Враг мой?..

19 января. 39 дней после

Сцилла

      В один из тусклых, ничем не отличающихся от других дней — и было это без малого неделю назад — Сцилла решила вернуться к тренировкам. Заниматься по памяти, делать хоть что-то. Потому что перспектива вылазки снова начала незначительно, но прельщать.       Уж точно лучше, чем слоняться по коридорам без дела, тоскливо торчать в архиве, не в силах вникнуть в написанное, или наведываться в Эрионову пещеру, как воришка, чтобы унюхать тень его присутствия.       Сцилла и вовсе на себя злилась за эту слабость. Как и за ту, из-за которой не могла перешагнуть через страх и позвать нахального волка обратно в свою жизнь. И на него тоже злилась. Просто за компанию, почему бы и нет.       В конце концов, это он во всей этой неразберихе виноват. И в моменты особенно жгучего раздражения, всколыхнувшегося как главенствующая эмоция на пепелище остальных, остывших, волк получал «почестный» статус козла. И еще ряда не столь благородных животных. И очень некрасивых бранных эпитетов.       Убиваясь в зале, Сцилла обнаружила, что становилось легче. Иначе. Опустошение наполнялось злостью и внутренним напряжением, которые Сцилла тут же выплескивала на груше или на себе, усердно отжимаясь и приседая до тех пор, пока не свалится от изнеможения. После этого приходила блаженная усталость, удавалось заснуть. И не видеть кошмаров.       И не только кошмаров…       Эрион зачастил с утроенной силой приходить во сны. И там этот волк не такой ответственный и осторожный, как в реальности. От слова… совсем.       Сцилла врезала по груше, перенаправляя раздражающий импульс из низа живота в силу кулака, и с шумом выдохнула.       Сегодня эта сволочь явилась, как бог, в одних тренировочных штанах, с этой своей бровью, нахальной усмешкой и переливчатой аурой. Вошла, как к себе домой, и без лишних разговоров заполонила собою все пространство комнаты. Так же безмолвно, с хищной грацией, заползла на постель, сгребла в охапку, подмяла под себя, и бляха… как же хорошо было в его объятиях, с его ртом на своих губах, шее, руках… с его руками на бедрах… с его…       Сцилла встряхнула волосами, до корней которых вспыхнула краской, а внутри — очередным витком раздражения, и яростно, с прорывающимся сквозь сцепленные зубы рыком врезала по дрянному кожаному мешку.       А хотелось врезать Эриону. Потому что такой настойчивый он только во снах, а в реальности его и след простыл. Снова.       Слово он держит…       И самое обидное, что хорошо было не только… ну… потому что приятно. Но и потому, что в его руках отпускало все — тревога, опустошение, злость, обида, противоречия… Все.       Он своим весом раздавливал, а присутствием — сносил все стоп-краны, опасения и остальную чепуху и позволял просто быть. Позволял не думать, не бояться, не бороться, не решать — отдать все эти процессы ему и просто… наслаждаться моментом с легкостью и трепетом.       Вот чего Сцилле не доставало. Чтобы у нее отобрали, выдрали эту дурацкую тяжесть принятия решения, которую она никак не может осилить. И дали взамен тепло, ласку и безопасность.       Сомнительная идея, но Сцилла так устала вариться в котелке внутренних терзаний, подогреваемых этими ночными приходами во сны, но никак — не наяву, хоть в какое время суток, что хотела просто выдохнуть, мать его. Отпустить эти сраные вожжи и выдохнуть!..       Неужели она так много просит?!       «Просишь потому что молча, ему бы сказала — уже получила бы желаемое, — проворчал внутренний голос. — Но это ж позвать надо, а ты не можешь и этого…»       — Заткнись! — рявкнула Сцилла сама себе и лупанула грушу ногой, взвизгнув.       Стоит ли говорить, насколько мокрой она просыпалась?.. И не только от пота… Мокрой, дрожащей, горячей и раздраженной, потому что это тянущее напряжение доводило до трясучки и никуда, бляха, не девалось. Тлело и тлело, то вспыхивая жаром, то потрескивая углями, и никак не способствовало тому выбору, который ей любезно предоставил Эрион по ее же дурацкой просьбе и который она, как выяснилось, сделать не может.       Слабачка. Трусиха. Дура.       Сцилла била и била по груше, все сильнее заводясь от самокопаний, ведь эти раскопки не давали результата — только глубже погружали в топь глупого страха, еще и сверху землей присыпали, чтобы их Селларис всех побрал.       Хорошо, что зал в ее полном распоряжении. По расписанию на сегодня все покончили с тренировками. Так что Сцилла с рыком выкладывалась до такой степени, что светящиеся обычно при утомлении белым магические каналы стали окрашиваться алым, что сигнализировало о начале физической компенсации, но Сцилла чхать на это хотела. Ей необходимо дойти до крайней точки.       — Похер, — фыркнула она, оценив цвет слабого пока свечения, и с новой силой набросилась на грушу с вполне конкретным желанием чуть ли не зубами ее рвать.       Окатило волной жара, и воздух в помещении сгустился. Уплотнился, будто… от чьего-то присутствия.       И Сцилла мигом поняла, чьего именно. Тяжеловесная переливчатая тьма наползала, щекоча взвившиеся рецепторы своим теплом.       Сцилла резко обернулась — в дверях стоял Эрион. Замер в нерешительности, косясь на нее с опаской, но цепко и пристально.       Явился, не запылился.       Опять мелькнуло дурацкое предположение, что он силой мысли призывается, но Сцилла себя одернула. И разозлилась еще больше. В особенности — от того, как сердце, грохот которого Сцилла безуспешно попыталась сглотнуть, пропустило удар и сбилось с и без того рваного ритма.       — Я… — протянул Эрион, скользя по Сцилле все более тяжелым взглядом — и от него, и от звучания голоса коленки начали дрожать, — могу зайти позже, если мешаю, — прочистил горло он, и Сцилла злобно прищурилась.       