Игра вслепую: закон и беспорядок

Он забивал запросы и не успел еще найти ничего особенного, как взгляд зацепился за новостную ленту. Сун Лань от неожиданности чуть не ударился коленками об стол — так резко встал. Сообщение об убийстве потрясло. Он снова сел и все же кликнул, чтобы развернуть и прочитать. Мысли лихорадочно прыгали в голове, складываясь в по-настоящему пугающую картину. Теперь полицейское наблюдение и настоятельная просьба не выходить из дома уже не казались глупостью. Меч Вэнь Жоханя — а что же еще?! — уже стал причиной двух смертей, и вот буквально сегодня Сун Лань сам говорил с полицией о Ци Сине! А в документе из Мэйхуа значится его собственное имя! Сун Лань одним глотком осушил бокал. Он-то знает, что не имеет к мечу никакого отношения, но знает ли тот, кто убивает?! Не имел. Визит в полицию и вопросы следователей уже связали Сун Ланя с мечом, и от этого холод пробрал до костей. Сун Лань закрыл ставни, еще посмотрел, стоит ли машина и следит ли за ним полиция. Сидит. Следит. И не поймешь, радоваться или наоборот, ведь полицейское наблюдение — само по себе для кого надо — знак. Он проверил дверь, включил охрану и поднялся наверх, там тоже тщательно проверил окна и ставни, сел на кровать. Сердце колотилось, мозг работал с потрясающей ясностью. Самое верное решение спуститься в потайную комнату и задать вопросы «Никто», очевидно, не подходит. Теперь-то появление «Вируса» обретало совсем другой смысл. Кто это такой? Почему он явился именно сейчас? Как он вообще проник в их закрытый канал связи?! И еще этот Цзинъи… не много ли странностей? «Никто» мог бы дать ему информацию о мече Вэнь Жоханя гораздо быстрее и много больше, чем он сам найдет. Сун Лань также знал, к кому из коллег-специалистов может пойти за консультацией, но оставлять такой след интереса к мечу совершенно не хотелось. Он чувствовал себя заложником непонятной и оттого еще более опасной ситуации. Сун Лань достал пистолет, проверил и оставил его на тумбочке возле кровати. Он не любил оружие, но сейчас так будет спокойнее, в конце концов, должен же он поспать! И не превращаться же теперь в параноика! Спокойствие и здравый смысл — то, что всегда было его самым главным оружием. Сун Лань все же смог уснуть к середине ночи, а проснулся рано. Никто не пытался за ночь пробраться к нему и перерезать горло, никто не оставил никаких предупреждающих сообщений. Из Хаорана тоже никто не писал — Сун Лань все же спустился в тайную комнату и проверил свой отдельный на особый случай телефон. Пистолет он теперь носил за поясом и даже если выкладывал — то куда-нибудь поближе. Машина полиции так и стояла в отдалении. Сун Лань не стал сегодня открывать магазин, снял сигнализацию, но оставил ставни и табличку «закрыто». В новостях, к счастью, за ночь ничего страшного не появилось, поэтому он все-таки запретил себе мучиться бездельем и углубился в поиски информации о коллекции Вэнь Жоханя, педантично отбирая абсолютно все, даже не связанное с собственно собранием старинного оружия. Он искал все, пользуясь профессиональным доступом в аукционные дома, библиотеки и архивы, и так увлёкся, что стук в дверь заставил его подскочить. — Гэгэ! Сун Лань бросился к двери и буквально втащил А-Цин внутрь. — Что ты здесь делаешь?! — яростно выдохнул он. Девушка возмущенно уставилась на него снизу вверх и решительно высвободилась из железной хватки. — Я решила навестить тебя! Ты чего?! — С ума сошла?! — Сун Лань почти закричал и осекся. Идиот. Сам идиот! Он же не смотрел на следящие с ночи! И проворонил, что А-Цин уехала из дома! — Сам сошел! — отрезала девчонка и даже приложила ладонь к его лбу, а он ее