Враг мой?..

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

«В Инсанаполисе тебя учили быть орудием. В Убежище тебя учат быть человеком. Это сложно, непривычно и иногда больно — но так выглядит свобода, когда ты рос в цепях»

Выдержка из второго приложения адаптационного протокола Устава Убежища «Нексус»

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

Сцилла

      — Что же мне с тобой делать, спящий мой прекрасный принц? — пробормотала Сцилла, рассматривая Эриона и нервно выстукивая ритм кончиками пальцев по сгибу локтя.       Пара дней, как же. Какие же жуткие лгуны Ремиль со Стелзом.       Если крайний прогнозируемый срок Ремиля — неделя — не распахнет Эриону глаза, Сцилла этот прогноз Ремилю на голову наденет вместе с очередным котелком.       Эрион в отключке четвертые сутки, и пока совсем не похоже на то, что он планирует в скором времени просыпаться.       И всепоглощающее беспокойство за него, сдобренное щепотью исследовательского азарта в попытках изобрести какое-то годное лекарство, обращалось все более устойчивым раздражением. И злостью. В том числе на Эриона, который не сподобился предупредить о том, что Сциллу ждет… вот это.       Неопределенность, скрытность всех и вся, тотальная нервотрепка и полнейшее непонимание, как Эриону помогать.       — Мог бы и обмолвиться парой слов о том, что можешь вот так слечь, любимый, — процедила Сцилла, вспоминая, а что, собственно, Эрион сподобился тогда сказать.       «Ты только не волнуйся. Все будет хорошо. Я знаю, что делаю». Как-то так.       — Молодец, что знаешь, — фыркнула Сцилла. — А я вот нихрена ничего не знаю!       Стоит этому принцу оклематься, огребет от нее по первое число. Чтобы не повадно было в будущем вот так «знать, что делать».       Весь в катетерах, капельницах и стаб-рукавах, лежит себе, как ни в чем ни бывало, и бровью даже не ведет в сторону пробуждения.       — Получишь у меня, — бросила Сцилла и отвернулась.       Так и что же делать, чтобы получил он побыстрее?..       Сцилла уже опробовала еще парочку рецептов из справочника, и за неимением добровольцев для опытов, безапелляционного отказа Ремиля выделить ей оного из его бойцов и громогласного «нет» от Дрейда, Сцилла, упертая, горящая идеей найти лекарство во что бы то ни стало и уязвленная как магически одаренная целительница, неспособная диагностировать родного мужа, подтолкнула дар к расширению силой намерения и научилась разбирать готовую субстанцию на магические волокна и диагностировать уже ее.       Эдакое лечение наоборот, с конца.       И удавалось ей это неплохо, это плюс. Зелья оказались бесполезными, это минус.       И очередной стратегический провал лишь раззадорил стремление найти решение проблемы.       Только где его искать — та еще задачка со звездочкой.       — Знать бы, что конкретно тебя беспокоит, — снова взглянула Сцилла на Эриона, безмятежно спящего. — Но как это узнать, не прибегая к диагностике, которая тебя не берет?..       Сцилла нахмурилась, усердно размышляя. Однажды была ведь ситуация, когда она не смогла ни продиагностировать, ни исцелить Эриона, — что, как оказалось теперь, не случайность, а закономерность, — но тогда Сцилла умудрилась ему помочь…       Взломав его ментальные щиты посредством эмпатии с нитью связи и перетащив его боль на себя.       Это немного… радикально, и нарушает его личные границы, учитывая, что Сцилла обещала так не делать, но…       Росчерки молний, проступившие тогда на спине, зазудели, и Сцилла отрешенно проскребла ногтями бок, увитый темными полосами.       Замерла. Выпрямилась. И осенила догадка.       Тогда, когда она тащила боль Эриона в себя, на ней отразились физические проявления его боли — жар и отметины от электродов. А значит…       Теоретически, если утащить на себя его боль сейчас, на Сцилле физически отразится его недуг, и она сможет диагностировать себя посредством регенерации!..       Сцилла затаила дыхание, переваривая эту идею.       А что, может сработать… Только и тут есть загвоздка. Сцилла сникла и недовольно фыркнула.       Чтобы прибегнуть к взлому щитов Эриона, нужно, чтобы функционировала их нить связи. А она все еще молчит, обмороженная разработкой Инсанаполиса…       Сердце пропустило пару ударов, и по темечку вмазало очередное озарение.       — Вот же оно! — выкрикнула Сцилла, вскочила на ноги и стукнула кулаком по раскрытой ладони. — Разработка Инсанаполиса!       