Осторожничает опять. Правильный весь такой. Вы посмотрите на него. Но Сцилла завернула порыв швырнуть в него чем-то тяжелым и разразиться криком. Отвернулась и попыталась напустить на себя не существующего в природе безразличия.       — Да ладно, — пожала плечами она, превозмогая себя. — Ты же уже пришел…       «…и только попробуй уйти, точно врежу», — добавила она мысленно и сжала крепче кулаки, чтобы унять дрожь в руках. Уже непонятно, от чего: от злости или от волнения.       — Не знал, что ты вернулась к тренировкам, — подходя ближе, сказал Эрион, и по мере приближения аура его осязалась все сильнее и увереннее.       — А я не знала, что ты снова начал тренироваться по пятницам, — процедила Сцилла сквозь зубы и вдарила по груше.       — Я вчера пропустил, поздно вернулся… — рассеянно обронил он. — Мне кажется, они не должны быть красными, — сдвинул брови в недовольстве Эрион — Сцилла по интонации поняла — и уставился на магические каналы, заползшие уже и на шею Сциллы. — Ты вышла в компенсацию, это уже…       — Не твое дело, — перебила Сцилла и продолжила свое занятие.       — Стой, — перехватил Эрион ее кулак, летящий в грушу — током приятным от его хватки прошибло, и Сцилла с шумом выдохнула. — Отдохни немного, ты же на износ работаешь, — добавил он с беспокойством.       Сцилла зыркнула на него исподлобья — и мигом потерялась в мерцающем голубизной жидком серебре. И раздражение от того только сильнее всколыхнулось, потому что от одного этого взгляда хотелось растечься медузой по матам.       — Это именно то, что мне нужно, — покосившись на его ладонь, выцедила она. Эрион отпустил и подбросил бутылку с водой, которую Сцилла умудрилась поймать. Криво. С третьего раза, перед этим уронив.       — Попей хотя бы, — отрезал он с нотками командного тона, и Сцилла мельком обмякла. А Эрион направился в конец зала, где лежал спортивный инвентарь.       Сцилла сделала пару глотков и пригвоздилась взглядом к широким плечам и спине. Завороженно наблюдала, как маняще перекатывались мышцы под тонкой тканью футболки… И еще сильнее разозлилась на себя. Отшвырнула бутылку и вернулась к избиению ни в чем не повинной груши.       — Сцилла! — окликнул Эрион через пару минут. Она обернулась и недовольно прищурилась. Но тут же поплыла, ведь наглый волк переоделся в спортивные, мать их, штаны, и снял долбанную футболку. — Иди ко мне, — позвал он чуть хрипло, и, Сцилла готова поклясться, несмотря на сдержанный в целом вид, уголок его губы чуть дернулся в попытке скрыть самодовольную усмешку.       Самый. Натуральный. Волчий. Козел. Охренеть. Какой. Притягательный. И. Мать его. Красивый.       — Зачем? — огрызнулась Сцилла, обретя дар речи.       А дыхание сбилось к Селларисовой матери окончательно. Стоит так близко — подойди, пара шагов всего, и можно коснуться…       «Чтоб тебя, Сцилла Симорт, — мысленно фыркнула она на себя. — И тебя, Эрион, тоже чтоб!..»       — Раз уж мы оба здесь, — протянул он, склонив голову набок, — и ты не против моего присутствия, — чуть повел он своей идиотской бровью, от чего чуть не повело Сциллу, — можно провести время с пользой.       Эрион сделал пару шагов навстречу и поднял ладони, на которые были надеты какие-то странные плоские перчатки.       — Что это? — недовольно протянула Сцилла, изо всех сил смещая фокус с Эриона на… что угодно, бляха.       — Специальные лапы для отработки ударов. Будешь бить не грушу, — понизил он тон, отчего поджилки предательски затрепыхались, — а… меня, — произнес с тенью самодовольства, уже не скрываемого. — Вернее, их, — невинно уточнил он и приподнял лапы выше. — Тебе давно следовало начать осваивать технику рукопашного боя. Противник не будет стоять на месте, как груша, — усмехнулся он с той самой хищной ленцой, что всегда сопровождала его на тренировках и от которой в мозгах искрили короткие замыкания.       Сцилла закусила губу с внутренней стороны и рассеянно хмыкнула. Идея отлупить Эриона, и без того имеющая место быть, оказалась злорадно-заманчивой.       — Ладно. — Сцилла повела плечом и неспешно подошла ближе к Эриону. — Что делать? — приподняла она бровь, стараясь смотреть в его нахальное лицо, а не на все остальное.       — Бить по лапам, — просто ответил он, не сводя со Сциллы окрашивающегося ртутью серебра. — Сначала я буду стоять неподвижно, потом начну уворачиваться, — пояснил обтекаемо он и изящным движением принял устойчивую стойку.       Сцилла вдохнула поглубже, кивнула и примерилась облегченными перчатками без пальцев к лапам. Затем сделала пару ударов на пробу, а после врезала уже со всей дури. Эрион чуть пошатнулся и усмехнулся.       — Хороший удар, — похвалил он.       — Я много общалась с грушей, — отмахнулась в нетерпении Сцилла и снова врезала.       Так продолжалось какое-то время, после чего Эрион начал уворачиваться. Поначалу было непросто, но Сцилла приноровилась. И даже умудрилась сосредоточиться на деле, а не на… теле того, кто дело инициировал.       Не всегда получалось вовремя сориентироваться, но Эрион мельком, сдержанно хвалил.       После серии прямых ударов, наблюдая за Сциллой в момент замаха, Эрион чуть отклонился, и кулак просвистел мимо его уха, напротив которого была выставлена лапа, а сама Сцилла потеряла равновесие. Пошатнулась, но на ногах удержалась.       — Неплохо, — прокомментировал Эрион, — но ты работаешь только руками и корпусом. А надо еще включать соображалку и предугадывать мои действия, — дал напутствие он.       Сцилла выдохнула и раздраженно поглядела на него.       — Я не телепат, — фыркнула она. — Это тебе к другим одаренным.       — Не нужно быть телепатом, нужно просто наблюдать, — спокойно пояснил Эрион и окинул Сциллу долгим, явно не тренерским взглядом. — Попробуй. Я двигаюсь с одинаковой последовательностью, как и любой другой человек, — слишком деловито для вовлеченного ртутного мрака начал он. — У каждого есть набор техник, которые у него выходят лучше прочих, и он их чередует. Это нужно выяснить в начале боя. Тогда проще будет победить, — увещевал он.       