прихлопнул. — Эй! Она надулась, обошла Сун Ланя, и он едва успел захлопнуть ноутбук прямо у нее перед носом. — Ты не позвонил, я и приехала. А-Цин смотрела на пистолет, так что Сун Лань вытащил его из-за пояса и положил на полку, чтобы не пугать сестрицу. — Вот, — А-Цин сунула ему в руки коробку с эклерами. — Еще и «закрыто» на двери… Кстати да. Сун Лань понял, что не запер дверь, хотел было запереть, но А-Цин заступила ему дорогу. — Что случилось, гэгэ? — она взяла его за руки и заглянула в глаза. — Ты бледный. И злой. И… расстроенный. — Дай пройти. — Не дам. Рассказывай. Это… — в ее глазах вдруг мелькнула догадка. — Это из-за меня? Полиция? «Лани?!» — ужаснулась А-Цин про себя, но промолчала. Сун Лань вздохнул. — Нет, малыш. Не из-за тебя. Но хорошего мало и мне было бы спокойнее, если бы ты оставалась дома. *** Остаток дня и часть ночи ушли на то, чтобы прекратить глупо улыбаться. Цзинъи уже получил крепкий щелбан от Сычжуя, потому что задумался прямо посреди разговора, глядя куда-то в пространство совершенно пьяными глазами, а потом пришлось ещё и доказывать, что не пьян. Так вот — прекратить глупые улыбки не удалось. Осталось лишь смириться. Цзинъи определил в своей комнате прекрасное место для этих ни хрена не дешёвых игрушек — пришлось временно выселить книги с застеклённой полки, потому что стоило представить, как выколупывать пыль из всех миниатюрных загогулин этой игрушки или этой машинки, становилось дурно. А выколупывать предстояло собственноручно, это буквально вопрос приоритетов. Но покупки стояли в тёмной полке как наказанные сиротки, пришлось лезть в сеть и изучать, как вообще обустраивать новый дом для подобных штук. Всё-таки как ни крути, а это антиквариат. А вот нахрен он ему нужен? Цзинъи с нежностью покрутил колёсико машинки, поставил цацку на стол. Двумя пальцами изобразил шаги к бамперу и пнул колесо указательным пальцем. Три раза. Второй рукой изобразил длинноногий подход ближе, какое-то время наблюдал, как пальцевые человечки топчутся друг напротив друга, потом вроде как целуются, потом падают друг на друга. В запястье хрустнуло от неловко повёрнутой кисти руки. Цзинъи закатил глаза и побился лбом об стол, ритмично повторяя: — Е-ба-нуть-ся... Нет, это невозможно. В результате он заказал в сети уйму полезных вещей. Какую-то спецкоробку с диодами внутри — так и написано было, мол, для коллекции моделей машинок. Люди явно разбирались. Туда же баллончик со сжатым воздухом, чтобы вместо тряпочек-салфеточек или махалок с перьями а-ля «развратная горничная». Хорошая штука, всё равно ему нужен такой баллончик, для клавиатуры уже закончился, будет более широкое применение. Он бы уже с утра нагрянул к Сун Ланю, но задержался. Сначала дела. Потом ревизия собственных финансовых возможностей. А потом продавец-консультант в магазине как-то не сразу понял, что ему нужно, но венцом усилий стала бутылка действительно хорошего вина. Правда, хорошего. Что-то там, шато бла-бла-пардон-муа... Середина прошлого века. Тоже антиквариат, только его ещё выпить можно. Цзинъи снова приехал в машине. Правда, на этот раз пиджак надел дерзко поверх футболки без рукавов — рубашки он носил, но недолюбливал. Он подготовился! Зазубрил пару страниц каталога, чтобы совсем дураком не стоять, запасся упрямством. Срисовал сидящего перед магазином мужика в машине. Он тут явно сидел не первый час — глаза одуревшие, и на приборной доске валяется несколько крышечек от стаканов, в которых обычно кофе с собой берут. Чёй-та тут? И магазин закрыт. Цзинъи даже на часы посмотрел — полдень, а магазин закрыт. И этот тут сидит, официоз нагоняет. И смотрит, сука. Ну смотри, смотри. Цзинъи