснулась она, поймав себя на совершенно глупой упертости. Вернее, осознав ее в полной мере. — Неужели треклятые месячные сделали из меня совсем уж неадекватную истеричку?.. Злюсь, плююсь ядом, из чистейшего упрямства отталкиваю заботу…       Да, заботу. В таком формате, в каком Эрион сейчас может мне дать. В виде морального тумака, кофты и горячего чая.       Какого такого хрена я все воспринимаю в штыки?.. Совсем как раньше… Только раньше я была одинокой зашуганной девчонкой, ничего не смыслящей ни в себе, ни в мире вокруг, ни в окружающих людях. А сейчас я с семьей, с мужем, наученная и проработанная, но скатилась опять в детское желание ощетиниться в ответ на… да на все.       И обида эта глупая… Беспочвенная. Откуда она взялась? Почему я позволила ей править балом?.. Понимаю ведь все. Понимаю. Но эгоистично цепляюсь за то, что не все так, как мне хотелось бы.       Вот тебе и проработанная…»       Сцилла плюнула на неуемно выпятившееся эго пополам с гордостью и выбрала комфорт вместо позы. Села на ближайшую ветку и едва не застонала, когда чуть расслабила гудящие ноги и ноющую спину. Обхватила кружку обеими ладонями, согреваясь, и уткнулась в нее носом, фасуя по категориям возникающие ощущения и их первоисточники.       Раздражение — от холода, боли, и изначально — отстранения Эриона. Но он отстранился не из вредности, — в отличие от Сциллы, — а из долга. Раздражение необоснованно, но есть. И, по всей видимости, подогревается циклом. Как и обида, направленная ни на кого и взявшаяся из ниоткуда.       Сцилле хотелось направить все это на Эриона, но по факту он ничего ей не сделал. Просто рядом и подходит для выплеска негатива. Коего накопилось немало. В том числе из-за боли и слабости.       Сцилла терпеть не могла ощущать себя слабой. Это, вероятно, один из корней проблемы. Она постоянно боролась за право и возможность быть сильной и равной — что на матах, что в жизни. И в отношениях. А ведет себя ныне, как малое дите, которому не купили конфету.       Молодец, Сцилла, ничего не скажешь…       Но каждое слово Эриона неизменно вызывал шквал сопротивления, и что с этим делать, Сцилла не знала. Он только что скомандовал «двигаемся дальше», и остро захотелось послать его нахер. Сцилла едва прикусила язык.       Совсем как тогда, когда он пытался вытащить ее из травмы после Дэна. Но сейчас ситуация другая: тогда он врубил командира касательно лично нее. Сейчас он командир по долгу и касательно всех, как и полагается на работе в условиях опасности.       Ситуация другая, а вот реакция «все в штыки» осталась прежней. И следует что-то с этим делать.       Вот что помешало Сцилле надеть идиотские штаны, как Эрион и попросил?.. Сцилла задавалась этим вопросом, едва волоча ноги по мшистой сырой подстилке, где каждая встречная ветка низкорослых кустарников хлестала сыростью по голым икрам и бедрам.       Эрион знал, что похолодает. Знал маршрут. Знал Сциллу, в конце концов. И попросил, не приказал, надеть штаны. И пояснил, почему. Но Сцилла уперлась рогом просто потому что в какой-то момент ее взведенное сознание решило принимать все в штыки. А Сцилла с радостью ему поддалась.       Идиотка…       Сцилла застегнула молнию Эрионовой кофты и натянула рукава пониже в надежде хоть немного отогреть ладони и окоченевшие пальцы. Температура по ощущениям опустилась градусов на десять, если не больше, и колени уже посинели от холода. Вдобавок, вечерело и повышалась влажность. А приливы жара из-за гормонов, которым Сцилла была бы сейчас несказанно благодарна, как назло не настигали.       Выругавшись сквозь зубы, когда очередная ветка лупанула по голеням, Сцилла отскочила от дрянного куста как ужаленная и затряслась интенсивнее. Попыталась вернуться в траекторию движения на ухабистой тропке, но ее повело — мышцы крутило спазмом, а голова закружилась. Сцилла уперлась кулаком в дерево, выравнивая дыхание, и в тот же миг давление на плечи вдруг пропало. Эрион молча подхватил ее рюкзак, сдернул со спины и забросил себе на плечо.       — Идти можешь? — тихо спросил он, чуть склонившись, и Сцилла уверенно кивнула.       А внутри просто разрывало надвое от благодарности пополам с раздраженным желанием фыркнуть: «Отдай рюкзак, сама справлюсь!».       Нихрена сама она не справится. Сама она через пару шагов может только рухнуть под весом ручной поклажи. Но двигаться нужно продолжать, и грузить Эриона, едва стоящего на ногах, необходимостью ее тащить Сцилла не станет. А он потащит, если она скажет, что больше не может.       — Уверена? — прищурился Эрион.       Сцилла прикрыла на миг веки и тяжело сглотнула.       — Сколько до ближайшего привала? — спросила она.       — Тебе нужен привал? Можем организовать хоть здесь, — произнес ровно Эрион.       — Я спросила не об этом, — процедила Сцилла.       — По плану — через три мили, — вздохнул Эрион, потерев переносицу. — Получасовой отдых, затем — еще примерно часовой переход до деревни и заселение на постоялый двор на ночь.       — Приемлемо, — оттолкнулась Сцилла от дерева, в которое упиралась. — Я дойду.       Эрион спорить не стал, хотя желваками поиграл весьма красноречиво. И не унесся вперед, как до этого, а шагал строго рядом со Сциллой.       Преодолевая огромное сопротивление вымотанного тела, Сцилла переставляла стопы, по ощущениям налитые свинцом, и придерживалась за стволы каждой встречной сосны.       — Сам как? — скосила она глаза на Эриона, преодолев небольшой ров между высоко вздыбленными корнями деревьев. — Только не говори «сносно», а не то врежу, — вырвалось против воли, но Сцилла настолько устала, что не стала себя грызть по этому поводу.       Эрион слабо усмехнулся и поправил Сциллин рюкзак, сползающий с плеча.       — Ты поставила меня в тупик. Именно «сносно» я и хотел использовать. Но раз ты запрещаешь… — протянул он, — то скажу так: не очень хорошо, но и не настолько херово, чтобы слечь и стенать от боли. Допустим, — призадумался Эрион, — терпимо. С ног не валюсь.       — Тридцать три оттенка слова «сносно» в одном предложении, — проворчала Сцилла, и Эрион хмыкнул.       — Сама запретила использовать более подходящее определение, пришлось подбирать синонимы.       — По крайней мере, по твоим синонимам хоть что-то можно понять. В отличие от скупого «сносно», — взглянула Сцилла на Эриона, и сердце защемило от его бледности и синяков под глазами.       Засмотревшись, она споткнулась, и на локте тут же сомкнулась железная хватка его ладони.       — Сама бы справилась. Я могу самостоятельно стоять на своих двоих, — фыркнула Сцилла, восстанавливая шаткое на полупесчаной поверхности равновесие.       — Знаю, — сказал Эрион. И из хватки не выпустил, пока Сцилла не выпрямилась. — А я могу подставить плечо, даже если ты можешь стоять сама, — добавил тише, возобновляя движение.       Стало одновременно тепло и горько. Что от слов, что от завуалированной заботы, что от состояния самого Эриона.       — Твое плечо сейчас тоже не то чтобы сильное и крепкое, — вздохнула Сцилла. — Не напрягай лишний раз.       — Мое плечо в состоянии выдержать твой вес, в каком бы состоянии ни было, — фыркнул Эрион. — И ты можешь на меня опереться, если тяжело. Я от того не рухну.       — А от эмоционального включения? — выпалила Сцилла первее, чем сообразила, что именно.       И теперь уже прикусила язык, заживший своей жизнью.       — От эмоционального включения рухну, — кивнул Эрион. — Намертво. На это меня не хватит сейчас.       Сцилла уткнулась взглядом в землю, пытаясь разглядеть в сгущающихся сумерках хоть что-то. Не столько, чтобы не споткнуться, сколько чтобы не задумываться слишком сильно об услышанном.       На шею легла горячая ладонь, от которой пробрало мурашками, и ушла опора из-под ног — Эрион потянул на себя, коротко чмокнул в висок и шепнул:       — Прости, я правда сейчас не могу дать тебе больше.       И отпустил, мелко вздрогнув.       Сцилла проглотила всхлип. И желание броситься ему на шею проглотила тоже. И лишь шмыгнула носом, коротко кивнув.       — Я просто… устала, — выдохнула она и утерла влагу со щек.       — Знаю. Я тоже, — отозвался Эрион и подал руку, чтобы помочь перебраться через преградившее дорогу поваленное дерево.       До привала они шли молча, а после, перекусив галетами с чаем, Сцилла вырубилась прямо на пне, прислонившись к Стелзу — они сидели рядом. Эрион с Тоби расположились напротив. И Стелз высидел, не шевелясь, все те двадцать минут, что Сцилла дремала.       С короткого сна, не принесшего толком отдыха, но давшего шанс снова подняться и идти, Сцилла не очень воспринимала что время, что расстояние, и до деревни доковыляла на чистом автоматизме.       А вот там уже знатно встряхнулась.       — Где это мы? — заторможено протянула она, часто моргая, когда замерла на окраине узкой улицы.       По обе стороны разбитой бетонной дороги горели тусклые желтые фонари, окрашивая в рыжий грязный цвет длинные, истрескавшиеся строения, больше походящие на бараки и амбары, нежели чем на дома.       На фасадах, серых и исписанных краской, в основном — ругательствами, кроме номеров и крошечных окон, много где — разбитых или заколоченных, не было ничего. Ни тебе корзин с цветами на подоконниках, ни резьбы, ни побелки, ни хотя бы ставень. Рядом с ними — ни цветников, на палисадников, ни заборов. Одним словом, ничего из того, что Сцилла привыкла видеть в деревнях.       Вдоль дороги валялся мусор — легкий, вроде пакетов, несло по обочине от слабых порывов ветра. Сновали время от времени угрюмые люди, затянутые в темные одежды и с покрытыми капюшонами головами. Где-то вдали угадывались силуэты более высоких зданий. И все это выглядело… странно.       — Добро пожаловать в дистрикт Греймарк и его самую захудалую окраину — деревню Ройв, — невесело хмыкнул Стелз, когда они миновали один из перекрестков.       — А если быть точнее, мы там, где нас никто не станет искать, — мрачно изрек Эрион. — По крайней мере, точно не сразу.       Они медленно тащились вперед, и Сцилла удивленно впитывала округу и ее инаковость.       — Что это вообще такое — Ройв? — недоуменно протянула она, рассматривая один из… наверное, домов. На нем красовалась надпись «6087». — Я думала, деревни называют в честь местности, или… достопримечательностей, — обронила она, едва не споткнувшись о собственные ноги, когда заприметила за углом сношающуюся парочку.       — Меньше глазей по сторонам и не смотри на людей, — шикнул Эрион. — Здесь чужаков не любят, и внимания лучше лишнего не привлекать.       Сцилла мигом опустила взгляд в землю — вернее, в бетон — и изо всех сил пыталась игнорировать разносящиеся по округе стоны и маты.       — На самом деле, только в Нексарии принято называть деревни по местности, — ответил на ее вопрос Стелз. — Во всех дистриктах по-разному. Я вот встречал названия и «Гонористый олень» в Магналите, и «Тарабола» в Сильванире, и «Мертвая голова» в Эшгрейне. А Ройв, — хмыкнул он, — это, скорее всего, имя основателя. Это, кстати, самая распространенная практика.       — Да уж, любопытно, — выдохнула Сцилла.       — Урок географии в режиме реального времени, — обронил Стелз и легонько пнул в плечо.       — Весь Греймарк такой… печальный? — спросила Сцилла, мельком заприметив заброшенный явно давно транспорт прямо посреди дороги — ржавый, полуразобранный и с растущим прямо из кузова сорняком.       — Нет, но довольно аскетичный, — отозвался Стелз. — Эта дыра просто как окраина жизни, здесь нет полиции и наблюдателей Инсанаполиса — местные городских ненавидят, выжили все следы властей из округи. Эдакий островок маргинальности, на который Совет положил огромный болт. Потому и разруха, и разгул беззакония. Сюда все отбросы общества стекаются.       — И мы, — хмыкнул Тоби, впервые подавший голос.       Эрион со Стелзом покосились на него с усмешкой.       — И мы, — тихо рассмеялась Сцилла, оглядывая переполненные мусорные баки.       У очередного строения, ничем не отличающегося от остальных, Эрион свернул к дверям, и все последовали за ним.       Внутри было не менее печально, чем снаружи: облезлые стены, тусклый свет и много трещин. В которых копошились тараканы. И неприветливая женщина в грязном кардигане за стойкой, видимо, регистрации, сколоченной из досок и матершинных надписей.       Эрион уверенно прошествовал к ней и сухо бросил:       — Две комнаты. До утра. С горячей водой и завтраком. Сколько?       — По шестнадцать серебрянников за каждую, — ответила женщина пренебрежительно.       — А чтобы кровати без клопов, постели и полотенца чистые, а завтрак не из помоев и без плевков? — приподнял бровь Эрион.       — Сотня сверху, — оскалилась она, обнажив гнилые зубы.       — А за молчание? — облокотился Эрион на стойку.       — Пять золотых, — посмотрела женщина исподлобья, явно приободрившаяся.       Эрион без лишних слов выложил необходимую сумму, и женщина довольно разулыбалась. Вытащила два ключа из-под стойки и протянула ему.       — Третий этаж, тридцать третья и четвертая комнаты. Приятного отдыха.       — Спасибо, — кивнул Эрион и накинул дополнительно один золотой в качестве благодарности, по всей видимости.       Все двинулись по коридору к истертой лестнице, скрипучей и не внушающей доверия, и все, чего хотелось Сцилле — отогреться и заснуть.       Войдя в комнату и окинув ее взглядом, Сцилла отрешенно произнесла:       — Это точно не стоит своих денег.       Панцирная кровать, залатанное покрывало и разводы на всех поверхностях об этом громко кричали.       — Разумеется, — отозвался Эрион, сгружая рюкзаки на щербатый стол. — Но здесь нет ни конкуренции, ни выбора, так что как есть. Иди в душ, я пока раздобуду что-то поесть.       — Ночью? — удивилась Сцилла.       — Здесь ночью можно найти все, от секса до наркотиков, так что еда вообще не вопрос, — устало хмыкнул он.       — Ясно… — протянула Сцилла.       И, как только за Эрионом закрылась дверь, направилась в душ.       Ну как — душ… Им оказалась дыра в полу со сливной решеткой, накинутой на кафель со сколами, и пластиковая лейка со следами ржавчины и извести, висящая на гвозде, криво вбитом в покрытую несколькими слоями эмали стену. Причем эмали разного цвета — в трещинках пестрели оттенки от оранжевого до зеленого, и по ним можно было бы при желании предположить возраст ремонта, как по кольцам на спиле дерева.       Ни перестенков, ни ширмы, ни даже шторки. Рядом с «душем» — видавший виды унитаз и сомнительной наружности раковина. И табуретка со стопкой полотенец. Сцилла взяла одно и принюхалась — что же, они хотя бы стиранные. Хоть и в застарелых пятнах.       