Грациозно — как делал, мать его, все — отпил воды, отчего кадык пришел в завораживающее движение, и передал бутылку Сцилле, что выхлебала половину без никакой грации и встряхнула натруженными руками. Эрион же занял позицию и выставил вперед лапы.       Сцилла кружила вокруг него, пытаясь изучить, и вскоре действительно заметила некую систему. Хотя часто вздымающаяся взмокшая грудь Эриона знатно отвлекала…       «Так. Вверх, влево, вниз, вправо», — мысленно проговаривала Сцилла, чтобы сосредоточиться, и била с четкой последовательностью. На третьем кругу Эрион убедился, что она действует не наугад, и сделал неожиданный выпад вперед. Завел свою ногу за лодыжку Сциллы и дернул на себя — Сцилла с визгом рухнула на маты.       — Это еще что за нахрен? — возмутилась она, приподнявшись на локтях.       — Ты усвоила материал. Я его усложнил, — хмыкнул Эрион и подал ей руку.       — Ты не говорил, что будешь нападать, — недовольно пробормотала Сцилла, отведя взгляд… слишком привлекательное зрелище — когда он вот так нависает… и ухватилась за жилистое предплечье выше края перчатки, чтобы подняться на трясущиеся ноги.       — Противник в реальной жизни тоже об этом предупреждать не будет, — с тренерской суровостью произнес Эрион, расплавленным взглядом блуждая по Сциллиному лицу. — И еще, — бросил он, приковавшись вниманием ко рту. — Ты всегда закусываешь губу от усердия. Постарайся так не делать во время боя, — попросил он и сглотнул.       — Я не могу это контролировать, — фыркнула в ответ она.       — Я — или потенциальный противник — могу сделать так, — поднес он лапу к ее подбородку и надавил снизу вверх, — и ты ее прокусишь. Поверь, приятного в том мало.       — Ладно. Постараюсь, — проворчала Сцилла, утирая пот со лба.       — Не устала? — спросил Эрион без тени насмешки.       — Нет, — отрезала Сцилла.       — Как скажешь, — кивнул он и поднял лапы.       Сцилла теперь ждала подвоха и сумела увернуться от пары подножек. Но потеряла равновесие, когда Эрион резко увел руку в сторону, и рухнула ему на грудь. Он подхватил за талию и удержал от падения, и в этот момент мир на микросекунды схлопнулся до него одного.       От соприкосновения с разгоряченной кожей и ощущения его ладоней на талии по всему нутру пронесся вихрь искр. Собственные пальцы вцепились в массивное плечо и легли рядом с ключицей, и грохот сильного сердца под ними, чуть ускорившегося, оглушал даже через подушечки. Запахом, и без того витающим по всему спортзалу плотным туманом, окутало полностью — исходящий от разогретого, взмокшего тела, он дурманил еще сильнее, чем обычно. Сцилла прикрыла веки, осязая, как ласкает тяжеловесная аура, сомкнувшаяся мягким коконом вокруг спины и скользящая по затылку. Впитывала, какая мокрая и мягкая кожа под пальцами, какие твердые и напряженные под ней мышцы…       Волна досады пополам с желанием остаться в объятии захлестнула одномоментно и вмазала не хуже приклада под дых. Сцилла мотнула головой, развеивая эту блаженную мглу, с рыком ударила Эриона по плечу и отскочила от него, как ужаленная.       — Ты устала, — бросил он утвердительно, часто дыша.       — Нет, — уперлась Сцилла, силясь взять себя в руки.       — Сцилла… — начал Эрион, покосившись на расползшиеся по всему телу алые сеточки магических каналов, но Сцилла его перебила:       — Нападай! — выкрикнула она и хлопнула перчаткой о перчатку.       Злость — на себя, на Эриона, на обстоятельства, на дистанцию требовала выхода и плескалась в груди буйными стихийными порывами.       — Я тоже устал, давай передохнем пару минут, — пошел другим путем Эрион, глядя на нее с опаской.       — Не ври, — прорычала она, выходя из себя. От этих слов вздрогнули они оба. — Нападай!       — Раз ты так просишь… — с шумом выдохнул Эрион, дернул уголком губ в немом мимолетном оскале, отчего сходство с волком усилилось и взбудоражило, и ринулся в атаку.       Сцилла быстро сообразила, поспешно отбиваясь от усложнившихся заходов, что Эрион намеревался окончательно вымотать, потому что двигался он значительно быстрее и резче, чем предполагает тренировка новичка.       — Блок! — рявкнул он, подныривая под предполагаемый удар Сциллы. Она второй рукой остановила его. — Еще! — На сей раз он насел сверху, но отбиться удалось. — Работай! — уведя в сторону ее кулак, рыкнул Эрион. — Хватит обороняться, атакуй! — гаркнул он, пробив ее хиленький блок и толкнув к стене.       Сцилла едва не взвизгнула: «Не могу!», но прикусила язык и умудрилась ударить Эриона в бок. Слабо, хотелось дать значительно больше силы.       Пот застилал глаза, дышать стало практически невозможно, но Сцилла упорно сопротивлялась и не желала останавливаться. А Эрион становился все грознее, объемнее, опаснее и смертоноснее прямо пропорционально ее сопротивлению.       И это, мать его, заставляло мелко потряхиваться от… восторга, пробившегося сквозь пелену злости.       Большой. Сильный. Грациозный. Уверенный. Мощный. Хищный. Структурированный шторм, моментально вычисляющий слабые места с точностью алгоритма, и обрушивающийся на них без тени сомнений.       Не драка — танец. Не тренировка — боевая стихия. И Эрион в ней — как рыба в воде. Как зверь в лесу. Как волк на охоте. Точный. Четкий. Точечный. Не затрачивающий при этом энергию на пустые движения. И не налегающий во всю свою великолепную мощь, хотя мог. Сцилла каждой клеткой ощущала, насколько выверенно он дозирует нажим каждого выпада, каждого удара и каждой атаки.       На ней ни синяка не останется — прикосновения Эриона мягкие, как подушечки волчьих лап, но столько в них сдерживаемой мощи, что он запросто мог бы проломить стену кулаком, если бы захотел.       