прихватил вино и бегом вбежал по крыльцу, отрывисто стукнул в дверь костяшками пальцев, нетерпеливо передёрнул плечами, совершенно бездумно толкнул дверь, и она неожиданно поддалась. Перед магазином стоит машина. В машине сидит некто, одуревший от кофе. На двери вывеска «закрыто». А оно нихрена не закрыто! Лань Цзинъи взвинтил себя до крайности в рекордные две секунды, и в магазин зашёл с лицом человека, готового давать объяснения полиции, «Скорой помощи», взрывотехникам, криминалистам, священниками, ловцам привидений или может даже ебанутым бандитам, которые решили попастись на чужой лужайке. Потому что именно эта лужайка уже занята кланом Лань в его лице! Правда вместо всего надуманного там обнаружился вполне живой и здоровый Сун Лань, рядом с которым стоит эта девица, клубная поливательница коктейлями и поползуха по Безночному! И не просто стоит, а держит его за руки! — Сун Лань, — Цзинъи коротко кивнул, поздоровавшись таким усечённым образом, дошёл до стола и поставил рядом с ноутом бутылку в фирменном пакете. Оценил диспозицию на столе — одна недопитая чашка кофе. Значит девица либо только пришла, либо не пьёт кофе. Вероятнее первое — Сун Лань всучил бы ей какое-то питьё, ибо воспитание у него просто на породистой морде лица нарисовано. — А-Цин, — так же коротко, но уже далеко не так дружелюбно и вежливо отчеканил он и плотоядно ухмыльнулся. Эта девица уже успела ему надоесть. Сначала в клубе, потом Сычжуй из-за неё влип. Нет, ну а как?! Столько ходил в Безночный, никогда ничего не было, а пошёл с ней — и началось хер пойми что!!! Кто виноват? Новый фактор, новый наглый фактор женского пола! Сначала липла на него, потом липла на Сычжуя, теперь липнет на Сун Ланя! Дальше что? К Лань Сичэню в брюки полезет? — Сун Лань, у тебя там не заперто, — отрывисто сообщил он. — И какой-то хмырь сидит в машине, допивая третье ведро кофе. Если ты его не звал, могу пойти и выкинуть его отсюда. А-Цин достался ещё один взгляд, явно намекающий, что выкидыванию подлежит не только хмырь. *** И тут дверь открылась. Сун Лань и А-Цин синхронно посмотрели на Цзинъи и синхронно обалдели. Сун Лань не удивился хамству, но никак не думал, что парень вообще явится и так скоро, а еще больше он не ожидал, что Цзинъи знает А-Цин. Сун Лань придвинулся к ней ближе и прижал девочку к себе, с таким видом, будто еще одно приветствие в ее сторону будет воспринято как посягательство на ее жизнь. А-Цин от обалдения даже не стала сопротивляться, а наоборот, прижалась к Сун Ланю с совершенно тем же чувством: мое, глотку перегрызу, если ты, Лань, явился сделать ему плохо. Вот стоило только подумать о Ланях, и что?! Лань явился! А-Цин держала Сун Ланя за руку и пыталась отбиться от плохих мыслей. Так они и стояли, молча наблюдая, как Цзинъи ставит пакет, смотрит на стол и говорит о человеке в машине. «… у тебя?!» — одновременно подумали Сун Лань и А-Цин, а Сун Лань еще и оценил этот неприятный взгляд в сторону сестры. Очнулись они тоже синхронно: — Вы, что, знакомы?! — спросила А-Цин. — Ты что, его знаешь?! — Сун Лань посмотрел на нее. Оба вопроса прозвучали одновременно и оба взгляда достались Цзинъи тоже вместе. *** Смотреть, как Сун Лань пригребает к себе ближе эту девицу жестом защиты и покровительства оказалось чертовски неприятно. Что за нахрен, ещё толком не сошлись, а ревность уже хлещет по нервам! Маленькая алчная прохвостка! И держатся, главное, друг за друга! Вы ещё завопите про «спасите-помогите», очень логичный вопль был бы из такой-то позиции. — Я бы спросил у вас обоих то же самое, но и так вижу, что вы знакомы, — Цзинъи скрестил руки на груди и выразительно перебирал