У меня стоит только на омег

      Му Цин смотрит на промелькающие мимо пейзажи, прислонившись лбом к холодному стеклу и слушая стук капель дождя, который прерывался попсой из колонок машины. Фэн Синь тихо напевает слова песни, сидя за рулём. Му Цину больше нравится рок… — Ты такой тихий. — Говорит Фэн Синь, убавив громкость музыки.       Му Цин тяжело вздыхает. А ему что, петь и плясать? — Просто погода так действует. — Отвечает Му Цин, не отрывая взгляда от пейзажей. — И… Встреча с мамой… — Ты только усложняешь себе жизнь, много думая. Всё будет отлично. — Мне б твою простоту… — Шепчет Му Цин. — Она твоя мама. Я уверен, она даже не злится. — Откуда ты можешь знать? — Раздражение поднимается в груди. — Не у каждого ребёнка хорошие родители есть. — Мм, ну когда ты что-то говорил о своей маме, то никогда не отзывался о ней как-то… нелестно. — Когда это я о ней говорил?       Фэн Синь хмурит густые брови. Когда? Без понятия, но он точно помнит, что такое было. Тогда он ещё удивился, что Му Цин может о ком-то так нежно говорить. У него тогда вроде бы даже промелькнул намёк на улыбку. — Давно. — Наконец отвечает Фэн Синь. — Куда заворачивать?       Вздохнув, Му Цин снова объясняет, как доехать. Ехать до родного дома оставалось меньше получаса. А нервы всё чаще давали о себе знать. Му Цин то заламывает пальцы, то теребит рукава тонкого свитера, то начинает играться с кончиками отросших волос.       Фэн Синь, видя метания альфы, кладёт большую горячую ладонь на его колено. Му Цин от жара в этом месте вздрогнул всем телом, повернув голову к нарушению его нервозности. — Ты. Не на то положил руку. — У меня машина на автомате.       Вот и поговорили. Му Цин отворачивается к окну, сцепив пальцы. Кусая нижнюю губу, он погружается в свои мысли.       Что ему сказать? Что ему сделать? Как встречать родных после стольких лет, так ещё и находясь в ссоре? Как ему себя вести? Он виноват, это так. Он это понимает. Но от этого не легче. Да, у него прекрасные отношения с мамой. Были. Сейчас неизвестно, как она отреагирует.       А если она вообще умерла?       Сердце делает кульбит. Становится больно от этой мысли, но он тут же гонит её прочь. Ему бы позвонили, его бы известили. Всё, успокойся. Перестань думать. Паничку себе ещё заработаешь.       Вот бы научиться быть таким же простым, как Фэн Синь. Хотя бы иногда быть таким простым… Успокойся!       Му Цин накрывает ладонь Фэн Синя, которая всё ещё лежала на его колене, своей. Последний приподнимает уголки губ в улыбке, продолжая вести машину по просёлочной дороге. ***       Наконец они приехали. Му Цин боится. Всё ещё. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он выходит из машины, ступив чёрными кроссовками на мокрую после дождя траву.       Перед ним стоит всё тот же деревянный дом. Со временем он ещё больше обветшал. Старенький деревянный забор, который доходит Му Цину до пояса, а ведь раньше он даже рукой дотянуться до верхушки не мог. Вокруг полно травы, которую давным-давно никто не состригал. Хотя какие-то небольшие участки по длине меньше, чем основная масса.       В горле пересохло.       Неожиданно его тычут в спину, да с такой силой, что он летит вперёд на несколько шагов, чуть ли не врезаясь в этот несчастный забор. Развернувшись на пятках к обидчику, который подошёл достаточно близко к нему, хватает его за ворот футболки, гневно выдыхая: — Ахуел?!       Фэн Синь, самодовольно ухмыляясь, кладёт руку на талию Му Цина и притягивает ближе к себе, не обращая внимания на гнев другого. — Ну а что ты стоишь, как истукан? Придурок, иди уже.       Раздражённо выдохнув, Му Цин отпускает ворот футболки. Смотря в глаза альфе, разглаживает ткань. После чего разворачивается к нему спиной, ударяя хвостом волос по лицу Фэн Синя, и идёт к дому. На секунду останавливается, чтобы затем взять альфу под руку и вместе пойти к дому.       Фэн Синь послушно идёт слегка удивлённый. Он хотел отсидеться в машине, подождать Му Цина или вообще уехать, если нужно, но Му Цин тащит его с собой, словно. Словно ведёт знакомиться с родителем, чтобы представить его как своего парня…

«О, Боже, о чем ты думаешь, Фэн Синь? Все мозги вытрахал себе. Вы оба альфы.»