Слишком… отвлекающий фактор для пришибленной Сциллы. И этот фактор одним изящным замахом перехватил метящей ему в солнечное сплетение кулак, развернул Сциллу вокруг своей оси и прижал спиной к своей груди. Одной, мать его, рукой удерживая оба предплечья Сциллы в стальном захвате. Достаточно сильном, чтобы она не могла вырваться, но достаточно нежном, чтобы не причинить боли.       Невозможно. Невероятно. Восхитительно.       — Устала, — рыкнул глухо Эрион на ухо, и тремором пробрало до самых костей.       Его жаром окутало всю заднюю линию тела. Удерживающая рука легла поперек живота, хватка стиснулась на уровне ключиц. Лопатки мелко проскальзывали по его взмокшей горячей коже, под которой напряжение такое, будто мышцы обратились камнем.       Сцилла выдохнула, прикрыв веки, и лавина мурашек обрушилась неконтролируемым крупногабаритным табуном.       — Нет, — мотнула она головой, и затылок примагнитился к сильному плечу под ним.       — А я говорю — устала, — низкой вибрацией прозвучал голос у самой щеки.       Эрион дрогнул. Прижал чуть сильнее. Вдохнул чуть глубже. Заскрипел зубами.       — А я говорю — нет, — огрызнулась Сцилла, почему-то — с тенью улыбки.       И совсем не сопротивлялась. Даже не пыталась.       — Упрямая задница, — пророкотал Эрион, носом заведя растрепанную прядь Сцилле за ухо. — Ты едва на ногах стоишь. Хватит на сегодня, — добавил мягче, но не менее грозно-волнительно.       — Моя тренировка — мне и решать, когда хватит, — просипела Сцилла, обмякая с каждой секундой все сильнее.       — Я сегодня за тренера. А значит, решаю я, — отрезал Эрион, и гулкое, быстрое биение его сердца отдавалось в каждом позвонке.       — Реши лучше сделать, как я говорю. Ты же всегда так поступаешь, — вырвалось против воли с едкими нотками раздражения, и Сцилла прикусила язык, сглатывая ставшую вязкой слюну.       — Колю-ючка, — протянул Эрион гласную, и колени подогнулись — Эрион в ответ прижал теснее. И второй рукой скользнул по талии, совсем едва. — Тебе не нравится, что я к тебе прислушиваюсь?.. — усмехнулся он. — Одно. Слово, — понизил он интонацию до грозного рыка, от которой волосы встали дыбом и дрожью прошибло. Сцилла обмякла еще больше, растекаясь по груди Эриона. — Одно твое слово, и я пошлю нахер и свое обещание, и твою дистанцию, и продемонстрирую, что могу решить.       А Сцилла чуть не взвыла, сгорая в его объятии. Опять все сводится к ее слову, которое она не способна произнести.       — Молчишь, — с угрожающей покою интимностью проворковал он. — Ты еще не готова. А я не полезу туда, куда меня не звали, — слишком бархатисто-мягко пропел он, проводя носом по скуле Сциллы.       — Зато готова тебе еще пару раз врезать, — взвилась Сцилла, но только внутри — тело продолжало плавиться от контакта. — Продолжай тренировку, — выцедила она, мазнув виском по его подбородку.       И глаза против воли закатились на какую-то долю секунды, а рвущееся из груди «м-м-м» едва удалось оставить при себе.       — Ты. Устала, — утвердил Эрион. — Я не хочу, чтобы твоя магия начала компенсировать нехватку физической силы — это чревато серьезными последствиями для твоего здоровья и магического ресурса, — отчеканил он, и шершавые пальцы на талии Сциллы мелко сократились, совсем немного сжав кожу.       — Со своим здоровьем и магическим ресурсом разберусь как-нибудь сама, — взбрыкнула Сцилла голосом, а спиной — прижалась теснее. Эрион судорожно выдохнул в ответ. — Вымотай меня. Дожми, загони, выдави остатки сил на сопротивление, — яростно прошипела Сцилла, и Эрион сглотнул. — Только так я смогу выдохнуть, — повернула она к нему голову.       — Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь? — сорвался Эрион на хрип, и его ладонь с талии сползла на живот и надавила, притискивая к себе ближе.       — Я не прошу, — фыркнула Сцилла, задыхаясь от избытка чувств и перегрева. — Я требую.       — Вот как? — усмехнулся Эрион.       — Да, вот так, — огрызнулась она. — Ты — причина моих злости, бессонницы, растерянности, тоски и всего, что к ним прилагается. Ты влез сегодня в мою тренировку. Ты и отвечай. Поступками, а не пустым трепом, — рыкнула Сцилла. — Или проваливай, справлюсь без тебя, — едко выплюнула напоследок.       Не хотела, чтобы он уходил. Не хотела, чтобы отпускал. Не хотела ни требовать, ни решать, но отчаянно цеплялась за его присутствие.       — Сгусток противоречий, квинтэссенция неопределенности, — протянул Эрион со странной, почти ласковой интонацией. — Хочешь продолжить тренировку — вырвись из захвата, — шепнул он, склонившись ниже, и с мокрой пряди, упавшей ему на лоб, сорвалась капля пота и шмякнулась прямо Сцилле на грудь. Щекотная дорожка прокатилась ниже и потерялась под тканью топа, а от контраста температур аж выгнуло в пояснице.       — Отпусти. И продолжай, — почти всхлипнула Сцилла, откинувшись на Эриона.       — Вырвись. Тогда продолжу, — парировал он с хищной ухмылкой, и пришлось напрягать мозги, чтобы прикинуть, как это сделать.       — Так нечестно, — буркнула она и абсолютно бесполезно дернулась на пробу — естественно, безрезультатно. Да и не особо охотно.       — Очень даже честно — если ты не забыла, у нас тренировочный бой, — хмыкнул Эрион. — И, формально, я победил. Почему я должен тебя отпускать? — с ехидцой промурлыкал он. — Хочешь реванша — проломи мой триумф, — снова понизил он голос, и мурашками прошибло.       — Ты вроде тренер, — фыркнула Сцилла, — а не противник.       — Я ни тот, ни другой, — обронил Эрион, зафиксировав захват без лишних движений. — Точно не сейчас. Давай, вырывайся. Я дам тебе фору, — чуть послабил он силу пальцев, но не достаточно, чтобы просто выкрутиться.       