За неимением ничего и это все — небесная благодать, так что Сцилла пожала плечом, разделась, включила воду и, дождавшись, пока пойдет горячая, — весьма слабым напором, — влезла под струи и блаженно прикрыла веки.       Простояла какое-то время, просто отогреваясь и наслаждаясь расслаблением. Затем наспех помылась, вымыла голову и обтерлась полотенцем. Оделась в футболку и трусы, не забыв о средствах личной гигиены, и замоталась в сдернутое с постели покрывало, чтобы сохранить тепло.       Как раз к этому моменту вернулся Эрион. Запер дверь и протянул пакет с картофельным пюре и чем-то, отдаленно напоминающим котлету. Прямо в пакете. Сцилла удивленно вскинула бровь, но раскрыла зип-замок — пахло довольно привлекательно.       — Это вполне съедобно, безопасно, и даже почти вкусно. Я проверил. И уже поел по пути назад, — обронил он. — Ешь и ложись, я скоро, — указал он на ванную. Сцилла кивнула, проследив за ним взглядом, и принялась за еду маленькой пластиковой ложкой.       Смела порцию, не успев моргнуть глазом, и сыто выдохнула. Насколько это было вкусно, судить сложно, но съедобно точно. Запив все это дело чаем из термоса, Сцилла улеглась, с трудом устроившись на скрипучих пружинах, и несмотря на то, что хотела дождаться Эриона, моментально отключилась, как только щека коснулась подушки.       Но тягучая пучина сна выпустила из своих тисков, как только матрац прогнулась под весом Эриона. Сцилла, не поднимая век, подмечала, как осторожно он укладывался, стараясь не шуметь — что оказалось задачей ни разу не посильной, с такой-то конструкцией кровати. И замерла, когда ощутила невесомое прикосновение к волосам. Эрион пригладил пряди, осторожно чмокнул в лоб и устроился на подушке. И на душе сразу стало теплее. Сцилла заерзала и придвинулась ближе. Уткнулась носом в его плечо и глубоко вдохнула, до болезненной дрожи, тут же сменившийся тотальным покоем, впитывая его аромат, и накрыла его предплечье ладонью.       — Ты поел?.. — сонно пролепетала она, проваливаясь обратно в дрему.       — Да, я же тебе говорил, — тихо отозвался Эрион, погладив по плечу.       — А лекарства принял? Ты там какие-то таблетки… пил… — с трудом удерживала себя Сцилла от погружения в сон.       — Да, не волнуйся, — ответил Эрион и прижался губами к макушке.       — Расскажешь мне о своих лекарствах? — нахмурилась Сцилла.       — Давай завтра. Ты так сладко уже сопела, не прерывай сон, — усмехнулся Эрион.       — Хочу знать, чем тебе помочь… И диета… — пробормотала с трудом она.       — Все расскажу, — заверил Эрион и подтянул пахнущее пылью покрывало повыше. — Спи.       — Ладно, — выдохнула Сцилла и моментально уснула, потеряв нить разговора.       Казалось — лишь моргнула, но в следующий миг, когда Сцилла распахнула веки, комнату уже заливал тусклый солнечный свет, пробивающийся сквозь грязные стекла, а Эриона рядом не было.       Зато был на тумбочке кофе, булочка и капсула аниоцида.       Сцилла села и потянулась, морщась от ломоты в каждой мышце и ноющей боли в пояснице. И травмированный затылок тоже отозвался гулом на перемену тела в пространстве.       Сцилла на пробу проверила нить связи — все еще глухо. Черпнула регенерации — та слабо вспыхнула и потухла. Магия все еще не слушалась, и Сцилла тяжко выдохнула. Снова весь день ходить разбитой и терпеть…       Усевшись так, чтобы между спиной и изголовьем были подушки, Сцилла принялась хлебать еще горячий кофе вприкуску с булочкой. Вторая оказалась даже вкусной — с маком, орехами и сухофруктами. А кофе оставлял желать лучшего — горький, явно пережаренный. Но уж точно лучше воды из-под крана. Потому, закончив трапезу и приняв капсулу с защитным полем, Сцилла осталась вполне довольна завтраком.       И куда сильнее кофе грел сам факт его нахождения на тумбочке. Но где же Эрион?..       Сцилла встала и прошлась по комнате. Выглянула в окно — утренний Ройв оказался не таким мрачным, как показался ночью. Да, все такой же разваленный и печальный, но довольно бодрый: по улицам сновали толпы людей в балахонах, вдоль дороги образовался стихийный базар, и даже проезжали время от времени какие-то незнакомые миниатюрные модели паротранспорта вперемешку с повозками и двуколками.       Вполне себе живой городишко. Все еще не похожий на привычные деревни, но имеющий место быть.       Сцилла направилась в уборную, и там замерла на пороге: Эрион брился, упершись кулаком в раковину. Нашлась пропажа. Сцилла прислонилась плечом к косяку, наблюдая за ним, и зрело в груди горячее: невыносимая нежность, желание коснуться, огромная любовь и тоска от вынужденного отдаления.       Сердце ускорило ритм, колени задрожали, ладони зазудели. Сцилла сглотнула, силясь проглотить как слова, так и порывы, памятуя о том, что Эрион не может сейчас эмоционально включаться, но ничего не могла с собой поделать. Так и тянуло к нему, как магнитом. Так и рвало на части непреодолимой тягой.       