пальцами по рукаву пиджака. — Сун Лань, только не поддавайся на её провокации и не таскайся с этой ненормальной в Безночный город. Предупреждаю из самых лучших побуждений. Ты ж посмотри на неё, и выглядит подчёркнуто девочкой-девочкой, только сандаликов в цветочек не хватает для образа, вместо них на ногах тяжёлые ботинки. И он знает, зачем такая обувь! Чтобы по Безночному прыгать бешеной стрекозой-убийцей! Ну, этому он как раз в силах помешать. Не собственноручно, а посредством семейных связей. Сычжуй как-нибудь потерпит, если он прикроется беспокойством о друге и попросит оцепить развалины во избежание. Нет, если ему объяснить, он точно поймёт. Цзинъи с подозрением прищурился, созерцая это трогательное единение. Нет, всё-таки ревность. Ревность и злость. Отвратительное сочетание, мешает мыслить логично. — Так, — веско добавил Цзинъи, и снова постучал указательным пальцем по рукаву. — Я вижу, что назрела необходимость выяснить, что происходит и кто кому кем приходится. *** — Что?! — Сун Лань даже чуть подался вперед от возмущения. «Ага», — тем временем соображала А-Цин, — «если говорит так о человеке на улице, значит это не Лани следят за гэгэ? Стоп. За ним следят?!» А-Цин аккуратно поддалась движению Сун Ланя, но руку его пока не выпускала. Само выражение лица, эта холодность во взгляде вместе с совершенно противоположным по эмоциям «что?!» говорило А-Цин, что ой, опасно. Гэгэ злится. Интересно, Лань Цзинъи в курсе, что он сейчас сделал? Сун Лань выдохнул и выпустил А-Цин. Этот придурок смеет как ее называть?! Как?! — Я вижу, — Сун Лань шагнул вперед. — Что назрела острая необходимость объяснить вам, что вы не вовремя, — он оба раза подчеркнул это «вы», потому что ни на какие «ты» они не переходили. — На двери написано «закрыто», вы не умеете читать? Вас не учили стучать? Вас приглашали? Уходите. Я занят. *** На это возмущённое «Что?» Цзинъи даже подался вперёд с чрезвычайно заинтересованным видом, и лишь чудом не переспросил «А что?». Вообще-то Сун Лань мог бы стать чрезвычайно полезным человеком, особенно в летнюю жару. Посмотрит вот таким взглядом — и никакого кондиционера не надо, сразу холодом обдаёт. Это сейчас было вовремя, Цзинъи ощущал настоятельную потребность слегка остыть. А то можно наломать и нахуевертить такого, что потом хрен разгребёшь. — Я стучал, — Цзинъи поднял руки в жесте «сдаюсь». — Не ожидал, что дверь открыта, и забеспокоился. Исключительно поэтому и вошёл быстрее, чем успел подумать. Сун Лань, вы ко мне слишком суровы. Он не остался в долгу и так же подчеркнул это «вы», раз Сун Лань решил вколачивать ему нормы вежливости с такой ледяной настойчивостью. — Не приглашали. Я с частным визитом, не с деловым. Но если вы так настаиваете, то я, конечно же, уйду. Вот не хотел таким голосом говорить, и угрозу как сумел, так и увязал в узелок. Просто этот узелок буквально выпирал. Ну что же, он может побыть великодушным и дать Сун Ланю перестать ершиться. Можно и в машине пока посидеть. Одной машиной больше, одной меньше, какая разница. *** — Вас приглашали с частным визитом?! — настаивал Сун Лань. А-Цин смотрела на Цзинъи с любопытством и помалкивала, только тихонько шепнула «гэгэ», когда поняла, что Сун Лань не успокаивается, идет на Лань Цзинъи, даже пришлось отпустить его руку. — Осталось только извиниться, но вы, очевидно, не умеете. Ничего, я вам покажу и вам останется только повторить: «Извините, А-Цин, что наговорил о вас гадостей. Извините, Сун Лань, что так безобразно повел себя». М ? — он встал еще ближе к Цзинъи и ждал, когда он повторит. *** — Так зачем же дело стало, пригласите сейчас, — Цзинъи покусал губы, стараясь не