Сцилла метнулась к выходу из палатки и понеслась в связную.       Должно быть там… Наверное.       Притормозив на полпути, чтобы не снести к Селларисовой матери Ремиля, который нынче в связной окопался как исполняющий обязанности Эриона, и не вывести его ненароком из себя, Сцилла глубоко вдохнула и в первый миг растерялась.       Надо бы обозначить свое присутствие. Обычно ее от Ремиля отделяла дверь его кабинета, и Сцилла в нее стучала, но в палатку не постучишь. И как себя обозначить?..       Дилемма решилась сама по мере приближения — у входа дежурил сержант, судя по нашивкам. Он смерил Сциллу взглядом и чуть ступил вперед, преграждая путь.       Смелый какой.       — Доложите главнокомандующему, что прибыла Сцилла, — ровно велела она сержанту, и тот, поколебавшись с минуту, неуверенно кивнул и скрылся за пологом.       Вскоре Ремиль разрешил войти, и Сцилла, обуреваемая пламенем своей гениальной идеи, ворвалась внутрь, как вихрь.       Там Ремиль сидел за походным столом с картами, за его плечом стоял Сэм, лейтенант Карро — Сцилла поморщилась от одного ее вида — и еще какой-то незнакомый кто-то.       — Ремиль, мне срочно нужен образец препарата, который мы с Эрионом изъяли в штабе противника, — протараторила Сцилла, не дав никому и рта раскрыть.       Ремиль слегка изменился в лице, но быстро взял себя в руки.       — Очередной эксперимент? — только и спросил он.       Сцилла уверенно закивала.       — Думаешь, это разумно — переводить столь ценный материал из тыла врага на твои алхимические забавы? — протянул Ремиль скептично, Карро нахально хмыкнула, а Сцилла сузила глаза до угрожающих щелок.       Указывать он ей тут будет, в связной отряда ее мужа!       Ну и что, что главнокомандующий. Сейчас он всего лишь исполняющий обязанности командира. Здесь Эрион — царь и бог полей, и против его слова не имеет права идти никто. Даже Ремиль.       И уж тем более — не смеет хихикать над Сциллой какая-то сраная лейтенантша.       — Препарат был изъят из штаба врага по моей инициативе, в ходе моей персональной боевой операции, после того, как я ликвидировала вражеский лагерь и его офицеров и по совместному решению с командиром этого отряда, — с нажимом произнесла Сцилла. Ремиль откинулся на спинку стула, с интересом ее слушая. — Конфискован был целый ящик, количественно — двенадцать ампул, который первоначально планировалось уничтожить. Я настояла на сохранении образцов. И я имею право работать с препаратом с целью разработать к нему антидот. Это решение Эриона, — твердо произнесла она. — И оно согласовано с вами, Ремиль, — добавила как бы между прочим.       — Все верно, — кивнул Ремиль. — Но сейчас ты разве антидот намереваешься разрабатывать? Вроде ж Эриона лечить собиралась.       — Антидот поможет мне восстановить ментальную связь и даст больше инструментов для исцеления. Так что да, я планирую изготовить именно его.       Ремиль просверлил ее внимательным взглядом, и читалось в нем, глубоко под синим льдом, что-то, отдаленно напоминающее похвалу.       — Хорошо, — согласился Ремиль без лишних разговоров. Полез в ящик рядом со столом и выудил оттуда ампулу с синей жидкостью. Подбросил, и Сцилла поймала на лету, не моргнув и глазом.       — Благодарю за содействие, — усмехнулась она и поймала пристальный взор Карро, которая перестала источать скепсис и зажглась чем-то вроде интереса.       Но на нее и ее оценку Сцилле было глубоко наплевать. Она улыбнулась довольному Сэму, что одобрительно кивнул, и направилась на свою исследовательскую поляну.       По пути, рассматривая ампулу со злодейской жидкостью, заморозившую нить связи, Сцилла мысленно прикидывала, с какой стороны взяться за изучение этой дряни, как вдруг послышалось бормотание с другой стороны густого пролеска:       — Ты — человек…       Сцилла замерла в ступоре и прислушалась. Бормотание отчетливо отдавало знакомой интонацией голоса:       — Ты — человек, человек имеет право говорить «нет»…       Заинтересовавшись не на шутку, Сцилла сама не заметила, как подкралась ближе и притаилась за деревом. Осторожно выглянула и уставилась на Дрейда, который заготавливал хворост и продолжал бубнить под нос:       — Ты — человек. Человек может ошибаться. Ты — человек. Человек может уставать, — сорвался на хрип он, взгромождая крупную охапку на расстеленное полотно. — Ты — человек. Человек может хотеть. Ты — человек. Человек может думать иначе. Ты — человек. Человек может бояться — и все равно идти вперед…       Некрасиво, пожалуй, вот так подслушивать.       — Чем это ты занимаешься? — вышагнула из своего укрытия Сцилла, снедаемая любопытством.       Дрейд вздрогнул и выронил пару крупных веток, резко обернувшись.       — Птичка! Нельзя же так подкрадываться! — воскликнул он и схватился за сердце. — Чуть дух из меня не вышибла… — проворчал он, качая головой.       — Так и чем ты занят? — повторила вопрос Сцилла, проигнорировав его испуг.       — А то не видишь — хворост заготавливаю на вечер для общего костра, — буркнул Дрейд, смутившись.       — Это я вижу, — кивнула Сцилла. — Я не о том спросила.       Дрейд вздохнул и зыркнул на нее со смесью стеснения и раздражения. Это удивило.       Стеснение, не раздражение, разумеется. После того, как Сцилла над ним поиздевалась с ядами и лекарствами, раздражение как раз было ожидаемо.       — Повторяю мантры-аффирмации, — все же ответил глухо Дрейд. — Это часть терапии с адаптационного периода, — уточнил он спешно.       — Терапии? — приподняла бровь Сцилла, и вспомнилась ремарка Ремиля с первого ее экскурса в реальное положение вещей: бывшие торговцы и следопыты проходят длительную реабилитацию, чтобы научиться жить своим умом, а не навязанной волей Совета.       — Да, терапии, — еще больше смутился Дрейд. — Это… обязательно.       — А почему ты так… Недоволен?.. — подобрала слово на пробу Сцилла, хотя оно не совсем отражало Дрейдово настроение.       Он снова смерил ее тем же взглядом, и тяжелые веки его еще больше отяжелели.       — Мне восемьдесят четыре года, я снова рядовой и должен повторять дурацкие фразы для закрепления положительного результата адаптации, — проворчал он. — Я слишком стар для этого дерьма. И не очень-то верю в силу мысли.       Сцилла окинула его задумчивым взором, и что-то тоскливо заныло в глубине грудины.       Это настолько новоиспеченные вольные себе не принадлежат, и не принадлежали никогда, что вынуждены вслух напоминать себе, что они — люди?..       — Не очень-то веришь, но повторяешь, — протянула Сцилла осторожно.       — Не буду повторять — огребу выговор. Сказал же, это обязательно, — фыркнул Дрейд.       — Никто ведь не узнает, если ты не будешь упражняться, — заметила Сцилла.       — Если не буду упражняться, я все забуду, — бросил Дрейд и вернулся к работе. — А если забуду и запнусь на утреннем построении, Карро с меня семь шкур спустит.       Сцилла вздохнула, испытывая то, что испытывать к Дрейду не хотела. Зачатки жалости и понимания.       — Забудешь, что ты человек?.. — шепнула она.       — Я не был никогда человеком, так что… — запнулся Дрейд, — да.       — А кем же ты был? — спросила Сцилла, и полутона серого заиграли всплеском красок.       Дрейд — точно не клякса черного, это Сцилла поняла давно. Но что в его полутонах так много тусклого цвета, осознала сейчас впервые.       — Торговцем, — пожал плечом Дрейд. — Старшим научным сотрудником, — принялся перечислять он уточнения, от которых пробирал озноб. — Капитаном восьмой ячейки второго корпуса, кандидатом в следопыты с перспективой повышения до легата Совета, марентом восточных земель… — Сцилла округлила глаза, слушая поток незнакомых терминов. — Орудием. Исполнителем. Существом без воли, морали, принципов и права выбора, — вздохнул Дрейд, все глубже погружаясь в себя. — Твоим дядей, — скосил беглый взгляд он на Сциллу. — Тогда я был ближе всего к человеку. Но это была роль. А учиться быть человеком по-настоящему, не для роли, очень сложно, когда ты скрипучий старик, разменявший девятый десяток, — добавил он, и Сцилла сглотнула.       — Меньше бы ворчал, выполняя свои упражнения, и меньше бы стыдился, может, научиться было бы проще, — слабо усмехнулась она, не желая скатываться в совсем уж близкое взаимодействие.       Дрейд хмыкнул, перевязывая хворост, и обронил:       — Учту. А ты больше не подслушивай. Мне проще заниматься этой ерундой наедине с собой.       — Указывать мне тут он будет, — фыркнула Сцилла с напускным безразличием, и Дрейд благодарно на нее поглядел.       — Забыл, что это бесполезно, — оскалился он и потащил заготовки в центр лагеря.       А Сцилла проводила его взглядом, усмиряя екающее все интенсивнее от жалости сердце, и, вздохнув, вернулась к изначальному своему маршруту.       Не хотела она сейчас окунаться в пучину сострадания к Дрейду. Пока куда приоритетнее задача — разобраться с препаратом и поставить Эриона на ноги.

