Враг мой?..

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

«Пока живет воля — живет человек. Пока живет человек — живет Революция»

Выдержка из Манифеста Убежища «Нексус», основополагающего документа Революции

━━━━━━━ ••• ━━━━━━━

Сцилла

      Первым делом необходимо достать все ингредиенты, а в лесу, в котором они разбили лагерь, можно найти разве что норцвель — этот ползучий мох любит влагу и тень. А остальное…       Придется идти искать в другом месте. Только вот в каком… Сцилла понятия не имела, где они вообще находятся, не то что где достать лечебные растения.       И, сидя на заседании офицеров, которое созвал Ремиль и на которое она ввалилась просто потому, что а почему бы и нет, а Ремиль возражать не стал, она нервно дергала ногой, заброшенной на колено, и теребила кулон в виде листочка плюща.       Когда уже они наобсуждаются своими тактиками и стратегиями? У Сциллы работа встала!       — …нам критически важно достать больше данных на касту коллекционеров, систему их взаимодействий и передвижений — они, фактически, слепая зона для нас, — сказала выскочка Карро, но Сцилла против воли начала прислушиваться к разговору.       — Коллекционеры — слепая зона для всех, включая Инсанаполис, — вздохнул Ремиль. — И у нас действительно ничего на них нет — никогда не возникало необходимости с ними пересекаться.       — Да, и лучше бы не возникало и дальше, но увы, — скосила колкий взгляд на Сциллу Карро, и Сцилла недовольно фыркнула. — Есть что сказать? — ехидно поинтересовалась Карро.       — Мне много чего есть сказать, но оперативное заседание — не место для нецензурщины, — мило улыбнулась Сцилла.       — Отчего же, говори, — хмыкнула Карро. — Если по делу.       — Ты явно пытаешься обвинить меня в дополнительной нагрузке на разведку, — начала Сцилла скучающим тоном, — но моей вины нет в том, что меня хотят сцапать все стороны этого конфликта. И, простите, Ремиль, — скосила Сцилла на него взгляд, и тот коротко кивнул, — но не предусмотреть такую вероятность было как минимум неразумно, зная страсть коллекционеров к людским диковинкам, особенно если диковинки эти активно разыскиваются Советом. Как и в целом закрывать глаза на столь влиятельную и богатейшую прослойку общества в борьбе с Инсанаполисом. Рано или поздно коллекционеры стали бы костью в горле, это был вопрос времени. И то, что стали они ей сейчас — вполне себе ожидаемо.       — Они стали ей раньше, но мы не смогли подобраться к ним достаточно близко, — сосредоточенно проговорил Ремиль. — Пять месяцев назад один из влиятельных лиц касты заявился в Аутфорд, там же мы обнаружили внедренного поставщика людей для касты — дезертиры из города и пойманные одаренные перетекали к коллекционерам прямо из-под носа Совета. И Эрион выказывал опасения по поводу того, что каста обязательно заинтересуется тобой, — пронзил он Сциллу взглядом.       — Тем более, — пожала плечом Сцилла. — Так какие ко мне претензии, лейтенант? — ощерилась она. — Новый фронт преследования — не моя промашка, а упущенная из виду закономерность.       Карро ничего не ответила, и лицо ее не выражало тоже ничего. Но Сцилле это было безразлично.       — Проблема в том, — откинулся на спинку стула Ремиль, — что коллекционеры вне радаров — их будто не существует, пока не всплывут где-то лично. Их невозможно отследить, невозможно перехватить, невозможно подслушать. Попыток было много, но результат всегда один — нулевой. Мы понятия не имеем, ни где они базируются, ни где проводят аукционы, ни как достают экземпляры для своих коллекций…       — Учитывая, что встреча с Себастианом произошла в крошечной деревушке на весьма специфичном базаре, — принялась рассуждать вслух Сцилла, — это или огромное совпадение, или огромная подстава…       — Капрал Раст докладывал, что слежка велась за тобой довольно долго, — вклинился Ремиль.       — Но началась она не раньше, чем я обошла полбазара, — возразила Сцилла, — и Себастиан отчаянно пытался меня задержать. Думаю, я попала ему под руку случайно.       — Но он был в сговоре с капитаном следопытов… — снова вклинился Ремиль.       — С чего вы взяли, что этот сговор был изначально направлен на меня? — перебила Сцилла. Ремиль задумался. — Могло быть и так, но вы упускаете из виду очевидное: вероятность совпадения. И то, к чему я пытаюсь подвести мысль, — строже надавила она, и Ремиль весь обратился во внимание. — Крошечная деревня, ремесленный базар, как минимум одна крытая повозка торговцев, личное присутствие коллекционера и следопыта — не кажется ли вам, что это не спецоперация по поимке меня, а обычная бытовая ситуация? — приподняла Сцилла бровь. — Вы говорите, что не можете найти, где они базируются — так может потому, что нигде? И одновременно — повсюду? — предположила она.       Ремиль заинтересованно подался вперед.       — Подробнее, — обронил он, сцепив ладони в замок на столе.       — Как я понимаю, они выходцы из Инсанаполиса, так? — спросила Сцилла.       — Именно, беженцы из Совета, — подтвердил Ремиль.       — И они как никто знают систему изнутри. И знают, как и по каким принципам их могли бы уничтожить, — предположила Сцилла. — И знают, что там, где есть система — ее можно отследить, изучить и подорвать изнутри. А если системы нет… — протянула она многозначительно.       — Хочешь сказать, что каста не имеет ни глав, ни правил, ни структуры? — озадаченно поинтересовался Ремиль.       — Я ничего не хочу сказать, я размышляю вслух, — погасила его пыл Сцилла. — Но если предположить, что компания людей, точно знающая все методы своих вероятных карателей, сбежала из-под стражи — куда вероятнее, что они просто растворятся в толпе, а не будут строить империю, — пожала она плечами. — Вы рассматриваете их касту как некую организацию, но что если это просто закрытый клуб для богачей?       — И что, они, по-твоему, просто гуляют по рынкам в своих дорогущих шмотках, и никто их не замечает? — протянула скептично Карро.       — Почему же не замечает? — хмыкнула Сцилла. — Их знают все — даже в самой глухой деревне Нексарии простой обыватель ответит без заминки, что коллекционер — это богатенький извращенец, который любит собирать людей, как марки. Мой приемный отец Эриона принял за коллекционера, когда мы его встретили в Лугах, а его нельзя назвать не то, что образованным, а хоть сколько-нибудь любопытным, — фыркнула Сцилла, и Ремиль недоуменно переглянулся с Карро, а затем — с заинтересованным Сэмом. — В том и дело, их знают все, потому что они повсюду, а не где-то в определенном месте. Быть у всех на виду — лучший способ конспирации, — подытожила она.       — Но почему тогда их никто не сдает? — протянула Карро. — Ни единого доноса перехвачено не было…       — А с чего вы взяли, что их кто-то захочет сдать? — вопросом на вопрос ответила Сцилла.       — Потому что они вне закона, как и одаренные, — ответила Карро, явно сбитая с толку.       — Знаете, в чем разница? — подалась вперед Сцилла. — В отличие от одаренных, у коллекционеров есть деньги. А за деньги можно купить все, даже всеобщую слепоту.       — Ну, допустим, — нахмурился Ремиль, — но главы дистриктов и кантонов… Местная аристократия вплоть до каждой герцфамилии — вассалы Инсанаполиса, и вряд ли бы так рисковали своими головами…       Сцилла понятия не имела о том, что там в кругах аристократии творится — до захолустья, в котором она росла, знать никогда не снисходила. Но в общих чертах о них много болтали, особенно — рядом с домом деревенского головы, где Сцилле часто приходилось бывать из-за его возраста и болезненности, так что общее впечатление она имела. Саму ее мало интересовали аналоги принцев из сказок, но другие девчонки все как на подбор мечтали увидеть хотя бы коленку знатного дворянина и обсуждали новые цвета ленточек, введенные в моду их дамами.       — Вассалы должны обеспечивать жизнедеятельность своих земель и платить городу налогами и ресурсами, а в остальном они вполне способны сохранять нейтралитет, — бросила Сцилла, наспех выудив из памяти то, что знала — разговоры ремесленников и купцов хоть какую-то информационную нагрузку несли в отличие от девчачьего щебетания. — Я мало что смыслю в том, как устроено светское общество, но учитывая, на какую широкую ногу оно живет, о чем легенды ходят во всех провинциях, предполагаю, что деньги они любят тоже. А жадность порой оказывается куда сильнее чувства самосохранения, — довела мысль она до конца.       Повисло молчание, наполненное размышлениями и сопением, и Сцилла снова завелась постукивать кончиками пальцев по локтю.       Сколько можно болтать, ей ингредиенты так-то нужны!       — Мы ищем махину, а стоит обратить внимание на гайки, — протянул задумчиво Ремиль.       — И начать тогда стоит с глав дистриктов и их земель, — предложила Карро. — Герцархи кантонов — слишком жирно и заметно, а вот маренты, или даже лорены — в самый раз…       Сцилла медленно моргнула, заслышав незнакомые слова непонятного происхождения. И записала их себе в воображаемый блокнот, чтобы потом у кого-то расспросить.       Маренты — что-то такое вроде и Дрейд говорил… Что он был марентом восточных земель…       — Кстати, скоро ведь ежегодный осенний прием среди знати, — подал голос Сэм. — Подготовка к нему — неплохое подспорье для сплетен.       — И обсуждения приглашенных гостей, — кивнул Ремиль. — Так и поступим. Снарядим группу в окрестности для наблюдения…       — Прекрасно. А можно теперь мой вопрос обсудить? — подала голос Сцилла, которой надоело тут торчать.       Она хотела дождаться конца заседания и переговорить с Ремилем с глазу на глаз, но что-то этот конец никак на горизонте не маячил.       — А ты по какому-то вопросу пришла? — моргнул Ремиль, пока Карро с Сэмом склонились над картами, что-то горячо обсуждая полушепотом.       — Нет, послушать оперативную сводку, — закатила Сцилла глаза. — Я хотела узнать, где мы находимся, и уведомить, что мне нужно отлучиться, — протараторила она, ведь Ремиль иронии в первой фразе не уловил.       — Мы на границе Греймарка и Оксарна, Западный кантон, — заторможено выдал Ремиль. Но тут же нахмурился и сделался суровым: — И куда это ты собралась?       — За ингредиентами для антидота, — ответила Сцилла. — Мне нужна охрана, желательно — карта местности, отчет и сводка по ближайшим населенным пунктам, — пришибла она на корню зарождающееся в глазах Ремиля отрицание.       — По-моему, в прошлый раз, когда ты куда-то вот так ходила, тебя ударили по голове и украли, а перед этим — ты сменила план операции на сто восемьдесят градусов прямо на ходу и перебила вражеский офицерский лагерь, — прищурился Ремиль.       — Да, и благодаря этому у нас есть новейшая разработка Инсанаполиса, для которой я и изготавливаю антидот. А чтобы меня снова не вдарили по голове и не украли, — хотя не выйдет, сейчас я не ослаблена гормонами, как в прошлый раз, — я требую охрану и свежую сводку по населенным пунктам, — невозмутимо отчеканила она.       — Судя по оперативной ситуации, мне тебе что, надо целый полк выделить? — фыркнул скептично Ремиль.       — Я полагаю, Стелза достаточно, — не обратила внимания на выпад Сцилла. — Если сильно хотите, можете и вы составить компанию, — мило улыбнулась она, и пришла очередь Ремиля закатывать глаза.       — Я тебя выгуливать не собираюсь, есть дела поважнее, — рыкнул Ремиль, и Сцилла поднялась на ноги.       — Отлично, это прояснили. Вот и занимайтесь своими делами, а мне дайте заниматься моими, — отрезала Сцилла безапелляционно, отчего Ремиль слегка, ну… ошалел. — Стелз, карта, отчет, сводка — и я ушла, — бросила она.       — Я тебе еще идти никуда не разрешал, — фыркнул Ремиль раздраженно.       — При всем уважении, но я и не спрашивала вашего разрешения, — протянула Сцилла со спокойствием, которому позавидовал бы кот в кустах валерианы. — Я ставила вас в известность. Мне необходимы ингредиенты. Никто, кроме меня, их найти и идентифицировать не сможет. Антидот нужен не только мне, а всему повстанию, и вы задерживаете нас обоих вот уже целых, — посмотрела Сцилла на Эрионовы наручные часы, которые давно стали продолжением ее руки, — десять минут.       