ухмыляться. Что-то в нём сейчас вскипала чистая злоба, прозрачная, как чисто промытое стекло. Он не успевал за Сун Ланем. Вообще-то извиняться Цзинъи умел. И не видел ничего особенного в том, чтобы извиниться. И где, позвольте, он говорил гадости про эту девицу? Назвал её ненормальной, и где соврал? С каких это пор правда оскорбительна? А нормальный человек станет вот так делать? Три раза «нет» и «нетушки» на сдачу. Зато Сун Лань теперь стоял ближе, а пятиться Цзинъи и не думал. — Извините, А-Цин, — неторопливо проговорил он, любовно обкатывая звуки языком и губами, и глядя при этом в глаза Сун Ланя. — Что наговорил о вас гадостей. Саркастическое «ну извините» всё-таки просачивалось в интонацию, пришлось держать себя в руках. — Извините, Сун Лань, что так безобразно повёл себя. В следующий раз — а он непременно будет, со всем почтением обещаю это. Вам. Так вот, в следующий раз я непременно повторю правила этикета перед визитом. Мммм? Я вас полностью удовлетворил? *** Да, это абсолютно бесполезно. С такими, как этот Цзинъи, видимо, работает только простой удар в челюсть. Парень откровенно над ним издевался, и Сун Лань испытывал жгучее желание его проучить. Но как это сделать не кулаками, ведь человек в принципе непрошибаемый? А-Цин что-то напугалась. За Сун Ланем следят, человек из клана Лань приходит к нему и вот так вот угрожает, что это не последний раз… А-Цин смотрела на них и чувствовала, что чего-то не понимает, что здесь и правда какая-то угроза. Вот Лань Чжань тоже не говорил ей ничего такого, а пробирало до костей и понятно было без объяснений. — Гэгэ, пожалуйста, — чуть громче попросила она, но Сун Лань не слушал, а на Лань Цзинъи она смотреть с вызовом не решилась. — Не полностью. Вы все еще здесь, — ответил Сун Лань и кивнул на пакет на столе. — Это что? Забирайте. *** А девчонка фамильярно зовёт Сун Ланя «гэгэ». И тот не возражает. Что тут происходит? Цзинъи терпеливо закрыл глаза, медленно вдохнул, задержал дыхание, досчитал до десяти, так же медленно выдохнул, стараясь не сжимать кулаки. Ладно, с А-Цин он вполне сможет это обсудить и потом. Дело несложное — есть номер её телефона, есть адрес, и потом, она отсюда рано или поздно выйдет. Лучше раньше, а то ведь терпение не резиновое. — Это на столе? — Цзинъи снова прикрыл глаза. — Сун Лань, это я пришёл извиняться за вчерашнее. Но вы мне не дали и рта раскрыть. Я действительно вчера был несколько... ээээ... невыносим. Вот. Пришёл извиняться, принёс примирительное вино. Не заберу. Выбросишь, если я купил не то. Пришлось говорить медленно, дышать медленно. Злость накатывала крутыми валами и грозилась выйти из-под контроля. Это ничего, Цзинъи знал за собой эту «милую» особенность и умел управляться со своей злостью. Он снова открыл глаза и тяжело моргнул, будто веки резко прибавили по паре кило на каждую ресницу. — Я могу прийти для извинений... мммм... скажем, через час? Когда она уйдёт. Да уже фонарный столб понял бы, что мешает, и деликатно отошёл бы на тот конец магазина, чтобы дать им пообщаться наедине! *** — Извиняться за вчерашнее? Это просто потрясающе! Где таких делают?! — Вы знакомы, как я понял? — Сун Лань посмотрел на А-Цин, и она молча кивнула. «Отпустило его, вроде?» — откровенно говоря, она уже не знала, что и думать. Вчера Цзинъи был у Сун Ланя, чем-то насолил и решил извиниться? Это не укладывалось ни в какие предположения, и потому А-Цин просто решила спросить напрямую: — И вы? Он… — Клиент, — отрезал Сун Лань, — Внезапный. — Ага, — А-Цин кивнула, хоть и не совсем поняла, потому что чтобы Сун Лань вот так общался с клиентами? Это мир что ли перевернулся? Сун Лань задумался. Пока