❧❧❧

      Сцилла расположилась на пне, заготовив необходимый инструментарий — колбы, плоские емкости, деревянные, каменные и железные элементы, могущие пригодиться в ходе расслоения препарата, и с энтузиазмом вскрыла ампулу.       Капнула самую малость на стеклянную тарелку и, глядя на голубую жижу, как на старинного врага, принялась колдовать.       Выпустив магию наружу с помощью белых нитей с кончиков пальцев, Сцилла нырнула одной из них в препарат, и энергетика внутри и снаружи него задрожала.       По воздуху поплыли едва приметные разночастотные вибрации, и Сцилла принялась методично вычленять их из общего поля одну за другой, раскладывая на составляющие.       Первый, самый очевидный и занимающий больший объем элемент — как ни странно, крахмал. Видимо, он и есть виновником того, что препарат такой густой и создающий ощущение прилипания ко рту.       Крахмал картофельный, и его крупнозернистая по сравнению с остальными элементами структура выступила отличным проводником для взаимодействия остальных ингредиентов, которые, однако, вели себя несколько странно: их будто магнитом тянуло в центр капли, и вся молекулярная структура скручивалась в воронку. Но ничего, доберется Сцилла и до ее эпицентра.       Далее Сцилла вычленила экстракт листьев соснового ядовитого папоротника — «растения, которое «глушит» магию и связывает внутренний поток сил, блокируя способность к общению», — тут же подсказал дар, и свойства оформились во тьме подсознания как сияющая заметка на полях разума. Сцилла поморщилась. Это, видимо, тот самый основной элемент, подавляющий в носителях магию.       Очевидно, что этот экстракт давно вывелся из организма, потому как магия к Сцилле вернулась в полной мере, а вот связь восстановить так и не вышло.       Стоит копать дальше.       Следующим отделились от общей массы ядовитые слезы молнии — «сильный яд, возникающий при попадании молнии в плачущее дерево, который парализует не только мышцы, но и центральную нервную систему, лишая человека способности передавать мысли», — подсказал дар.       — Вот ты где, засранец, — прошипела Сцилла, усердно выплетая по ворсинке крайне микроскопические частички этой дряни.       Закончив, Сцилла завозилась с не столь объемным, но более тяжелым элементом, оседающим на дно и загустевающим в общей массе. Тоже небось липкость провоцирует. Сок корня разрушенного ветра — «редкое растение, растущее в районах, где магия и природные силы постоянно меняются. Его экстракт способен нарушать магнитные поля и синхронность биологических процессов», — подсказал дар, и Сцилла отделила его без особых усилий.       Каждый отделяемый элемент раскладывался по небольшим тарелкам и ожидал своей дальнейшей участи.       Следующими нашлись в составе крошечные кристаллики, и пришлось вылавливать их нитями по одному, как пинцетом. Молекулы сгущенного льда — «кристаллизованные молекулы воды, извлеченные из самых глубоких пещер, которые оказывают охлаждающее воздействие на живые клетки, снижая их активность» — полетела новая заметка на поля подсознания.       Дальше на тарелку отправился сок гребеческого гриба — «гриб, известный своими способностями создавать внутри организма помехи для нормальной работы нервной системы и клеточных связей».       И в эпицентре всего этого обнаружился тот самый «магнит» — крошечный элемент непонятного происхождения.       Сцилла хмуро разглядывала его со всех сторон и усилила поток магии, проникая глубже: магнит оказался сложносоставной, и его ядро, синтезированное из знакомых Сцилле и крайне распространенных в Нексарии растений, было тем не менее неожиданным образом скроено, еще и покрыто полусинтетическим защитным полем.       — Раз есть поле, значит, есть что защищать, — протянула Сцилла заинтригованно и принялась разбирать эту частичку на запчасти.       Появилась у нее идея, что и от чего там защищено.       Влекомая любопытством и жаждой подтвердить свою догадку, Сцилла отделила ядро от защитного поля, и, стоило под оболочку попасть кислороду, субстанция в ее руках рванула так, что искры из глаз посыпались.       Оглушило, ослепило, и на миг — дезориентировало, и Сцилла, пребывая в счастливом ступоре, принялась откашливаться и развеивать густой белый дым.       