Сцилла раздраженно сдула прядь со лба и попыталась собрать себя из желеобразной массы обратно в человека. Не очень успешно. И поняла — физически ей Эриона не одолеть. Даже с так называемой форой. Значит, надо хитрить. Потому что эту победу она ему так просто не подарит.       Даже с тем фактом, что с радостью бы добровольно капитулировала…       Прикинув свои шансы, Сцилла решила грязно сыграть на самом очевидном. Обернулась к Эриону и нашла его взгляд. Нырнула в эту подвижную ртуть, заволакивающую быстрее зыбучих песков, и уловила скептичный подъем брови. Вдохнув поглубже, уронила затылок на его плечо и закусила губу — явно, с перегибом. Ожидаемо, внимание Эриона резко стало тонко сфокусированным и сползло на укус. И пока он потемневшей ртутью рассматривал Сциллин рот, чуть подавшись навстречу, она вдарила лбом в его подбородок — не сильно, но достаточно, чтобы он рефлекторно отклонился. И тут же — прогнулась в пояснице и вмазала с размаху задницей в пах.       Эрион согнулся, со свистом выпуская воздух сквозь зубы, и послабил хватку. Сцилла только качнулась для еще одного прицельного прилета по ширинке, но пальцы на запястьях сами разомкнулись, и Эрион отступил.       — Какое коварство, — пробормотал он с усмешкой, занимая боевую стойку.       — Зато я вырвалась, — пригнулась в развороте Сцилла. — Продолжай, — вдарила перчаткой о перчатку.       — Подло, но засчитано, — повел плечом Эрион. — Давай умотаем тебя, Колючка, раз уж ты так этого хочешь, — оскалился он и рванул вперед с такой молниеносной скоростью, что порыв ветра взметнулся.       У Сциллы нет против него ни единого шанса. Ни единого. И она это прекрасно понимала. Не только потому, что он — опытный воин, сильно превосходящий ее габаритами и силой, а у истощавшей снова Сциллы — первая рукопашка в жизни, но и потому что этот воин прекрасен настолько, что слюнями можно захлебнуться и не заметить.       Но Сцилла и не ставила перед собой задачу «победить». Она спровоцировала его просто потому, что хотела дойти до пика усталости и отрубиться, как труп. И не испытывать раздражения. И не видеть снов.       Эрион наседал точечными ударами и ором вынуждал ставить блоки. Обходил вокруг и заставлял вертеться, чтобы не подставлять спину. Провоцировал на ответные атаки, которые отражал так же легко, как приподнимал в ехидстве бровь.       И снова делал ровно то, о чем его Сцилла попросила. Выматывал. Дожимал. Без продыху. Без шанса на мизерный отдых.       Гребанный бог. Прекрасный. Неутомимый. Если бы существовал бог боя, или бог войны — это был бы Эрион. Обличье всемогущего божества, сбросившего латы, кружащего с легкостью пера, грацией хищника и мощью урагана. И выдающего при этом свою мощь на жалкий минимум, чтобы не навредить.       Его способность к самоконтролю восхищала не меньше него самого.       Эрион работал в классической закрытой стойке, но двигался на носках, почти не касаясь пятками пола. Чистая магия, только — практики и баланса: при его массе он умудрялся сохранять инерцию, не проваливаясь ни в одном движении.       — Руки выше, локти к корпусу! — рявкнул он, и тут же пробил короткий джеб — сухой, хлесткий, остановив кулак в четверти дюйма от лба Сциллы.       Она едва успела моргнуть, а он уже ушел с линии атаки через сайд-степ, оказываясь сбоку. Его тактика — простая и изматывающая: финт — разрыв дистанции — давление. Он показал ложный замах справа, заставив Сциллу вскинуть блок и открыться, но вместо удара просто коснулся ее ребер открытой ладонью.       — Дыши, Колючка! Задержишь вдох — сдохнешь через минуту.       Голос Эриона звучал ровно, несмотря на темп. Он пошел на сближение, навязывая вязкий ближний бой. И при этом филигранно дозировал мощь: когда Сцилла попыталась огрызнуться корявым хуком, он просто принял его на предплечье, даже не шелохнувшись, и тут же ответил мягким, но неотвратимым апперкотом в воздух, обозначая траекторию, которая могла бы выбить ей челюсть, не будь он собой.       Затем он резко сменил ритм. Вместо одиночных ударов посыпались серии. Левый прямой, правый кросс, нырок под ее ответную руку и мгновенный выход за спину. Казалось, что Сцилла борется с тенью: каждый раз, когда она выбрасывала кулак, Эрион уже был в другом месте, заставляя ее тратить силы на удары в пустоту.       Он проваливал ее. Сделав глубокий выпад, Эрион спровоцировал на контратаку, а когда Сцилла потянулась вперед, просто шагнул назад и в сторону, заставляя ловить равновесие. Высший пилотаж самоконтроля: работать на взрыве, на пике скорости, но гасить инерцию удара в дюйме от цели, бережно, как при работе с чем-то хрупким.       Сцилла уже не видела отдельных движений — перед глазами плыл сплошной, пугающе красивый росчерк его тела с бронзовыми очертаниями. Эрион словно перекраивал пространство под себя. Каждый его шаг отзывался в груди глухим ударом, ритмом, который он навязывал ей, как хищник — загнанной добыче.       А затем перешел на плотный прессинг. Не давал ни секунды на раздумья, осыпая градом ударов — не сильных, но невероятно быстрых, заставляя метаться по матам. Сцилла отступала, отбиваясь короткими, яростными ударами, но каждый раз кулак встречал лишь пустоту или твердое, как скала, предплечье.       Эрион качнул корпусом, уходя в глубокий уклон, и Сцилла, купившись на этот маневр, выбросила размашистый хук. В этот миг время словно растянулось — она видела, как Эрион, не теряя грации, проскользнул под рукой. Его плечо коснулось груди — мимолетный контакт, от которого по коже продрал мороз, несмотря на жар тренировки. Провернулся на пятке, закручивая инерцию своего веса, и вместо удара исполнил подсечку — мягкую, почти нежную, просто убрав опору из-под стопы. Но не дал упасть.       Подхватил и впечатал в стену.       