Ремиль слегка осел, стекая по походному стулу, и очень натурально источал возмущение пополам с негодованием.       — И с чего ты взяла, что именно рядового Станорса тебе будет достаточно? — съехал он на рациональные рельсы.       — Тоби наказан, Мира занята, Сэм вон, тоже, — кивнула она на Сэма, что доказывал что-то Карро с явным недовольством, — а ваших людей я не знаю и никому из них не доверяю. Стелз же надежный, преданный, внимательный, отлично подготовленный боец с динамитом в кармане, который скорее подорвет деревню, чем позволит мне исчезнуть из его поля зрения, — хмыкнула Сцилла. — И он не офицер, вам точно не пригодится. И два человека — куда незаметнее, чем полк охраны, — добила Сцилла аргументом.       — Умная какая, — процедил недовольно Ремиль.       Недовольно, но утвердительно.       — Сочту за комплимент, — захлопала она ресницами.       — Это был не он! — рявкнул Ремиль.       — Поздно, я уже сочла, — хмыкнула Сцилла. — Ну так что, будем дальше обсуждать детали, которые я не собираюсь изменять, или вы уже вернетесь к продумыванию плана по сбору данных о коллекционерах, который я любезно вам подкинула? — приподняла она бровь.       Ремиль нахохлился, явно желая что-то то ли сказать, то ли гаркнуть, но сдулся, выпустив воздух, и махнул рукой:       — Ой, иди уже. — И швырнул запрашиваемые документы на стол спустя минуту поисков. — По возвращению чтоб мне отчиталась, и не дай Владыка тебе задержаться — поставлю в наряд рыть сортиры! — пригрозил он.       — Я не ваша подчиненная, — усмехнулась Сцилла, собирая бумаги.       — Зато ты моя подопечная, — фыркнул Ремиль. — И дурь из тебя я могу выбивать не только на матах.       — Как скажете, — бросила Сцилла и направилась к выходу из палатки.

❧❧❧

      Стелз, приняв приказ от Ремиля, который звучал примерно как: «Я вам обоим головы поотвинчиваю, если Сцилла до вечера не вернется в целости и сохранности, или если вы вляпаетесь в неприятности, и тем более — если выдадите наше местоположение», и довольный жизнью, шагал рядом со Сциллой через густой лес, бодро жуя кекс.       — И где мы будем искать эти твои ингредиенты? — спросил он, когда проглотил лакомство.       Сцилла усмехнулась. Если однажды заметит Стелза без кексов — или без взрывчатки — решит, что настал конец света.       — Предположительно — в фармацевтической лавке, потому что в здешнем лесу нихрена полезного не растет, кроме норцвеля, — ответила она, разглядывая план-схему ближайшего поселения городского типа, расположенного по другую сторону холма, до которого еще только предстояло дотопать.       — А в Сайтоле есть фармацевтическая лавка? — заглянул в схему Стелз.       — Да, и не одна, — отозвалась Сцилла, указав три точки в документах. — Очень надеюсь, что хоть одну из них держит реальный фармацевт, а не торгаш-перекупщик, — вздохнула она с надеждой.       — А в чем разница? — обронил Стелз и выудил из кармана еще один кекс. — Хочешь? — запоздало спросил он, и Сцилла молча приняла кекс из его рук.       — Разница в том, — начала она, на ходу кусая воздушное тесто, — фто фармацефты заготавливают все подряд и сами делают лекавстфа, а товгаши закупают только ходовые препаваты у крупных аптекавей, — прошамкала она с набитым ртом, и Стелз понимающе закивал, тоже жуя.       — Ясно, коммерция в данном случае — наш враг, — обронил он       — Именно, — щелкнула Сцилла пальцами.       Свернула схему, сунула в кожаную сумку и поправила съехавший на лоб платок. Тот самый, темно-зеленый, что прикупила когда-то в Лугах, в день падения на Эрионову голову.       Печальная усмешка тронула губы, и почти год их отношений пронесся пестрым калейдоскопом в памяти.       Скорее бы Эрион проснулся.       У них, между прочим, первая годовщина знакомства на носу — двадцать восьмое августа не за горами, и если Эрион его проспит, Сцилла из него выколотит весь дух. И буквально, и фигурально.       Он ведь так хотел этот день отметить… Сам предложил учредить как праздник, и сказал, что это будет его любимый день в году.       Он обязан не просто проснуться к тому времени, а еще и полностью выздороветь. На все про все у Сциллы семнадцать дней, и она приложит все возможные усилия, чтобы так и было.       Смахнув непрошеную тоску пополам с решимостью вылечить Эриона во что бы то ни стало, Сцилла скосила глаза на Стелза и решила, что сейчас — прекрасное время, чтобы восполнить пробелы в знаниях. Все равно идти им по меньшей мере час.       К тому же, это отлично поможет отвлечься от переживаний, которые ресурса жрут тонну, но толку от них никакого.       — Слушай, а что ты знаешь про аристократию? — поинтересовалась она.       — А что ты хочешь узнать? — задорно отозвался Стелз.       — Все возможное, — хмыкнула Сцилла.       Стелз протянул «о-о-о», показательно размял шею и похрустел пальцами, вытянув сцепленные в замок руки вперед, чем вызвал тихий смешок.       — Ну держись, подруга, сейчас будет тебе полный экскурс в самую занудную и манерную часть политики континента, — широко улыбнулся он, посмотрев на Сциллу с хитрецой. — Про географию ведь у тебя есть представления? — спросил он, приподняв бровь.       — В общих чертах, — с энтузиазмом закивала Сцилла. — Дистрикты поименно все не назову, но…       — Выкладывай, что знаешь, — бросил Стелз. — Профессору Станорсу нужно понимать, с чем работать, — выпятил он грудь, и Сцилла ткнула его в бок со смешком.       — Мы живем на континенте, именуемом Ксинария, — начала со знающим видом Сцилла, театрально разведя руки в стороны. — Ксинария разделена на четыре кантона: Северный, Южный, Восточный и Западный, — перечислила она, загибая пальцы. — Каждый кантон содержит по три-четыре дистрикта. Инсанаполис и Аутфорд не относятся ни к одному из них. Город Инсанаполис является административно-территориальной единицей автономного подчинения, — с трудом выговорила Сцилла заумную конструкцию, вычитанную когда-то в географическом атласе, — то есть, подчиняется себе самому, — тут же уточнила скорее для себя, чем для Стелза, — и не входит в состав кантонов Ксинарии, но стоит выше каждого из них, так как все кантоны подчиняются Инсанаполису. И Аутфорд тоже. И, соответственно, дистрикты. Все, в общем, — выдала она, довольная собой, и Стелз одобрительно закивал.       — Это больше, чем я рассчитывал, у тебя даже базовые знания по геополитике имеются, — похвалил он. — Итак, Инсанаполис подчиняется сам себе, и там правит… — протянул он, взглянув вопросительно на Сциллу.       — Совет, — ответила она, и Стелз улыбнулся.       — Верно. Совет десяти, если быть точным, и во главе Совета стоит сенатор, если быть еще точнее, — уточнил он, и Сцилла мигом набросала себе новую информацию в воображаемый архив. — Далее у нас идет Аутфорд, и там во главе стоит… — повторил он трюк с наводкой, но Сцилла, ни секунды не размышляя, ответила:       — Не знаю.       Потому что и правда не знала. Совсем. Никогда не слышала.       — Понял, — улыбнулся ободряюще Стелз. — Сейчас узнаешь. Во главе Аутфорда — комендант. Такой себе смотритель от Инсанаполиса. Как в Совете помимо сенатора есть должности вроде викария, канцлера, примарха, референта, так и в Аутфорде под комендантом есть интендант, смотрящий, куратор… — Сцилла часто заморгала, переваривая незнакомые слова, и Стелз запнулся, уловив красноречивое непонимание на лице Сциллы. — Тихо-тихо, у тебя вид сейчас, как у рации при перегреве, — хмыкнул он, похлопав Сциллу по плечу. — Я тебе это привожу в пример, чтобы ты поняла ключевое отличие аристократии от системы власти в городах на контрасте, это все сейчас запоминать не обязательно…       — И это все ты мне обязательно тоже расскажешь, — насупилась Сцилла, полная решимости грызть гранит политической науки, невзирая на ее скучность.       — Разумеется, — согласился Стелз. — Если захочешь, еще и в военную машину Инсанаполиса, то есть — в касты следопытов с торговцами нырнем вплоть до каждого звания, но потом, — выставил он вперед ладонь, предостерегая, когда Сцилла уже открыла рот и зажглась интересом узнать и это. — Сперва — твой основной запрос. Аристократия, — отрезал он, и Сцилла недовольно сдула упавшую на лоб прядь, свернув полотно зародившихся вопросов.       — Ладно, — согласилась она. — Но я от тебя не отстану, так и знай, — с прищуром ткнула она в Стелза указательным пальцем.       — Понял-принял, — подавил смешок Стелз. — Итак, в Инсанаполисе военизированная структура власти с одним-единственным правителем — сенатором, которому подчиняются все. По сути, такой режим, который отличается монополизацией и неограниченностью власти с жестким контролем всех и вся называется тоталитарной диктатурой, — подытожил Стелз, и Сцилла сложила новое определение в ящик на полке «Инсанаполис. Важное» в сознании. — Выше сенатора только Владыка, но он сто лет в обед как помер, а божество власть имеет исключительно сакральную, которую сенатор в свою пользу и обратил, — уточнил с усмешкой Стелз. — Но в доктринах Инсанаполиса ты такое обозначение не отыщешь, потому что официально система власти носит название, — прочистил горло Стелз и состроил насмешливо-возвышенную мину, — Милитаристская Тео-Технократия, или проще — Тео-Доминион, Доминирующий Божественный Легион. Ключевой лозунг: «Вера в Кровь. Прогресс через Науку. Порядок через Дисциплину». — Стелз замолчал, а Сцилла, переварив, прыснула:       — Как величаво звучит-то!       — А то, — хмыкнул Стелз. — На то и расчет. Едем дальше, — хлопнул он в ладоши. — Комендант Аутфорда — маленький аналог сенатора по структуре: сперва комендант, потом все остальные, но он — лишь должность, назначаемая все тем же сенатором, и подчиняется он тоже ему. С этим разобрались? — приподнял бровь Стелз. Сцилла уверенно закивала. — Теперь к аристократии. Во главе каждого кантона стоит герцарх — самый высокий титул из всех, и управляет он, соответственно, всем кантоном — самой большой земельной площадью со всеми ее ресурсами, людьми и так далее. Кантона четыре, герцархов разных фамилий, — или домов, как принято говорить в обществе, — соответственно, тоже четыре. По сути, герцфамилия — это правящая семья кантона. Но «правящая» — громкое слово, ведь по сути они являются вассалами, наместниками Совета на местах. Так что правильнее их называть управляющими. — Стелз сделал паузу, давая Сцилле возможность усвоить услышанное. — Вопросы? — через минуту спросил он.       — То есть, герцарх — первый после сенатора? Или коменданта? — хмуро спросила Сцилла.       — Первый после сенатора, но только номинально — фактически власти он никакой не имеет в глобальном смысле, — ответил Стелз. — Он управляет кантоном, но только до тех пор, пока ему позволяет Совет. Заменить одного герцарха на другого не составит труда, и народ даже вряд ли это заметит, — пояснил он.       Но понятнее не стало.       — Погоди, — обронила Сцилла, силясь разобраться. — Я думала, что знать наследуется по крови, — взглянула она на Стелза. — Так люди болтают.       — Так и есть, но… — запнулся он. — Там несколько запутанно все, но сейчас мы будем это все распутывать, — хмыкнул ободряюще.       — Я вся внимание, — сосредоточилась Сцилла, готовая атаковать неизведанную пока информацию.       — Смотри: по-хорошему, если смотреть с официальной точки зрения, — изобразил кавычки в воздухе Стелз, — аристократия и Совет — две параллельные политические ветви. Никто никого не выше и не ниже, но они сотрудничают на благо континента.       — Ну да, это то представление, которое было и у меня, — согласилась Сцилла.       — Но на деле это ширма, за которой аристократы — марионетки, а ниточки в руках Совета. Если ты герцарх, ты не имеешь права заключать серьезные договора с другими домами без разрешения Совета; не имеешь права создавать капитал больше, чем тебе положено титулом; не имеешь права засевать поля пшеницей, если до этого выращивал сорго, да что там — не имеешь права жениться или женить детей без одобрения Советом потенциальной кандидатуры. Ты просто управляешь выделенным земельным наделом — по праву крови, да, но стоит тебе провернуть что-то за спиной Совета — тебе гайки. Ты — заменяемый расходный материал, потому что твоей крови есть еще маренты и лорены в твоих дистриктах и админцентрах, — к которым мы перейдем позже, — уточнил Стелз, заметив, как Сцилла раскрыла рот для расспросов, и она тут же его закрыла, — и на твое место могут поставить кого угодно низшего титула из твоей семьи. Или в крайнем случае — выслать наместника из Совета или даже кругов следопытов при надобности, ибо в них, как правило, тоже есть твоя кровь.       — Как это? — совсем не поняла Сцилла.       — Видимость содружества элит в виде симбиоза Совета и аристократов достигалась посредством политических браков, — принялся пояснять Стелз. — Члены Совета, включая самого сенатора, брали — и берут по сей день — в жены исключительно представительниц аристократических родов…       — Погоди-погоди! — перебила Сцилла, обескураженная. — А как же то, что в Инсанаполисе не приемлют смешения крови, женятся все друг на друге, не допускают никого недостойного в свои круги?..       Сцилла захлопала ресницами, не понимая, как это совместимо с концепцией политических браков.       — Так и есть, — согласился Стелз.       — Но это противоречит друг другу! — нахмурилась Сцилла.       — Нет, никоим образом, — мотнул Стелз головой. — Смотри, в момент, когда Владыка Рэйсорд только начал возводить Инсанаполис, остальной континент находился в активном переходе из племенного строя в феодальный — то есть, из маленьких обособленных общин как раз формировались зачатки будущей аристократии…       — Феодальный?.. — переспросила Сцилла, заслышав незнакомое слово.       — Так, понял, сейчас поясню, — спохватился Стелз. — Феодализм — это общественный строй, основанный на земельной собственности феодалов, — считай что правителей, — уточнил он, — зависимости крестьян от них, и иерархических отношениях, где земля — феод — давалась в обмен на службу.       — Ага, — кивнула Сцилла, пересобирая картину древнего мира. — А до этого племена были, да?       — Да, раньше жили племенами, и там все было общим, но с развитием орудий труда, земледелия, бартерной торговли стали появляться старейшины, головы, вожди, которые накапливали богатства и выделялись среди прочих. Появилось понятие частной собственности, а не общей, конфликты на этой почве, зависимость бедных от богатых и наоборот, военные захваты и прочее-прочее, что переросло в то, что мы теперь зовем феодализмом, — кратко пояснил Стелз. — Это ясно? Или пояснить еще раз? — участливо спросил он.       — Ясно, — кивнула Сцилла, усердно систематизируя добытые знания. — Значит, пока Владыка возводил Инсанаполис, феодалы возводили светское общество? — вернулась она к предыдущему тезису.       — Вроде того, — улыбнулся Стелз. — Как раз зарождались крупнейшие феодалы, ставшие впоследствии герцархами, марентами и лоренами, и Рэйсорд, нуждающийся как в политической поддержке своего технологического гения, так и в том, чтобы прогрессу не препятствовали, заключил союз с самым крупным на тот момент феодальным домом, взяв в жены…       — Так вот как женой Владыки стала травница! — воскликнула Сцилла, собрав теперь эту часть головоломки, давно не дающую покоя.       — Да, тогда еще магически одаренные гонимыми не были, даже наоборот — наличие магии у отдельно взятых семей и было маркером знатности. Если богачи обладали еще и магическим потенциалом, они вырывались вперед остальных богачей как привилегированные, — закивал Стелз. — И Рэйсорд стал основоположником новой традиции — соединять роды города с родами аристократов. Чем и заложил фундамент того, что во всех аристократах так или иначе есть кровь Владыки, как и во всех его потомках — кровь аристократов. Это происходило примерно так: Владыка женился на герцаре Соле, у них родилось двое детей — Майхем и Зана. Майхем женился на герцаре другого дома и забрал ее в Инсанаполис, Зана вышла замуж за герцарха другого дома и уехала жить в его поместье. У Майхема родилось тоже двое детей, — два мальчика, — оба взяли жен из знатных герцфамилий. У Заны родилось трое детей, две девочки и мальчик, — мальчик стал наследным герцархом дома ее мужа, девочки — стали женами членов Совета, который тогда начал сколачивать Майхем. И, ну ты понимаешь, эта традиция продолжалась из поколение в поколение, так что кровь Владыки так или иначе течет в венах аристократов, как и свою кровь он усилил кровью знати, что ему тогда было необходимо, чтобы обрести вес на политической арене, — обрисовал Стелз и выдохнул, чуть запыхавшись. — На данный момент там от первоначальных кровей мало что осталось.       — Вот оно как, — протянула задумчиво Сцилла. — Теперь ясно… Но как так вышло, что высокородная знать стала простыми вассалами Инсанаполиса, если изначально они имели больше веса? — нахмурилась Сцилла.       — Технологический прогресс, — сказал Стелз. — Резкий рывок в развитии технологий, который спровоцировал Рэйсорд, сделал всех аристократов зависимыми уже от него. Они получали блага цивилизации в обмен на свои богатства и лояльность, и перекос пошел в сторону Инсанаполиса и по ресурсам, и по капиталу, ведь деньги — двигатель всего. Происходило это, конечно, не сразу, но по итогу аристократы сами не заметили, как стали грязью под ногтями диктатуры. Плюс — Рэйсорд быстро нарастил военную мощь. Протесты пресекались на корню, вооруженные повстания давились в течении часа… Инсанаполис размозжил их силой. А потом — и властью, когда город стал закрытым и ограничил поступление технологий на остальной континент. Чтобы заслужить доступ к благам прогресса, пришлось пресмыкаться перед их создателем, — перевел Стелз дыхание, и Сцилла задумчиво замолчала, переваривая и сортируя услышанное. — Мозг еще не кипит? — усмехнулся Стелз. — Многовато информации за раз.       — Нет, нормально, — протянула Сцилла. — Наоборот, хочется структурировать всю эту систему в голове.       — Ну, погнали структурировать тогда дальше, — улыбнулся Стелз и отбросил с глаз пшеничную челку. — Но сперва — перекус, — выудил он из кармана два кекса, и Сцилла с удовольствием вгрызлась в свой.       