Враг мой?..

Сцилла

      На следующий день Сцилла притащила в кабинет Эриона обед уже на двоих, и так весело и уютно она давно не проводила время. Обедать наедине и в тишине оказалось куда приятнее, чем среди толпы в столовой.       Близился Эрионов выход на миссию, и тоска все чаще скручивала внутренности перед грядущей разлукой на неизвестный срок — Эрион и сам не мог сказать наверняка, как надолго уйдет в этот раз. Обмолвился только, что миссия важная, и идти придется в другой дистрикт — а это явно тянуло больше, чем на один день. А то, что миссия важная, говорило о том, что она еще и опасная, и от того скручивало все не только тоской, но и беспокойством.       Но есть завтра. Завтра Эрион еще будет в безопасности. И есть сегодняшний вечер, и в нем они смогут побыть вдвоем подольше, ведь должна быть тренировка, которую Эрион не отменил — пообещал, что обязательно проведет ее по графику. Но предупредил, что может задержаться. Потому Сцилла сидела на полу в архиве, скрестив лодыжки, и перебирала бумаги из заветного ящика с надписью «Инсанаполис. Важное». Обрывки разрозненной информации блуждали по сознанию, как заплутавшие во тьме светлячки. То выныривали, то тонули в закоулках памяти.       Сегодня с работой Сцилла управилась пораньше и уже часа два торчала в компании бумажек, ожидая, пока Эрион освободится. Очередной файл, именованный «Защита», оказался в руках, и Сцилла принялась увлеченно читать.       1.1 Город окружает силовое поле, блокирующее как магию одаренных, так и наши приборы — полусинтетические, органические, механические. Все, что оказывается за воротами, безвозвратно глушится. Предположительно, их система реагирует на неопознанные объекты, не внесенные в нее торговцами или следопытами. Проникновение за стены — опасная затея даже для вольных, ведь отсутствующие энзимиды тоже считываются и могут спровоцировать сигнальное оповещение. Да и сами следопыты, если подойти слишком близко, способны распознать чужака, ведь цепочка связи не сработает при контакте.       Город остается закрытой территорией, на которую нельзя проникнуть безопасно. Ведутся разработки*       Сцилла нахмурилась и принялась листать папку в поисках сносок со звездочками.       *Есть возможность использовать систему контроля Инсанаполиса в целях Убежища. Необходимо достать образец энзимидов и перепрограммировать их на подчинение нам. Провести тесты. Если все пройдет по плану, запустить массовое производство и внедрение и начать операцию «Мимикрия».       **Тесты из последних образцов неутешительные. Во всех энзимидах была использована природная система коррекции бактериального генома CRISPR/Cas9, которая изначально предназначалась для защиты от встроившихся в ДНК вирусов. Она ищет в геноме посторонние последовательности, содержащиеся в «библиотеке» CRISPR, и вырезает их нуклеазой Cas9…       Сцилла потерла лоб и приподняла брови. Вздохнула, понимая, что не в состоянии осмыслить эти ученые каракули, и пробежалась глазами дальше:       …Энзимиды защищены от постороннего вмешательства. При любой попытке изменить генетический код или ввести новое звено в структуру ДНК симбиот гибнет. Нужно достать первичные файлы разработки и выяснить, каким путем энзимиды программировались.       Сцилла опустила документ и уставилась в стену. Голова гудела от обилия непонятной информации, которая никак не собиралась структурироваться. И дар помогать не торопился — это не процесс исцеления. Сцилла уже пробовала схитрить и воспользоваться «словарем» главков в обход сканирования, но ничего у нее не вышло. А жаль.       Пока Сцилла буравила взглядом пространство, это самое пространство сгустилось и завибрировало тяжеловесным присутствием. Мерцающая тьма с переливами сизой окалины наползла прибоем, приласкала затылок и спину, и Сцилла расслабила плечи раньше, чем осознала, почему.       — Эй, Колючка, — всколыхнула тишину янтарная интонация, и Сцилла мелко вздрогнула от обрушившихся за шиворот чуть щекотных мурашек. Обернулась, подняла глаза и встретилась с насмешливым расплавленным серебром, бликующим небесным перламутром. — Прости, что задержался. Ну что, тренироваться будем? — приподнял Эрион бровь и уголок губы, и Сцилла совсем обмякла, завороженно на него уставившись.       — М-г-м, — заторможено кивнула она — на большее ее не хватило — и принялась задумчиво собирать разложенные по полу бумаги.       Не удавалось сразу переключиться с прочитанного на Эриона, хотя ведь читала-то только с целью убить время до его прихода.       Эрион с хищной ленцой, грациозно присел рядом, с интересом ее рассматривая.       — Что ты там вычитала? — выудил он из кармана яблоко. — На, пожуй, я уберу.       — Какую-то заумную ерунду, в которой нихрена не понятно, — насупилась Сцилла и с громким «хрум» откусила фрукт.       Сочный, аж сок по пальцам потек. Сцилла принялась его слизывать, чтобы штаны и рукава не заляпать, а Эрион пристально, хоть и искоса, за ней наблюдал. И взгляд темнел.       — Потому у тебя вид такой, будто пытаешься осмыслить законы вселенной? — хмыкнул рассеянно он через время.       — Видимо, да, — встряхнула волосами Сцилла.       — Так что там было? — пакуя стопки в ящик, обронил Эрион.       — Вот. — Сцилла ухватила яблоко зубами, вытерла руки об штаны и пролистала папку до нужной страницы, прежде чем протянула Эриону.       — Ага, «Мимикрия», — кивнул он.       — Что это вообще означает? — скривилась Сцилла.       — Если простыми словами — подражание, умышленное сходство с другим организмом, — пояснил Эрион, бегло пробегаясь глазами по строкам.       — И фто это за опевация такая? — с набитым ртом прошамкала Сцилла.       Эрион взглянул на нее и расплылся теплом по радужкам, а губами — в улыбке. Кажется, умиленной.       Если Сцилла правильно угадала эмоцию, делающую его сейчас похожим на слегка пришибленного идиота, то у нее вопросики к его пониманию значения слово «мило».       Это точно не полный рот яблока, липкие пальцы, сок по подбородку и налипшие на него волосы.       — Один из возможных сценариев развития событий, — отозвался Эрион, всеми силами пытаясь схлопнуть улыбку, но уголки губ все равно подрагивали. — Подражание торговцам, чтобы попасть в город.       — Зачем? — не унималась Сцилла, причавкивая мякотью.       Эрион коротко взглянул куда-то вверх, под потолок. Усмехнулся и поменял положение — сел боком к Сцилле и спиной к стене. Хлопнул себя по груди — там, где на жилетке болталось какое-то устройство.       — Что ты делаешь? — недоуменно протянула Сцилла, инстинктивно понизив тон.       — Отключаю рацию и камеры слежения, чтобы ответить на твой вопрос, — как ни в чем не бывало отозвался Эрион. Сцилла опешила настолько, что вытянулась и лицом, и всей собой. А Эрион там все что-то настраивал — то положение, по угол обзора, то тумблеры на рации. — Подражать торговцам мы планируем, чтобы проникнуть внутрь системы и свергнуть власть, — ответил он тихо после своих странных манипуляций, и Сцилла округлила глаза. Едва не выронила яблоко, но успела поймать на лету.       — И… — замялась она, не зная, о чем вперед спрашивать, — как же будет работать эта мимикрия? Там было что-то про перепрограммирование энзимидов… — пролепетала она первое, что пришло в голову.       — Именно так она и будет работать, — невозмутимо кивнул Эрион. — Если удастся их перепрограммировать, всем нам введется вакцина, — на этих словах он мимолетно поморщился. — Только подчиняться мы будем не городу, а Убежищу. Теоретически, защита Инсанаполиса не распознает разницу, и можно будет проникнуть за стены без шума и препятствий, — пояснил он спокойно, будто меню на ужин обсуждает. — Самая масштабная диверсия из всех, какие мы только планировали. И самая перспективная, — хмыкнул Эрион.       — И ты согласен на это? — Сцилла нахмурилась и выпрямилась. — А если что-то пойдет не так? Это же подавление воли! Зачем? — затараторила она на грани беспокойства и возмущения.       — На войне все средства хороши, — пожал Эрион плечом. — Почему нет? Если сработает — это даст нам всем преимущество. И захват изнутри всегда эффективнее, чем штурм неприступных стен снаружи, — пояснил он так буднично, будто не что-то невероятно сложное и потенциально смертельное обсуждает, а поход в кондитерскую.       Сцилла сглотнула: от одной мысли, что Эриону вколют что-то, подавляющее волю, сделают его марионеткой, и он окажется там, на позиции, в такой сложной операции по захвату власти изнутри болезненно свело кишки и прошибло холодным потом. Сцилла даже чавкать стала тише.       — На войне?.. — протянула она, начиная мелко потряхиваться.       Медленно, но верно доходило осознание происходящего, хотя оно и так было очевидно. Просто не оформлялось конкретными словами. Конкретно страшными словами. Диверсии, разведка, радиоперехваты, спасение людей, кража технологий — это одно, но война…       Слишком увесистое, масштабное, кровавое слово. Настолько пугающее, что Сцилла всегда просматривала сквозь пальцы и бегло пролистывала заметки о нем в справочниках и книгах — мелкие войны для Ксинарии не в новинку, как и полноценные военные кампании, но это всегда было настолько ужасно, что дрожь брала и в горле пересыхало.       В школе, когда проходили период войн и переворотов, Сцилла спать нормально не могла.       Война оставляет по себе сирот, вдов, калек, пустые строки с холодной пометкой «пропал без вести» или «убит» вместо людей, выжженную землю, разруху и голод. Мертвая зона вокруг Инсанаполиса — театр военных действий многовековой давности — тому очень яркая иллюстрация. Хоть Сцилла была совсем маленькой, когда ее везли из Аутфорда в Холмы, но эта картинка намертво впечаталась в память: много миль пустоты, серости и сухости, ни клочка травы. Сплошная равнина, олицетворяющая смерть.       — Я не хочу, чтобы начиналась война, — пролепетала Сцилла растерянно, слишком глубоко окунувшись в свои мысли.       — Колючка, — позвал мягко Эрион. Сцилла моргнула и уставилась на него. — Война давно началась, просто ты этого не заметила, — вкрадчиво и тихо проговорил он. Сцилла шмыгнула носом и сглотнула. — Теневая, гибридная, малой интенсивности, но война. Масштабная. На истощение, — растолковал он, и Сцилла выпрямилась — мышцы будто сами собой взвелись.       Понимание обрушилось льдом за шиворот, но и мгновенно остудило пыл. Война не просто началась — она идет не первый год, но настолько тихо и незаметно, что простые обыватели о том ни сном, ни духом. Да что там — Сцилла, находясь уже внутри событий и напрямую с ними взаимодействуя пять месяцев, не осознавала масштаба до этого самого момента.       Все те отчеты разведгрупп, что она сортировала; все слитые доносы от гражданских; все расшифровки радиоперехватов; все разнарядки на обработку; все сводки, наблюдения, радиограммы — это и есть война. Сухая, бумажная и обезличенная.       Все спасенные из караванов, едущих в Аутфорд, одаренные — обреченные, избитые, зашуганые, некоторые — благодарные, некоторые — истеричные, каких было не один десяток за все время пребывания Сциллы в Убежище — это и есть война. Живая, раненная, обнадеживающая.       Все вольные, рискнувшие перейти на сторону сопротивления, проходящие реабилитацию и встающие против системы, которая их ломала с пеленок — это и есть война. Волевая, упорная, мотивированная.       Все погибшие — будь то разведчики на заданиях или те, кого не удалось спасти — это и есть война. Болезненная, кровавая, с запахом смерти.       Вещи, жетоны, форма, нашивки, личное барахло, которое тоже доводилось сортировать для сдачи в особый отсек хранения архива после очередной поступившей в отдел похоронки от командиров отрядов со списками потерь среди личного состава — это и есть война. Холодная, горестная, но несущая память.       Война давно идет. Просто Сцилла настолько сосредоточена была на себе — всегда, не только теперь, обитая в Убежище — что не давала происходящему ни оценки, ни названия. А ведь даже в Холмах ходили ее отголоски… Только там они назывались: «Визиты с целью обеспечения безопасности».       С каждым годом патрули полицаев заглядывали все чаще. Забирали людей, особенно — мужчин на допросы, тоже с завидной регулярностью. Прибывали комиссары к деревенскому голове не раз в год для порядка, а каждый квартал, и по итогу этих визитов бывало, что и забирали кого.       Так проводили в хромированный паротранспорт с эмблемой Инсанаполиса кузнечного подмастерья Джозефа. И лесоруба Робба. Они не вернулись. А народ что — высыпал на диковинную машину поглазеть. Кому там дело было до тех, кого в нее сажают.       Только теперь картинка схлопнулась: искали повстанцев. Искали тех, кто им помогал, их покрывал или мог знать их местоположение. Война уже шла, просто под другим именем. И стала настолько привычной, что незаметной глазу. Как можно заметить бревно, когда живешь на лесоповале?..       Сцилла вон, и гризли под личиной плющевого медведя не рассмотрела. О чем еще можно говорить?..       Вдохнув поглубже принятие и выдохнув первое потрясение, Сцилла мотнула головой. Да, война давно идет. Тут ничего не предпримешь, никак не обратишь вспять. Хоть война и перекочевала из сухих, абстрактных заметок в учебниках в реальность, как бы страшно это ни было, придется смириться и привыкнуть. Но пугало до трясучки кое-что другое. Родившееся из контекста всех этих осознаний.       — …Однажды она перерастет в открытое противостояние, но это уже война, — донеслись тихие слова Эриона через мгновения молчания, в которых он давал переварить это не самое приятное открытие.       — И ты — в ее эпицентре, — сорвалось хрипом с губ, и Сцилла, выронив яблоко, против воли обхватила широкую огрубевшую ладонь.       Эрион удивленно приподнял бровь.       — То есть, тебя пугает не вероятная эскалация конфликта, а то, что я в нем участвую? — протянул он недоуменно, но с толикой довольства.       Сцилла закивала. Стиснула пальцы, наклонилась и одновременно с этим рванула руку Эриона на себя. Уткнулась носом в тыльную сторону ладони, прикрыв веки, и с шумом выдохнула. Не специально, не потому что обдумала и захотела, нет. Почти инстинктивный, бессознательный жест получился сам собой, который даже дошел не сразу.       А когда дошел, Сцилла сжала горячую руку сильнее.       Эта рука должна оставаться горячей. Должна оставаться сильной, надежной, уверенной, бережной, ласковой… мощной, как волчья лапа…       Живой. Эта рука должна оставаться живой. Как и ее владелец.       Сцилла зажмурилась сильнее, с трудом подавив рвущееся из глотки какое-то странное «хмнк». И прижалась не только носом, но и губами.       Присутствие сгустилось, аура стала плотнее и объяла крепче. Зашуршала ткань брюк-карго и тактического жилета. На макушку опустился подбородок, а на шею сзади — вторая горячая ладонь.       Эрион чуть помассировал кожу, зарываясь в волосы Сциллы, рассыпанные по плечам, и поелозил подбородком по голове в незатейливой, но такой нужной ласке.       — Колю-ючка, — протянул он гласную так, как делает только он, и Сцилла обмякла. Странное «хнмк» все же вырвалось на волю, но тихо. — Все нормально, ты чего? Я в этом эпицентре живу десять лет, и ничего, живой-здоровый, — успокаивающим, вибрирующим тоном произнес Эрион. — А вот если ты мне пальцы сломаешь, — чуть насмешливо обронил, шевельнув рукой в Сциллином захвате, который от этого только усилился, — то оставаться живым-здоровым станет чуть более затруднительно.       — Потерпишь, — буркнула Сцилла, шмыгнув носом. — Это уж точно как-то переживешь.       — Ты понимаешь, что несколько… — дрогнул его разжиженный до нежной карамели голос от смешка, — слишком явно сейчас демонстрируешь то, насколько я тебе нужен?.. — протянул с хитрецой, не переставая поглаживать и жамкать шею сзади ладонью, и макушку — подбородком.       — Можно подумать, это для тебя новость, — проворчала она и придвинулась чуть ближе, нелепо поерзав по полу.       — Но мы ведь откатились туда, где ты еще это не демонстрировала, и не собиралась, — деликатно предположил он.       — И не осознавала, — уточнила Сцилла. — И правильно думаешь, — согласилась она, в противовес словам скользнув щекой по его руке.       — Фиксирую небольшие противоречия, но могу сделать вид, что не заметил, — тихо рассмеялся Эрион и чмокнул волосы.       — Правильно, так и сделай, — выдохнула Сцилла. — Считай, что сейчас в твоем испытательном сроке небольшое окно. Но оно закроется, — предостерегла она.       — Разумеется, — согласился Эрион, покачав головой.       Подышав еще немного концентрированным запахом хвои и дыма, древесной коры и моря, Сцилла собралась с силами и заворочалась.       — Так, все, — уперлась она кулаком в его колено. — Отпускай, — буркнула, но не очень уверенно.       Эрион не пустил — прижал сильнее за шею и заворчал что-то неразборчивое.       — Ну еще немного, — облек он свое ворчание в слова. — Окно же закроется — неизвестно, когда еще приоткроешь створку для такого контакта.       — Ладно, — сдалась Сцилла. Хотя не очень-то и сопротивлялась. — Минутку еще.       И обмякла, уткнувшись лбом чуть ниже кадыка. Но не успела как следует отогреться в исходящем от Эриона тепле — он скоро отстранился. Нехотя, неспеша, и все же скоро.       Сцилла в недовольстве поджала губы.       — Что? — приподнял Эрион бровь. — Ты сказала — минутка. Минута прошла.       — Ты что, считал? — фыркнула она, заводя растрепавшиеся волосы за уши.       — Да, — уверенно ответил Эрион. Сцилла заморгала в ступоре, таращась на него. Она в шутку так-то сказала… — Ты задала конкретные параметры — конечно, я считал, — бросил Эрион как нечто само собой разумеющееся с таким недоумением, словно его заставили озвучить нечто очевидное из разряда: «ну да, трава зеленая, а небо — голубое».       — А если бы я сказала три минутки девятнадцать секунд? — нахмурилась Сцилла.       — То это были бы три минуты девятнадцать секунд ровно, — развернул циферблатом к Сцилле свои наручные часы Эрион — там внутри одного окошка с минутной и часовой стрелкой виднелся кружочек поменьше с секундомером.       — Серьезно? Ты все так считаешь?.. — протянула Сцилла недоверчиво.       — Разумеется, — кивнул Эрион и зачесал волосы пятерней назад.       Сцилла озадаченно его оглядела и растерянно хмыкнула.       — Учту, — только и обронила она.       Вот ведь чудной!.. И красивый…       Какой же. Нахрен. Красивый.       Мельком вздохнув, Сцилла скользила поплывшим немного взглядом по разлету густых бровей, одна из которых коварно поползла вверх; мягко очерченным скулам, подчеркнутым еще и густой короткой бородой; прямой спинке носа, хитрому разрезу глаз, скульптурной линии челюсти, округлому подбородку; полнокровным, выразительным губам, уголок которых приподнялся вслед за бровью…       — Ладно, — встряхнула Сцилла волосами, прогоняя марево этой нечеловеческой, божественной красоты и чудовищного в самом прекрасном значении слова магнетизма. — И за что ты воюешь? — бросила она, силясь вынырнуть из притяжения обратно в заземляющий разговор. Стиснула кулаки, чтобы собраться, и ощутила на них присохший яблочный сок, что тянул кожу, как смола. — И у тебя рука теперь липкая, — заметила Сцилла как бы между прочим, очищая ладони о штаны, и об них же вытирая подобранное с пола яблоко. — Рассказывай, — уперлась она локтями в колени и хрумкнула сочной мякотью.       — По поводу руки — не страшно, — склонил Эрион голову набок, купая в своем расплавленном небесном серебре. — По поводу остального — тебя интересует в целом? Или прямо сейчас?.. — скользнул он глазами, заволакивающимися ртутью, чуть ниже.       Сцилла подалась вперед, обхватила этот до безобразия красивый подбородок и потянула на себя.       — Я тут, — хмыкнула она, вернув фокус Эриона. — В лицо смотри, командир, — отпрянула, и по пути отнимания руки Эрион повернул голову и успел чмокнуть кончики пальцев. — При себе держи глаза, руки, губы, — напомнила Сцилла, тем не менее искрясь довольством.       — Вот за это и воюю, — нахально усмехнулся он.       — Меня сейчас интересует та война, которая может тебя потенциально… покалечить, — скептично протянула Сцилла.       Даже ставить рядом с Эрионом в одном предложении слово «убить» не хотелось. Аж передернуло всю.       — В этой войне я борюсь за свободу, — просто ответил Эрион, усердно глядя в лицо. Хотя заметно, как сильно хотел скосить глаза ниже.       — За свободу, — повторила Сцилла, перекатывая звуки этого слова на языке, будто их вкус мог полнее передать значимость смысла. Эрион кивнул. — Для кого? — уточнила она, пытаясь понять.       — Для всех, — хмыкнул Эрион. Снова с таким видом, будто очевидное должен пояснять. — В первую очередь — для себя, — склонил он голову набок. — Для тебя и таких, как ты, — принялся перечислять. — Для тех, кто вынужден существовать за счет энзимидов, прогибаться под приказы и гнить в системе Инсанаполиса. Для тех, кто формально свободен, но даже не осознает, что живет в каменном веке, пока элита эксплуатирует их труд и отнимает себе все блага цивилизации, — криво усмехнулся Эрион. — Для главков, которых загнали в низ пищевой цепи и вынудили прятаться. Для всей Ксинарии, придушенной железным сапогом диктатуры, — мерцал искренностью и убежденностью его голос. — Все имеют право на свободу, волю, справедливость, голос и равенство, которые Инсанаполис отнял у каждого на континенте. Вот за что я воюю. Как и все здесь, — постановил Эрион твердо, уверенно и безапелляционно.       Сцилла призадумалась. Вдохновляющая ось ценностей. И срезонировало где-то глубоко внутри. Сцилла и сама никогда не имела свободы как таковой: пусть жила формально не в рабстве, но по факту — именно в нем. Ее саму и ее дар эксплуатировали — да, она позволяла, и сама задавала вектор этой эксплуатации, и тем не менее. Она ничего, кроме своей деревни, не видела, а мир за ее пределами такой большой и разный… Но не для всех. Только для избранных. Справедливости она в глаза не видела, воли не знала — даже не до конца понимала до сих пор, что это. Права голоса не имела, равенство — п-ф-ф, смех да и только. Даже в деревне забитой четкая иерархия, о каком равенстве речь. А Сцилла так и вовсе всегда была вышвырнута за скобки этой иерархии, как мусор. И здесь, в Убежище, впервые осознавала вообще значение всех этих слов, которые раньше были самым натуральным пустым звуком. Да, это порой страшно и тяжело — когда в этой свободе ты обязана сама принимать решения и брать за себя ответственность, но как же пьяняще-воодушевляюще в целом, когда тебя слушают и слышат, с тобой считаются, а базовые потребности, такие как еда, сон и кров, не надо заслуживать — они просто… есть и всегда в твоем распоряжении.       Сцилла тут уже пять месяцев, но так и не привыкла, что еда — это просто еда, а не привилегия или оплата. Сперва она думала, что это все же оплата — за работу в разведцентре. Все же некий эквивалент торгово-рыночных отношений имеется и тут. Как говаривал на старте Эрион, тут не курорт, чтоб сидеть на заднице ровно и ничего не делать — работать надо всем. Но когда Сцилла получила первое жалование — да не абы какое, а целых сто пятьдесят серебрянников, на секундочку!.. Да за эти деньги в Холмах можно купить половину улицы вместе с потрохами и деревенским головой в придачу!.. — это убеждение рассыпалось в труху.       Ее реально просто кормили. Просто. Кормили. Бесплатно. Чтобы организм функционировал. Чтобы не болела. Чтобы была работоспособной. А за саму работу еще и деньги давали. Настоящие деньги, не бумажки банковские.       В Холмах Сцилла работала по бартеру, причем работала куда больше и тяжелее, чем здесь, и расценки строились на литрах молока, унциях муки и десятках яиц. Да, можно было просить и деньгами, но Сцилла отказывалась — не хотела ввязываться в денежные отношения напрямую, да и мало кто обладал наличными монетами, приходилось бы ждать оплату месяцами или брать кредитные юниты, которые нужно было обналичивать в банке, а ближайший банк — в Зеленых Лугах, а Сциллу туда не пускали… Хлопотно, в общем. И принципиально не хотелось вставать в один ряд с трясущимися за каждую копейку сопоселенцами.       А теперь у нее на руках целое состояние — шестьсот серебрянников, что эквивалентно шести золотым. И это настоящие, звонкие монеты, а не кредитные юниты. Да на них целых шесть ломовых лошадей можно купить! Или двенадцать свиней. Или… полтысячи курей-несушек. Штук четыреста уток. И дом к ним в придачу. В Холмах дом так просто не купишь, но вот в Лугах цены на недвижимость стартуют от трех-четырех золотых, если это небольшой домишко на окраине… Прямо сейчас, с заработанными деньгами за четыре всего лишь месяца работы, Сцилла может купить добротное жилье, животное хозяйство и не бедствовать больше никогда. Еще и на посевной материал для огорода останется. И если бы Сцилла преследовала такую цель, уже обустраивала бы курятник. Но ей это не интересно.       И все же, масштаб в голове не укладывался.       Ну ладно, почти шестьсот — немного она потратила по мелочи, не удержалась. Раз в неделю здесь проходят закупы — один из отрядов выходит в Луга со списком и покупает все, что там указано. Сам список висит всю неделю в приемном зале, и все желающие могут вписать в него пожелания по покупкам. Перед выходом — а это в субботу, в десять утра — собираются деньги на эти закупы от тех, кто вписался, и к вечеру товар у тебя.       Так Сцилла себе прикупила набор для вышивания, краски, гребешок, ленты для волос и шпильки.       Но остальная сумма лежала под матрасом, — вместе с той парой золотых, что Сцилла стащила у Дрейда, — и Сцилла понятия не имела, что с ней делать. Тратить — страшно, вдруг на что серьезное пригодится? Собирать — а зачем?.. Непонятно. На жизнь ей тут не надо — всем обеспечивают. В общем, пока пусть лежат и множатся, а там видно будет. В конце концов, финансы — это тоже свобода. Особенно в мире, где ею никто не обладает.       Сказала бы Сцилла у себя в деревне, что получает оплату наличными монетами — да ее бы на смех подняли, обплевали, а деньги отобрали, потому что, помимо всего прочего, женщина деньгами распоряжаться права не имеет, только глава семейства.       Сцилла еще и поэтому не брала оплату деньгами — отец бы обирал, как липку. А так хоть еда была.       А пощупав такую сумму, отдавать Сцилла ее не собиралась никому. Деньги и правда дают и независимость, и свободу передвижений, и еще очень много привилегий, и это Сцилла знала не понаслышке на контрасте с личным опытом.       Задумчиво жуя яблоко, Сцилла погрузилась в свои размышления и несколько выпала из архива. Очнулась от движения на периферии зрения — Эрион подался чуть вперед и склонил голову набок, рассматривая ее так, словно книжку на неизвестном языке пытался прочесть.       Смешной. И долго он так будет делать?..       — Так а… — протянула Сцилла, проглотив мякоть, — я, получается, работая в разведцентре, тоже за это все борюсь?.. Ну, косвенно, — нахмурилась она.       — Получается, что да, — усмехнулся Эрион. — И совсем не косвенно. Борьба не только в стычках с врагами. Без твоей работы, как и без остальных секретарей, я со своим отрядом, например, рисковал бы куда сильнее, ведь шел бы на миссии вслепую, — пояснил он.       — М-г-м, — кивнула Сцилла, откусывая еще кусок. — Ну хорошо тогда. Меня устраивает, — пожала она плечами и обратила все внимание на яблоко — совсем немного осталось обгрызть. Хотя можно и вместе с семечками прожевать — чего продукт переводить…       — Поясни, — попросил Эрион, и почему-то чуть напрягся.       — Я, конечно, далека от идейных и коллективных ценностей, — протянула Сцилла, прикидывая, с какого угла откусывать дальше, — но это звучит, как-то, за что стоит бороться. Чтобы везде было, как здесь, — неопределенно добавила она.       — В каком смысле — как здесь? — уточнил Эрион, пытливо всматриваясь в Сциллу.       — Ну, я вот из деревни, и знать не знала ни про свободу, ни про волю, ни про всякое такое, — принялась объяснять Сцилла. — Я, конечно, еще и одаренная, но в целом так живут все. Еду заслужи, за все заплати, корову лишнюю не купи, за доход отчитайся, власти местной подчиняйся, десятину не сдал — в допросных почки отобьют, — без особого интереса вещала она. — Это не свобода. Я даже не знаю, что это, — нахмурилась Сцилла. — А вот все то, про что ты говоришь, я поняла только здесь. И если бороться за свободу — это делать везде, как здесь, то это хорошо, — хмыкнула она. — Не то, чтобы меня интересовали остальные люди, но если я когда-то захочу купить себе дом и пару коз, будет куда приятнее это делать в мире, где тебя за это не посадят, не побьют, не унизят, или просто не поймают для сдачи Инсанаполису, потому что ты магией обладаешь, — обронила Сцилла и облизала пальцы — опять сок потек. — Да и… — задумалась она, возведя глаза к потолку, — тогда получается, то, что я участвую в борьбе, это уже месть. А когда цель борьбы будет достигнута, то… — прищурилась она и спросила: — Вы же убьете тех членов совета, или как их там? — Эрион мимолетно оскалился и уверенно кивнул. — А мне дашь поучаствовать? — еще сильнее сузила глаза Сцилла. Эрион снова кивнул, и взгляд его зажегся яркими отблесками солнца, будто отполированная сталь ловит лучи и отбрасывает солнечных зайчиков. — Ну тогда получается, что моя месть и ваша борьба имеют одну конечную точку — перебить тех сволочей, — начала на ходу размышлять вслух она. — И если ты и правда дашь мне прикончить хоть одного из них… — запнулась Сцилла, — то зачем мне тогда уходить?.. — заторможено довершила она, только в процессе осознавая смысл произнесенного. И смысл этот снизошел, как озарение. — Если я могу приносить пользу здесь, что само по себе уже отмщение, и при этом — бороться за что-то хорошее, помогать тебе, учиться жить, и с совпадением целей… Зачем мне тогда уходить?.. — повторилась она и подняла рассеянный взгляд на сияющего Эриона, все еще переваривая это открытие, по резонансу похожее на удар по темечку чем-то тяжелым.       — Незачем, Колючка, — выдохнул Эрион, еле сдерживая улыбку, и грохот его сердца улавливался даже с расстояния, а грудь ходила ходуном и расширялась так, будто его сейчас разорвет от переизбытка воздуха. Или радости. — Незачем, — повторился и порывисто рванул вперед.       Обхватил затылок, потянул на себя и приник губами ко лбу, а его всего аж трясло. Сцилла сглотнула, разомлев от ласки, и тоже почему-то радость охватила ребра изнутри, будто Эрионова на нее перекинулась.       — Ты чего такой довольный? — буркнула она для порядка.       — Потому что тебе незачем уходить, — прошептал он и с шумом выдохнул. — Ты можешь остаться. Можешь остаться здесь, — сбивчиво тараторил он. — Со м… — запнулся и поправил себя: — Просто остаться здесь.       — Я это сказала, не вешай на себя ордена, — фыркнула она и отпрянула, лупанув Эриона по плечу. Не сильно и не всерьез — так, чтобы его немного растормошить.       — Ты гений, Колючка, — подавился смешком Эрион и сел обратно, сжимая и разжимая кулаки, потирая ладони об колени и вообще не зная, куда деть руки, по всей видимости. — И я очень рад, что ты пришла к этой мысли.       — А не специально ли ты меня к ней подтолкнул? — прищурилась Сцилла.       — Не-а, — хмыкнул он. — Ты сама спросила, я просто ответил. Кстати, надеюсь, ты умеешь держать рот на замке, — приподнял он бровь.       — Не очень, — честно созналась Сцилла. — А зачем?       — Если Ремиль узнает, что я тебе это рассказал, он будет, мягко говоря… — протянул он, — в ярости, — довершил вполне буквально.       — Зачем ты тогда рассказал? — опешила Сцилла.       — Потому что ты спросила, — невозмутимо отозвался Эрион.       — Но тебе же может прилететь выговор за разглашение… — начала она взволнованно, но Эрион перебил:       — Да, еще какой. Потому не болтай лишнего и не демонстрируй свою осведомленность раньше времени, — очаровательно улыбнулся Эрион.       Сцилла от негодования, беспокойства за эту наглую морду и еще не пойми какого ощущения аж подскочила на коленях. Но где-то под многофутовым слоем этого коктейля урчал зверек за ребрами, встряхнув шерсткой, от того, что Эрион для нее и на такое готов пойти. И не просто готов — а идет. И честно говорит обо всем, как и обещал.       Хитрый, но искренний волк.       — Болван! — фыркнула Сцилла и снова лупанула его по плечу. — Незачем было так подставляться! Я не хочу, чтобы ты пострадал, тем более — из-за меня!.. — завелась она пищать, на что Эрион, расплывшись в довольной донельзя улыбке, задрал голову, чтобы видеть ее, и пропел:       — Ну так сделай все, чтобы я не пострадал, моя маленькая сообщница. Это ведь ты толкаешь меня на такого рода нарушения.       — Ах ты!.. — подавилась Сцилла возмущением, то вспыхивая, то стекая жижей от одного вида этой улыбчивой, нахальной физиономии. — Никуда я тебя…       — Кстати, — перебил снова Эрион и полез за пазуху. И как только из-за жилета показался край папки, Сцилла захлопнула рот и присмирела, уставившись на документ с грифом «С» из засекреченного отдела на титульном листе горящими глазами. — Об этом тоже крайне желательно молчать, — дразняще помахал перед носом он с такой озорной интонацией, что аж бабочки в животе вспорхнули.       Причем, непонятно, от чего больше — от документа, Эриона или всего разом.       — Т-ты, — заикнулась Сцилла, подобрав слюнки, — украл папку из секретного архива?..       — Взял, — поправил Эрион. — На время. Как я могу украсть то, к чему имею бессрочный допуск? — усмехнулся он.       — Но оттуда же нельзя ничего выносить, — пролепетала Сцилла, следя за документом, как завороженная.       — Я подумал, что вынести это, — встряхнул Эрион папкой, — будет куда проще, чем внести тебя через пост охраны и КПП, так что…       — Что там?.. — подобралась ближе Сцилла, потирая ладони.       — А ты хочешь узнать?.. — оскалился Эрион.       — М-г-м, — закивала Сцилла.       — Но я же болван, не должен был подставляться, ай-яй, — покачал головой Эрион, и Сцилла коротко зыркнула на это воплощение игривого самодовольства.       — Болван, — подтвердила она. — Но хороший. Дай сюда папку! — резче, че намеревалась, бросила она.       — Нет, знаешь, ты права, — с перебором серьезно насупился Эрион. — Надо вернуть на место, а то ведь нечестно получается, да и опасно… — распахнул он жилет.       — А ну отдай!.. — кинулась на него Сцилла, и Эрион расхохотался, когда поймал ее в полуобъятие, но завалился на пол, вытягивая папку подальше над головой. — Нельзя так издеваться — сперва показал, потом забираешь, — обиженно протянула Сцилла, распластавшись по Эриону. — Дай сю-юда!.. — закряхтела она, силясь дотянуться, но у Эриона, мать его, слишком руки длинные и крепкие!.. И держит поперек талии намертво, хоть и бережно, и папку поднимает высоко! — Эрион! — возмутилась Сцилла, сдув со лба растрепавшуюся прядь. И уставилась на него со смесью злости, азарта и веселья.       — Что?.. — усмехнулся он и повел своей дурацкой бровью.       Селларис его дери, какой же красивый, сблизи — так вообще…       Сцилла сглотнула и нахмурилась.       — Отдай папку, — потребовала она и стукнула кулаком по его груди.       Эрион прицокнул и покачал головой. Посмотрел на документ и обронил:       — Я, пожалуй, все же отнесу ее на место…       — А хочешь, я для тебя что-то сделаю? — сменила тактику Сцилла. Уперлась в кулак подбородком и захлопала ресницами.       Бровь дурацкая поползла еще выше, как и уголок губ, и Эрион обратил на Сциллу свое бурлящее ртутью серебро.       — Например?.. — поинтересовался он.       — Что хочешь, — ни секунды не раздумывая, ответила Сцилла.       — Опасно мне давать такую свободу действий, — понизил он тон, отчего прошибло и мурашками, и щекотным жаром.       — А если так? — хитро прищурилась Сцилла, обхватила его запястье и сместила ладонь со своей талии прямиком на задницу. Резко. Размашисто. С громким шлепком.       Эрион немного подавился воздухом и округлил глаза, а сама Сцилла загорелась еще большим жаром. Но взяла себя в руки вопреки желанию растечься по Эриону лужицей и довела маневр до конца: коснулась его подбородка, повернула голову в бок и чмокнула в щеку.       Из глотки Эриона вылетел не то смешок, не то хрип, не то полустон, и пальцы на заднице слегка сжались.       — Дай папку, — протянула мягко Сцилла почти что у самого уха, поглаживая колючую щеку. — Пожа-алуйста, — добила тем, после чего он на все соглашался.       — Папку я тебе, конечно, дам, — прочистил Эрион горло, — но ты очень зря сейчас это провернула, — добавил сипло.       — Не понравилось? — хмыкнула Сцилла и снова чмокнула, чуть выше — Эрион мимолетно закатил глаза и прикрыл веки, а по всему нему прокатилась волна мелкой дрожи.       — Очень даже наоборот, — шепнул он. — Делай так почаще, и я сдам тебе всю разведку, причем с удовольствием, — пробормотал он.       — Пока только папку, — постучала Сцилла кончиком ногтя по его груди, и он послушно положил документ именно под ее палец. — Так бы сразу, — улыбнулась она. — Спасибо, — и снова чмокнула.       Эрион замычал, и это — безоговорочная капитуляция. Как легко с этим командиром сладить. И это — замечательно.       Сцилла сползла с него, упершись ладонью в живот, отчего Эрион охнул. Уселась на пол, часто дыша от волнительной взбудораженности, и закусила губу — на языке расцвел чуть терпкий, солоноватый, очень приятный привкус, и когда дошло, что привкус этот — след кожи Эриона, взбудораженность вмазала еще сильнее, аж в пот бросило. И это — не единственная проступившая влага…       Сцилла встряхнула волосами, пряча улыбку в укусе, и заерзала в попытке пригасить мягкую, горячую щекотку. Эрион рывком сел, тоже дыша чаще положенного, и придвинулся почти вплотную, отчего пробрало жарким ознобом с новой силой. Но Сцилла упрямо пыталась сфокусироваться на папке, а не на нем, и это почти удалось, стоило прочесть заголовок.

Личное дело №3742134

Дрейд Дивонис

      — Откуда?.. — нахмурилась она, пялясь на ненавистное имя.       — Такие папки заводятся на всех вольных после извлечения энзимидов, — хрипло пояснил Эрион, склонившись ниже. — Дрейд стал разговорчивее, по крайней мере, касательно себя. Дело пока не дополненное многими деталями, но думаю, тебе интересно будет почитать, — протянул он, и Сцилла к нему повернулась — почти нос к носу столкнулись от этого.       — Ты… специально для меня ее украл?.. — с заминкой спросила она.       — Ну конечно, — усмехнулся Эрион и уложил свой подбородок на Сциллино плечо. — или ты думаешь, я от нечего делать ношу в кармане такие вещи? — приподнял он бровь.       — Да кто тебя разберет, — пролепетала Сцилла, плавясь от близости. — И договаривались же — без рук, губ и всего остального, — стрельнула она в Эриона глазками и повела плечом, проседающим от приятной тяжести.       — Это не руки, не губы и не все остальное, — коварно оскалился Эрион, показательно приподняв и опустив подбородок. — И тебе, получается, можно, а мне нельзя? — хмыкнул он.       — Ты все правильно понял, — нараспев протянула Сцилла. — Но какой же ты хитрый волк.       — О да, — согласился Эрион. — Еще какой, — боднул он Сциллу в щеку. — Но правил придерживаюсь. Иначе эти стены понаблюдали бы не только твою инициативу, — ненавязчиво обронил он, и Сцилла усмехнулась.       И нырнула с головой в чтение.

Имя: Дрейд Дивонис

Возраст: 84 года

Социальная принадлежность: Дивонисы и Ластред

Родители: Мать — Ромильда Дивонис, уроженная Ластред, 234 года. Марента дистрикта Ферравис Восточного кантона, герцархство дома Флоррент. Отец: Динарий Дивонис, 356 лет.

Викарий Совета Десяти

Братья, сестры: Эллирима Дивонис, Сорбен Дивонис, Кармиль Дивонис

Родственники со стороны матери: Сесилия Ройбаш, урожденная — Ластред, по мужу — марента дистрикта Оксарн Западного кантона, герцархство дома Кронсон. Сироний Ластред — марент дистрикта Ферравис Восточного кантона, герцархство дома Флоррент

Должности, звания и титулы: капитан восьмой ячейки второго корпуса «Войд», кандидат в следопыты с перспективой повышения до легата Совета — по отцу, марент восточных земель — по матери

Энзимиды введены: в возрасте трех лет

Основная врожденная патология: почечная недостаточность, тромбофилия

Род деятельности: начальник поисковой группы, старший научный руководитель проектов «Лигаза» и «Апокалипсис». Главный поставщик чистокровных одаренных. Каста торговцев

Разрешение на выведение энзимидов: получено

Разрешение на забор биологического материала: получено

Согласие на прохождение адаптационной реабилитации в статусе вольного жителя Убежища с последующим присвоением звания рядового: получено

      Брови Сциллы все сильнее ползли вверх с каждой новой строчкой. Эрион тихо наблюдал за ней, постукивая пальцами по голенищу сапога.       — Ему восемьдесят четыре года?.. — растерянно пробормотала она, зацепившись за самую безобидную и понятную ерунду в этом потоке незнакомых слов.       — М-г-м, — кивнул Эрион, не сводя со Сциллы внимательного стального серебра. — Молодой еще, из последнего поколения. Того, что массово производилось, — уточнил он.       Глаза полезли на лоб, а лицо вытянулось так, что казалось, еще немного — подбородком пола коснется.       — Молодой?! — переспросила Сцилла настолько охреневшим тоном, что даже описать этот хрипло-глухо-возмущенный звук не выдавалось возможным.       — У городских несколько иначе жизнь течет, — бросил Эрион. — Обрати внимание на возраст отца, — подсказал он, указав пальцем нужную строчку. — Это — вполне средних лет мужчина в Инсанаполисе, — растолковал Эрион.       Сцилла вперилась в цифру «триста пятьдесят шесть» и впала в короткий ступор.       — В каком смысле — «массово производилось»? — нахмурилась она, когда способность соображать к ней частично вернулась.       — В прямом, — усмехнулся Эрион и устроил подбородок поудобнее на Сциллином плече, подавшись чуть ближе. — Раньше, когда горожане еще могли самостоятельно зачинать детей, принято было оплодотворяться и рожать в строго установленные сроки. Это у них называлось «год плодородия», — фыркнул он пренебрежительно. — Осенью, двадцать девятого октября, все семьи должны были оставаться дома и трахаться с использованием всяких штук вроде афродизиаков, препаратов, поддерживающих возбуждение и прочей ерундой, — вещал Эрион, а Сцилла планомерно краснела, теряла дар речи и возгоралась любопытством одновременно. — Для того, чтобы потом, ровно через девять месяцев, все женщины разродились примерно в одно время. Но на поколении Дивониса эта традиция и свернулась — сильно снизилась рождаемость. Тогда налегли на разработку ЭКО, и новые детишки появлялись или из пробирки, или от старых пар, которые еще могли рожать сами. Но детородная функция сохранялась лет до ста, дальше — увядание репродуктивной системы. Потому много потомков они наплодить не сумели, — завершил Эрион краткий экскурс в дебильную традицию Инсанаполиса.       — Хрень какая, — фыркнула Сцилла. — А в остальное время что, нельзя было… — запнулась она, смутившись, — ну… детей делать? — довершила мысль чуть более прилично, чем собиралась изначально.       — Они все там — страшные снобы, — снисходительно хмыкнул Эрион. — С женами спят только для продления рода, а продление рода — это же целый благородный ритуал, он не может быть хаотичным и частым, тогда вся его благородность растеряется, — мимолетно закатил глаза Эрион. — А в остальное время берегут свою драгоценную семенную жидкость от пустой растраты, — протянул он, заставив покраснеть еще сильнее.       Но когда это такая хрень, как смущение, была способна остановить поток хлещущего через край любопытства? Правильно, никогда.       — То есть эти идиоты спускали раз в год, еще и удивлялись, почему рождаемость снижается? — скептично протянула Сцилла, и Эрион, вспыхнув озорством по кайме радужек, со смешком кивнул. — Их снобизм их и погубил… — буркнула она.       — Не только он, — заметил Эрион. — Но в целом…       — Я не пойму, — подобралась вся Сцилла, готовая атаковать собственное непонимание, — они же там вроде умные, — зыркнула она на Эриона. — Мрази законченные, но умные — вон каких технологий нахерачили, экспериментов понаставили, весь континент себе подчинили, тупые бы так не смогли, — нахмурилась она. — Но как при все при этом они умудрились просрать весь свой род кровосмешением и снобизмом? Они ж вымирают, нация великих небожителей, чтоб их Селларис всех побрал! — фыркнула она. — И пусть вымирают, все от того только выдохнут, но с и их стороны это же так глупо — брать в жены родственниц, что очевидно плохая идея для здоровья потомства, еще и трахать их раз в год, оберегая свое драгоценное величественное хозяйство от износа! Ну бред же! — хлопнула она папкой по полу, и даже не заметила, как в запале выпалила то самое слово, которое пять минут назад смущало. Эрион согласно кивал, треща щеками от улыбки, грозящей перерасти в смех. — Кому-то стоило им сказать, что члены — не карандаши, и они не стираются от половых актов, если не совать их, конечно, в точилки… — проворчала она тише, и Эрион таки пропустил смешок. И уткнулся лбом в ее плечо, содрогаясь от едва сдерживаемого хохота. — Чего смеешься? Я серьезно возмущена! — фыркнула Сцилла, то самое плечо дернув вверх.       — Изо всех сил пытаюсь развидеть совокупление высокородной элиты с точилками, — прохрипел Эрион и зашелся-таки хохотом, запрокинув голову и подавшись назад — аж раскраснелся весь.       Сцилла забуксовала на минуточку, переваривая и свои, и Эрионовы слова. Вслед за сокрушительным приливом румянца вспыхнула картинка озвученного, и распирать смехом начало уже Сциллу.       Надо же было такое ляпнуть!.. И действительно, как теперь это развидеть?..       Эрион сложился пополам, обхватив живот, и натурально уже сипел от смеха, а Сцилла, сама того не заметив, навалилась на его спину и уперлась ладонью в его бедро, задыхаясь от хохота. И давила его Эрионовым жилетом, зарывшись пунцовым лицом где-то между лопаток.       — Так, — резко выпрямилась она, глотая смешки и отплевывая забившиеся в рот волосы. — Все, хватит. У нас тут серьезный разговор вообще-то!..       — Я почему-то представил именно настольную точилку механическую, — хрюкнул Эрион, захлебываясь собственным голосом, — должен сказать, что пользоваться ею уже не смогу никогда, — разразился он снова смехом, накрыв лицо ладонями.       — Эрион!.. — пискнула Сцилла, но удержаться не смогла и тоже расхохоталась. — У меня же такая на столе стоит!..       — У меня тоже, — обронил он, силясь заткнуть смешки. — Придется переходить на карманные…       — …или изображать злодейский смех каждый раз, засовывая туда карандаш, — подхватила Сцилла, и новый взрыв обоюдного хохота разнесся по всему архиву.       Эхо блуждало между стеллажей и полок, отскакивало от стен и возвращалось звонким троезвучием, и из-за невозможности остановиться только усиливалось. Сцилла согнулась в три погибели, и теперь уже Эрион уткнулся в ее спину, нелепо завалившись на бок: предплечьем одной руки в пол, вторым — поперек живота Сциллы, мордой где-то между талией и поясницей, согнутые в коленях ноги подперли стопы. Эрион литерально обернулся вокруг задыхающейся уже от смеха Сциллы, как самый натуральный волк, и сам при этом задыхался на меньше. И так естественно, хорошо и тепло оказалось в этом моменте, в этом небрежном и наверняка непроизвольном объятии, в этом кольце его тела, тепла, сгустившегося до плотной вибрации присутствия, дрожащего не только аурой в воздухе, но и осязаемом кожей…       Сцилла сама не заметила, как накрыла его предплечье ладонью. И обхватила пальцами, вжимая в себя сильнее.       — Ти-ише, — шикнула Сцилла, шлепнув его по бедру, но голос все равно срывался в смешки. — Все, харош. Мы как объяснять будем, если кто зайдет, почему в хранилище знаний стоит дикий хохот? — кое-как отдышалась она.       — Так и скажем — Колючка предложила альтернативную концепцию использования точилок, — пробормотал неразборчиво Эрион из-за спины и с шумом выдохнул, прижимаясь щекой к ребрам.       Сцилла хмыкнула, испытывая неописуемую просто смесь эмоций — от веселья до радости, от трепета до щекотного жара, от невыразимого удовольствия до воздушной легкости.       И никакого дискомфорта, даже минимального. Даже смущение вышло вон.       Заведя руку назад, Сцилла растерла Эрионову спину и пару раз хлопнула, призывая его собраться.       — Ты там что-то про ЭКО говорил, — попыталась она собраться сама и собрать Эриона. — Что это?       И вдруг — нечто ласково-жгуче-непонятное защекотало нервы. Легкий, дразнящий, игривый кусь заставил пискнуть, вздрогнуть, вспыхнуть и растечься жижей. Эрион совсем едва сомкнул зубы на талии, на секунду прижал к себе теснее и оттолкнулся от пола.       Сцилла обернулась на него, вытаращив глаза — нахальная морда сияла, как новенькая золотая монетка на солнце. Серебро соревновалось с ртутью и бесновалось озорством, а по губам змеилось коварство, делающее выражение этой морды до дрожащих поджилок привлекательным.       — Экстракорпоральное оплодотворение, — невинно ответил Эрион. — Если проще — ребенок из пробирки. Вспомогательная репродуктивная технология, которой пользуются городские.       — Ты что, меня укусил?.. — заторможено протянула Сцилла, не обратив внимания на ответ, да и забыв сам вопрос.       — А ты имеешь что-то против?.. — приластился Эрион к ее плечу, подняв дерзкий, но при этом щенячий взгляд, и шар тепла за ребрами грозил перерасти во вспышку жара от этого его вида.       Сцилла прищурилась, обхватила подбородок этот красивый, потянула на себя и укусила, испытав гейзер просто восторга и от самого действия, и от вкуса Эриона, и от его реакции — прикрытых век и низкого, утробного урчания.       — Теперь нет, — безобидно отозвалась Сцилла и изо всех сил попыталась вернуть внимание к папке.       Хотя, откровенно сказать, ее содержимое уже не интересовало от слова совсем.       Эрион подался вперед, вытащил папку из рук и резко отпрянул — Сцилла возмущенно нахохлилась, но улыбаться не могла перестать.       — Если мы хотим успеть сегодня потренироваться, — хитро прищурился Эрион, — то пора идти. И вернуть это на место, — показательно захлопнул он папку.       Сцилла посопела в недовольстве, но сдалась и согласно кивнула.       — Ладно, — закатила она глаза и фыркнула.       И опешила, когда Эрион, поерзав на месте будто в нетрпении, с широкой улыбкой склонился и чмокнул в щеку.       — Не дуйся, я тебе потом еще что из секретного архива притащу, — проворковал он, и Сцилла обратилась расплавленной медузой окончательно.       Так и сидела, глупо улыбаясь и таращась на Эриона, как пришибленная, пока он поднимался на ноги со своей чудовищной грациозностью и подавал ей руку.       Взялась за нее, ни секунды не раздумывая, и чуть не навернулась, пока поднималась — повело из-за дрожащих коленок.       — Колю-ючка, — прижал к себе Эрион, не дав упасть, и от переливов чуть хриплого янтаря в протяжной интонации повело еще сильнее. — Что же ты такая неуклюжая?.. — боднул он лбом в висок.       — Это все ты с твоей нечеловеческой харизмой, — буркнула она себе под нос раньше, чем осознала, что, и бровь Эриона взметнулась вверх, озаряя лицо невыносимо прекрасное налетом удивления пополам с радостью.       — А я думал, у тебя проблемы с проприоцепцией, хотел предложить для коррекции йогу, — с озорной хитрецой и плещущимся в ртути радужек довольстве хмыкнул Эрион.       — Че?.. — моргнула Сцилла в непонимании.       Ее лимит на угадайку незнакомых слов исчерпался сегодня еще на мимикрии и экстракорпо… каком-то поральном чем-то там.       — Тебя озадачила проприоцепция? Или йога? — усмехнулся Эрион.       — И то, и другое, — фыркнула Сцилла, выравниваясь в пространстве.       — Первое — это способность мозга определять положение частей тела в пространстве относительно друг друга. И если мозг определяет это неправильно, получается твоя очаровательная грация картошки, — хмыкнул он. — Хотя, знаешь, — уткнулся он носом в висок, так и не убирая ладони с поясницы, — мне такая твоя координация очень даже нравится, — понизил он тон, и дурацкие коленки опять дрогнули.       — Хитрый волк, — сузила глаза Сцилла, взглянув исподлобья, но не смогла сдержать смешка.       Хитрый, сияющий и красивый.       — О, еще какой, — оскалился Эрион. — И ты сейчас поймешь, насколько, — зажегся лукавством его взгляд. — Потому что второе — это когда ты надеваешь обтягивающие штаны, короткий топ и практикуешь медленные упражнения на коврике, по ходу которых нужно замирать в определенных позах и правильно дышать, пока мозг судорожно соображает, где у него право, где лево, и почему мы до сих пор не упали. Тягучая такая гимнастика для равновесия, — ухмыльнулся он, и Сцилла мельком закатила глаза, снова вспыхивая румянцем. — После пары месяцев занятий твоя милейшая неуклюжесть поубавится, обещаю. Но вот за устойчивость коленок, подверженных влиянию моей харизмы, ручаться не могу, — проурчал он, боднув скулу, и отступил. — А еще — тебе и твоему обворожительному заду страшно пойдут те обтягивающие штанишки, — подмигнул он и едва успел увернуться со смешком от тычка в бок.       — Нам и в спортивных неплохо, — скрестила Сцилла предплечья на груди.       — Вам во всем прекрасно, — мазнул Эрион вниманием ниже, и, Сцилла готова поклясться, чуть не облизнулся. — Но все же йогу и штанишки для нее категорически рекомендую, — кивнул он и сунул папку во внутренний карман жилета.       — Я подумаю над твоим предложением, — задрала Сцилла подбородок, всеми силами напуская на себя снисходительности.       — Подумай, — хмыкнул Эрион. — Только думай по пути в зал, а то время поджимает, — бережно обхватил он плечи Сциллы и равзернул ее в сторону выхода. Спину обдало его жаром, когда он подшагнул — приятная тяжесть его присутствия укутала покрывалом. — Топай переодеваться, а я документы верну и догоню тебя, — обронил он тише, почти что на ухо, и Сцилла против воли прикрыла веки на миг. Аж волной горячих мурашек прошибло.       Но тут же распахнула глаза, ведь Эрион, мягко проведя ладонями чуть ниже, коварно хмыкнул и направился в сторону коридора.       Последовала его примеру и Сцилла, причем торопливо. Ведь не только форму надо переодеть, но и белье…       Хоть носи в кармане запасное… Хорошо, что в раздевалке спортзала имеется сменное. Ну невозможно оставаться спокойной — и сухой — во время общения с Эрионом.       А сейчас еще и доведется наблюдать его, красивого, в спортивных штанах… Сцилла поежилась от очередного притока мурашек и ускорила шаг, всеми силами закусывая улыбку.       Аж потряхивало всю от нетерпения.       И мучительно в какой-то мере на него смотреть, потому что просто смотреть — категорически недостаточно, но и не смотреть — пытке подобно, потому что это отдельный уровень эстетического удовольствия. А там в любом случае не только «смотреть» — там и нюхать, и, как ни крути, соприкасаться при тренировке рукопашного боя, или когда Эрион корректирует технику выполнения упражнения…       Так что на тренировки Сцилла всегда неслась вприпрыжку — это самый любимый вид времяпрепровождения с Эрионом из всех. Хотя все остальные — тоже любимые по-своему.       «Как и сам Эрион, разве нет?..» — подвякнул внутренний голос, но Сцилла не настроена на беседу с собой, потому отмахнулась:       — Ой, замолчи, — и умчалась переодеваться.       Наспех натянув серые трикотажные спортивные штаны и белую плотную майку, укороченную до талии, Сцилла заплела волосы в колосок-ободок, чтобы не мешали, и закрепила вокруг головы лентой — шпильки Эрион строго запрещал, аргументируя тем, что можно ими пораниться при падении на маты или выполнении упражнений из положения лежа.       Так что бирюзовая лента для волос служила отличным дополнением небрежного колоска и выделалась на фоне спортивной формы.       К этому моменту пришел и Эрион, окинул Сциллу тягучим, пристальным взглядом, подернутой рябью серебра, и остановился на косе. И мигом чуть прищурился.       — Прекрасная прическа, но… — начал он.       — Никаких шпилек, — опередила Сцилла, подошла ближе и ткнула ему голову под нос. — Вот, пожалуйста. Только лента.       — Умница какая, — расплылся в улыбке Эрион. — Начинай суставную разминку, я сейчас, — неторопливо, с этой своей хищной ленцой направился он переодеваться, а Сцилла, проводив его тихим вздохом, принялась махать руками и наклоняться из стороны в сторону. Разминаться так разминаться. И надо чем-то оправдать предательский румянец и общую разгоряченность.       Как ни старалась Сцилла сосредоточиться на упражнениях, ожидаемо закусила губу и мысленно застонала, стоило Эриону в одних штанах объявиться в поле зрения.       Ну нельзя, нельзя быть таким красивым!..       Расслабленный, ленивый, довольный — чистой воды сытый хищник, которому хочется почесать пузико… И не только пузико… И не только почесать…       — Все суставы разогрела? — приподнял Эрион свою дурацкую бровь, и Сцилла рассеяно отозвалась согласным мычанием, скользя взглядом по широким плечам, массивной груди, скульптурному прессу… — Колю-ючка, — позвал нараспев Эрион, и Сцилла встряхнулась, моргнув. Эрион коварно усмехался, поигрывая мышцами — еще сильнее плечи расправил, причем очень показательно. — Включайся в работу, красивая, — понизил он тон, и Сцилла сглотнула, изо вех сил возвращая внимание к его лицу и тому, что он говорил. И зарделась от «красивой». — Три подхода взрывных выпадов, чтобы включить ноги, и погнали в кувырки, — отдал тренерское распоряжение Эрион, окончательно развеивая флер Сциллиной придуренности. — Нам сегодня нужна максимальная координация в воздухе.       Сцилла насупилась, призывая всю свою концентрацию, и кивнула.       …Спустя около получаса она честно отпахала силовую часть, и уже ощущала, как мышцы наливаются приятным, рабочим жаром, а прирожденная неуклюжесть уступает место наработанным рефлексам. После серии кувырков через плечо, от которых перед глазами на миг поплыли цветастые круги, Эрион наконец скомандовал переходить к парной работе.       — Отрабатываем входы под бросок. Сначала налегке. — Эрион шагнул к ней, сокращая дистанцию. — Лови мой баланс, Колючка. И не забывай подсаживаться ниже моего таза, иначе сорвешь спину, — напомнил он, и Сцилла уверенно кивнула.       Первые минут десять они работали в холостую. Сцилла раз за разом шагала вперед, блокировала руку Эриона, глубоко ныряя под его подмышку, и плотно фиксировала его плечо. Закручивая корпус, прижималась спиной к его груди и подсаживалась под центр тяжести, мелко дрожа от плотного контакта с разгоряченной кожей. Эрион послушно отрывал пятки от пола, наваливаясь всем весом на ее плечевой пояс, но Сцилла его не швыряла — лишь фиксировала секундное превосходство, аккуратно возвращала на ноги и тут же менялась с ним ролями. Теперь уже он, двигаясь с восхищающей скоростью, нырял под нее, заставляя взлетать в воздух и на секунду терять опору, прежде чем осторожно опустить обратно на маты.       Это оказалось очень весело. Смешки сдерживать стоило большого труда.       — Хорошо, рефлексы чистые, — выдохнул Эрион прямо в макушку во время очередного захвата, и по телу пробежала совсем не тренировочная искра. Сцилла уж и сбилась со счету, которая за этот вечер. — А теперь включаем полное сопротивление. Попробуй достать меня, — игриво подмигнул он, создавая небольшую дистанцию.       Сцилла, подогреваемая азартом, рванула вперед, маневрируя и пытаясь перехватить инициативу. Но Эрион умудрился обхватить ее под ягодицами прямо в движении и бережно, ласково почти перебросить через спину.       Воздух от неожиданности вылетел из легких с сиплым свистом, когда лопатки встретились с матами, но наработанная за три месяца группировка сработала идеально — тело по инерции ушло в кувырок назад.       Вскочив, Сцилла задумала ужасно коварную и рисковую штуку — не факт, что получится, но попробовать захотелось отчаянно. Эрион пояснял технику на прошлой неделе, и они ее даже отрабатывали — но только заход, и тренировала Сцилла самостоятельно у стены и на манекене.       Ну, сейчас опробует на нахальном волке.       С трудом подавив усмешку, Сцилла ринулась вперед, прямо в движении сменила траекторию, швыряя ладони в пол, оттолкнулась носками, перенаправляя вес, и вышла в жесткую стойку на руках — это она отточила уже хорошо. Но самое сложное и интересное начиналось дальше.       Ноги, направляемые импульсом, взлетели вверх, и Сцилла мощным махом забросила бедра Эриону на плечи, стабилизировав поясницу, чтобы не провалиться — Эрион постоянно на этом акцентировал. Намертво скрестила лодыжки за его затылком, напрягла пресс, выравнивая себя из положения вверх тормашками — все мышцы кора отозвались жжением, но мощным рывком подняли корпус в правильную вертикаль, и, пользуясь набранной скоростью, Сцилла налегла вперед и вниз, чтобы увлечь Эриона за собой и повалить на спину.       В том, что механика вышла безупречная, Сцилла не сомневалась — точно все сделала правильно. Но Эрион как стоял, так и остался стоять. Лишь слегка качнулся, гася инерцию ее движения, приподнял свою дурацкую бровь и уголок губы в довольной ухмылке, да напряг шею, удерживая Сциллу на весу.       Вот же скала нерушимая!..       Гадкая, не к месту коварная гравитация нарочито медленно потащила самую крупногабаритную часть тела к земле, и Сцилла, съезжая задницей по каменной груди Эриона, начала сползать вниз. Цеплялась перекрестом стоп за напряженный затылок, чтобы не рухнуть с немалой так-то высоты его роста, и сползала до тех пор, пока Эрионовы безобразно красивые мощные плечи не легли в подколенные впадины, как влитые.       В итоге Сцилла оказалась в максимально нелепом положении. Повалить Эриона не вышло, и она повисла на нем, как мартышка на дереве, причем — практически лицом к лицу, и очень близко. И все бы ничего, но собственные коленки на уровне ушей заставляли себя чувствовать немножко по-идиотски. А мышцы, между прочим, грозились уйти в отказ — так долго держать себя на весу не очень-то комфортно.       Не придумав ничего лучше, Сцилла подалась всей собой взад-вперед, совсем не технично и не изящно — скорее, комично — в попытке раскачать равновесие этой скалы, которой, кажется, не доставлял никаких неудобств балласт в виде Сциллы на плечах. Ожидаемо, безуспешно — только свой баланс хлипкий растеряла, замахала руками в попытке самой не полететь на пол, отчего все туловище отозвалось нытьем от перегрузки, и схватилась за Эрионову шею, сцепив ладони в замок, чисто инстинктивно.       Ну, или не очень — но это вопрос второстепенный. Зато удалось расслабить спину.       — Удобно? — хмыкнул Эрион, искрясь весельем по оплавленным серебром радужкам.       — Вполне, — невинно захлопала Сцилла ресницами.       — Я так понимаю, это была попытка уложить меня на спину, — протянул он, расплываясь в истинно волчьем довольстве.       — Именно она, — кивнула Сцилла, и от этого неосторожного движения скользнула чуть ниже, округлив глаза.       Задницу опалил жар, и Сцилла резко вдохнула — Эрион придержал от падения, накрыв обе ягодицы ладонями.       Хотя, по ощущениям — сомнительно, что такое нежное прикосновение способно от чего-то удержать. Зато заставить вспыхнуть румянец на и без того красных щеках, сердце — разогнаться до тахикардии, а дыхание — сбиться очень даже способно. И успешно с этой задачей справилось.       — Опусти меня на пол, — проворчала Сцилла, прищурившись.       — Ты не закончила маневр, — улыбнулся Эрион. — Пробуй меня уложить, — скользнул он руками выше, одной обняв ногу захватом локтя, а вторую остановив поперек спины, удерживая за талию.       — Ты меня обездвижил, я как должна тебя укладывать? — фыркнула недовольно Сцилла.       Ну как — недовольно… попыталась, но блаженство, разлившееся по телу мурашками и осевшее сиплостью на голосовых связках, вряд ли удалось достоверно спрятать.       — Я бы подсказал тебе несколько способов, но… — хитро-невинно протянул Эрион, невесомо и очень щекотно проскальзывая ладонью по внутренней стороне бедра, — боюсь, они для спортзала не подойдут, — закончил он мысль почти что шепотом, скалясь на все тридцать два.       — И что же мне тогда делать? — притворно вздохнула Сцилла, перехватив его шею одной рукой, а локтем второй уперлась в его плечо, подпирая щеку кулаком.       Хотя ремарка об этих паре способов заставила разгореться щекотным жаром еще сильнее.       — Удерживать не буду, пробуй закончить маневр, — бархатисто-янтарно проворковал Эрион, не сводя пристального, серебристо-ртутного уже взгляда.       Сцилла фыркнула и сдула со лба выпавшую из косы прядь, подобралась и подтянулась — Эрион чуть пошатнулся, но устойчивости не потерял.       С кряхтением оторвав пятую точку от Эрионовой груди, Сцилла вытолкала себя вверх, цепляясь за затылок Эриона, затем, потряхиваясь от напряжения — и не только от него — уперлась ладонью в плечо, силясь заставить разморенное туловище включиться в работу, но оно не очень соглашалось с этим титаническим порывом. С горем пополам приподнявшись параллельно Эрионовой голове, Сцилла сменила точку опоры — теперь ею послужила каштановая макушка, и пришлось стиснуть бедра — иначе бы рухнула.       Эрион тихо посмеивался, не мешая ее потугам в скалолазание, но в какой-то момент стало непомерно легче, и вся Сцилла резко ухнула вверх — и да, это снова сопроводилось горячими ладонями под задницей. Только теперь они стали нерушимым фундаментом. Будто Эрион не руками подхватил, а стул подставил.       — Теперь смотри, Колюченька, — проурчал он снизу, и Сцилла, в первый миг опешившая от такой смены нарратива, опустила взгляд — Эрион приподнял ее выше своего лица и задрал голову, чтобы ее видеть. — Чтобы уложить противника, превосходящего тебя в габаритах и весовой категории, недостаточно правильной техники, которая, к слову, у тебя была очень хороша, почти безупречная, — похвалил он, нахально усмехаясь.       И даже не трясся, ну! Хотя удерживал на весу целую Сциллу с ее крупногабаритным задом! Вернее, придерживал под ним…       — Почти? — прищурилась Сцилла, уперев кулаки в бока.       — Почти, — подтвердил Эрион, чуть подбросив выше — Сцилла схватилась за его волосы с перепугу, чтобы не упасть. — Я тебя держу, не переживай, — заверил он вибрирующим тоном, и Сцилла выдохнула, выровнявшись в пространстве. — Пара тренировок — и отточим технику до идеала. Но вопрос не в ней, — продолжил он говорить. — Чтобы уронить меня, тебе нужно сбить мой центр тяжести, используя скорость и инерцию от движения строго в правильный момент. Ты надавила в правильный момент, но из неправильного положения, — вещал Эрион, потихоньку напрягаясь — даже эта скала не может так долго оставаться статичной и непоколебимой. — Когда ты попыталась надавить, твои бедра и мои плечи находились под прямым углом, вот так, — продемонстрировал Эрион, опустив чуть ниже, и Сцилла непроизвольно хихикнула от этих покачиваний вверх-вниз, держась за взмокшие пряди Эриона. — Этого мало, чтобы меня раскачать — при моих комплекции, росте и тренированности такой малой силой из равновесия не выбьешь, — хмыкнул он. — А если бы ты… — рванул он снова вверх, вынудив Сциллу напрячь ноги и скрестить сильнее голени, — навалилась из этой позиции, — запрокинул он голову, лаская загустевшей в радужках ртутью, — я бы рухнул. Прямо вот так. Сгруппируйся, — велел он, и Сцилла сжалась раньше, чем поняла, что происходит.       А произошло следующее: Эрион отклонился чуть назад, контролируемо «уронил» Сциллу, выдернув из-под нее опору, и принял вес на свои шею и грудь.       Вернее, Сцилле в первый миг показалось, что ее беспардонно уронили, но Эрион сработал безупречно. Едва потащило вниз, по мере округления глаз из-за охреневания от происходящего, ладони Эриона скользнули по бедрам вверх и перехватили поперек талии.       Эрион увлек за собой, подтягивая ближе к своему корпусу и заставляя соскользнуть с плеч. Сгруппировался сам, накреняясь назад, и рванул Сциллу еще ниже, принимая весь удар о маты на себя.       Глухой хлопок — и они растянулись на полу. Законы гравитации все-таки победили, но приземление вышло поразительно мягким — Сцилла рухнула прямиком на горячую, вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь, охнув куда-то в область ключицы, пока сильные предплечья надежным кольцом опоясывали ее талию.       — Оценила? — раздался прямо над ухом хрипловато-насмешливый янтарь голоса. — Вот так надо срывать баланс и использовать инерцию, — усмехнулся Эрион. — Запоминай, Колючка, второй раз показывать не буду — спина у твоего тренера хоть и выносливая, но не железная.       Приподнявшись, Сцилла оперлась ладонями о взмокшие плечи, и оказалась лицом к лицу с наглым волком. Каштановые волосы разметались по матам, блеск разжиженного ртутью серебра бликовал теплом из-под полуопущенных ресниц, а губы коварно изгибались в полуулыбке.       — Провокатор, — выдохнула Сцилла, осязая своими ребрами ритм его ровного, как марш, сердцебиения, и потряхивалась от собственного, тахикардического. — Ты подстроил падение, — нахмурилась она, часто дыша.       — Я наглядно продемонстрировал теорию, — нахально сощурился Эрион, и подушечки его пальцев едва ощутимо, нарочито лениво поползли вверх вдоль позвоночника, отчего Сцилла непроизвольно прогнулась в пояснице. И прижалась к нему еще теснее. Вот же дрянь. Но какая… приятная. — А то, что мы в итоге оказались в такой… стратегически выгодной позиции — исключительно побочный эффект физики, — безмятежно проворковал он.       — От простого побочного эффекта физики я бы встретилась носом с матами, а не с… — мазнула Сцилла взглядом по изгибу шеи, яремной впадине и ниже. Сглотнула. Облизнула невольно нижнюю губу. И встряхнула волосами, силясь собраться. — Тобой. А не с тобой, — протараторила спешно.       — Я, как твой тренер и лицо, заинтересованное в твоей целостности и сохранности, не мог этого допустить, — повел Эрион бровью, скользя теперь пальцами вдоль позвоночника вниз. Щекотно и очень. Очень. Очень волнительно. — Страховать тебя — моя священная обязанность, — усмехнулся он. — Особенно — во время обучения, — уточнил, остановив скольжение рядом с поясницей.       Сцилла с шумом выдохнула и оттолкнулась от плеч Эриона. Села — и колени оказались по обе стороны от торса, и случайно… или не очень… уперлась руками в мгновенно напрягшийся пресс. Из Эриона воздух вылетел с тихим «мгх», глаза чуть округлились, и ладони сместились на Сциллины бедра по ходу ее же движения.       — Благодарю за страховку, наглядную демонстрацию, теорию и практику, — склонила Сцилла голову набок, позволив себе легкую усмешку, — но пора возвращаться к самому занятию. Разлеглись вы тут, мистер тренер, — захлопала она ресницами, и сильные пальцы на бедрах сжались сильнее.       Сцилла от этого прочистила горло и чуть сместилась вперед, устраиваясь поудобнее на Эрионовом животе.       — Боюсь, чтобы мы продолжили, — протянул хрипло Эрион, вперившись своей загустевшей ртутью, — тебе придется с меня встать.       — Значит, можно считать, что я победила? — приосанилась Сцилла. — Раз ты просишь меня встать, а не вырываешься сам.       — Ты меня победила давно, — обронил Эрион, и его кадык пришел в завораживающее движение. — Хотя, скорее, — хмыкнул он, заметив, как рассеянно Сцилла за ним наблюдала, — у нас всегда ничья.       Одним махом Эрион сел, движимый только силой мышц кора, опоясал талию Сциллы, прижал к груди, разворот — и лопатки уже встретились с матами, из горла вырвалось какое-то странно-писклявое воздушное «м-м-мхм», а Эрион навис сверху, довольно улыбаясь.       — Нечестно, — надула Сцилла губы, осознав его маневр, только когда пару раз моргнула.       — Я предлагал оставить за тобой преимущество, но ты меня спровоцировала на реванш, — промурлыкал он чуть сипло, так и удерживая Сциллу под талией одной рукой, а второй упираясь в пол у ее головы.       Как же вкусно от него пахнет… Сцилла вдохнула поглубже, неосознанно прикрыв веки. И сама не заметила, как ее ладони опустились на взмокшие плечи.       — Никогда не недооценивай противника, Колючка, — понизил Эрион голос почти до шепота. — И не думай, что твоего тренера так просто уложить на лопатки. Ты побеждаешь, когда я тебе это позволяю, — приподнял уголок губы он, склонившись чуть ниже.       — На матах — да, — распахнула Сцилла глаза, часто дыша от жаркой близости и осязания его тяжеловесного присутствия очень… буквально. Хотя фактически Эрион ее не касался — только под спиной — но его монументальность ощущалась каждой клеткой тела. — А вне их тебя переиграть проще легкого, — выдохнула она.       — Не зазнавайся, Колю-ючка, — пропел Эрион, проведя носом будто по щеке, но не касаясь ее, только воздух рядом с ней расчерчивая. — Я капитулирую перед тобой вполне добровольно и с огромным удовольствием, — проурчал он на ухо и грациозно поднялся, бережно уложив Сциллу на пол. Осел на колени и зачесал влажные волосы назад пятерней. — Подъем, — подмигнул он, пока Сцилла приподнималась на локтях. — Мы еще не отработали броски через спину.       Сцилла вдохнула поглубже, силясь протолкнуть расширяющийся шар тепла, мешающий нормально дышать.       Слова Эриона… очень… взволновали. Как и сам Эрион. Настолько, что кожа обратилась гусиной, затопило мягким покалыванием, а внутри что-то… екало, екало, екало. Громко, мощно, сильно. Не только сбившееся к хренам с курса сердцебиение. Не только то самое чувство, что из странно-непонятного давно обратилось хрустально ясным, как и то самое доверие, что и выровнялось, и разгладилось, и собралось обратно — трещинки состыковались почти идеально, а с недавних пор, с каждым новым днем рядом с Эрионом, еще и отполировывались до блеска, будто и не было их там никогда.       Екало что-то еще. Но что именно… Сцилла не готова пока признать.       А вот желание кинуться на шею нахальному волку и вместо бросков через спину отработать на нем иной прием, совсем не спортивный, признавала очень хорошо.       И еле его сдерживала. Хотя прямо сейчас не совсем понимала, зачем вообще что-то сдерживать, если можно накрыть его губы своими, запустить пальцы в волосы, прижаться всей собой, и…       — Колю-юченька, — пропел Эрион, подавшись вперед, и уперся ладонями в пол. Взгляд его ртутный мерцал переливами то серебра, то неба, то манящего мрака. — Что с тобой случилось, м-м-м?.. — склонил он голову набок, очень коварно усмехаясь.       «Ты со мной случился, — пронеслось в голове, пока Сцилла пыталась глубокими вдохами приструнить внутренний хаос чувств, закручивающийся в грозящую снести все, как торнадо, воронку, к Селларисовой матери. — И это лучшее, что только могло со мной произойти…»       Невыносимо. Красивый. Потрясающий. Охренеть какой. Не только внешне — внутренне. Раньше Сцилла задавалась вопросом: разве бывают такие люди?.. Сейчас очень отчетливо осознала: нет, не бывают. Бывает только такой Эрион.       Единственный. Неповторимый. Необыкновенный.       Сцилла сглотнула, заливаясь краской, и все никак не могла обуздать себя, собственные легкие и сердце, что вразнобой расширялись и тарабанили за ребрами, будто в подчинении урчащего зверька, что настойчиво тянулся к исходящей от Эриона волнами ауре, подобной тьме, оповитой переливами сизой окалины.       Выражение бесподобно прекрасного лица напротив чуть изменилось, подернулось дымкой беспокойства. Брови чуть сошлись к переносице, сталь прорезала ртуть.       — Все в порядке? — понизил Эрион голос и невесомо коснулся щеки.       Сцилла закивала, чтобы убедить его: с ней все в порядке. Не хотела заставлять его волноваться и представляла, как сейчас выглядит — как на грани инфаркта. Но ни слова выдавить из себя не смогла.       Только прильнула к горячей ладони и прикрыла веки, заходясь приливом жара.       Что же это… такое?.. Не просто, не как обычно, не…       Губы резко пересохли, в горле — тоже. Весь рот сухим стал, как пустыня. Глаза — наоборот, слезились, и все тело прошибало потом.       — Эй, — позвал Эрион, обхватив лицо второй ладонью. — Посмотри на меня, — попросил мягко, но твердо, и Сцилла мигом подчинилась.       Веки тяжелые, свинцовые. Взгляд замыленный. Но глаза Эриона — пристальные, цепкие, как волчья хватка — выхватывались из расфокуса моментально.       — Ты, кажется, перетрудилась, — выдохнул Эрион, внимательно всматриваясь в Сциллу. Опустился на одно колено, подаваясь ниже и ближе. — Горишь вся, — погладил он скулы подушечками больших пальцев. — Голова не кружится? — спросил, все больше хмурясь. Сцилла замотала головой — она прекрасно себя чувствовала. Просто… онемела, оцепенела и задыхалась от того, что распирало изнутри. Но это… совсем не неприятно.       А очень даже наоборот. В смысле… очень. Наоборот.       Эрион скользнул от щеки по плечу вниз, обхватил запястье и приподнял, прощупывая пульс. Затем — оттянул чуть веки, оценивая что-то.       — Мне не нравится твое состояние, — постановил он. — Жар, аритмия, пульс зашкаливает, зрачки расширены, — напряженно перечислил он. — Пойдем, отведу тебя в медблок… — наклонился он, чтобы помочь встать, но Сцилла выдавила из себя:       — Не надо, — хрипло, почти шепотом. — Все… хорошо, — заикнулась она, и Эрион снова в нее всмотрелся. С опаской, пристально.       Но прежде, чем успел что-то произнести — а он явно собирался возражать — Сцилла обвила его шею, потянула на себя и потянулась к нему сама.       Приникла грудью. Медленно, лениво почти поравнялась с его прекрасным, чуть настороженным лицом. Внимание проскользило от глаз к губам, и на поясницу легла его ладонь.       — Это все ты… — едва слышно выдохнула Сцилла почти что ему в рот, и хотела развить мысль, но не смогла. Ресницы будто примагнитились друг к другу, осязание Эрионового дыхания щекотало кожу, горячего тела — вынуждало дрожать, губы почти соприкоснулись…       И лязгнула пружина входной двери.       Сцилла чуть не застонала от досады, но глаза нехотя распахнула. Эрион гипнотизировал ее поплывшим взглядом, часто, поверхностно дыша.       — Мы обязательно… — сглотнул он, приглаживая Сцилле волосы, — вернемся к этому моменту и продолжим прямо оттуда, где нас прервали, — пообещал Эрион и на миг прижал к себе крепче, мелко потряхиваясь.       — Может быть. Однажды, — бросила Сцилла, ловя его дыхание, и понемногу приходила в себя.       Хотя желание липнуть к Эриону никуда не девалось.       — Однажды, — оскалился Эрион и рывком поднял их обоих в вертикальное положение.       За его спиной послышались размеренные шаги. А во взгляде Эриона взбурлило раздражение, стоило ему отпустить Сциллу, сместить с нее фокус и начать оборачиваться.       — Не помешала? — послышался голос Талы, и Сцилла мигом покраснела, будто ее поймали с поличным.       — Всего лишь прервала… тренировку, — немного сквозь зубы улыбнулся Эрион.       Сцилла вышагнула из-за его спины, улыбнулась и приветственно кивнула.       — Простите, не хотела отвлекать, — хмыкнула Тала, переведя взгляд со Сциллы на Эриона.       Очень… проницательный взгляд. Стало немного не по себе, щекотно, неловко… хотя, с чего бы это? Ну правда, тренировались же, ничего такого…       «…ничего такого, просто мы впервые так охренели от чувств, что проявили инициативу, полезли целовать симпатичного нахала, хотели его не только целовать, и почти ведь это сделали», — ехидно встрял внутренний голос.       Сцилла вспыхнула еще сильнее. Владыка всемогущий, и правда ведь, почти поцеловала Эриона!.. По своей инициативе!.. И не то, чтоб бессознательно…       «Очень даже сознательно», — поправил внутренний голос.       Сглотнув, Сцилла попыталась вернуть фокус со внутренних колебаний на разговор.       — Так зачем искала? — скрестил предплечья на груди Эрион, обращаясь к Тале.       — Я не тебя искала, а Сциллу, — отмахнулась от него Тала. Сцилла подошла ближе и вся обратилась в слух. Когда тебя после рабочего дня, почти что среди ночи ищет начальство — это несколько… обескураживает. — Ремиль отдал распоряжение, и я его одобрила, — начала с улыбкой Тала, — завтра ты идешь на пробную вылазку, — торжественно изрекла она.       — Да?.. — обрадовалась Сцилла.       — Нет! — громыхнул Эрион так яростно, что аж в ушах зазвенело, и Сцилла озадаченно на него взглянула.       — Что? Почему? — нахмурилась она.       — Я твоего мнения не спрашивала, — прищурилась Тала, хлопнув Эриона по плечу.       — А могла бы — я ее тренер вообще-то! — рыкнул Эрион.       Напрягся весь, стал жестче и острее — всю разморенность и плавность, присущие ему каких-то пару минут назад, как цунами смыло.       — Ты — лицо заинтересованное, так что нет, — отрезала Тала. — Завтра Сцилла идет с нами. Это не обсуждается. — Тала взглянула на Сциллу и ободряюще улыбнулась: — Будь готова к шести утра, тебя ждет вводный инструктаж и выдача формы.       Не успела Сцилла и рта раскрыть, как Эрион шагнул вперед, прикрывая ее своим немалым плечом, как щитом.       Только от кого и от чего — непонятно. Сцилла вообще разобраться не могла, что испытывать в связи с происходящим. Вроде вылазка воодушевляла, но осознание того, что она к ней еще определенно не готова — ни физически, ни теоретически, устав еще в глаза не видела, как и памятки по взаимодействию внутри группы — стопорили и вынуждали сомневаться в удачности этого мероприятия.       Еще и Эрион психанул. Очевидно, психанул — того и гляди, пар из ушей и ноздрей повалит.       — По какой причине Ремиль отдал такое распоряжение? — отчеканил Эрион, всем собой источая лютое недовольство.       — Как поощрение за то, что Сцилла на славу потрудилась в теплицах и удвоила их урожайность, — спокойно ответила Тала.       — Это несоразмерное поощрение, не соответствующее основам безопасности, — грозно прищурился Эрион.       — Потому Сцилла идет в сопровождении твоей «Стаи», — усмехнулась Тала, и негодование Эриона только расширилось от того еще сильнее.       — Вы утвердили вылазку моего отряда без согласования со мной, еще и накануне выхода на позицию? — пророкотал Эрион, и показалось, что он еще больше стал — в плечах раздался и ростом возвысился. А аура его вибрировала гневом, прошибая волнами все пространство спортзала.       — Да, для безопасности Сциллы, — невозмутимо ответила Тала.       — Для безопасности Сциллы не стоило утверждать эту вылазку, — фыркнул Эрион. — Она не закончила даже базовый курс физической подготовки…       — Для компенсации этого с ней будем ты, я и твои бойцы, — отрезала Тала. — До завтра, — развернулась она и направилась к выходу.       Сцилла пребывала в непонятках, все еще ошалело переваривая их разговор и сам факт грядущей вылазки.       Сместила внимание к Эриону — тот бушевал все сильнее, поигрывая желваками, и, судя по закаленности стали взгляда — кромсал сейчас им пространство, в которое вперился.       Видимо, ощутив на себе внимание Сциллы, он, не глядя, бросил:       — Тренировка на сегодня закончена.       И отвернулся.       — Эрион… — начала Сцилла растерянно, но Эрион договорить не дал.       — Закончена, я сказал! — рявкнул он и скрылся в раздевалке.       Сцилла недоуменно смотрела ему в след и не понимала: то ли злиться… то ли расстраиваться.