И заприметила мчащегося к ней, как разъяренный снаряд, Ремиля.       — Сцилла, мать твою! Что здесь нахрен происх… — начал он сразу с приличных обертонов, близких к ору, но Сцилла договорить не дала.       — Я изобрела взрывчатку! — провозгласила она с широкой улыбкой, победоносно вскинув вверх кулак.       Ремиль остановился и захлопнул рот. Секунда — и из злобного он сделался скептично-заинтересованным.       На слове «взрывчатка» подоспел и Стелз, и уже его заинтересованность проявилась куда ощутимее — он буквально вспыхнул радостью.       — Ты же антидот собиралась разрабатывать! — все еще не решив, по всей видимости, назидательно орать или вести диалог, бросил Ремиль возмущенно.       — Магия и алхимия — науки не точные, и четкого алгоритма работы с тонкими энергетическими материями у меня нет, — хмыкнула Сцилла, упершись кулаками в бока. — Тем интереснее, и выше шанс найти что-то неочевидное! Так открытия и делаются! — воскликнула она радостно. Ремиль все еще молчал, поигрывая желваками, а Стелз с горящими глазами подошел поближе, оценивая нанесенный взрывом урон, и, судя по виду, оценка его явно положительная. Сцилла, не дождавшись ни ответа, ни привета, тем временем продолжила говорить: — В ходе исследования структуры препарата я обнаружила занимательное составляющее — синтетический элемент, окруженный защитным полем. Предположив, что без поля элемент нестабильный, я решила попробовать отделить волокна, укрывающие ядро коконом, очень похожим по колебаниям на магические волны, но слишком идеально-ровные, неестественные — скорее всего, это синтез выкачанной из одаренного магии и технологий города, — все воодушевленнее тараторила Сцилла с горящими глазами, — и расщепить их не составило труда, и как только я это сделала — бум! — воскликнула она, разведя руки в стороны. — Контакт с воздухом запустил реакцию, и случился взрыв! Но знаете, что самое интересное? — спешно подошла она ближе к Ремилю, уже не такому недовольному, и тот кивнул, мол, что? — Сам элемент синтетический, больше вмешательства — в защитном поле, а ядро… — Сцилла захихикала, потирая руки. — Ядро можно достать, если соединить корни сетрелии с семенами рималиса, — зашлась еще большим весельем Сцилла. — Банально-то как! Я могу синтезировать ядро посредством магии. Защитное поле нам не нужно, и если создать временный вакуум, — коснулась она плеча Ремиля, уплывая на волнах слегка контуженных размышлений в рассеянность, — например… тот же магический кокон из микроворсинок энергии, — пробормотала задумчиво, пожевывая нижнюю губу, — и поместить в колбу… нет, лучше не в колбу, стекло — тара ненадежная, — замотала Сцилла головой. — Во что-то… металлическое, например, — просияла она. — Отлить колбы из металла — это можно организовать, если найти толкового кузнеца! Да! — сама себе кивнула она. — И крышку… или не крышку — лучше заслон, который можно выдергивать. Но нужно замедлить распад ядра, чтобы в руках не рвануло, — снова забормотала задумчиво, — тогда конструкция колбы должна быть двухкамерной… Об этом надо еще подумать, — протянула Сцилла. — Но на выходе мы получим взрывчатое устройство, способное дезориентировать врага! — уставилась она на Ремиля. — Серьезного урона оно не нанесет, но шум, вспышка и дымовая завеса — отличное подспорье для экстренного отхода!       Ремиль осторожно обхватил плечи Сциллы и всмотрелся в нее с нотками прохладного беспокойства.       — Ты себя как чувствуешь, голова не болит?       — Чуть звенит в ушах, но это ничего, я в порядке, — улыбнулась она.       — Хорошо… — протянул Ремиль. — И чем эта твоя взрывчатка лучше привычного пороха? — поинтересовался он.       — Да всем! — возмутилась Сцилла. — Порох требует особых условий содержания, стоит немалых денег, плюс транспортировка, плюс доставка, плюс ограниченность как ресурса, плюс — без огня не подожжешь, а моя хрень изготавливается из сорняков, растущих буквально везде, и самодетонирует от контакта с воздухом, не нанося при этом серьезных увечий! Да, чтобы подорвать склад противника, не годится, но я же и говорю — как способ дезориентации, у нее совсем другая функция! — свела брови на переносице она. — Стелз, скажи ему! — фыркнула Сцилла, посмотрев на друга.       