Цзинъи не явился, у него мелькнула мысль, которую он тут же отбросил, — оставить А-Цин здесь, но это еще хуже! Вдруг у него сейчас вообще небезопасно? — Как ты добралась? — На такси… гэгэ… Сун Лань махнул рукой, чтобы помолчала. Он подошел к столу, где помимо вина стояла коробка с эклерами, наполовину вынул бутылку из пакета, небрежно сунул обратно и посмотрел на Цзинъи. Это «примирительное» вино стоит немереных денег! Да что ж это за парень-то такой непростой? Чей-нибудь взбалмошный сынок? И, блин, на вопрос про документы не повелся. — Он тебе кто? — спросил Сун Лань у А-Цин и увидел, как у нее стали розоветь щеки. *** Цзинъи счёл за благо скромно помалкивать, пока Сун Лань его не принялся выгонять с двойным рвением. Так-то он в своём праве, это его территория. Начать разбираться, так ему невешают по затылку и со стороны закона — за преследование, и со стороны семьи — за дурость. Он открыл было рот на вопрос А-Цин, но Сун Лань так резво ответил, что он лишь внёс конкретику в это «клиент внезапный» — улыбнулся в совершенно кошачьей манере. Если уж ему угодно делать вид, что он просто клиент, то пока пусть он побудет просто клиентом. Молчаливым таким, крайне воспитанным... Внимательным. Иногда если помалкиваешь и наблюдаешь, узнаёшь куда больше, чем рассыпая вопросы, как мелочь из дырявого кармана. Расспросы Сун Ланя стали больше напоминать допрос, и к счастью допрашивал он не его, а А-Цин. А на последний вопрос Цзинъи дипломатично отметил: — Вот и я терзаюсь тем же вопросом. Особенно если учесть обстоятельства нашего знакомства. И детали. Разумеется, мой друг посвятил меня в тонкости конкретно этих девичьих чаяний, и я тут стою как живое воплощение недоумения. Так кто же я? Да в конце концов, специально налить на него коктейль, признаться Сычжую, что ей, видите ли, нравится он, Цзинъи, и всё это чтобы рысцой встретиться с самим Сычжуем, а потом подобраться к Сун Ланю. Она что же, следит за ним? Сталкерша?! Час от часу не легче. Сталкеры — совершенно конченые люди! Цзинъи это точно знал, потому что сам таким же конченным сталкером таскался к Сун Ланю вот уже... а сколько времени их непростым отношениям? Если считать момент исторического пинка — вот уже третий день! Бездна времени. *** — Мм… — А-Цин не знала, что ответить. Зачем Лань Цзинъи так неудачно тут оказался? А если в клане знают? А если за ней следят? Докажи потом, что она снова не пытается добраться до Лань Сычжуя через его друга! — Мы просто в клубе познакомились. Никто. Мы ведь никто? — она посмотрела на Лань Цзинъи в надежде, что в этом они с ним вдруг окажутся солидарны. Не хватало еще, чтобы гэгэ решил, что она имеет к этому клану какое-то отношение! — Мы познакомились и больше не общались, честно. Мы не друзья. Лань Цзинъи, скажи же! — Лань? — Сун Лань вцепился в парня взглядом. *** Она всё-таки проговорилась! Цзинъи буркнул себе под нос неразборчивое «тьфу ты», и простодушную нагловатость с него как ветром сдуло. Потому что прозвучавшая фамилия действовала как строгий ошейник. Вот поэтому он и не хотел представляться с фамилией! Он снова медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. — Девушка совершенно права, — ровно проговорил он. — Несмотря на хитрое поливание моей персоны коктейлем, мы действительно не друзья. И несмотря на признания моему другу, что я ей нравлюсь — нет. Мы друг другу — случайные знакомые. Прохожие. Он смотрел в глаза Сун Ланя ещё пару секунд, качнул головой. — Лань. Но! — Цзинъи поднял вверх указательный палец. — Я тут не по делам клана, а по личной приязни. Поэтому моя фамилия не имеет никакого значения. Поэтому она и не звучала при знакомстве. *** — Я