Сцилла наблюдала, как перекатывались мышцы под кожей, увитой темными полосами от разрядов электричества. Цветок молнии на его спине, сейчас тусклый и сливающийся с бронзой загара, шевелился, будто жил своей жизнью, покуда лезвие скользило по шее и подбородку. А Сцилла литерально задыхалась от желания прикоснуться.       Выворачивало наизнанку. Трепыхались все внутренности, ломило каждую кость, прошибало тремором каждую связку, подкатывали слезы.       Просто обнять. Неужели это так много?.. Но это совсем и не мало…       Просто. Обнять.       Сцилла сцепила зубы и затаила дыхание. И не смогла себя остановить.       Сорвалась с места, преодолела расстояние между ними в пару шагов и уткнулась лицом между лопаток. Скользнула по талии, сомкнула объятие на животе, и с трудом подавила всхлип.       Эрион замер. Чуть напрягся, но положил свою ладонь поверх предплечья Сциллы, что опоясало его, как удав. Отложил лезвие и обронил тихо:       — Сцилла, я не…       — Дай мне минуту, — перебила Сцилла, сильнее зарываясь лицом в его спину. — Пожалуйста. Хотя бы минуту… — сорвалась на сиплый шепот, сжимая в объятии так, будто рухнет, если отпустит.       Хотя, скорее, не рухнет, а умрет.       Эрион вздохнул, поглаживая предплечье, но вскоре завозился. Потекла вода — это Сцилла уловила, но что делал Эрион, не знала. И не хотела знать. Закрыв кран, он, кажется, вытер лицо полотенцем и осторожно послабил хватку Сциллы, начав разворачиваться. И, когда повернулся всем корпусом к ней, раскрыл объятие и позвал:       — Иди ко мне.       Сцилла нырнула в тепло его рук и всхлипнула в широкую грудь, дрожа всем телом. Эрион поглаживал спину, крепко прижимая к себе. Приник щекой к макушке. И тихо покачивал из стороны в сторону. А Сцилла сумела, наконец, выдохнуть. С его ароматом в ноздрях, вкусом кожи на губах, жаром ладоней вдоль позвоночника.       Сумела отпустить. И раздражение, и безосновательную обиду, и злость, и все то, что разъедало в эти полтора дня отстранения. Все утекло, как вода в воронку слива, и остались только раненное тепло, удушливая чуткость и войлочный покой.       Всего лишь объятие. Но как же много оно может сказать. Как легко способно исцелить. Как щемяще расставить по местам калейдоскоп чувств. Особенно, когда это объятие любимого человека.       — Как ты? — тихо спросил Эрион.       — Плохо, — честно созналась Сцилла, и кольцо рук сомкнулось вокруг нее плотнее.       Эрион растирал спину, то прижимал крепче, то послаблял захват, блуждая по Сцилле хаотичными поглаживаниями, и осязалось, как гулко и уверенно билось его сердце под щекой, в противовес Сциллиному, загнанному и трепыхающемуся, как звереныш в силках.       Как заяц. Сцилла зажмурилась крепче, вспомнив свои кошмары, в которых она была зайцем, слабым и глупым, раз аз разом бегущим в силки. А хотела ведь найти своего волка. Который всегда был безупречной, непоколебимой горой шерсти, клыков и когтей, сильной и надежной. Который держал одним своим присутствием и не трепыхался от опасности — встречал ее гордо и рвал на части каждого, кто посягал на его.       Так и сейчас. Сцилла чувствовала себя загнанным зайцем — у них сердце так же колотится, когда они попадают в силки. Сцилла помнила, как сотрясалось крошечное тельце от сущего ужаса со времен, когда на них охотился Дрейд. А Эрион держал, как волк из сна, просто притиснув к себе мощной лапой, и заражал своими покоем и собранностью.       Сцилла уткнулась лбом в его ключицу. Растекаясь в надежных руках, и, хоть и успокаивалась, но все равно колотилась от переизбытка чувств.       Она больше не заяц. Она давно перестала расставлять себе же силки. Перестала бежать, попадать в них, сжиматься от страха. Но она еще и не волк. Не доросла еще, не окрепла, не стала под стать Эриону равной в силе и воле несмотря на обручальные кольца и ментальную связь, делающих их литерально неделимым целым.       Да, связь еще молчала. Никак не восстанавливалась. И это злило, расстраивало, мучало. Но она никуда и не девалась. Все еще в них, и будет всегда, даже если время от времени оглушенная и дезориентированная. Сложно без нее, как без клапана в сердце, как без почки или без руки, и от того коротило сильнее. Но не делало слабее.       Сцилла больше не заяц. Но еще не волк. Что-то между, как помесь лисицы и енота, от того теряется и сбивается с пути, трепыхаясь от шквала противоречий. Но стоит только Эриону обнять — все отсекается, и остается только он. Надежный, незаменимый и невыносимо любимый.       — Ты все еще любишь меня? — вырвалось само из сдавленного тисками горла и заглушилось о плечо Эриона, взмокшее от соленой влаги из глаз, и Сцилла сжалась вся, вцепившись в него крепче.       Знала ведь, что любит. Знала наверняка, железобетонно и уверенно. Любовь Эриона — как несущая конструкция, как воздух, как вода, как земля, как гравитация — не нуждается в подтверждении и не оспаривается ничем. Она фундаментальна и неоспорима, как аксиома.       