Глава XI: «Адаптация»
8 июня 2026 г., 00:12
«Мы видим все. Мы помним все. Мы ошибаемся только один раз» — гласила чеканная надпись над главным входом в общий отдел разведывательного центра, которую Сцилла перечитала уже раз н-надцать только за сегодняшний день. А за три недели работы — не меньше пары сотен раз.
Интересный девиз, то и дело привлекающий внимание.
Ерзая на жестком стуле, Сцилла перебирала в руках свитки и листы. Тала, без проблем принявшая Сциллу как секретаря-стажера, поручила расположить документы в хронологическом порядке и на каждом в правом верхнем углу поставить номер. Пока что, кажется, удавалось — хотя нервы шалили, подпитываемые страхом все испортить.
Разведывательный центр — огромная махина, сложная и многоуровневая, по сути — мозг убежища, в который стекается огромная куча самой разной информации, которую нужно рассортировать, распределить по отделам, пометить по степени важности и надежно хранить от посторонних глаз. И попытки запомнить и систематизировать то, как здесь все утроено, провоцировали головную боль.
Но и упорства Сцилле не занимать.
Тала — куратор разведывательного центра, самая здесь главная. Выше нее только Ремиль, — который, в принципе, выше вообще всех — главнокомандующий, как никак, — и боженька. И тот факт, что столько авторитета и власти сосредоточены в женских руках, вызвал восхищение и уважение.
А еще Тала — интересная, приятная, умная и располагающая к себе женщина с необычной внешностью — таких светлокожих платиновых блондинок с коротким каре и карими глазами Сцилла еще не встречала.
Сам же разведывательный центр делится на такие основные отделы: общий, политической разведки, научной разведки, боевого анализа, новостных перехватов, отчетности и наблюдения, радиолокации, и самый интересный — засекреченный архив под грифом «С», закрытый уровень, до которого Сцилле, разумеется, хренушки дадут доступ.
А доступы есть разные: базовый, временный и особый. У Сциллы, как у всех работников общего отдела, был только базовый — об остальных она толком ничего и не знала. Но и его достаточно для того, чтобы рыться в общем архиве, ради чего, собственно, Сциллу и понесло работать именно здесь.
Где еще черпать информацию об Инсанаполисе, как не в святая святых разведки?..
Половину работы Сцилла уже проделала, когда над ней выросла большая тень, заслонившая от света потолочных ламп.
Недовольно сморщив нос, Сцилла подняла глаза и столкнулась со смеющимся взором Эриона.
Сталь нынче на небесные переливы богата, и это обезоруживало в долю секунды, как и легкий изгиб губ.
— Привет, Колючка, — хмыкнул Эрион. Уложил предплечья на перекладине, отделяющей стол от прохода, и уткнулся в них подбородком.
— Вернулся уже, спасу от тебя нет, — против воли улыбнулась она, подавляя зевок.
Эрион был на задании вне убежища, и они не виделись со вчерашнего обеда. Довольно длительное время с учетом того, что Сцилла привыкла лицезреть эту симпатичную физиономию ежедневно, а то и по несколько раз в день.
Как минимум, за завтраком и ужином, ибо в столовую Эрион таскал ее неизбежно. По нему часы сверять можно. Ну и в разведцентре он регулярно мелькал — все же, командир передового отряда разведчиков, как оказалось, и полевой разведки в целом. Отчеты, планы, операции, брифинги, все такое…
Но не признаваться же ему, что его отсутствие странным образом коробило?.. Сцилла и себе в этом признаваться не хотела. Но как ни гнала от себя мысли о нем, то и дело зыркала на вход в центр в надежде увидеть там его силуэт. И не понимала, что с ней нахрен происходит.
— Рано же еще вроде, — обронила она. — Мог бы и подольше поторчать там, где ты торчал со вчера, хоть отдохнула бы от тебя, — приподняла она уголок губы.
— Я проторчал там достаточно, и даже задержался сегодня, еще и пока смену сдал, — отозвался Эрион с ухмылкой. — Это ты тут засиделась — не заметила, как время утекло, — протянул он вроде насмешливо, но как-то… тепло?..
— Да? — Сцилла нахмурилась. Выглянула из-за плеча Эриона, ища взглядом огромный циферблат, высеченный в камне стены.
Большая серебристая стрелка перевалила за девятку. Действительно, засиделась.
— Но я еще не закончила, — потерев уставшие глаза, протянула Сцилла. — Надо еще…
Эрион осторожно вытащил из ее пальцев листы и положил их на край стола.
— Успеешь. Продолжишь завтра. Тала рада не будет, если ты не выспишься и будешь носом клевать. Пойдем, — подмигнул он и приглашающе протянул руку.
— Но я и так все делаю слишком медленно, — неуверенно покосившись на широкую огрубевшую ладонь, произнесла Сцилла. — Хотела с этим покончить сегодня.
— Все прекрасно понимают, что ты просто навык не наработала. И слишком стараешься. Ничего страшного, — заверил он, так и держа руку на весу.
И, недолго размышляя, Сцилла спокойно за нее ухватилась. Приятная такая на ощупь… Особенно приятно, когда Эрион слегка сжимает пальцы. Будто ток пробегает от касания.
Вздохнув, Сцилла отодвинула стул. Задница ужасно ныла после длительного сидения, от чего Сцилла скривилась и потянулась всем телом, когда поднялась.
— И куда ты меня зовешь? — последовав за Эрионом, спросила она.
— Воздухом подышать. Тебе не повредит проветриться, — бросив на нее короткий взгляд, ответил он.
— И чего ты со мной возишься? Рад же был, что отделался от моей компании, — хмыкнула Сцилла, скрестив предплечья на груди.
— Я все еще твой наставник, — пожал плечами он. — Почему бы и нет.
— Наставник? — протянула скептично Сцилла. — Я думала, ты числился нянькой, — хмыкнула она.
— Нянькой я был, пока ты решала, оставаться ли тебе, — невозмутимо парировал Эрион. — А теперь, раз уж мы вроде как относительно поладили, я отвечаю за то, чтобы ты максимально безболезненно влилась в коллектив, — деловито заключил он.
— Вот оно что, — протянула с улыбкой Сцилла.
Ее такой расклад вполне устраивал.
Они быстро миновали хорошо знакомый Сцилле коридор и вошли в комнату с люком.
— Как погодка там, наверху? — спросила она.
— Почти сухо. Можно идти без плаща, — застегивая простую бежевую кофту с капюшоном, ответил Эрион.
— Отлично, — с предвкушением произнесла Сцилла и полезла вверх следом за Эрионом.
Простор встретил прохладным ветром и запахами влажной земли. Сцилла запрокинула голову, глядя в чистое ночное небо — будто мягкий бархатный покров насыщенного сапфирового цвета с частыми вкраплениями сияющих точек-звезд.
— Красота!.. — восхищенно прошептала она, не моргая и не отрывая взора от вышины.