нечаянно! — возмутилась А-Цин и устроила вид оскорбленной невинности. — Мало ли, что я говорила? Мне сначала показалось, ты такой милый, а ты! Сун Лань посмотрел куда-то в потолок, вздохнул. — Приязнь к А-Цин мне вполне понятна, но следить за ней не надо, договорились? Обменяйтесь телефонами, это помогает. — Никаких телефонов! — запротестовала А-Цин. — Ладно, — согласился Сун Лань. — Он тебе не нравится? — Нет! — Понимаю. Но все же сделай мне одолжение, А-Цин, согласись, чтобы Лань Цзинъи отвез тебя домой. Один раз. Он даже не собирался слушать ее возражений и обратился к Цзинъи: — В качестве примирения. Вы же хотели помириться? Извиниться? Я, к сожалению, не могу сам, вы видели, там человек с ведрами кофе в машине. Только оставьте мне свой номер телефона. На всякий случай. И машины или мотоцикла, на чем вы приехали? *** — Никаких телефонов, — практически в один голос с А-Цин заявил Цзинъи. — Моя приязнь направлена не на эту особу. В её невинный взгляд он не поверил ни на минуту. Милый? Да он милым может показаться только с великого перепоя, и то нужно пить что-то ядерное. И то не факт, что это поможет! — Наши с А-Цин чувства совершенно взаимны — мы активно друг другу не нравимся. Но я действительно хочу примирения с вами, Сун Лань. Поэтому я со всей ответственностью доставлю вашу... мммм... подругу к ней домой. Адрес я знаю. Цзинъи быстро набросал мейл со своим номером телефона, с номером своей машины, и сбросил Сун Ланю. — Ушло в почту. По доставке пришлю фото-отчёт. Я прощён? — он обезоруживающе улыбнулся, прикидывая время, которое нужно на доставку девицы домой и обратную дорогу. Потому что всё-таки они не поговорили. — Что до того с вёдрами кофе — пусть сидит, или убрать его оттуда? *** «Не на эту?» — А-Цин и Сун Лань удивились вместе и вместе не подали вида. — Гэгэ, ты жесток! — А-Цин повисла на Сун Лане, обняла и чмокнула в щеку. — Но я оставлю тебе эклеры. — Позвони, как приедешь, — Сун Лань поправил ей прядку на косичке и отпустил. Поговорят по телефону, пусть лучше держится от него подальше. — Пока нет, — он поймал письмо в почте и набрал полученный номер. Пусть знает, что он проверит и проследит. Когда телефон Цзинъи отозвался, Сун Лань сбросил и строго посмотрел на парня: — Да, отчет будьте добры прислать. Что до того с ведрами кофе, — он нарочно скопировал Цзинъи, — буду рад, если вы перестанете замечать его в принципе. Пусть сидит, это важно. Идея отправить А-Цин с этим Ланем — дурная идея, но так он хоть знает, с кем она едет. Сун Лань запер за ними дверь и тут же проверил, отслеживает ли телефон маячок на А-Цин, отслеживал. Теперь осталось дождаться ее звонка. — Я приехала к другу, а ты просто взял и вломился, — буркнула А-Цин, застегивая ремень безопасности. — Как так можно? Удивительно, что он тебя не выставил. Гэгэ — не человек, а бездна терпения! *** Если для обмена номерами нужно пройти вот эту длинную процедуру доставки девиц — ладно, Цзинъи не собирался возражать. Всё-таки это что-то вроде доверия. Тем досаднее было осознавать, что верит сейчас Сун Лань не ему, а его фамилии. И от этого внутри что-то возмущалось, бухтело и пыталось негодовать. Этот гэгэ и впрямь был жесток, но снова поддакивать А-Цин не хотелось. Обойдётся. И так тут демонстрирует свою привилегию вешаться на шею. Он не стал прощаться с Сун Ланем, потому что рассчитывал вернуться. Цзинъи прилежно «не заметил» мужика с кофе, сел в машину и ждал, пока А-Цин пристегнётся, сам не глядя щёлкнул замком ремня безопасности. — Могу вернуть тебе пас — я приехал, а тут ты ошиваешься. Тоже, знаешь ли, не повод радоваться, — Цзинъи насмешливо смотрел на бурчащую А-Цин. