У меня стоит только на омег

      Фэн Синь наблюдал за целующимися, которые, кажется, даже наслаждались этим (дурак, это только в твоих глазах так показано). Через какое-то время Фэн Синь, словно очнувшись, понимает, что он на улице и тянет за собой Му Цина, который послушно идёт. Он останавливается, но запястье, так хорошо умещающееся в его руке, не отпускает. — Аргх, бесит всё! — крикнул Фэн Синь.       Му Цин смотрит на своё запястье, потом на Фэн Синя и обратно. В его голове что-то внезапно щелкнуло, и он говорит: — Тебя не должно это всё волновать, так почему ты злишься? — Вот именно! — Фэн Синь резко поворачивается, оказавшись близко к Му Цину, который от неожиданности отошёл на пару шагов, но был обратно притянут. — Не должно! Но волнует! Хуй знает, почему! — Почему ты кричишь на меня? — спрашивает Му Цин, смотря на альфу глазами олененка. — Не кричи. — вот-вот заплачет. — Ясно всё с тобой… — достаёт телефон. — Сейчас отвезём тебя домой. — А Се Лянь? — Му Цин вытирает выступившие слёзы рукавом бомбера. — Его Хуа Чэн заберет. — предчувствуя следующий вопрос, он сразу отвечает. — Да, Хуа Чэн уже в городе.       Уже в квартире Му Цина, Фэн Синь пытался уложить его спать, но тот как ребёнок что-то просил и…просился на ручки. — Ну почему ты не хочешь брать меня на ручки! Я хочу на ручки! — Му Цин в миленькой фиолетовой пижамке сидит на кровати и буквально ведёт себя как капризный ребёнок. — Как же с тобой сложно. — вздыхает Фэн Синь. — Я могу только лечь с тобой. — Давай! — Му Цин тут же отодвигается, чтобы дать место Фэн Синю. — Я буду обнимать тебя. — Когда ты пьян ты ведёшь себя всегда по-разному. — Фэн Синь снимает ненужную одежду. — Это нормально вообще? — Кто сказал, что я пьян? Я не пьян. — обиженно говорит Му Цин.       Фэн Синь махнул на него рукой, после чего ложится рядом. На его тело сразу же легли все конечности Му Цина. Фэн Синь оказался в замке, но он даже не против. Одной рукой альфа перебирает отросшие локоны чёрных волос и ждёт, когда Му Цин заснёт.       Через некоторое время, когда уже Фэн Синь задремал, Му Цин начинает тихо говорить: — Мы встречались какое-то время. Сначала было всё хорошо. У нас были отношения очень… — Му Цин замолчал, подбирая слова, Фэн Синь не торопил его.       В принципе, ему не так важно это, но если Му Цин хочет — пусть говорит. Может, ему станет легче? Почему тебя это волнует, Фэн Синь? Но приятно же, что человек начинает тебе доверять такое... — …очень нежными? Такими прям… Блевотно-розовыми. — тихо смеётся. — Нас все устраивало. Но через какое-то время…чувства начали остывать? — нервно вздыхает.       Фэн Синь целует его в лоб. — Я слушаю.       Му Цин глубоко вздохнул. — Чувства начали у обоих остывать. Вскоре появился Хуа Чэн. Было понятно, что нужно заканчивать отношения, но ни я, ни Се Лянь не решались заговорить об этом. — Му Цин обнимает альфу крепче. — Но всё-таки я взял на себя инициативу. — Вполне распространенная версия, но… — Да, распространенная, но всё равно как-то грустно. Нам было комфортно вместе… — Мне кажется, есть что-то ещё?.. — Мгм… — Му Цин чуть нахмурил брови. — Мне начало казаться, что только я один что-то делаю в отношениях. Меня это начало раздражать. Были мелкие ссоры. — О…       Фэн Синь был немного удивлён, что эти двое могли ссориться. Всякое в жизни бывает. — Легче? — спрашивает Фэн Синь и переворачивается набок, к лицу Му Цина. Тот, закатив глаза, повернулся к нему спиной. — Что, уже протрезвел? — смеясь, интересуется Фэн Синь и сам обнимает его, утыкаясь в сгиб плеча. — Ммм, готов мурчать, когда вдыхаю твой запах.       Му Цин был рад, что сейчас глубокая ночь и никто, даже он, не увидит пунцовых щек. — Придурок. — бурчит Му Цин.

«Цундерочка моя.» —

      Улыбается Фэн Синь. — Мне тоже нравится т-т-твой запах. — говорит Му Цин шёпотом, надеясь, что его не услышат.       Фэн Синь лишь крепче обнимает, внутренне крича от радости, словно ребёнок, получивший сладость. Подавшись желанию, он покрывает бедную шею засосами и укусами, вопреки запретам Му Цина. ***       Му Цин просыпается ближе к полудню. Сев на кровати, он трет виски ледяными кончиками пальцев. Голова не то, чтобы сильно болела, но вызывает дискомфорт. Ну, хотя бы не тошнит.       Встав на ноги, Му Цин направляется на кухню, откуда затем слышит голоса. — Тогда я… Был эгоистом и не хотел брать на себя ответственность. — Му Цин тихо выдыхает и прислоняется спиной к стене, обняв себя, продолжая слушать. — Му Цин всё делал, чтобы наши отношения сохранились, но я не брал ответственность за это, даже можно сказать, не хотел. — Се Лянь прожигает дыру в столе. — Я считал, что ради любви достаточно того, что мы друг у друга есть, но это не всегда так. Есть исключения. И мы — исключение. Чтобы наша любовь была сильной и долгой, нужно её зарабатывать, как это делал Му Цин. Он отдавал всего себя, ради того, чтобы сохранить наши отношения… — Се Лянь нервно вздыхает. — Я бы всё отдал это, чтобы вернуть всё назад и исправить… Мне так совестно и противно от своего же поведения, я был таким… Идиотом…       Проходит минута, которая длилась целую вечность, прежде чем Се Лянь поднимает голову и говорит: — А ещё я боюсь, что он всё ещё зол и обижен на меня, несмотря на то, что мы с ним до сих пор общаемся… — Ну… — Фэн Синь от неловкости трёт заднюю часть шеи. — Не думаю, что он злится… В любом случае, лучше вам поговорить тогда.       Набрав воздуха в лёгкие, Му Цин заходит на кухню со словами: — Не надо говорить. Я всё слышал. — Му Цин… — Се Лянь встал из-за стола. — Где твой Цербер? — Му Цин подходит к Се Ляню, приподняв уголки губ в лёгкой улыбке. — Все в порядке. Я уже давно не злюсь на тебя. И не обижаюсь.       Се Лянь резко выпустил облегченный вздох. Затем крепко обнял Му Цина. Последний кладёт руку на спину, приобнимая. Фэн Синь смущенно отворачивает голову.       Отойдя, взгляд Се Ляня натыкается на усыпанную красными отметинами шею. Тихо ойкнув, он розовеет щеками. Му Цин в свою очередь недоуменно трогает свою шею. А Фэн Синь начинает объяснять: — Это… Ну… Как тебе объяснить, а?.. Это случайно — — Нет-нет, я всё понимаю. Это очень хорошо, если вам комфортно друг с другом и… Удачи вам!       Только после слов Се Ляня до Му Цина доходит, что на его шее. Он на пятках разворачивается к Фэн Синю, яростно выкрикивая его имя. Уже в следующее мгновение оба альфы препирались друг с другом, пока Се Лянь спокойно стоял и смотрел на них, нежно улыбаясь.       Когда Му Цин выгнал обоих из квартиры, в его голове начали закрадываться очень много мыслей, которые он не мог контролировать. Он впервые кому-то, кроме Се Ляня открылся. С каких пор он позволяет кому-то спокойно спать в его кровати и обнимать? С каких пор одноразовый секс в клубе с альфой, который не является ему даже другом (ты уверен в этом, Му Цин?), перерос в частые встречи в квартире, чтобы провести время вместе, чтобы трогать, целовать, обнимать, трахаться в конце-то концов?