Как занимательно все устроено в политике и истории континента… А вот так живешь себе, никого не трогаешь, и даже не задаешься такими глобальными вопросами…       Пока Сцилла жила в деревне, ей и в голову не приходило думать о чем-то подобном. Да и просто ресурса не было для таких размышлений — три класса сельской школы не располагали. И то, которые она не без боя закончила, потому что браться учить ее, «прокаженную» магией, никто не хотел. Да и вообще, попасть туда было тем еще состязанием — только дети ремесленников и управленцев получали такую привилегию. Что уж говорить о высшем образовании… Единственная на континенте академия находится в Аутфорде, и, чтобы попасть туда, нужно быть отпрыском большой шишки с огромной кучей денег.       Дрейд, узнав, что Сцилла хочет учиться, деликатно надавил на директора школы — Сцилла уж не знала, как именно, но боялся он до дрожащих коленок что Дрейда, который Сциллу лично в школу водил и забирал, что посмотреть косо на саму Сциллу.       Но все, чему там учили — читать, писать, немного — считать, почитать Владыку и любить Инсанаполис, светоч науки и благодетели.       По всей видимости, не просто так никто в деревнях не задается вопросами. Потому что необразованные все. Ты не будешь спрашивать, если не знаешь, о чем. И когда у тебя в фокусе заработать, прокормить семью и вовремя оплатить десятину деревенскому голове.       А необразованные все явно не просто так. Страшно представить, что это значит в глобальном масштабе для континента. И еще страшнее — понимание, насколько злодейски-гениально выстроена вся эта дикая система подчинения. Простые обыватели ведь и не подозревают, что живут с железным сапогом на глотке.       Стоит отдать должное, Владыка и его потомки — чертовы злые гении. Мудаки, конечно, законченные, но дохрена умные и далекоглядные.       Таких нельзя недооценивать.       — Ну что, возвращаемся к нашим баранам? — легонько пнул плечом Стелз. — Вернее, герцархам.       — Да, давай, — отряхнулась Сцилла от крошек и приготовилась слушать.       — Значит, мы уже разобрались, что герцархи — высший титул знати, визуально — власть, по факту — вассалы-управленцы, угодные Совету, и при желании их могут заменить без потери прямой кровной линии, — подытожил Стелз и вопросительно поглядел на Сциллу. Она уверенно кивнула. — Отлично. Далее у нас идут маренты — те, кто следующие после герцархов…       — Погоди, а я вот еще хотела спросить, — перебила Сцилла, спохватившись, — если во всех аристократах кровь Владыки, и браки между членами Совета и герцарами не считаются примесью недостойной крови, почему в Инсанаполисе все бесплодные, а аристократы, как я понимаю, нет? — уставилась на Стелза она.       — Это отдельная веха в истории, — улыбнулся Стелз. — Но сперва уточним: в Инсанаполисе не все бесплодные, а последние несколько поколений. До того проблема прогрессировала, но проблески были. И трудности с зачатием наблюдаются и среди аристократов, но у них все несколько проще — они не настолько изолированы, как Инсанаполисцы, и все же женятся и между собой — разные дома объединяют браками. Там чуть больше простора. А в Инсанаполисе глобально встала проблема бесплодия, когда все больше браков стали заключаться внутри города. Смотри, они ведь долгожители, — бодро затараторил Стелз. — Нынешний сенатор и его жена-герцара родили троих детей, и чисто теоретически могли бы исхитриться зачать еще. И они живут уже не знаю даже сколько лет — только при них одно поколение исполнителей успело полностью смениться. А браки с аристократами заключаются-то только внутри Совета, а остальные жители города женятся между собой, как правило. Ну, разве только кому-то пожалуют лорену в качестве награды за службу, — хмыкнул Стелз. — Вот тут-то и кроется краеугольный камень коллективного бесплодия — вырождение неразбавленной кровной линии внутри города, не внутри Совета.       — Поняла, — кивнула Сцилла. — Но почему Совет не разбавил чуть кровь горожан теми же аристократами? — нахмурилась она. — Это могло бы притормозить…       — Вот именно, притормозить, — снисходительно фыркнул Стелз. — Я, конечно, точных причин не знаю, свечку не держал, но первое: изначально браки внутри города поощрялись как укрепление кровной божественной линии. Совет то ли прикидывался, то ли реально думал, что это как-то их усилит, — пожал он плечами. — А второе — разбавлять кровью знати не только Совет, но и остальных горожан — это: политически невыгодно, не престижно, заявка на зависимость от герцфамилий, и все равно, что вместо пули в висок выстрелить себе в ногу, — сказал Стелз. — Все равно умрешь, только в долгую ходить хромым. — Сцилла медленно моргнула, переваривая его метафору. — Это не решило бы проблему — только отсрочило последствия, — пояснил Стелз. — И поставило под удар выживаемость самого Совета, а за свои шкуры они пекутся куда сильнее, чем за нацию.       — Ясно, — вздохнула Сцилла. Ожидаемо. — Продолжай про марентов лучше.       — Маренты правят дистриктами, — заговорил Стелз. — Их больше, они стоят ниже герцархов по влиянию. Такое себе среднее звено. Все они — ответвления от герцфамилий в разных конфигурациях, в основном через политические союзы с меньшими домами, военные захваты территорий и так далее…       — Военные захваты? — удивилась Сцилла.       — О да, знать грызлась между собой в свое время так, что не передать. Еще до того, как Инсанаполис установил абсолютную власть над континентом, — закивал Стелз. — Один герцарх нападал на другого, захватывал его владения и ставил там наместником своего сына, брата, племянника, кого угодно. И зачастую насильно женил на дочери или жене поверженного противника. А его наследников вырезали. Жестокие времена, — пожал плечами Стелз и закинул в рот остатки кекса.       — Ого, как интересно, — протянула Сцилла.       — Да, там интересностей хватало, на отдельную лекцию хватит с лихвой, — согласился Стелз. — И последнее звено аристократии — лорены, — сказал он, возвращаясь к основной теме. — Это главы админцентров. Мелкие сошки, но уважаемые за счет кровных связей с марентами, которым напрямую подчиняются. Те в свою очередь — герцархам, а герцархи — Совету.       — Но в сухом остатке все они вместе с Советом подчиняются сенатору, — подытожила Сцилла, и Стелз одобрительно кивнул.       — Курс молодого бойца политики пройден экстерном, — провозгласил он. — Я это изучал три года в академии, а ты схватила за… — посмотрел он на наручные часы, — сорок пять минут. Одна лекция по сути, — широко улыбнулся он.       — Потому что лектор толковый и дал насыщенную выжимку всего важного, — похвалила Сцилла и ткнула Стелза под ребра. И вспомнила кое-что занимательное. — Слушай, Дрейд говорил, что он был марентом восточных земель — это может быть правдой? — спросила она.       Не вязался в голове образ медведя Дрейда с аристократическим титулом, конечно.       — Да, правда и есть, — согласился Стелз. — Но так как Дрейд из поколения бесплодных, претензий на наследование у него нет и быть не может. К тому же, правит только мужская линия, а Дрейд — марент по матери, так как рожден в Инсанаполисе. Титул передается по женской линии, но это формальность, если отец — из Совета. Так что по бумагам Дрейд да, аристократ, — хмыкнул он. — Но никакими землями по факту не владеет.       — Надо же, меня растил целый марент, а я ни сном, ни духом, — хмыкнула она.       — Вокруг тебя аристократов больше, чем ты можешь предположить, — протянул загадочно Стелз. — Как минимум, формально.       — Серьезно? — воодушевилась Сцилла. — Кто, например?       — Ну, я, например, — хмыкнул Стелз, и Сцилла захлопала ресницами в ступоре. — Что, не похож? — приподнял он бровь и весьма комично приосанился.       Сцилла мысленно примерила на Стелза белые колготки, бриджи и кружевной воротничок, какие, как ей казалось, носят аристократы, и разразилась диким хохотом, вспугнув грачей с ветвей.       — Вообще нет! — просипела она, утирая выступившие от смеха слезы.       — А вот так, — посмеиваясь тоже, обронил Стелз. — Нежданно, негаданно, но тебе проводил лекцию Его Световерность, третий своего имени, марент Копперлинна и покровитель Западо-Востока, старший следопыт-лейтенант, координатор второго разнарядочного круга, Стелз Станорс, урожденный по матери — Левеленн, — провозгласил он высокопарным тоном и учтиво поклонился.       Сцилла на пару минут впала в легкий ступор.       — Охренеть! — выдала она по итогу, и прыснул от души теперь Стелз. — Это вот такое громадье слов тебя сопровождало всю твою следопытскую карьеру?       — Ага, и абсолютно бесполезное по сути громадье — пока дождешься, чтоб тебя представили, поседеть можно, — закивал Стелз и полез за очередным кексом. — И, чисто технически, формальный титул остался за мной — я все еще марент, несмотря на то, что должности и звания отвалились вместе с моим дезертирством в ряды повстанцев, — подмигнул он. — Потому что внутренние структуры Инсанаполиса и внешние аристократии все же разные. Хотя он мне нахрен не сдался, — хохотнул он.       — Зато звучит красиво, — хмыкнула Сцилла. — Но ты все еще не похож на аристократа по моим представлениям, — покачала она головой.       — Твои представления — лосинки, рюшики и белые кудрявые парики? — протянул Стелз, и Сцилла закивала в ответ, ладонью затыкая рвущиеся наружу смешки. — Так наряжались лет триста назад, и меня эта участь обошла стороной, — хрюкнул от смеха Стелз. — Сейчас знать одевается по последним веяниям моды, которые зачастую сама же и задает, но это давно нечто между показушничеством и строгими линиями Инсанаполиса. Довольно стильно, кстати. Примерно так же одеваются коллекционеры, — подсказал он, и Сцилла кивнула, вспомнив наряд Себастиана. За исключением тонн драгоценностей и вычурной трости, выглядел он весьма… галантно. — А увидела бы ты платья, востребованные среди герцар… — протянул Стелз. — Деревенская мода и рядом не стояла. Как и пышные юбки из тафты из книжек позапрошлого века.       — О, а это интересно, — вскинулась Сцилла. — Расскажешь?       — Как мы от обсуждения геополитики перешли к обсуждению юбок? — улыбнулся Стелз.       — С хорошим собеседником так всегда происходит — начали за здравие, кончили за упокой, — хихикнула Сцилла. — Ваша Световерность не любит судачить о моде? — поддела она, и Стелз закатил глаза.       — Моя Световерность в свое время этих платьев столько сняла с женских туловищ, что вполне может с закрытыми глазами угадать крой и тип застежки, — фыркнул Стелз. Сцилла удивленно моргнула. — Только Мире этого не говори, она мне врежет за это откровение, — покосился на Сциллу Стелз. — Да и я почти всегда был пьяный вусмерть. А пьяный Стелз — тот еще придурок, потому я и не пью после извлечения энзимидов, — подмигнул он задорно.       — Ладно, Мире не скажу. И правильно делаешь, что не пьешь, — хлопнула Стелза по плечу Сцилла. — Но никогда бы не подумала, что ты был бабником — такой ведь скромняга казался, когда мы познакомились! — протянула Сцилла. — И от одного взгляда Миры краснел, как дите малое.       — Я был раньше бабником, потому что у меня были деньги и статус — велись дамочки на это, — хмыкнул Стелз. — Я в нейробарах бывал чаще, чем дома, и сыпал деньгами направо и налево — один хрен больше потратить их было не на что. И ушлые барышни быстренько перенаправляли поток моих заработков в свои трусишки.       — Да уж, ни за что бы не подумала, — покачала головой Сцилла с усмешкой.       — Времена моей службы городу — то еще дерьмо, и поверь, неразборчивые половые связи, алкоголизм и расточительство — не самые худшие довески к титулу, званию и должности, — хмыкнул Стелз. — Я бывал в помойных ямах самоуничтожения и похуже. И как же я рад, что все это осталось далеко позади.       Сцилла мимолетно прижалась к плечу Стелза, и тот коротко растер ее собственное в дружеском объятии.       Заскреблась в грудине тоска от того, сколько дерьма хлебнуть успел Стелз пополам с радостью за него, теперь — вольного повстанца Революции, у которого есть любимая девушка, друзья, настоящая семья — пусть не по крови, но по духу — и выстраданная свобода от оков энзимидов и мерзких приказов Совета.       