Но почему-то… захотелось это услышать от него. Сейчас. На окраине жизни, в дыре под названием Ройв, в захолустной комнатушке с битым кафелем. В этом тусклом, сыром утре.       — Владыка всемогущий… — выдохнул ошарашенно Эрион и скользнул ладонями вверх, к шее. — Конечно. Конечно, люблю, — обхватил он лицо с обеих сторон и мягко потянул на себя. Смахнул слезы со щек подушечками больших пальцев и приласкал скулы. — С чего вообще такие вопросы?.. — нашел он взгляд Сциллы, и в глазах его, в оплавленной стали, искрили небесные переливы.       — Не знаю, — шепнула Сцилла. — Само вырвалось. Прости…       — Колючка, — обронил Эрион и прижал к себе резче, почти отчаянно. — Ни то, что у меня голова забита стратегическим отходом, ни то, что мы повздорили, не отменяет того, что я тебя люблю. Всегда люблю, слышишь? Даже если злюсь, занят или перегружен. Господи, Колючка, как ты вообще могла так подумать… — зарылся он носом в волосы.       — Я просто… — попыталась собрать связные мысли в кучу Сцилла, но они собираться не пожелали. — Я не знаю, — выдохнула беспомощно. — Я устала, мне плохо, и я не знаю, что со мной… Прости, — спохватилась Сцилла и утерла раздраженно щеку. — Знаю, сейчас не время, тебе не до этого всего, и…       Эрион со вздохом впечатал в свою грудь и перебил:       — Мне всегда до тебя. Прекрати извиняться.       — Просто… Ты говорил, что не можешь эмоционально включаться… что рухнешь, и… — начала бормотать Сцилла срывающимся голосом. — А я…       — А ты меня услышала и дала мне пространство, несмотря на то, что самой было тяжело, — твердо проговорил Эрион. — Да, для меня сейчас приоритет — твоя безопасность, и да, я не железный — но должен им быть, чтобы сохранить и тебя, и себя, и весь отряд. И да, я не могу функционировать сейчас на все сто процентов — потому выстраиваю схему приоритетных задач. Но это не значит, что я тебя не люблю или что мне не важно твое состояние, — пояснял он, сжимая а объятиях, как в тисках. — Милая, ты — все, что имеет для меня значение в этом мире. Потому когда я вымотан и стоит ребром вопрос твоего выживания, я не способен на полноценное эмоциональное включение до того момента, как мы не дойдем до безопасной локации — я просто не выдержу. Я на пределе своих возможностей, и должен дотащить тебя и остальных туда, где на нас не нападут и можно будет выдохнуть. И постоянный контакт в таком состоянии как удары током по оголенному нерву. Но это не означает, что он мне не нужен, — понизил тон Эрион. — Это не означает, что я не тоскую по тебе, что не хочу прижать к себе или что не могу дать тебе его, когда ты в этом так нуждаешься. Я люблю тебя, Колючка, — чуть отстранился он и потянул на себя за подбородок. — Всегда люблю, очень сильно, больше всего на свете. Бесконечно тебя люблю. И стараюсь заботиться в меру сил о твоем комфорте. Но если тебе плохо аж настолько, что ты перестаешь меня ощущать, — склонился он ниже, опалив горячим дыханием, — просто подойди и возьми то, что тебе нужно для равновесия. Я от этого не развалюсь. Более того, я этого хочу так же, как и ты. Не всегда могу дать, но хочу, — гипнотизировал дрожащей ртутью взгляда Эрион, поглаживая шею сзади.       — Вчера мне так не казалось, — выдохнула Сцилла, цепляясь за его запястья.       — Порой мне нужна изоляция, чтобы собрать себя по кускам, да, — согласился Эрион. — И ты мне ее дала. Теперь имеешь полное право получить то, что поможет собраться тебе.       — Не хочу, чтобы это было в ущерб тебе, — потупилась Сцилла и попыталась мягко высвободиться, но Эрион не пустил.       — Колючка, я знаю, что сейчас сложно, — серьезно произнес он. — Никто и не говорил, что будет всегда легко. Мы сейчас в рассинхроне, и поверь, мне от того не менее больно, чем тебе. Но мы можем с этим справиться. Учесть, что бывает и так, подстроиться под обстоятельства. Несмотря ни на что, мы пара. Мы семья. Мы вместе. И можем держать друг друга по очереди. Это не трагедия, не ущерб и не неудобство — это сценарий, который нужно принять к сведению и научиться в нем взаимодействовать, — прислонился он лбом ко лбу Сциллы и прикрыл веки. — Я бы тоже хотел всегда быть с тобой на одной волне, всегда ощущать тебя и нашу связь, — прошептал Эрион. — Но иногда случаются трудности, непонимание и испытания на прочность. И мы можем их пройти. Вместе. Даже если я злой, ты — упрямая, а потребность в тактильности у нас разъехалась на противоположные полюса.       Сцилла слабо усмехнулась и коснулась скулы Эриона. Осторожно приласкала, и он уткнулся в ладонь щекой. Прижался, зажмурившись. И чмокнул в самый центр.       — Я люблю тебя, — еле слышно обронила она.       — И я тебя люблю, Колючка, — улыбнулся он одними глазами и потянул на себя.       И накрыл ее губы своими, отчего воздух резко улетучился и из легких, и из помещения. И включился альтернативный и более важный источник кислорода — Эрион.       