Лопатки встретились с холодным камнем, по обеим сторонам головы врезались ладони Эриона, сам он навис над Сциллой, часто дыша, и переливчатая тьма его присутствия оглушила своей насыщенностью.       Сцилла упрямо дернулась, но выхода нет — Эрион отсек любые попытки к сопротивлению и маневрированию. Вскинула взгляд — и… о, Владыка, дай сил выдержать — схлестнулась с плотной, тягучей, чернеющей уже ртутью, ставшей лишь тонкой оплеткой вокруг влажной бездны зрачка.       Жарко. Жарко. Жарко. Жар собственного тела и волны горячего тепла, исходящие от Эриона заставляли сипеть и полыхать. Его хриплое дыхание овевало раскрасневшееся лицо, запах подкашивал, губы манили…       Как же хотелось просто наброситься на него и поцеловать.       — Теперь достаточно?.. — обронил Эрион, скользя руками по стене чуть ниже. — Вымоталась?       — Да, но… — выпалила Сцилла первее, чем обдумала, что.       И просто уставилась на Эриона, как пришибленная. И сама не заметила, как ее пальцы скользнули вверх по его торсу.       Эрион мигом напрягся. Но не прекратил гипнотизировать. Только усилил поток внимания, разглядывая, как нечто… очаровывающе-прекрасное.       Сцилла вцепилась в его плечо одной рукой. Опоясала талию второй. И сглотнула, не в силах оторвать от него глаз.       — Колючка, — прохрипел Эрион, медленно потянувшись к ее бедру. — Если ты… — запнулся он и облизнул нижнюю губу — Сцилла мигом к ней приковалась, — не отпустишь, — вильнул он тоном и бровью вверх, — прямо сейчас, — обвил он поясницу и мягко потянул на себя, — то я тебя не отпущу уже никогда, — прорычал, вжавшись в Сциллу всем собой. Повело от близости. — Последний шанс оставить за собой право слова. Я совсем не благородный, и уж точно — не святой, — пророкотал Эрион, проведя своим носом по ее. — Отпусти, Сцилла. Или не обессудь, — коварно усмехнулся он, и Сцилла резко втянула воздух.       Отчаянно хотела вцепиться крепче, заграбастать его себе, отдать ему вожжи. Давно хотела. Нуждалась в этом. Особенно — сейчас, когда он так близко, когда…       Но противная рациональная часть прорвалась через почти-допущенное-желание и отрезвила моральной оплеухой. Но не до конца.       — И что ты сделаешь, если… не отпущу?.. — на грани слышимости обронила Сцилла, уперевшись в его грудь и стиснув пальцы на боку.       Не отпустила до конца. Не пригласила до конца. Что на матах, что в жизни.       Эрион хмыкнул и с порывистостью шквала подхватил на руки, подцепив под ягодицами, вжал спиной в стену, а грудью — в себя еще более бескомпромиссно, скользнул ладонью под волосы и, не прерывая зрительного контакта, склонился к губам.       Резким толчком остановился в жалком дюйме, дыша прямо в рот, а затем сократил это расстояние до едва ощутимой доли и невесомо накрыл своим — на четверть секунды, на один удар сердца.       Мычание прорвалось, на этот раз Сцилла даже не собиралась его сдерживать. Эрион с шумного выдоха сорвался в хриплый полустон. Но тут же отпрянул, облизнувшись, а Сцилла вспомнила про свою рациональность.       И уперлась в твердую грудь обеими ладонями.       — Тише-тише, — прошептал Эрион, мягко опуская на пол. — Не нервничай. Это была всего лишь демонстрация, — с хитрецой протянул он. — Ответ на твой вопрос.       Сцилла натурально забуксовала, не понимая, о чем речь. Она о чем-то спрашивала?.. Мозги совсем поплавились. А когда поняла, хмуро брякнула:       — Мог бы и словами сказать.       — У меня лучше получается показывать, а не рассказывать, — снисходительно улыбнулся он. А сам аж трясся весь. — Тем более, кто-то просил поступков, а не пустого трепа, — приподнял он свою идиотскую бровь.       Сцилла так и упиралась в его грудь. Но не отталкивала. И еще больше не могла собрать себя в кучу.       — А ты… — окинул он долгим взглядом сверху вниз, — так и не отпустила.       — Хочешь, чтобы отпустила?.. — пролепетала Сцилла, проскребая ногтями горячую кожу.       И сама не поняла, что именно ляпнула. Язык отключился от головы по ощущениям, а слух настроился на восприятие только голоса Эриона.       — Хочу, чтобы подпустила, — усмехнулся он, снова упираясь дрожащими руками в стену по обеим сторонам от Сциллы. — Но решение твое, — напомнил он, и всколыхнулся жар теперь иного толка — жар раздражения. — Как бы ты ни хотела переложить его на меня, — склонил Эрион голову набок и приподнял уголок губы в самодовольной полуулыбке.       — Ах ты!.. — тут же взвилась Сцилла, ужаленная в болючее место этой ремаркой, но Эрион перебил:       — Я могу решить за тебя. Могу продавить тебя. Могу вытребовать решение, а могу не обращать никакого внимания на твое сопротивление и погасить его десятью различными способами, — вел он плавным, текучим, но с нотками стали голосом. — Могу заставить тебя меня простить, а могу этого даже не ждать, и просто взять тебя и ситуацию в свои руки, — взглянул он исподлобья, и взгляд еще больше потемнел. — Могу. Но не стану этого делать, — подался он чуть вниз и вперед, выпрямляя руки, так, что оказался со Сциллой лицом к лицу. — Ты не из тех, кого можно сломать. А я — не тот, кто ломает, — понизил он голос до хриплого шепота. Сцилла сглотнула. — Ни единым телодвижением, ни единым словом я не пойду против твоей воли. Против твоего выбора. Скажешь уйти — уйду, — кивнул он. — Скажешь прийти — приду. Скажешь не трогать — не трону, скажешь обнять — обниму. Все зависит от твоего слова, — надавил он взглядом. — И тебе придется рано или поздно его произнести. Я терпеливый, подожду, — усмехнулся Эрион и изящно подался назад. Сцилла моргнула и безотчетно потянулась за ним. — Ты хочешь, чтобы я действовал — и я буду, — пообещал он. — Сразу после того, как ты утвердишь мои полномочия. А до тех пор, — отшагнул он, так и не разрывая контакта глаз, — я подстраиваюсь под тебя. И действую только в рамках дозволенного.       