Против воли вспомнилось вчерашнее утро, когда она застала Дрейда за повторением мантр-аффирмаций, и Сцилла вздохнула. Стелз ведь тоже через это проходил, и не так давно. Он все еще рядовой, как и Дрейд.       — А сложно было? — тихо спросила Сцилла. — Адаптироваться к новой жизни вольного?       Стелз задумался, чуть сведя брови, но рассеянно поглаживать плечо Сциллы не перестал.       — Наверное, — отозвался он. — Не знаю, сложно — неправильное слово, пожалуй, — протянул Стелз. — Непривычно — да. До ломки всех стереотипов, впитанных с самого рождения. Но приятно-непривычно. Сложно в какой-то мере, потому что я долго не мог понять, как это — принимать самостоятельные решения. Все ждал зуда в мозгах, предвещающего приказ, — пробормотал он задумчиво. От этого сердце сжалось еще сильнее. — Но как только понял — меня было не остановить, — покосился он на Сциллу с теплой улыбкой. — У всех адаптантов — то есть, новоиспеченных вольных — есть обязательная групповая терапия, и стартует она с банального: односложные да-нет в ответ на простые вопросы вроде «Хочешь чаю?» или «Нравится ли тебе цвет стен в учебном блоке». Это была настоящая пытка — выдавить из себя то клятое да или нет, натуральный когнитивный диссонанс. Меня никогда не учили чего-то хотеть или что-то оценивать, а личное мнение подавляли. Но как только я сумел выдать первое добровольное «да» и не огреб за это выговор — о-о-о, как же меня распирало от радости! — шире улыбнулся он. — Я мчал первым на все занятия, выдавал ответы со скоростью света, а утренние аффирмации вообще были моим любимым — орать вместе с толпой таких же, как ты, на весь коридор: «Ты — человек, и можешь говорить нет» было сродни счастливому озарению. Но больше всего я любил главное утверждение, которое повторялось в конце построения: «В Инсанаполисе тебя учили быть орудием. В Убежище тебя учат быть человеком. Волей начинают, силой продолжают, свободой живут. Пока живет воля — живет человек. Пока живет человек — живет Революция», — выдохнул Стелз, как нечто священное, и Сцилла теснее к нему прижалась. — Ты не представляешь, как переворачивается мир, — внутренний и внешний, — когда ты на самом деле начинаешь понимать, что эти слова означают…       — Не представляю, но так рада, что ты понял, — смахнула слезу Сцилла, и Стелз опустил сияющий взгляд на нее.       — Эй, мы тут не влагу разводить собрались, ты чего? — протянул он растерянно.       — Это от переизбытка эмоций, я не грущу, — шмыгнула носом Сцилла и усмехнулась. — А бывало такое… — запнулась она, — что кто-то не понимал?       — Просто зубрил и повторял без осознания? — спросил Стелз. Сцилла кивнула. — Вряд ли. Не могу себе такого представить. А ты почему интересуешься?       — С Дрейдом говорила… — обтекаемо ответила Сцилла. — Он не очень-то проникается этими мантрами — бубнит, как неприятную обязаловку, — отрешенно хмыкнула она.       — Ну так Дрейд не ради того, чтобы научиться быть человеком и обрести свободу, стал вольным, — пожал плечом Стелз.       — О чем ты? — не поняла Сцилла.       — Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть, ради чего — вернее, кого, — многозначительно поглядел на Сциллу Стелз, — Дрейд ломает себя через колено и осваивается в абсолютно чужеродной для него среде.       — Прямо таки, — фыркнула Сцилла. — Его бы убили, если б он не пошел на сотрудничество с повстанием, — стрельнула она взглядом в Стелза.       — Да, и это тоже, — согласился он. — Но не думаю, что это было основным аргументом. Он не соглашался ни на сотрудничество, ни на извлечение энзимидов, пока не узнал, что ты находишься в Убежище, — как бы между прочим обронил Стелз.       Сцилла этого не знала. И слегка удивилась.       — А откуда он узнал, что я в Убежище?       — Эрион на одном из допросов проболтался, — неловко усмехнулся Стелз. — Не специально. Просто он настолько хотел пришибить Дрейда за все, что он тебе причинил, что твое имя случайно проскочило между ударами в челюсть и под дых. И очень скоро Дрейд засобирался становиться вольным и с охотой выдавал все, о чем бы его ни спрашивали. После того, как убедился, разумеется, — уточнил Стелз. — Он довел Эриона до ручки, требуя провести его к Ремилю именно по дню. И та неприятная ситуация, когда вы впервые пересеклись, сделала из него практически паиньку на допросах.       — Вот как… — протянула озадаченно Сцилла.       Она никогда не думала о Дрейде в таком ключе.       — Его мотивы — это его мотивы, — пожал плечами Стелз. — Каждый в праве выбирать, и он выбрал тебя. Но это только его забота, не твоя, — с нажимом произнес Стелз. — Для некоторых — таких, как Дрейд — просто быть рядом куда ценнее, чем свобода, идеалы и прочий набор из конструктора «стань человеком». Но расстояние этого «рядом» выбираешь ты, и твои чувства — только твое дело, не его. Дрейд вполне себе будет доволен жизнью, даже если его сошлют на другой край Ксинарии, и он будет слышать твое имя раз в полгода в оперативной сводке. Выбирай себя и свой комфорт, а не вынужденное сближение из жалости.       — Спасибо за совет, но это я и без тебя знаю, — усмехнулась Сцилла. — Душевный лекарь наш, — хмыкнула она и ткнула Стелза локтем.       — Что есть, того не отнимешь, — улыбнулся Стелз.       — Тебе его жаль? Дрейда? — спросила Сцилла.       — Я его понимаю, — отозвался Стелз. — И не думаю, что он оценил бы чью-либо жалость, — хмыкнул. — Но как бы там ни было, в этом вопросе я всегда встану на твою сторону.       — Попробовал бы ты встать не на мою сторону, — зыркнула на него Сцилла притворно-грозно.       — Вот-вот, я ж не дурак — тебя обижать, — рассмеялся Стелз, и за непринужденным перебрасыванием шутками и кексами скоро они достигли цели своего путешествия.       У подножия холма раскинулся Сайтол — второе по величине после административного центра поселение Греймарка.       И один только вид золоченых купольных крыш и ровных рядов мощеных улиц воодушевлял вероятностью достать необходимые ингредиенты в местных фармацевтических лавках.