В первый миг, стоило языкам соприкоснуться, Эрион мелко вздрогнул и замычал, почти болезненно. Но тут же напрягся, врезался в рот резче и жадно сгреб в охапку, приподняв надо полом.       Сцилла всхлипнула, отвечая, и обвила его шею, крепко-крепко. Подтянулась, и сама не заметила, как обняла его талию ногами и оказалась усажена на тумбу от раковины.       Эрион целовал яростно, напористо, голодно, притискивал к себе. То обхватывал лицо, то соскальзывал на шею, то тянул на себя за поясницу.       Его всего била крупная дрожь. Сцилла хныкала, сжимая в объятиях, и атаковала не менее рвано его рот. Углубляла поцелуй, жаждая раствориться и в нем, и в Эрионе. И протяжно застонала, когда он задрал футболку и с силой стиснул кожу на боку. А потом пополз дальше несдержанной лаской, и одной рукой сжал ягодицу, а другой — грудь, заходясь тремором.       — Хочу тебя, — хрипло обронил он и снова врезался в губы, аж зубы звякнули. И мягко скрутил сосок, отчего током прошибло до самого паха.       Желание и потребность в Эрионе накатили так стремительно, что все страхи и опасения смыло приливной волной жара, утащившей следом и их уговор.       — Так возьми, — всхлипнула Сцилла. — Я тоже хочу…       Эрион оторвался со стоном и остервенело замотал головой, утыкаясь в лоб Сциллы.       — Не здесь, не так, — прохрипел он.       Поморщился и снова поцеловал. Еще стремительнее, чем прежде.       — Я готова, — пролепетала Сцилла между жгучими касаниями губ. Притиснулась к паху и хныкнула, ощутив его возбуждение. Эрион зажмурился и тяжело сглотнул.       Плевать сейчас, готова ли она на самом деле. Она хотела. До одури. До тремора. До тахикардии.       — Милая… — выдохнул Эрион сипло. — Не хочу, чтобы наш первый раз случился в грязном вонючем мотеле, впопыхах, на фоне примирения, еще и с раненной тобой и больным мной, — спешно проговорил он, часто дыша.       Сцилла проглотила ком отчаяния и мельком кивнула. Потянула на себя, целуя чуть мягче, но не менее жадно, и осязала, как сильно Эриона трясло.       — Понимаю, — обронила она. — Ладно, хорошо, — согласилась и соскочила на пол.       Но оставлять в таком состоянии его не собиралась.       И не успел Эрион толком ничего сообразить, скользнула по нему вниз, стаскивая по пути его штаны. Опустилась на колени и вобрала его в рот, отчего Эриона литерально закоротило.       — Сцилла… Блядь!.. — поперхнулся он воздухом от неожиданности, вцепившись в край тумбы до скрипа древесины одной рукой, и в шею Сциллы — другой.       Взвелся весь, как пружина, и громко застонал, стоило начать мерно двигаться. Сцилла помогала себе ладонью, пальцами, проводила по стволу языком, изнемогая от родного вкуса и запаха. Подстегивалась реакцией Эриона, каждым его звуком и микроспазмом. Он уверенно направлял, задавая темп, и задыхался от ощущений, особенно когда Сцилла, в полутрансе от тоски, желания и контакта, впервые сделала то, что раньше ей не удавалось: умудрилась заглотить по самое основание.       Эрион вжался в нее сам, удерживая за шею, но скоро сорвался в галоп: ускорил, чуть подаваясь навстречу, и тут же затрясся в оргазме, с грохотом навалившись на тумбу. Кончал долго, обильно, толчками, и обмяк, дрожа теперь от разнеженной слабости.       Как только Сцилла сглотнула и прошлась на последок ласковыми поцелуями по головке, потянул на себя и врезался в рот, глубоко и влажно, хрипя на каждом выдохе. И юркнул Сцилле в трусы, отчего затрясло теперь ее. Она вцепилась в него, как в спасение, а он прижал к себе и с тихим рыком начал ласкать клитор, наращивая темп с каждым круговым движением, и на разрядку Сцилле потребовалось еще меньше времени, чем ему. Оргазм накрыл внезапно, мощно и импульсивно, и, не держи Эрион так крепко, Сцилла свалилась бы на пол от его оглушающей силы.       Эрион снова усадил Сциллу на тумбу, устроился между разведенных бедер и уткнулся в плечо, восстанавливая дыхание. Обнял, обмяк, навалился всем собой, и Сцилла прижимала к себе, перебирая его влажные волосы.       — Я люблю тебя, — выдохнул Эрион в изгиб шеи, мигом покрывшейся мурашками, и тут же слегка всосал кожу.       — И я тебя люблю, — отозвалась Сцилла, зарываясь пальцами в его вихры.       Эрион поднял взгляд и нежно провел по подбородку. Ласково коснулся губ своими, и Сцилла ответила, с шумом выдохнув.       — Ты позавтракала? Приняла аниоцид? — спросил он, подставляясь под мягкие поглаживания, блаженно прикрыв веки.       — Да. А ты? — ответила Сцилла, млея от его ответных скольжений по шее.       — Позавтракал и лекарства принял, — с улыбкой ответил он и, перехватив ладонь, оставил невесомые поцелуи на каждой фаланге. — И нам пора выдвигаться, — распахнул он глаза и боднул в висок.       — Хорошо, — закивала Сцилла и коротко чмокнула в нос. — Пойду одеваться.       — Давай, — кивнул Эрион и помог слезть с тумбы.       