Раздражение из вспышки обратилось плотным кодлом, ворочающимся где-то рядом с притихшим зверьком за ребрами. Сцилла напыжилась, полыхая и сжимая кулаки.       Он совсем не помогает. Он видит ее насквозь. Он прекрасно понимает, чего она хочет, и смеет ей в лицо швырять свою осведомленность. И при этом — намеренно отступать и держать дистанцию.       «О которой ты же и попросила», — подвякнул внутренний голос, и Сцилла вспыхнула еще больше.       Да, попросила! И что?! Настолько ответственно подходить к ее просьбе, даже когда очевидно, что это — масло масляное?!       Да он издевается!..       — Сволочь ты нахальная, — выцедила Сцилла, гневно прищурившись. Эрион подавился удивленным смешком. — Знаешь же, как тяжело мне дается принятие решений!.. — вспылила она и прикусила язык: лишнее ляпнула, вот ведь дерьмо…       — Колючка, — вздохнул Эрион с тенью снисходительности. — Знаю. Но тебе придется научиться. Иначе никак. Нельзя постоянно перекладывать ответственность или бежать от нее, — повел он своей идиотской бровью. — Твоя жизнь, и только тебе решать, что с ней делать. Кого ты хочешь в ней видеть. И как поступать, — с толикой понимания произнес он. — Могу дать тот же совет, что и прежде: не зацикливайся на двух полюсах — всегда можно переиграть, — пожал он плечом. — Но выбор придется сделать тебе. Я уже однажды за тебя решил, пусть ненамеренно и из страха. И посмотри, где мы по итогу оказались, — окрасилась интонация горечью. — Больше я так не поступлю. И не забывай — ты сама просила не давить не тебя и дать тебе пространство. Твоя просьба, — развел он руки в стороны. — Я всего лишь ее придерживаюсь.       Сцилла сглотнула и опустила взгляд в пол. Раздирало изнутри противоречиями, отравленными раздражением. Правду говорит, козел волчий, и даже правильно все делает, но как же бесит!..       Слишком, бляха, правильный. Сцилла не умеет быть такой правильной. И не хочет. Она хочет, чтобы жить было куда проще, а еще лучше — чтобы не было всего того, что произошло и из-за чего ей теперь груз ответственности нести приходилось!..       — Это ты во всем виноват, — вскинула Сцилла обиженный взгляд.       — Я знаю, — кивнул Эрион.       — А решать теперь мне?.. — дрогнула нижняя губа.       Не хватало еще разреветься, как дитя малое! А очень хотелось. От усталости, злости и безвыходности, в которые сама же себя и загнала.       Но из-за Эриона!..       — Именно, — серьезно ответил он. — Я виноват. Я объяснился и попросил прощения. И что с этим всем делать — только тебе решать. Я за тобой ползать с извинениями не буду, давить на жалость — так тем более. Я свою позицию обозначил и признал ошибку, дальше — не мой стиль, — бескомпромиссно отрезал Эрион, блеснув на миг сталью взгляда. А Сцилла еще больше вспыхнула. Мог и поползать так-то. После такой-то ошибки. — Как виновник всей этой ситуации, твоих переживаний и метаний, я — не самая удачная кандидатура, чтобы определять вектор твоего ко мне же отношения, не находишь? — с тонким флером иронии усмехнулся Эрион, и от этого всколыхнулась вполне конкретная злость. — Если ты сочтешь меня угрозой своему благополучию, я исчезну из твоей жизни без лишних слов, — твердо произнес он, и в груди защемило до невыносимой боли от подобной перспективы — зверек заскулил и ткнул шипами в самое сердце. — Пока ты мечешься — я в зоне доступности. И только если ты сознательно и самостоятельно решишь дать мне шанс, я буду рядом. И буду тем, кем ты захочешь меня видеть.       И на фоне всего уже имеющегося Эрион еще и вот так безропотно подчиняется, чтоб ему кисло было!.. Такой весь молодец, исчезнуть он может, быть рядом он может, а взять и сделать то, что, очевидно, Сцилле не под силу, не может!       — Как удобно и правильно у тебя все получается, — огрызнулась Сцилла, скрестив предплечья на груди.       — Правильно, но совсем не удобно, — ухмыльнулся Эрион, отзеркалив ее позу. — Удобно мне было бы перекинуть тебя через плечо и утащить туда, где ты прекратишь брыкаться и изводить нас обоих своей неопределенностью, — протянул он.       — Ах я еще и крайняя, потому что извожу тебя своей неопределенностью?! — дернулась Сцилла в его сторону, но он навалился всей своей тяжеловесной аурой, хотя на деле — всего лишь подался вперед и уперся рукой в стену.       — В первую очередь ты изводишь себя, Колючка, — понизил он тон до хриплого полушепота, и мурашками прошибло. Сцилла издала неразборчивый писк, растекаясь по стене. — И мне больно на это смотреть, — вздохнул он. — Но ничем помочь я тебе не в силах. Ты должна сама выбрать. Меня, — склонился он еще чуть ниже, — или мою ампутацию, — довершил еще тише.       — И ты примешь любой выбор? — поморщилась уязвленно Сцилла.       Это вот так она ему важна, что он готов от нее отступиться просто из-за ее слова?       — Твоя задача — его сделать. А как к нему относиться, — хмыкнул Эрион, — разберусь по ходу дела.       — Говорил, что уйдешь, если скажу, — фыркнула она, распрямив плечи.       — Уйду, — согласился Эрион. — Но не говорил, как далеко и насколько надолго, — оскалился он.       — Ты несешь какую-то хрень и еще больше меня путаешь! — взбрыкнула Сцилла и попыталась отпихнуть эту махину, но он не сдвинулся с места.       — Потому что ты обтекаешь тему со всех сторон в попытках прижать меня, — обронил Эрион.       — Ничего подобного. Сейчас я пытаюсь тебя сдвинуть, — проворчала Сцилла, совсем уж нелепо налегая на его грудь плечом и скользя босыми пятками по матам.       Вот ведь гранитная глыба!.. Ни на дюйм не сдвигается!..       — И как, удачно?.. — рассмеялся Эрион, абсолютно расслабленно наблюдая за потугами Сциллы.       — Издеваться еще вздумал?.. — запыхтела Сцилла в своем упрямстве, отталкиваясь уже от стены в поисках опоры. Но Эрион не шелохнулся — только ладони вспотевшие елозили по его животу.       — Если я сейчас уйду, ты рухнешь, — заметил он безмятежно, и Сцилла резко застопорилась.       — Что ты сказал?.. — вскинула она взгляд.       Внутренности свело ледяным холодом.       — Если я сейчас уйду, — повторился он, медленно, тихо, — ты рухнешь, — запечатал он фразу отяжелевшим взглядом. — И ты это знаешь.       — Не слишком ли много ты на себя берешь? — выпрямилась Сцилла.       — А я разве не прав? — приподнял Эрион бровь. — Выход есть — но ты его игнорируешь, — мазнул он взглядом по пустому пространству справа — там, где он рукой не упирался. — Давишь на меня в попытке добиться желаемого результата, но инерция и гравитация — те еще суки, и если я поддамся и отойду — ты полетишь носом в пол, — размеренно пояснил он, но Сцилла прямо чуяла, что не о ее попытке сдвинуть его речь. И заводилась только сильнее. — Есть способ куда проще, — вздохнул Эрион. — Просто скажи, чего ты хочешь. Это совсем не сложно.       — Не могу!.. — вырвалось в обход мыслительной деятельности, и Сцилла проскрипела зубами.       — Можешь, — отрикошетил Эрион. — Ты все можешь, Колючка, но боишься это признать, потому что тогда окажется, что вся ответственность на тебе, за последствия — в том числе, — растолковывал он. — И если ты снова оступишься, сделав неверный выбор, то сама будешь в этом виновата, а это для тебя невыносимо, — жестче закончил он.       — Ну так и сам взял бы ответственность, если понимаешь, что это невыносимо!..       — И кем я тогда буду? — потемнел взгляд Эриона, но в опасный титан, а не чувственную ртуть. — Еще одним ублюдком, который все решает за тебя? Как было всю твою жизнь, м? — начал повышать он голос и градус раздражения. — Ты заслуживаешь большего, чем очередного ошейника, а я уж точно не хочу становится тем, кто отбирает у тебя хоть что-то, — выплюнул он.       — Не перекручивай, это другое! — взвизгнула Сцилла, начиная колотиться. — Ты просто…       — Не просто, — перебил Эрион. — Я не дам тебе еще одного повода поставить меня в один расстрельный ряд с мудачьем из твоего прошлого, — склонился он ниже. — И не предоставлю удобства навешивать на меня ярлыки чужих грехов. Или ты именно этого хочешь? — криво усмехнулся он. — Возможности вскрывать каждое мое действие, чтобы найти мнимые подтверждения, что я такой же, как Дрейд, как ты уже благополучно и сделала?       Эрион сверлил взглядом, вопрос повис свистящим хвостом в перегретом воздухе. Сцилла хапнула кислорода и на миг оцепенела.       Имя Дрейда сработало, как пусковой крючок ярости, и ослепило ее вспышкой во внезапной тишине, схлопнувшейся в вакуум.       Опалило болью в костяшках. Оглушило глухим гулом. Реальность качнулась, а рука занемела до самого плеча, встретившись с чем-то твердым. Кулак впечатался в челюсть Эриона с такой силой, что его голова по инерции дернулась чуть в сторону, а в уголке губы расцвела неправильная алая клякса.       Звук звонким писклявым накатом возвращался в барабанные перепонки вместе с грохотом пульса в висках.       Сцилла пару раз моргнула, вдохнула, отшатнулась, и только потом поняла, что сделала.       Врезала. Эриону. Рассекла ему губу. Собственной рукой.       Сцилла уставилась в ужасе не свой все еще сжатый кулак, который начал противно вибрировать, и судорожно сглотнула. Вскинула взгляд — Эрион языком прощупал ссадину и слизал кровь с абсолютно невозмутимым видом. Он даже не покачнулся — просто принял удар, как скала принимает штормовые волны. А затем посмотрел в глаза — титан уступал место стальному серебру.       — Полегчало? — тихо спросил он, чуть приподняв бровь.       — Почему ты меня не остановил?.. — отступила Сцилла на негнущихся ногах. — Ты же мог среагировать… — пялилась она на свои красные костяшки, и не понимала, что ее пугало больше — сам факт удара или кровь Эриона на руке.       — Тебе нужен был выплеск. И, будем откровенны, я это заслужил, — хмыкнул он и поправил челюсть, обхватив ее пальцами и дернув в сторону.       — Прости, я… — запнулась Сцилла и с шумом выдохнула. — Я не хотела. Бить. По лицу, — с задержкой произнесла она.       — Все в порядке, — оттолкнулся Эрион от стены. Бережно подцепил подбородок и потянул на себя, вынудив поднять глаза. — Не расстраивайся из-за такого пустяка, — ласково усмехнулся он. — Я готов и грушей для тебя побыть, если тебе от того станет легче. Стало?.. — вскинул он обе брови, заглянув в лицо.       — Кажется, — честно выдохнула Сцилла, ощутив, как тремор прокатился по перетруженным мышцам, и волна едкой злости схлынула, утащив за собой раздражение.       — Вот и отлично. Топай в душ и отдыхать, — щелкнул Эрион по носу. — Или, если хочешь, предлагаю выпить виски для расслабления. Не самый полезный, но эффективный вариант. Может, от этого быстрее посветлеют, — соскользнул он и вниманием, и пальцами на шею — туда, где пульсировали алым под кожей магические каналы.       — Нет, не стоит, — мотнула Сцилла головой и покачнулась. Слабость резко навалилась. — Они посветлеют сами, нужно просто… поспать, — протянула она заторможено.       — Это нужно в любом случае, ты едва на ногах стоишь, — мягко улыбнулся Эрион. — Иди тогда, не задерживаю. И, если что, мы можем вернуться к тренировкам на постоянной основе. Тебе нужен тренер, и я готов вернуться к этой роли. Только к этой, — уточнил он, — если тебя это волнует. Не как сегодня, — усмехнулся он.       — Я… — замялась Сцилла и вскинула взгляд на долю секунды. Не знала, что сказать. — Я не…       — Не спеши с ответом, я тебя не тороплю, — тут же пресек Эрион заикание и отступил. Коснулся своей челюсти, прищурился и одобрительно хмыкнул: — А удар и правда хороший.       Сцилла покачала головой с кривой усмешкой и искоса проследила за тем, как Эрион подхватывает свои вещи и выходит из зала.       И правда, стало легче. И… тоскливо хотелось пойти за ним.