— Да, такое ясное небо мне нравится гораздо больше, чем хмурые тучи, — тихо произнес Эрион, и Сцилла повернулась к нему. Смотрел он на нее, а не на небо, чем несколько смутил. — Пойдем, покажу кое-что, — поманил он рукой и двинулся в противоположном их прошлому маршруту направлении.
Сцилла шагала за ним следом, пряча пальцы в рукавах, и дышала полной грудью. Ощущала мурашки по всему телу от обилия растительности вокруг. Магия так и бурлила под кожей. Насыщала легкие кислородом, а задеревенелые мышцы — энергией.
Дорога полого шла в гору, и Сцилла старалась поспевать за размашистым шагом Эриона — и это он еще медленно шел, явно старался приноровиться к ней. Ибо обычно он ходит на таких высоких скоростях стремительности, что не угонишься и бегом.
Когда они добрались до вершины укрытого густой зеленью холма, Сцилла охнула и приоткрыла рот — перед ней, сколько хватало глаз, простиралось буйное море, что далеко внизу врезалось в основание скалы и с шипением оседало на ней белой пеной. Куда ни глянь — одна вода, лишь изредка из нее показывались редкие булыжники и пики камней.
Ветер швырнул в лицо запах соли, и Сцилла довольно прищурилась.
— Нравится? — спросил Эрион.
— Конечно! — выдохнула Сцилла, обратив на него восторженный взгляд.
И несколько стушевалась. Но глаз отвести не смогла. Не отводил их довольно долго и Эрион, но вскоре усмехнулся и сел на траву, скрестив ноги. Сцилла последовала его примеру.
— А разве здесь не должно быть ограды? — спросила Сцилла, завороженно глядя на бурлящие волны.
Надо же, сколько бродила здесь, наверху, но с этой стороны холма никогда не бывала. Тем более — вечером. И такой красоты еще не наблюдала.
— Здесь в ней нет нужды, — отозвался Эрион. — В этой бухте дно каменистое, корабли не заходят. И с суши не видно ничего. Эдакая слепая зона, — терпеливо пояснил он.
— Ясно, — кивнула Сцилла. — А можно здесь находиться ночью? — тихо спросила она. Подняла глаза и принялась рассматривать созвездия.
— Вообще-то, нет, — ответил с коварной интонацией Эрион и оперся на вытянутую сзади руку. — Но мы никому не скажем, — шепнул он с улыбкой, покосившись на Сциллу.
— Ты умеешь не следовать указаниям Ремиля? — съехидничала она. Усмехнулась и склонила голову набок, разглядывая растрепанного и расслабленного Эриона.
Почему-то… Нравилось на него смотреть. И сидеть рядом нравилось тоже.
— У меня один указ — сопровождать тебя и охранять. Этим я и занимаюсь, — невозмутимо бросил Эрион. — А то, что в неположенном месте… — протянул он, пожав плечом, — об этом Ремилю знать не обязательно, — заключил Эрион, безмятежно наслаждаясь видом.
В приятной, уютной тишине, полнящейся шорохом воды, отдаленно доносящимися криками чаек и ненавязчивой песней ветра, блуждающего в ветвях и травах, подхватывающего исходящий от Эриона аромат, накатывало приятное умиротворение. И аура Эриона, его присутствие укутывали покоем, вынуждая расслабляться и мозгами, и телом.
Скальные выступы северного побережья грозно чернели угловатыми очертаниями. Вонзались в ночь, как копья и колья. Но омывающее их море Эш’Кай — обладающее таким же грозным характером — подтачивало острые углы, смягчало своей холодной силой. И при этом не возникало ощущения противостояния — наоборот, единства, словно скалы и вода выступали единым фронтом, защищающим и дополняющим берег и друг друга.
Какие странные мысли порой возникают от задумчивого созерцания…
— Мне так нравится море, — едва всколыхнула пространство Сцилла, впитывая в себя то, на что смотрит, чтобы до каждой микродетали запомнить. — Именно это море, Эш’Кай. Я другие, конечно, не видела вживую, но оно такое… огромное, бескрайнее, величественное. Суровое и сильное, но не агрессивное, — прошептала она, отпечатывая в сознании каждый всплеск и белеющие пики пены. — Завораживает прямо.
— М-г-м, — протянул Эрион. — Мне тоже нравится. Люблю его плавность и податливость, способную в миг обратиться необузданным штормом, — усмехнулся он, и голос его, вплетенный в звуки окружающего мира, словно погружал в некое подобие транса. Так и хотелось, чтобы он продолжал говорить. И продолжать его слушать. — Величие и мощь, сотканные из мягкости и неторопливости. Легкость на поверхности и тяжесть в глубине, — размышлял он размеренно, и Сцилла сама не заметила, как переключилась с созерцания обсуждаемого на созерцание Эриона. — Море двойственное, дуальное, противоречивое. Но, несмотря на это, понятное. Да, может как убаюкать, так и утащить на дно, но только если не знать, как себя с ним вести, — обратил он задумчивый, рассеянный взор на Сциллу, и в нем будто тоже море бурлило, грозящее разразиться штормом.
— А говорил, не выносишь неопределенности, — хмыкнула Сцилла. — Но все, что ты перечислил, подпадает под это определение, — заправила она взметнувшуюся от ветра прядь за ухо. — Море — буквально ее квинтэссенция, — использовала Сцилла его же словечко.
— Как и ты, — отозвался глухо Эрион, так и не отрывая пристального, бушующего взгляда, от которого внутри все затрепыхалось. — Раньше я много чего думал, что не выношу, но времена меняются, — хмыкнул он, сбросив с плеч оцепенение вместе с обрывом зрительного контакта.
Сцилла закусила щеку с внутренней стороны, испытывая что-то… остро-непонятное. И силясь уловить истинный смысл его слов.
— Значит, раньше море тебе не нравилось? — поинтересовалась Сцилла, все еще переваривая услышанное.
— Всегда нравилось, — обронил Эрион. — Просто раньше я об этом не задумывался.
— Что сейчас изменилось? — склонила Сцилла голову набок.
Эрион приподнял уголок губы и насмешливо произнес:
— Я, кажется, не так давно схлопотал сотрясение мозга. После этого на все иначе смотреть начал. И размышлять о том, о чем мне обычно размышлять не свойственно.
— Надеюсь, это твое сотрясение не опасное для здоровья, — протянула Сцилла с усмешкой. Не поняла в полной мере, о чем он говорил, но то, что не про настоящее сотрясение — уяснила моментально. — Кто же будет мне на нервы действовать, если у тебя мозги совсем набекрень перевернутся?
— Мозги у меня уже набекрень, как ни прискорбно, — констатировал Эрион, скосив на Сциллу многозначительный взгляд. Но что за многозначность в нем скрывалась, разгадать не удалось. — Но вряд ли может быть хуже. По крайней мере, хотелось бы в это верить. Так что… — протянул он, — нервы твои будут оставаться в тонусе, об этом можешь не волноваться, — хмыкнул Эрион.
— Это хорошо, — обронила она и снова обратила взгляд на панораму, развернувшуюся под ними. — Хотела бы я увидеть и другие моря, другие побережья, — одними губами высказала она свою детскую, невыполнимую мечту. Мечту повидать мир.
Не для Эриона, и даже не для себя. Просто… вырвалось.
— Увидишь, — коротко бросил он, каким-то чудом услышав.
И почему-то прозвучало это, как обещание, от которого затылок закололо странным теплом.
Сцилла отбросила с лица прядь и оперлась на вытянутую за спиной руку. И случайно соприкоснулась с пальцами Эриона. От этого снова ток пронесся по коже, аж дыхание перехватило.
Сцилла замерла и вспыхнула, не понимая, что с ней происходит.
Эрион заторможено моргнул и уставился на их ладони, но Сцилла свою тут же неловко отдернула.
— У тебя руки просто ледяные, — заметил он. — Замерзла?
— Нет, вовсе нет, — смутилась Сцилла, натягивая рукава пониже. — Они всегда такие.
— Ты не любишь прикосновений, да? — тихо спросил Эрион. Сцилла повернулась к нему и кивнула. — А почему? — Он испытующе посмотрел на нее и, не дождавшись ответа, предположил: — Из-за похищения?
— Нет, — отрицательно мотнула головой она, и взъерошенные ветром распущенные волосы опять посыпались на лицо. — Не из-за этого.
Сцилла не собиралась рассказывать о том, из-за чего так пугается, когда хватают за руки. Не хотела даже вспоминать об этом. Запрещала себе. И уж точно не желала, чтобы Эрион счел ее слабачкой, не способной постоять за себя.
— Но из-за торговцев, — произнес он утвердительно, и Сцилла зыркнула на него, мелко вздрогнув. — Что они с тобой сделали? — помрачнел Эрион.
— Это не важно, — отмахнулась Сцилла, вдруг разволновавшись. — И осталось в прошлом, которое я не собираюсь ворошить.
— Важно, — мягче произнес Эрион. — Ведь влияет на твое настоящее.
— Не влияет, — отрезала Сцилла. — Что было, то прошло. И вообще, не в этом дело, — принялась теребить нитку на тунике она.
Эрион задумчиво кивнул, но допрос прекратил. Уставился вдаль и обнял свои колени.
— Может, дать тебе мою кофту? — спросил он.
— Не надо, — запротестовала Сцилла. — Я не замерзла. Только руки, но я привыкла, — потерев кончики пальцев, добавила она.
— Хочешь, могу согреть? — приподняв бровь, спросил Эрион. Сцилла взглянула на него с опаской, но где-то глубоко внутри, между животом и грудиной, разлилось необычное щекотное тепло от подобной перспективы. — Я не прикоснусь к тебе без разрешения. Мне кажется, тебе будет проще, если ты сможешь контролировать ситуацию, — добавил он. — Нужно бороться со своими страхами.
— Не уверена, что мне это нужно, — протянула Сцилла, упираясь подбородком в колени. — Я бы не назвала это страхом. Просто… не знаю. Некомфортно себя чувствую, когда меня трогают, — пробормотала хмуро она.
— Страх принимает порой разные формы, — со знающим видом изрек Эрион. — И делает тебя слабой. Слабее, чем ты можешь быть. — Сцилла напряглась от этих слов. В точку попал. Слабой быть больше не хотелось. — Я прекрасно понимаю, что у каждого страха есть корни, но если его лелеять и взращивать, пострадаешь в итоге только ты, — совершенно серьезно проговорил Эрион, всверливаясь небесными переливами, почти полностью поглотившими сталь, как буром, рассекающим руду сомнений. — К тому же, не стоит давать ему прижиться — ты ведь вполне спокойно реагируешь, когда я помогаю тебе взобраться по лестнице или встать, — добавил он мягче.
— Ну да, — задумчиво согласилась Сцилла. — В такие моменты я не испытываю дискомфорта…
Скорее, очень даже наоборот…
— Потому что сама решаешь, позволить ли кому-то к тебе притронуться, — кивнул Эрион. — Ты ведь не всегда была такой, — тише произнес он.
И прозвучало это, как констатация, а не предположение.
— Может, и всегда, тебе-то откуда знать? — проворчала Сцилла, искоса посмотрев на Эриона.
Фатальная ошибка. Ведь у него сейчас фирменное выражение физиономии, делающее его привлекательнее, чем обычно — скептичное, кажется: вздернутая бровь, легкая усмешка, флер доброго снисхождения. И это выражение выдергивало почву из-под ног.
Разве бывают такие красивые люди?..
Эрион ничего не ответил. И весь его вид буквально вопил о том, что на этот-то то вопрос он точно знает ответ. А Сцилла глаз от него не могла отвести.
Он магнитом обращался каждый раз, стоило на него посмотреть. Или… скорее, всем собою источал необъяснимый магнетизм вместе с тяжеловесной аурой.
— Неужели меня так легко прочесть? — буркнула она с опаской, с огромным трудом моргнув.
— Не сказал бы, — возразил Эрион. — С первого взгляда так точно непросто. Ты меня каждым словом в ступор вводила поначалу, — улыбнулся он. — Но знакомы мы не первый день, а я видел многих людей. Есть навык анализировать поведение.
— По долгу службы положено? — протянула Сцилла.
— Ага, — кивнул он.
— И как ты предлагаешь бороться? — спросила она.
Любопытство возобладало. И не только оно…
Эрион развернулся к ней лицом и показательно расслабился — практически обмяк.
— Смотри, ты — хозяйка положения, — заговорил он. — Видишь меня — я не напряжен, сижу в неудобной для нападения позе. — Эрион демонстративно встряхнул плечами и помотал головой. Сцилла кивнула, окинув его взглядом. И едва сдержала улыбку, ведь выглядел он забавно. — Если тебе что-то не понравится, или станет чересчур неприятно, можешь меня пнуть — и я кубарем покачусь с пригорка, — оглянувшись, добавил Эрион, и Сцилла против воли усмехнулась-таки. — Ну, или просто можешь сказать, и я не стану тебя трогать. Идет? — очаровательно улыбнулся он.
От этой улыбки поджилки задрожали с новой силой.
— Ну, допустим. — Сцилла тоже развернулась — так, чтобы оказаться лицом к лицу с Эрионом, и скрестила лодыжки, подогнув ноги.
— Я просто хочу согреть тебя, — тихо и вкрадчиво произнес Эрион, заглянув прямо в глаза. — Никакой угрозы я для тебя не представляю, — заверил он, понизив тон, и… хотелось ему верить. Не только сейчас. — А теперь разреши мне взять твои ладони в свои, — попросил он. — Если хочешь, конечно, — уточнил.
«Хочу, очень сильно. Это-то и смущает», — пронеслось в мыслях, но Сцилла от них отмахнулась.
И неуверенно протянула вперед руки, слабо кивнув.
— Разрешаешь? — переспросил он, приблизив пальцы к ее кистям.
— Да, — сказала Сцилла и затаила дыхание.
Эрион, не прерывая зрительного контакта, очень осторожно обхватил ладони Сциллы. Сложил их лодочкой, накрыл своими с обеих сторон и медленно потянул на себя. Приподнял к уровню лица, поднес к губам и, чуть раскрыв, подул в образовавшуюся щель. Кожу, приятно покалывающую от прикосновения, обдало горячим воздухом, от которого поднялось облачно пара.
Как же… волнительно. И… приятно.
У него такие горячие, сухие, чуть шершавые руки… Сильные, уверенные, но бережные. Деликатные. И в то же время — надежные будто. Твердые, но мягкие. Грубые, но нежные. И дрожат немного, едва приметно.
Кто бы говорил про двойственность — сам весь из нее соткан…
Что-то, что так усердно щекотало пространство за ребрами, подсказывало: такие руки не уронят, не толкнут, не дадут упасть. Поддержат. Удержат. Согреют. Таким рукам…
Таким рукам хотелось довериться.
Сцилла наблюдала за манипуляциями Эриона широко распахнутыми глазами, а он не сводил взгляда с ее лица, внимательно высматривая что-то. Снова будто книжку на незнакомом языке пытался прочесть. Подув еще несколько раз, он плотно сомкнул их руки и слегка растер, согревая сильнее.
Ток, искрящий от касаний, казалось, перекинулся в воздух и заискрил электричеством уже вокруг них, а не только внутри тела.
— Ну как? Теплее? — тихо спросил Эрион.
— М-г-м, — кивнула Сцилла, прислушиваясь к ощущениям.
Сильным, расширяющимся, грозящим не уместиться в ней ощущениям.
— Не страшно?
— Нет, кажется. Даже… приятно, — насупившись, ответила она честно.
— Это хорошо, — обронил он, вновь поднес их ладони ко рту и обдал горячим дыханием.
Сцилла с трудом отвела взгляд от длинных пальцев Эриона и посмотрела ему в глаза. Он глядел так пристально, цепко, и даже как-то… настороженно, что она невольно оцепенела.
Снова — как кролик. Но теперь — не загнанный, а добровольно желающий сунуться в волчью пасть.
Сталь… нет, сейчас на сталь совсем не похоже. Не холодный, не твердый, не уверенный сейчас его взгляд — расплавленный, теплый, слегка потемневший, с блуждающими вихрами всполохов голубизны…
Как грозовое небо. Как расплавленное серебро. Как бушующее в сумерках море. Как ртуть.
Не опасный. Но опасно притягательный. В таких глазах… хотелось потеряться. И Сцилла терялась, завороженная и оглушенная весом собственных не поддающихся описанию эмоций.
— Что? — усмехнулся Эрион. Не прерывал зрительного контакта и продолжал дышать жаром на ее медленно отогревающиеся руки.
— Ничего, — рассеянно улыбнулась Сцилла. — Просто… непривычные ощущения.
— Тепла? Или касаний?
— И того, и другого, — выдохнула Сцилла.
«И… тебя», — добавила мысленно, не в силах оторваться от его прицельного взгляда.
Эрион мягко улыбнулся, опуская их сцепленные руки, и вновь принялся растирать. Необъяснимые магнетические вибрации, исходящие от него буквально волнами — мощными, пронизывающими, осязаемыми — укутывали, как в кокон. Заворачивали, как в тяжелое одеяло. Куполом накрывали, но не давили — утешали своим весом. Расслабляли, успокаивали, заземляли, и в то же время — давали невесомость, будто тело стало настолько легким, что взмыло в воздух и парит, оплетенное притяжением Эриона, как ласковым объятием.
Как может всего лишь присутствие человека дарить настолько всеобъемлющее душевное равновесие?.. Противоречивое, взволнованное, спирающее дыхание, но… равновесие.
Эрион продолжал согревать, пока кожа не раскраснелась и не стала совсем теплой. Притормозив, он нехотя, медленно и осторожно положил ладони Сциллы ей на колени, задержав на них свои на один удар сердца.
— Ну вот. Первый урок борьбы со страхом прошел успешно, — тихо, с едва уловимой хрипотцой произнес он, и голос его — теплый, янтарный, тягучий — слегка дрогнул.
И развеял гипнотическую дымку, из которой так не хотелось выныривать.
Сцилла заторможено уставилась на свои ладони, переводя дыхание. Прочистила горло и сглотнула, часто моргая и силясь выровнять расшалившийся пульс.
Хотелось обратно в кокон. Прильнуть к его рукам. Ведь без них теперь пробирало ознобом.
Сцилла на миг зажмурилась, сцепив челюсти, и стряхнула с себя остатки такого желанного оцепенения. Не очень успешно.
Еще менее успешно оказалось это сделать, когда на плечи легло горячее, мягкое тепло, настолько сильно пахнущее Эрионом, что голова закружилась.
Сцилла вскинула рассеянный взгляд и инстинктивно поймала сползающую с плеч ткань — Эрион накинул на нее свою кофту.
— Я к тебе не прикасался — только флиска, — усмехнулся он. — Но ты зубами уже стучишь от холода. Не мерзни, Колючка, — понизил он тон еще сильнее, и волной щекотной дрожи от этого пробрало.
Сцилла не нашла в себе сил ни запротестовать, ни отказаться. Только сильнее вцепилась в флисовую ткань и кивнула.
— Спасибо, Эрион. Так и правда лучше, — хрипло пролепетала она. — Даже жаль твоих стараний, когда они вновь окоченеют, — взглянула Сцилла на свои чуть подрагивающие пальцы.
— Если нужно будет отогреть — обращайся, — склонив голову, тихо сказал Эрион. — Грелка Эрион к твоим услугам, — шутливо поклонился он, и длинная прядь упала ему на лицо.
Разжиженная атмосфера мигом рассеялась и разрядилась, и пробрало смешком. Сцилла рассмеялась явственнее, сбрасывая напряжение, и Эрион тоже хмыкнул, пристально наблюдая за ней своим расплавленным серебром.
Оттянув рукава, Сцилла натянула флиску на себя, как объятие, сама же обняла колени и всмотрелась в насыщенную темной синевой даль. Небо и море сливались во мраке, словно стали единым целым. Звезды светили ярко и отражались в бескрайней воде, только усиливая это ощущение. Непередаваемый пейзаж.
Эрион лег и растянулся на траве, подложив одну ладонь под затылок. А Сцилла понятия не имела, что за странное, незнакомое чувство плещется за ребрами, заполоняет все пространство от живота до грудины, пульсирует и расширяется там, выталкивая воздух. С одной стороны, оно настораживало. Но с другой…
Хотелось хоть всю ночь просидеть вот так, бок о бок с Эрионом. И наблюдать, как отражаются в его невероятных глазах все оттенки звездного неба.
Сцилла медленно, осторожно умостилась на боку, подперев щеку кулаком. И украдкой рассматривала точеный профиль, линию скул, разлет бровей…
Нельзя быть таким красивым.
— Смотри, — шепнул Эрион, указав пальцем вверх. — Созвездие всадника. — Сцилла, с трудом оторвавшись от созерцания прекрасного, подняла глаза и нахмурилась, пытаясь разглядеть, но звезды казались лишь хаотичной россыпью светлячков. — Вон. — Эрион приподнялся на локте и приблизился к Сцилле. — Три ярких звезды в ряд, от них линией тянется шесть поменьше, они немного пульсируют. Видишь? — повернулся он к Сцилле, и она ощутила на щеке его горячее дыхание.
Резко бросило в жар.
— Да, кажется, — сказала она.
— Чуть ниже еще три звезды, они отличаются цветом, более синее свечение у них, — прошептал Эрион.
— Да, вижу! — воодушевилась Сцилла. — И кто придумал, что эта закорючка — всадник? — хмыкнула она, повернувшись к Эриону, и чуть не соприкоснулась с ним носом.
Эрион замер на миг, как и сама Сцилла, нырнувшая с головой мгновенно, бесповоротно и без предупреждения в слегка поплывший, но такой же растерянный, как и у нее самой, взгляд, который затащил в себя, как в водоворот.
Сталь с небесными переливами манила, обращалась то кипящим серебром, то ртутным штормом, и в ней плескались оттенки чего-то неведомого, неразгаданного, неоспоримого, но от того только более притягательного.
Горячее дыхание ложилось вуалью на порозовевшие щеки, аромат дразнил рецепторы, и ощущение тяжелого покрывала, фундаментально и бесповоротно удерживающего в зоне притяжения, навалилось стремительнее, чем прежде.
Сердце загрохотало где-то в горле, разгоняя кровь по всему вспыхнувшему в один миг телу.
Эрион кашлянул, неловко взлохматил волосы и улегся обратно, разорвав контакт. Сцилла резко выдохнула, силясь собрать себя, по ощущениям обратившуюся в нечто желеобразное, в какую-то связную кучу.
Да что это с ней происходит?..
— Когда созвездиям давали названия, их очертания немного отличались, — растерянно сказал Эрион. — Хотя согласен, как ни крути, на всадника походит мало.
— А Владыка там есть? — последовав примеру Эриона, пробормотала Сцилла, пытаясь справиться с нахлынувшим непонятным… чем-то.
— Да, есть, — кивнул напряженно Эрион. — Вон там. — Он указал чуть левее и ниже. — Большой треугольник из крупных звезд.
Сцилла встряхнула волосами и вроде как взяла себя в руки. Пригляделась и не сдержала смешка:
— Созвездие всадника и то больше походит на человека с лошадью, чем это — на Владыку.
— Точно, — хмыкнул Эрион.
— Откуда ты знаешь? — посмотрев на Эриона, спросила Сцилла. — Ну, про созвездия.
— Учился в академии, там рассказывали… — сказал Эрион и вдруг осекся, настороженно поглядев на Сциллу. — А еще рассказывали, что всадник на небосклоне выше, чем Владыка, потому что именно он отнял его жизнь. Как-то так, — протараторил спешно он.
— Да? — Сцилла приподнялась, чтобы видеть Эриона. — Я слышала, что Владыка сам попросил всадника освободить его от земных оков.
— Ага. И тем не менее никому до Селлариса это не удавалось, — коротко ответил он, отчего-то побледнев.
— Ремиль говорил, что Владыка никакой не бог на самом деле, — протянула Сцилла.
— Как и всадник Селларис — не дух смерти, — выдохнул Эрион — будто с облегчением — и взглянул на Сциллу снизу вверх. — Это все легенды. Эти ребята жили когда-то и отличались от остальных, потому люди приписали им то, чего не было. Так всегда делают с чем-то непонятным и неподвластным объяснению, — пояснил он.
— Не всегда, — безучастно хмыкнула Сцилла. — Иногда непонятное пытаются уничтожить или зашвырять камнями, — обронила она.
Это она знала не понаслышке.
Слова, звучавшие так часто когда-то, но отлетавшие от самоизобретенного Сциллой воображаемого барьера, как рикошетная дробь, зазвучали глухим эхом в памяти, словно сквозь заслон стекла пытались пробиться.
Но им никогда этого не удавалось сделать. Как не удавалось и задеть в самом деле. Они проходили по касательной, да так и оседали осадком вокруг барьера, не в силах проникнуть внутрь, ранить и отравить своей едкой щелочью.
Сцилла отрешенно прислушалась к себе, к этому осадку. И он зазвучал громче, вытаскивая наружу и мутное, наполовину невидимое воспоминание.
— Бей ее!.. Только не подходи — еще заразишься! Булыжник, вон, побольше — хватай!
— Бей магичку, пока она своей скверной всех нас не отравила!
— Ненормальная!..
— Прокаженная!..
— Чокнутая тварь!..
— Тебе не место среди нормальных людей!..
— Убирайся отсюда!
— А лучше — сдохни!..
Сцилла стояла посреди сада, обшарпанной юбчонкой прикрывая тянущийся к небу, распускающийся на глазах бутон зимней розы. С неба сыпался снег, мешался с грязью под прохудившимися подошвами, холодил щеки и руки.
Вокруг бесновалась толпа. Дети все кричали и кричали, обступив в плотное кольцо, но не приближались, и Сцилла ощущала себя зверьком, случайно забредшим на территорию обезьян, которого обезьяны почему-то боятся и хотят прогнать.
— Что я плохого сделала? — тихо спросила она, озирая перекошенные, красные и злые лица. — Я же просто хотела помочь больному цветочку выздороветь и окрепнуть…
Ее не слышали. И не слушали. Только кричали. И хватали кто камни, кто палки. Поток летящих в Сциллу ругательств обратился плотной стеной шума, в которой уже не распознать отдельных слов. Только уши от этого болят, и голову давит.
Сцилла закрыла уши. Но шума меньше не стало. Тогда она накрыла ладонью глаза — стало темно, совсем ничего не разглядеть. Видеть не хочется, но все-таки надо, потому она растопырила пальцы, чтобы видеть наполовину. Достаточно, чтобы наблюдать, но не настолько, чтобы в самом деле воспринимать происходящее.
Какие же они все громкие… И вот это — нормальные люди?..
Полетели в Сциллу теперь не только слова — под ноги падал мусор, долетали до выцветшего платьица плевки. Но Сцилла делала вид, что это — не взаправду. Видела ведь только наполовину. Представляла, что на самом деле все это не долетает до нее, а отскакивает, будто на невидимую преграду натыкается. Даже вела плечами, воображая, что стряхивает с себя прилипчивые обзывательства.
Если не позволять им пробраться сквозь барьер, если не видеть их полностью, то они не смогут ранить.
Но что-то все-таки долетело. Острая вспышка пронзила лоб. По пальцам потекло горячее, липкое, густое.
Сцилла все еще не смотрела. Если не видеть — больно не будет. Если не увидят другие — не получат удовольствия, не захотят причинить больше боли.
Она не будет больше колдовать, если из-за этого люди обращаются крикливыми обезьянами…
— Большинство людей — полные придурки, — фыркнул Эрион, чем вырвал из лап воспоминания. Сцилла моргнула и обратила внимание к нему. — Мне жаль, если что-то подобное довелось пережить тебе…
— Я-то ладно, — пожала она плечом. — Мне всего лишь лоб разбили метким булыжником. — Приподняв волосы, Сцилла продемонстрировала Эриону небольшой шрам.
Небольшое напоминание. Небольшой урок. Небольшое недоразумение, ставшее первой ступенькой к овладению способностью подстраиваться под мир и не видеть его уродства.
Эрион приблизился, чтобы рассмотреть, и стиснул челюсти, аж желваки заиграли. Посуровел, задышал чаще. Сцилла с отрешенным интересом наблюдала за ним, гадая, чем вызвана такая реакция.
Это всего лишь шрам. И на лбу — не самый страшный из всех, что могут быть.
Из тех, что уже есть.
Эрион поднял руку и потянулся вперед, будто хотел коснуться, но одернул себя на полпути и сжал ладонь в кулак.
— Ужасно, — протянул, наконец, он. — И поднялась же рука… Кто это был? — стрельнул Эрион стальным взглядом в Сциллу. — Может, проведаем обидчика, подсыпем уму-разуму? — приподнял он бровь.
— Не помню, как он выглядел, и уж точно не знаю, где он теперь, — отмахнулась Сцилла. — Я была еще маленькой тогда.
— Вдвойне ужасно, — выдохнул Эрион. — Если что, мне и имени достаточно, — бросил он.
— Учту, — усмехнулась Сцилла и перекатилась на живот.
Забавный такой. Но приятно стало внутри от его предложения проучить обидчиков.
Повисла уютная тишина, в которой угадывались шелест ветра в ветвях и шум волн. Воздух, пропитанный ароматами соли, цветов, влаги и Эриона приятно щекотал ноздри. Сцилла сорвала травинку и принялась крутить в пальцах, теряясь в сомнениях.
Так хотелось поговорить, что-то узнать… Не об Инсанаполисе — об Эрионе. Но как-то неловко стало расспрашивать… Сцилла сама на себя мысленно фыркала из-за того необъяснимого чего-то, плещущегося в груди не менее интенсивно, чем плещется у подножия скалы Эш’Кай.
Но любопытство, как всегда, пересилило.
— Эрион? — тихо позвала она.
— М-м-м? — отозвался он и поглядел на Сциллу.
— Расскажи что-то, — попросила Сцилла и закусила щеку с внутренней стороны.
— Что именно? — устроившись удобнее, спросил Эрион.
— Что-то… о себе, — тихо отозвалась она.
— Я даже не знаю, — протянул Эрион и приподнял брови. — В моей жизни нет ничего особо интересного…
— Я просто… хочу узнать тебя лучше, — прошептала Сцилла. — Мы же вроде как поладили. Может быть, сможем подружиться… Или что-то вроде того, — стушевалась она и ощутила, как стремительно краснеет.
«Идиотка, надо же было такое ляпнуть…» — мысленно простонала она.
— Давай наводящие вопросы, — с энтузиазмом сказал Эрион, лег на бок и оперся на локоть. — Я, правда, даже не знаю, что бы рассказать.
— Как давно ты здесь? В убежище? — воодушевленная тем, что Эрион не высмеял ее, спросила Сцилла.
— Десять лет, вроде, — нахмурился он, припоминая.
— А где жил раньше? — принялась расспрашивать Сцилла.
— В Аутфорде, — ответил Эрион.
— Жил один?
— Сначала с родителями, потом один. Когда… — замялся он на миг, — работать начал.
— Твои родители… — начала Сцилла и запнулась, не зная, насколько тактично о таком спрашивать.
— Живы, если ты об этом, — безучастно хмыкнул Эрион. — Во всяком случае, были. Мы не ладили, так что я с ними связь не держу.
— Это грустно, — нахмурилась Сцилла.
— Мне — нет, — отрезал Эрион. — Они — херовые люди, родители — еще хуже. Не собирался и не соберусь с ними пересекаться. Одному спокойнее, — тверже сказал он, переменившись слегка в лице.
Ого. Какая резкая реакция… Хотя старался держать нейтральный тон. Но аж зубы скрипнули от того, как сильно челюсти стиснул. Видимо, тема действительно болезненная.
— А кем работал? — перевела тему Сцилла, не желая усугублять.
Эрион уставился в землю, прищурившись, и слегка зажался. Ненадолго.
— Разнорабочим, — медленно протянул он.
— После академии, и разнорабочим? — удивилась Сцилла.
Она за возможность учиться в академии душу бы продала, а Эрион просто отмахнулся от такой привилегии для избранных?..
Скреблось все же любопытство, что там за родители у него, если сумели устроить его в самое дорогое и, собственно, единственное высшее учебное заведение Ксинарии, в которое, чтобы попасть, надо быть или аристократом высокородным, или занимать государственную должность, или спать на мешке с деньгами…
Хотя, он из Аутфорда. Там все не бедные. Не такие бедные, как в деревнях. Да и связей поди побольше будет. Даже для некоторых детдомовских находились спонсоры, оплачивающие обучение. Да и программы всякие для бедных, но способных, раз в пятилетие запускались. Меценаты те же имели место быть. Это если ты родился и рос за пределами мертвой зоны, опоясывающей Аутфорд с Инсанаполисом, шансы получить образование стремятся к нулю. А городским всяко попроще с этим.
Сцилла прикусила язык, чтобы не начать расспрашивать. Не стоит Эриону душу бередить. Не хочет говорить о семье — не надо. Даже вообразить не получалось, что они должны были с ним делать, чтобы он так о них отзывался…
Сцилла повела плечами и сосредоточилась на Эрионе. Напряженном каком-то. Настроение, наверное, совсем испортилось из-за злосчастного упоминания семьи.
— Говорю же, с родителями не сходились взгляды, — ответил после паузы Эрион, отведя глаза. — В академию они меня засунули. Я не горел желанием учиться.
— Твои амбиции ограничились черновой работой? — спросила недоверчиво Сцилла.
Чудной он все же.
— Я сам тогда еще не знал, чего хочу от жизни. Единственное, в чем был уверен — не желал жить по чужой указке и идти по стопам отца, — несколько напряженно отчеканил Эрион. — Призвание потом само меня нашло.
— Ремиль? — догадалась Сцилла.
— Ремиль, — подтвердил Эрион. — Сейчас я на своем месте, — натянуто улыбнулся он. — А ты?
— А что я? — переспросила непонимающе Сцилла.
— Чем жила, кем работала? — прищурился он с таким видом, будто эстафету передал.
— Да ты и так все знаешь, — усмехнулась Сцилла.
— Я знаю краткий пересказ под давлением Ремиля, — бросил Эрион, смахнув волосы с глаз. — А мне интересно другое.
— Ну, родителей я не знаю — настоящих в смысле, — начала неуверенно Сцилла, обходя тему работы. — С младенчества воспитывалась в приюте, в Аутфорде.
— Как тесен мир, — присвистнул Эрион. — Быть может, мы даже встречались когда-то.
— Не думаю, — улыбнулась Сцилла. — Я бы тебя запомнила, — тихо добавила она, украдкой взглянув на Эриона.
— Ты же малышкой совсем была, — произнес он. — А как попала в Холмы?
— Меня удочерили, — ответила она. — Все банально до невозможности.
— Они были хорошими людьми? — спросил Эрион. — Приемные родители.
— Да, пожалуй, — кивнула Сцилла задумчиво. — Насколько хорошими могут быть люди, приютившие «прокаженного», — изобразила пальцами кавычки Сцилла, закатив глаза, — ребенка. Они не очень ласковые, но меня не обижали, — обронила она. — Почти, — уточнила, припомнив тумаки, подзатыльники, ор постоянный и косые презрительные взгляды. — Дали кров и пищу, вырастили…
Использовали как грушу для битья, зарабатывали деньги за счет ее дара, выперли из дома при первой подвернувшейся возможности. Ну, зато терпели. Серьезно не били. И иногда кормили. Не дали умереть, в общем, что уже неплохо. Но это Сцилла вслух проговаривать не стала.
— Звучит не совсем как «счастливое детство», — вставил ремарку Эрион.
— Счастливым его назвать сложно, — согласилась Сцилла. — Сейчас я это понимаю. Но тогда была довольна. Мне разрешали иногда гулять, работы давали столько, сколько я могу вынести, Дрейд всегда был рядом…
Сцилла запнулась из-за вспыхивающих в сознании картинок родных Холмов. Ясные солнечные дни, поляны с пахучими цветами, покосившийся домик. Широкая улыбка Дрейда, раскрывающего ей, совсем еще маленькой, отеческие объятия. И вслед за этим — перекошенное яростным оскалом лицо.
«Прости, Птичка, но ты долеталась».
Кровь и грязь, колючие ветви кустарника, мертвые тела…
От воспоминаний нахлынула горечь пополам со злостью и одномоментно заполонила все нутро. Сцилла скривилась и сглотнула ком в горле.
— Выходит, когда заявился Дрейд, тебе было лет семь? — выдернул из мыслей Эрион.
— Что?.. — растерянно пробормотала Сцилла. — А, да. Общаться мы стали позже, когда мне было девять или около того. Он часто гостил у приемного отца, а я считала его своим дядей. Как глупо, — выплюнула она и села.
— Дрейд — хитрый засранец, знал, как втереться в доверие, — произнес Эрион и тоже сел. — Не вини себя, ты не могла догадаться.
— Могла, — хмуро бросила Сцилла. — Не сразу, но могла. Просто не хотела видеть ничего дальше собственного носа. Я была наивной идиоткой.
«А, может, и остаюсь ею», — бросив короткий взор на Эриона, подумала Сцилла.
— Эй, — Эрион придвинулся ближе и заглянул ей в лицо, — Дрейд знал, на чем играть. Нет ничего плохого в том, что ты хороший человек.
— Знаешь, я поняла, что быть хорошим человеком — себе же копать могилу. Этим кто угодно может воспользоваться.
— Поэтому приходится обзаводиться броней, — тихо сказал Эрион. — Рано или поздно все сталкиваются с предательством. Но кто-то ломается, а кто-то учится защищать свои доброту и свет от посторонних глаз. Ты молодец, — произнес с теплом Эрион. — Я рад, что ты не сломалась.
Сцилла взглянула на него, сдерживая прорывающийся сквозь ком в горле всхлип. Так и разрыдалась бы — и от чего? От слов поддержки?..
Вдохнув поглубже, Сцилла отвела взгляд.
— С чего ты взял, что я не сломалась? — тихо спросила она дрогнувшим голосом.
— Иначе не сидели бы мы сейчас здесь, — ответил уверенно Эрион, и хотелось принять его слова, как истину.
Сцилла посмотрела вперед, пытаясь углядеть во тьме линию горизонта. В голове роились мысли. Не слишком ли она открылась сейчас? Не нужно было столько выбалтывать… Насколько можно доверять Эриону? Очень хотелось, но так страшно снова обжечься. И что это за чувство ускоряло сердцебиение и расширяло ребра изнутри?..
Эрион сидел совсем близко, но не нарушал личного пространства. И в его молчании угадывалось участие.
Вспомнились его слова с первых дней их знакомства:
«Жизнь порой дает такие пинки под дых, что и себе перестаешь доверять. Но это не значит, что не найдется ни одной души, на которую можно положиться…»
«Может, ты и есть та самая душа, на которую я могу положиться? — проскочила мысль, отдающая надеждой. Сцилла подняла взгляд на Эриона, но тут же сама себя одернула: — Нет. Опомнись, глупая. Первое и главное правило — не доверяй никому. Несмотря ни на какие дурацкие ощущения».
— Ну что, пойдем? — тихо спросил Эрион. — Поздно уже, наверное.
— Да, пойдем, — выдохнула Сцилла.
Эрион одним ловким движением поднялся на ноги и протянул Сцилле ладонь. Она без колебаний ухватилась за нее, но даже с помощью встать изящно у нее не вышло, и под смешок Эриона она густо покраснела, отряхиваясь от грязи.
— Ты просто прелесть, — хмыкнул он.
— Ага. Просто прелестный в своей грации мешок картошки, — проворчала Сцилла, закутываясь в его кофту.
Эрион прыснул со смеху, и Сцилла заразилась его весельем, хотя и старалась сдерживать улыбку.
Как странно… Эриону всегда удавалось одним своим присутствием заставить печали отступить.
— Зато самокритики тебе не занимать, — отсмеявшись, бросил он. — Пойдем.
Спустились с холма они быстрее, чем поднимались, и скоро тяжелый люк закрылся над ними. Сцилла заметила, что этот звук больше не казался угнетающим. Она ведь знала, что в любой момент сможет провернуть защелку и выйти на воздух. И помещения уже не пугали своей герметичностью и обособленностью.
Эрион проводил до спальни, и Сцилла остановилась у дверей, задумавшись.
— Ты чего? Все нормально? — спросил Эрион.
Сцилла моргнула и уставилась на него.
— Да, порядок. Ты не спешишь? — поинтересовалась она, искоса посмотрев на Эриона.
— Нет, а что? — нахмурился он.
— Хотела кое-что спросить, — задумчиво ответила она. — Пойдем.
Войдя в комнату, Сцилла направилась к шкафу и уже там услышала, как за Эрионом закрылась дверь.
Вытащив свою сумку, Сцилла принялась копошиться там. Вытащила коробку и листы, бросила их на кровать и вопрошающе уставилась на Эриона.
— Что это? Можешь рассказать?
Эрион плюхнулся на край постели и поднял коробку.
— Это — переговорное устройство, коммутатор называется. Таким обычно следопыты пользуются. Для торговцев слишком заумное, да и не нужно им между собой связь держать.
— А почему? — спросила Сцилла и забралась на кровать, подогнув под себя ногу.
— Потому что в пределах одной группы торговцы общаются за счет энзимидов. Им нет нужды связываться по коммутатору. А вот следопыты разбросаны на дальних расстояниях, где связь им уже не поможет услышать друг друга. Плюс по этим штукам они могут отыскать друг друга, здесь маячок есть.
Сцилла в ужасе округлила глаза, переводя взгляд с коммутатора на Эриона.
— Не боись, я его выключил, как только увидел, — бросил он. — Вот тут на корпусе есть кнопочка, если ее нажать, сигнал перестает подаваться. — Эрион продемонстрировал ей кругляшку, практически невидимую для невооруженного глаза. Из-под нее торчал синий проводок. Сцилла прикоснулась к нему и принялась с интересом разглядывать. — А это как раз от маячка. Чтобы наверняка. Сейчас это просто кусок пластика, начиненный железом. Не более, — улыбнулся Эрион, и Сцилла выдохнула.
— Странно. Это было в доме Дрейда, — задумчиво протянула Сцилла. — А он ведь был торговцем, разве нет?
— Да, — кивнул Эрион. — Не знаю, откуда он взял коммутатор. И зачем он ему, — хмуро пробормотал он. — Может, его координировал кто-то из следопытов…
— А это? — подняв помятые листы с именами, спросила Сцилла.
— Разнарядка, — ответил Эрион, едва мазнув вниманием по бумаге. — Координаты одаренных, которые на очереди к похищению, — пояснил хмуро он, просматривая списки. — Некоторые уже вычеркнуты…
— Это значит, что их уже?.. — дрожащим голосом спросила Сцилла.
— Да, доставили по месту назначения, — угрюмо кивнул он, коротко взглянув на нее, и вновь озабоченно принялся перебирать записи. — Вот об этих мы знали, — пробежавшись пальцем по блоку имен, обведенных в квадрат, бросил он. — Часть караванов удалось перехватить. А вот эти… — Он перевернул страницу, о чем-то задумавшись. Меж бровей у него залегла глубокая складка. — Я могу взять? — подняв глаза, спросил он.
— Разумеется, — кивнула Сцилла. — Если это как-то поможет…
— Может помочь. Если это не липа, мы спасем десятки людей, которые значатся здесь.
— Что же я раньше об этом не подумала… — простонала Сцилла, хлопнув себя по лбу.
— Эй, — Эрион положил ладонь ей на плечо, и она вскинула взор, уставившись на него, — твоей вины в том нет и быть не может. Ты нашла писульки непонятного назначения — с чего тебе было о них постоянно думать? К тому же, караваны движутся медленно, и не факт, что у них есть эти адреса, — подняв лист, произнес он. — Судя по всему, это заказы именно Дрейда. Чтобы их передали кому-то другому, он должен значится мертвым, а, насколько мы знаем, следопыты тела не обнаружили — они все еще в поисках. Плюс — все заняты тем, чтобы найти тебя. Так что не бери глупости в голову. Не думаю, что кто-то мог пострадать. — Эрион ободряюще улыбнулся, и Сцилла облегченно выдохнула. — Если и винить кого-то — то меня, я ведь видел эти записи в день твоего падения на меня… Отнесу это Ремилю, будем думать, как лучше поступить, — кивнул он, поднимаясь на ноги. — Спасибо.
— Тебе спасибо, — обняв себя, ответила она, и Эрион, уже начав поворачиваться к выходу, вдруг замер и окинул Сциллу долгим взглядом.
Уголок его губы чуть взметнулся вверх в теплой усмешке, сталь с небесными переливами снова заискрила жидким серебром. А Сцилла просто таращилась на него, и даже не заметила, что затаила дыхание.
— Я пойду, — обронил Эрион тихо. — Отдыхай.
Сцилла вскочила и сделала полшажочка навстречу, почему-то внутренне трепыхаясь.
Нечто за ребрами снова начало расширяться.
Эрион двинулся к дверям, а Сцилла натянула рукава пониже на озябшие пальцы. И только тогда вспомнила, что на ней Эрионова флиска.
— Ой, кофта! — спохватилась она и нехотя, но начала стаскивать с себя уютную, мягкую ткань.
Эрион остановился на пороге и оперся плечом в косяк.
— Оставь, — хмыкнул он. — Потом отдашь. Если захочешь, — уточнил с хитрецой, и Сцилла слегка зарделась. Потому что не хотела отдавать вообще. — У тебя тактических флисок нет, а они хорошо сохраняют тепло, при этом почти не ощущаясь на теле и не сковывая движений. Такой мерзлячке, как ты, самое то, — склонил он голову набок, мимолетно мазнув взглядом вниз.
— Я не мерзлячка, — напыжилась Сцилла, скрестив предплечья на груди. После того, как закуталась в кофту.
— Только руки, я помню, — кивнул Эрион. — И тем не менее, оставь. Согреет долгими зимними вечерами, — чуть нараспев протянул он.
— До зимы еще далеко, — не сдержала улыбки Сцилла, как ни пыталась.
— А ты уже замерзла, — приподнял Эрион бровь, и Сцилла закусила губу с внутренней стороны. — Сладких снов, Колючка, — понизил он голос до вибрирующей хрипотцы и вальяжно перекатился плечом по проему, выплывая в коридор.
И глаз не отводил, пока спиной не повернулся — аж шею вывернул, но так изящно, что засмотреться можно.
Сцилла и засмотрелась, уткнувшись носом в ворот, пахнущий Эрионом.
— Спокойной ночи, — обронила вслед и вздохнула, закрывая дверь.
Замоталась во флисовое объятие еще сильнее и с разгону плюхнулась на кровать.
И что ей дался этот Эрион?.. И почему так странно-непонятно все внутри?.. Но… приятно. С ним… всегда приятно. И почему-то ни о чем не хотелось думать, кроме него. Хотя думать было о чем — столько всего происходило!.. События, впечатления, Эрион, новые сведения, работа, Эрион, расширения дара, тренировки с Иолаем, Эрион…
Сцилла зацепилась за Иолая, чтобы перестать скатываться на мысли об Эрионе, потому что этот ворчливый главк — пожалуй, единственное, что могло отвлечь. И вспомнила одну из недавних встреч…