      Фэн Синь, кстати, не до конца понимает, зачем предложил такую безумную идею. Это не его дело ведь.       Просто… На миг он представил тогда улыбку Му Цина, когда тот увидит наконец свою маму… Всё ради улыбки. Всё ради Му Цина. Всё ради своей люб… Что?       Очнувшись от своих мыслей, Фэн Синь тупо моргает, смотря в деревянную дверь, на которой где-то голубая краска отпала от старости и дождя. Он кидает один взгляд на Му Цина, который уже постучался в дверь и теперь стоит ждёт, кажется, даже не дышит.       Точно, он ведь тогда признался ему в любви, но тут же сделал вид, что ничего не было, придумав такое глупое оправдание: я не помню. Будет ли странно сказать это снова сейчас? Почему бы и нет? — Му Цин, я…       За дверью раздаются шаги. Му Цин тут же откидывает его руку, словно какую-то игрушку, и оттягивает рукава свитера ниже на запястья. Фэн Синь хотел было положить ладонь на его спину, но дверь уже открылась, и он неловко застыл с поднятой позади спины Му Цина рукой.       Перед ними предстала женщина среднего возраста. В уголках глаза виднеются морщинки. Цвет глаз такой же, как и у сына — красивого драгоценного камня обсидиана. Под левым глазом находится маленькая коричневая родинка. Длинные волосы убраны в небрежный пучок. Кое-где проглядывается седина. Одета женщина в простенький нежно-зеленый сарафан, закрывающий полностью грудь и плечи, и доходит до середины щиколотки. Сверху сарафана накинут махровый синий халат и такого же цвета тапочки. Вещи выглядят прилично, за исключением катышек от стирки.       На глаза Му Цина наворачиваются слезы при виде матери. Совсем исхудала, но не выглядит тяжело больной, что уже хорошо. Соседи помогали? Неважно. Она жива. Она стоит перед ним. Му Цин открывает рот, чтобы позвать её, и тут же оказывает в тёплых крепких материнских объятиях. — Глупый сын! Глупый, какой же ты глупый… — Прости, мам. — Дрожащим голосом говорит Му Цин, осторожно обнимая худую женщину, боясь сломать.       Женщина тихо льёт слезы, обнимая блудного сына, вернувшегося домой. Положив подбородок на плечо сына, она одной рукой гладит чёрные мягкие волосы, вдыхая родной запах свежей мяты. Как же давно она его вот так обнимала. Могла видеть его, ругать. — Даже не звонил! Никакой весточки от тебя! Совсем обомлел?! Кого вырастила! — Хоть женщина и ругает глупого ребёнка, но продолжает крепко обнимать и плакать от долгожданной встречи. — Прости… — Что мне твоё «прости»?!       Му Цин рад вновь услышать голос матери, пусть она и ругается. Слушая её, он невольно тихо смеётся, за что получает слабый шлепок на спине. — Смеётся он мне тут ещё. — Женщина судорожно выдыхает. Отстранившись, вытирает слезы дрожащими ладонями, после чего мягко улыбается. — Всё, давайте в дом, быстро. Оба.       Фэн Синь, который всё это время стоял рядом, наблюдая со стороны, удивился ещё больше: он такого совершенно не планировал! Но мама Му Цина уже его тащила на кухню. Оказавшись на стуле за обеденным столом, он боится даже пошевелиться. Из оцепенения его выводит спор матери и сына: — Сядь и сиди. — Ну мам, я помочь хочу. — Нет, сядь. Лучше познакомь с гостем.       Му Цину ничего не осталась, кроме как последовать приказу матери: — Это Фэн Синь, он мой… — Кто? Любовник? Кхм, ëбырь? — Он мой д-д-друг.       Ой, а вот это обидно. Он не хочет быть другом для Му Цина. Хочет быть его парнем, официально. А может вообще мужем, кто знает.

«Подожди, ты же недавно думал, что это невозможно, так как оба альфы.»

      От своего противоречия Фэн Синь тихо раздражается. Ругает сам себя:

«А трахаться с ним не мешало тебе, да?»