Стелз, по одухотворенно-воодушевленному виду сейчас походящий на ребенка, впервые увидевшего конфету, натурально облизнулся, подбирая норовящие потечь слюнки, и выдохнул:       — Это гениально!..       В поддержке мастера пиротехники и любителя взрывов Сцилла ни секунды не сомневалась.       — Допустим, я с вами солидарен, — покосился на Стелза Ремиль. — Но сможешь ли ты поставить производство своей взрывчатки на поток? — спросил он. — Одна ты много не изготовишь, да и сажать тебя в оружейную на постоянной основе я не собираюсь.       Сцилла задумалась, покусывая щеки и губы с внутренней стороны, и шестеренки закрутились с сумасшедшей скоростью.       Если создать подходящую колбу с правильной системой подачи кислорода, поставить на поток их изготовление не составит труда. Что до ядра…       Во тьме подсознания вспыхнул рецепт, сперва посредством привычного магического взаимодействия, а после он начал трансформироваться в ручное производство, и Сцилла ощутила нечто странное — будто с кончиков пальцев начала сочиться густая эмульсия.       Взглянув с интересом на свою ладонь, с которой стекали переливы лазурной энергии с серебристыми вкраплениями, Сцилла метнулась к пню и подхватила пустую склянку. Собрала в нее магию и закупорила крышкой — та осталась ютиться в емкости, искрясь перламутром.       — Да, — отозвалась Сцилла, обернувшись к Ремилю, сияя торжеством. — Я, кажется, знаю, как поставить производство на поток. Оружейники смогут изготавливать взрывчатку без моего прямого участия.       Ремиль вздохнул поглубже, и уголок его губы дернулся вверх, как ни пытался он сдержать улыбку. И всего его словно распирало…       Мягкий укол в висок обозначил потаенную эмоцию главнокомандующего: гордость.       Сцилла усмехнулась этому наблюдению. Как и тому, что, расширился, кажется, не только дар исцеления, но и эмпатия.       — У вас вид такой, будто вас так и подмывает сказать «молодец», — понизила тон Сцилла, и Ремиль, довольный донельзя, хмыкнул.       — Ты чертовски права, невестушка, — сказал он. — Но я пока умом не тронулся, потому придержу это замечание при себе.       — Язык бы не отсох, — закатила Сцилла глаза.       — Слишком много тебе чести, — фыркнул Ремиль, но так по-доброму, что окатило новой волной чуть контуженной радости.       — Ла-адно, — протянула Сцилла. — Идите командуйте, большой брат, не мешайте мне работать. Я еще не разобралась, чем нейтрализовать действие препарата, — замахала Сцилла руками, прогоняя зрителей.       Ремиль приподнял бровь так высоко, что лицо его стало крайне недоуменным, что Сциллу еще больше повеселило.       — Большой брат?.. — обронил он, и Сцилла сказала:       — Надо же мне как-то отвечать на ваше «невестушка». Деверь мне не нравится. Будете, значит, большой брат, — хихикнула она.       — Тебя, похоже, все-таки слегка контузило, — усмехнулся Ремиль.       — Может быть, — пожала Сцилла плечом. — Но это мне не помешает. Так что кыш! Пока не начала величать братишкой!       Стелз, с улыбкой до самых его чуть оттопыренных ушей, едва не удавился смехом, но послушно ретировался, а Ремиль… Сцилла осязала, что от него исходит озадаченное веселье пополам с нотками тепла.       Занимательный внутренний мир под броней главнокомандующего, однако.       Сцилла плюхнулась на землю, опьяненная легким головокружением, и потянулась к отделенным элементам.       В исходнике осталась только вода, значит, все активные вещества Сцилла вычленила. Пришла пора озадачиться вопросом, зачем для блокиратора магии использовали те самые корни сетрелии и семена рималиса, составляющие взрывчатое ядро: корни сетрелии это антисептик, а рималис — ранозаживляющее средство. Сами по себе их лечебные свойства совершенно нелогичны в составе препарата, парализующего нервно-магическую систему. Но их ведь и не использовали как самостоятельные единицы, их соединили в общую структуру, которая при этом взрывоопасна без защитного поля…       А еще — именно к ней тянулись все остальные элементы. То есть эта хреновина является центром тяжести всего снадобья.       — Что бы это могло означать? — протянула недоуменно Сцилла, разглядывая внутренним зрением остатки ядра, налипшие на пень.       Надо бы достать еще одно и изучить его, не взрывая.       Сцилла капнула препарат на тарелку, но в этой капле эффекта магнитной воронки не обнаружилось.       Как интересно. Значит, тех самых ядер не так уж и много… Сцилла сперва решила, что с такой структурой и общим взаимодействием элементов плотность каждого примерно одинакова на каждую каплю, но нет. Найти еще одно ядро удалось только с восьмой попытки, когда пол ампулы были уже израсходованы.       Скрупулезно вычистив все волокна и отделив их друг от друга, Сцилла добралась до ядра и подавила желание рвануть его еще раз. И принялась разглядывать со всех сторон.       То самое нестабильное ядро сохраняло структуру только внутри оболочки, похожей на кокон из тонких волокон магии. Поверх этот кокон был покрыт еще одним слоем — тем самым защитным полем. И возникла мысль, что поле это не только защитное, но и растворимое.       При попадании в организм препарат должен усвоиться. Остальные ингредиенты весьма банально всасываются в стенки желудка, причем почти моментально, а крахмал, покрывающий слизистую пленкой, закупоривает шанс на вымывание действующих веществ — то есть, усиливает эффект и его продолжительность. Но что делает эта маленькая магнитоподобная хрень?..       Сцилла прикрыла веки, представляя себе внутреннее устройство организма. Ядро в препарате ведет себя как магнит, к нему тянутся все остальные элементы. Вероятно, так же ведет он себя и в желудке, но, покрытый оболочкой, он не может всосаться в стенки, слишком крупный, да и организм его может отторгнуть как инородное тело, выдав иммунный ответ. Слишком уж на вирус похож. Но если оболочка растворимая, тогда ядро высвобождается уже внутри желудка, и там взрыв не последует — нет прямого контакта с кислородом. И оно выполняет какую-то иную функцию…       Сетрелия — антисептик, рималис — ранозаживляющее… Возможно, в связке они компенсируют наносимый остальными составляющими урон?.. Они ведь довольно агрессивные.       Но сомнительно, что ученые Инсанаполиса были так любезны, создавая для магически одаренных блокиратор магии, что позаботились о смягчающих веществах для тех, кого везут в город на сепарацию магии и утилизацию. Неразумная растрата ресурсов как для расходников.       Не годится.       Но это ядро явно критически важно в рецептуре — оно единственное, на что истратили технологии. Защитное поле создано синтетически, а значит, его содержимое точно важно.       Но зачем?.. Для чего?..       Начало зудеть раздражение, сдобренное стремлением понять.       Сцилла нахмурилась и потерла покалывающие ладони друг о друга.       Ядро крупнее остальных элементов, еще и покрыто двойной защитой — энергетическим коконом и пленкой защитного поля. Остальные элементы всасываются мгновенно — очевидно, ядро будет последним, учитывая его размер и необходимость раствориться двум оболочкам. Значит, оно вступает в реакцию, когда все основные элементы уже отработали, а они вызывают паралич, дезориентацию, связывают поток сил, замораживают магические каналы и нарушают как энергетические поля, так и биохимические процессы. И если оставить это все, как есть…       Сцилла свернула мыслительную траншею во вчерашний день и тестируемые ею яды. Они не прекращали своего действия, компоненты не переставали быть активными и продолжали разрушать ткани, пока Сцилла не вычистила и не нейтрализовала их вручную.       Есть смысл предположить, что обилие паралитиков в составе этого препарата действует так же. И если не остановить их активность, то…       Что происходит, когда что-то в организме долго парализовано? Например, мышцы. Сцилла протянула задумчивое «хм-м-м». Они атрофируются вплоть до некроза, и ткани со временем отмирают.       А если парализована нервная и магическая системы?..       От паралича нервной системы атрофируется тело, а от паралича магической… магические каналы.       Так как магическая и нервная системы тесно между собой переплетены, — как и кровеносная система с магоносной, — паралич обеих приведет к затормаживанию всех процессов в организме одаренного.       Когда идет повышенная нагрузка на одну из сторон, например, физическую, при истощении наступает магическая компенсация, и наоборот — для поддержания жизнедеятельности. Это Сцилла уяснила давно и очень хорошо на собственном примере. А если вывести из строя обе системы разом… Будет внутренний коллапс, опасный для жизни.       Не мудрено, что на ящиках с препаратом стоит маркировка «токсично».       А когда организм одаренного отключается от обеих важнейших для него систем, атрофируются как мышцы, так и магические каналы, а если нарушить циркуляцию магии в каналах, или даже ее притормозить, она загустеет, и очень скоро случится нечто близкое к тромбозу при сгущении крови. А это — разрывы, гангрены и еще куча гадостей вплоть до остановки дополнительной магической пары камер сердца — магжелудочка и предсердия — через которые магия, собственно, и качается. А это — смерть, потому что организм не сумеет подобное компенсировать. Даже если до этого не дойдет, сгущение магии чревато перегрузкой — организм будет искать способы компенсации, и все пойдет в разнос. Как минимум — горячка, как максимум — смерть, и в любом из этих случаев магия перегорит и обратится бесполезной плазмой.       А это как раз Инсанаполису не нужно.       Им нужен был препарат, который временно обезвредит одаренных, но без угрозы их магическому потенциалу. Торговцам по хорошему даже шугать их не особо разрешают, потому что сильный страх впрыскивает в кровь и магические каналы адреналин, а он портит качество энергии, извлекаемой из маголимфы. Значит…       Сцилла распахнула глаза и медленно моргнула.       Это ядро и есть нейтрализатор. Антисептик и ранозаживляющее. Если их смешать…       Сцилла мысленно пнула дар, чтобы подсказал действие подобного состава, и образ гасящей активное действие яда субстанции мигом нарисовался в сознании.       И то, что он в двух оболочках, имеет теперь смысл: препарат должен действовать на протяжении какого-то количества времени. Не слишком долго, чтобы не началась атрофия магических каналов, но достаточно, чтобы доставить одаренного из пункта А в пункт Б.       Когда Сцилла проглотила одну каплю препарата, магию парализовало примерно на полтора часа. Таких капель в ампуле… Сцилла прикинула, учитывая, что израсходованные ею девять капель составляли половину ампулы, значит, ампула состоит из восемнадцати капель, и если округлить одну каплю до одного часа, парализовать дар она должна примерно на восемнадцать-двадцать часов. Среднее время для перехода повозки со стоянки на стоянку, плюс-минус пару часов. Опять же, учитывая, что в девяти каплях было два ядра-нейтрализатора, значит, в восемнадцати их четыре, максимум — шесть, с небольшой погрешностью на вероятность. И этих шести ядер достаточно, чтобы полностью нейтрализовать действие препарата, парализуюшего в течении двадцати часов, что, кстати, прямо порог атрофии каналов и выгорания магии.       А значит, если смешать корни сетрелии и семена рималиса, можно получить антидот, но проблема в том, что этот состав нестабильный и взрывается от контакта с воздухом. Значит, нужен некий стабилизатор…       Сцилла вздохнула и встряхнула плечами, сбрасывая напряжение.       Что может стабилизировать взрывоопасное вещество?..       Если оно реагирует на воздух, значит, нужно поместить его в среду, воздух не пропускающую… Имитация той самой оболочки.       Сцилла распахнула глаза от озарения.       Можно ведь повторить оболочку от аниоцида! Что там, желатин да волокна клетчатки?       Да, но… как засунуть в нее нестабильный состав? И она не очень-то надежная, зубами раскусывается.       Нет, нужно стабилизировать его чем-то так, чтобы пропал риск подорваться от пилюли. Сцилла не горела желанием снести себе пол лица по неосторожности.       Во тьме подсознания завихрилась перламутровая вспышка, и из нее соткались образы нужных растений.       Оскларий, сейдрум и норцвель — подсказал дар. Анальгетик, средство от истощения и противовоспалительное дополнят действие рималиса и сетрелии и свяжут в общей массе нестабильность основных компонентов. А если добавить еще и грайспелл — восстановит нервишки после паралича.       Сцилла довольно усмехнулась. Пора браться за работу.