Стоило стопам коснуться кафеля, Эрион прижал к себе снова, вдохнув запах волос, и нехотя отпустил. И Сцилла нехотя побрела в комнату. Но полная тепла, покоя и тихой радости.       Собрались они быстро, и через пятнадцать минут уже встретились перед входом в мотель со Стелзом и Тоби, прямо на пороге стихийного базара. Пришлось идти сквозь ряд, тянущийся вдоль дороги, и разумеется, Сцилла никак не могла заставить себя не смотреть на прилавки.       В основном от скорого шага и прущих наперерез толп разглядеть ничего не удавалось — там фрукты, там овощи, там какие-то приборы, там — побрякушки вроде значков и нашивок. Целая куча крайне любопытного барахла, судя по виду продавцов, краденного или снятого с мертвецов — например, жетон с полузатертым именем на букву Д, группой крови, должностью «лейтенант» и разводами крови явно принадлежал какому-то убитому следопыту.       Стелз и Тоби время от времени притормаживали у лотков с провизией, закупаясь в дорогу, а Эрион сканировал местность, переключившись обратно в режим командира.       Когда Стелз остановился у очередного прилавка, а Эрион попридержал Сциллу за локоть, взгляд упал на набор миниатюрных кортиков в удобном походном футляре в комплекте с ременной системой. Сцилла заинтересованно присмотрелась к новехоньким на вид клинкам и черным кожаным ремням, и не успела моргнуть, как над ухом прозвучал голос Эриона:       — Сколько?       И указал он именно на то, на что смотрела Сцилла.       Продавец — вороватого типа щуплый мужчина с низко натянутым на лицо капюшоном, прищурился и, забегав мутными глазами с расширенными зрачками по сторонам, бегло ответил:       — Двадцатка.       И начал нервно перекладывать свое барахло с места на место.       — А если не борзеть? — угрожающе протянул Эрион.       Продавец вжал голову в плечи и скрестил предплечья на груди.       — Сам-то борзой, чего мне нельзя? — фыркнул он, и Эрион усмехнулся.       — Потому что я могу точно назвать, у кого ты это стащил, когда и при каких обстоятельствах.       Глаза продавца забегали еще быстрее.       — Ладно, десятка, — бросил он и утер нос, кутаясь в свою кофту.       — Другой разговор, — хмыкнул Эрион, бросил деньги и сгреб со стола весь комплект. — Удачной торговли.       — Да пошел ты в жопу, — выплюнул вслед продавец, на что Эрион бросил ему один золотой.       Ошалел как продавец, так и Сцилла.       — Чтоб рот закрыл и много не вякал, — ответил на безмолвный вопрос Эрион и сунул покупку Сцилле в рюкзак.       — Здесь всем нужно накидывать за молчание? — приподняла Сцилла бровь, когда Эрион застегнул молнию.       — Крайне желательно, — ответил он.       — А зачем ты тогда цену сбил? — нахмурилась она.       — А зачем переплачивать за то, за что он ни копейки не заплатил? — усмехнулся Эрион.       — Так оно и правда ворованное? — понизила голос Сцилла.       — Можно подумать, тебе впервой с ворованным добром иметь дело, — покосился он на Сциллу, и она хмыкнула. — Тем более, что своровал он их из оружейной лавки в соседнем селении, кортики нульцевые и никем не использованные. А мы их купили, хоть и за бесценок. Ярлык «ворованное» для нас не уместен.       Сцилла, призадумавшись на миг, согласно кивнула.       — Спасибо за покупку, — легонько пнула она Эриона плечом.       — Не за что, — отозвался он, уже рыща сосредоточенным взглядом по округе.       Но как же приятно стало, когда он как бы невзначай нашел ее ладонь и переплел их пальцы.       Толкаться сквозь плотный поток как людей, так и машин с двуколками, оказалось затруднительно и выматывающе, но вскоре все четверо вынырнули на пустырь, а оттуда — быстро пересекли расстояние до опушки леса, что стеной укрывала дыру под названием Ройв от всего остального дистрикта.       Путь их лежал дальше и дальше, через весь Греймарк прямиком к восточной границе западного кантона, в дистрикт Копперлинн, где они смогут уже обосноваться на нормальную стоянку по прикидкам Эриона.       — И сколько же нам туда добираться? — подала голос Сцилла.       — Пешком — долго, — отозвался Эрион, мягко сжимая и разжимая ее пальцы. — Чуть больше трехсот миль. Минимум пять дней пути, и это если все здоровы и активны, а не как мы сейчас, — усмехнулся он. Сцилла согласно хмыкнула. — Нам надо добраться до Резониса, это рядом с административным центром Греймарка. Там нас подберут Сэм с Мирой на транспорте, и при хорошем раскладе будем на месте к завтрашнему утру.       — Но разве разумно будет ехать на СПАРТе, который ты засветил в лагерях врага, через дистрикт? — не поняла Сцилла. — Его наверняка уже в розыск подали…       — А кто сказал, что мы будем ехать на СПАРТе? — загадочно улыбнулся Эрион.       Сцилла удивленно моргнула, но расспрашивать больше не стала. Стало безумно интересно, что же там такого придумал Эрион. Но сомнений в том, что план гениальный, не было никаких.