— Здравствуйте, госпожа Му. — Улыбаясь, говорит Фэн Синь, встав из-за стола, кланяется женщине.       Хмыкнув, она говорит: — Какой воспитанный молодой человек. — Растягивает губы в нежной улыбке. — Не сильно мой сын тебя выбешивает своим характером? — Мам! — Возмущённо зовёт мать.       Смеясь, Фэн Синь отвечает: — Честно — по началу ещё как бесил. Но я, кажется, нашёл к нему подход. — Ухмыляется уголком шуб, бросив взгляд на Му Цина.       Му Цин фыркает и садится за стол, сложив руки на груди. — Вот и хорошо. — Женщина тихо и облегченно выдыхает, после чего начинается накрывать на стол.       Двое альф всё подрывались помочь женщине, но та наотрез отказывалась. Пока оба не получили по голове тряпкой, они не успокоились и не сели наконец обратно за стол.       На улицу уже спустились сумерки. Ужинали втроём под громкие разговоры, смех и споры (спорили конечно же Фэн Синь и Му Цин, пока мама просто слушала их и улыбалась). Женщина много чего узнала не только из разговоров, но и из взглядов, что кидали глупые дети друг на друга, прикосновения. Они действительно думали, что взрослая женщина ничего не заметит и не заподозрит?       По окончанию ужина женщина спрашивает: — Переночуете у меня? Уже поздно, темно. Я буду волноваться. Можете спать на моей кровати, она как раз вместит вас обоих. Я поменяю постельное бельё.       Не успевает Му Цин открыть рот, как за него отвечает Фэн Синь: — Не надо так напрягаться, тётушка. Мы спокойно вместимся на кровати Му Цина, если что, на полу посплю. Или поедем в город? — смотрит на Му Цина.       Нахмурившись, Му Цин двинул губами, но ничего так и не сказал. Он не хочет сегодня же уезжать. Он ещё не всё сказал матери, недостаточно извинился. Не всё разузнал: как она жила, кто ей помогал. — Значит, остаёмся. — Вновь решает за него Фэн Синь. — Ладно, хорошо. — Всё ещё обеспокоенная, где будет спать «д-д-друг» сына, отвечает женщина.       Обречённо вздохнув, уходит в свою комнату. Му Цин тянет Фэн Синя к себе. Комнатка небольшая, но уютная, чистая, светлая. Слева было окно с белыми шторами, которые не доходили до пола сантиметров тридцать. Под ним же письменный стол со старыми учебниками и какими-то книгами. У равной стенки стояла односпальная кровать, которая вряд ли вместит себя двух альф. Шкаф с вещами, комоды, книжная полка. Примерно такая же стоит и в квартире Му Цина, но та по размерам больше, от того и книг больше. Уж очень он любит читать.       Му Цин подходит к кровати и проверяет постельное бельё. Тоже чистое. Кивнув самому себе, поворачивается к застывшему посреди комнаты Фэн Синю. — Ну что, будем тесниться или всё-таки на полу? За компанию тоже лягу на пол. — Какой ты добрый.       Фэн Синь подходит к Му Цину вплотную, после чего кладёт руки на его поясницу, обнимая. Прижав к себе, целует в губы медленно и нежно. Му Цин спустя пару секунд отвечает на поцелуй, положив ладони на плечи альфы.       Оторвавшись от таких желанных мягких губ, Фэн Синь в который раз любуется красотой Му Цина. Он красив и при свете луны, солнца. Красив, когда улыбается. Злится. Смеётся. Обжигаюче красив, когда вбивается в него, красив, когда стонет под ним.       Не в силах отогнать горячие сцены в голове, Фэн Синь прижимается губами к фарфоровой шеи альфы, оставляя слабые засосы. В ответ слышит тихий стон, от которого в животе понемногу разгорается пламя, а температура тела повышается. — Фэн Синь, подожди, не сегодня. — Раскрасневшийся Му Цин слабо, но настойчиво надавливает на плечи парня. — Хорошо, прости… — Немного разочарованный Фэн Синь останавливает себя усилием воли. — Хочу с тобой в крепких объятиях спать. — Будет жарко. — Хмурится Му Цин. — И тесно. — Ну и ладно. Зато максимально рядом. — Прилипала.       Оставшись в одном нижнем белье, оба ложатся на кровать. Фэн Синь сразу же обнимает Му Цина сзади, прижимая к себе. Трётся носом об заднюю сторону шеи без какого-либо подтекста. Просто захотелось. Полной грудью вдыхает исходящий от Му Цина запах.       Темнота комнаты скрывает румянец на щеках Му Цина, за что он ей благодарен. Всё ещё необычно ощущать нежность по отношению к себе. Ему правда можно этим наслаждаться? Ему правда можно это чувствовать? Так странно. Так страшно… Вдруг это всё наигранно? Вдруг это всё лицемерие? Враньё? Сон?       Его можно любить? А ему в ответ? Можно? Пожалуйста… — Му Цин. — Зовёт его тихий голос. Му Цин от неожиданности вздрагивает. — Мне кажется, или ты снова о чём-то дурном думаешь? Я слышу твои шестерёнки в голове. — …Не правда… — Му Цин. — Названный поджимает губы. — Когда ты о чём-то плохом думаешь, твоё тело напрягается.       Му Цин хранит молчание. И когда этот придурок понял это? Он хмурится, когда его переворачивают на спину. Фэн Синь нависает сверху, опираясь на левый локоть. Он протягивает свободную руку к скуле, костяшками пальцев проводя вниз по щеке.       Слишком странные у них отношения. Начиналось всё с ссор, драк. Переросло в сексуальное влечение. А сейчас что? Фэн Синь смотрит на такого же идиота как он влюблёнными глазами. Его переполняет любовь. Ему хочется вылить свой безумный несвязный словесный понос на другого. Но этот идиот может убежать. И в переносном, и в прямом смысле. Ждать подходящего момента? Да что за бред, он такое словосочетание ненавидит. Была не была?.. — Му Цин, веришь, нет, но я действительно люблю тебя. — На одном дыхании говорит Фэн Синь.       Му Цин перестаёт дышать. Сердце с каждой секундой бьётся чаще, грозят вылететь к чертям собачьим из грудной клетки. Похолодевшие кончики пальцев упираются в горячую кожу плеч альфы. В голове резко стало пусто. Сказать нечего. Второй раз он слышит это от Фэн Синя. И снова не знает, что сделать, что сказать.       Поэтому он просто отворачивается, закрыв глаза до мерцания звёзд перед ними.       Фэн Синь, смотря на это, закатывает глаза и возвращает голову Му Цина в исходное положение, сжав тому подбородок. — Не отворачивайся от меня. И глаза открой. — В ответ слышит отрицательное мычание. — Придурок, сейчас сам их тебе открою. — Фэн Синь… — Выдохнув, Му Цин всё же открывает глаза. — У меня… Характер сложный! — И? — Приподнимает бровь Фэн Синь. От такого ответа Му Цин теряет дар речи на несколько секунд. — У меня… У меня много недостатков! — У всех они есть. — Да что ж такое… Мы оба альфы! — Но это не мешало нам трахаться. И до сих пор не мешает. — Да блять… У нас не будет детей! — Смысл жизни не в них. Так, слушай. — Фэн Синь берёт ладонь Му Цина в свою. — Почему ты думаешь, что чтобы любить, надо что-то…особенное? Чего ты боишься? Скажи мне. Мои чувства к тебе не ложь. Они есть. Я долго о них не думал. Не позволял себе. Но все-таки решил их признать. Принять. Мне стало так легко… — Фэн Синь оставляет лёгкий поцелуй на губах Му Цина. — Я в кои-то веки вижу, что человек передо мной тоже неравнодушен ко мне. — Чепуха!       Нет, он не признает эти чувства! Он их закроет на замок, как и многие другие эмоции, которые он подавляет на протяжении всей своей жизни! После Се Ляня у него тоже были отношения. Все они закончились тем, что его бросали! По разным причинам. Он больше не хочет этого! Это больно. Отдаёт всего себя, а в ответ что? Зачем каждый раз мучить себя? Нет, хватит. — Хватит говорить бредни. — Му Цин закрывает лицо ладонями. — Ложись спать.       Проходит несколько минут, прежде чем он слышит, что Фэн Синь ложится лицом к стенке. Отвернулся от него. Чëрт, да почему снова болит сердце?!       Му Цин ложится на бок, подтянув ледяные ноги к груди.       Фэн Синь смотрит в одну точку перед собой (стена такая классная). Его только что отшили. Вот так запросто. Без выяснения причины. Он, может, и глупый в делах любви, но видит другое отношение к себе. Му Цин стал терпимее к нему. Му Цин позволяет себе нежность! Му Цин ему открывается! Даже держал его руку крепко, ища поддержки, пока ехали к его матери. Ну что же творится у него в его глупой голове? Как ему дать понять чётко и ясно, что это всё не ложь, что Му Цин может ему доверить своё хрупкое сердце? Фэн Синь ведь уже отдал ему сердце.       Он так просто не сдастся! Добьётся Му Цина. Покажет, что любить можно. И быть любимым тоже можно!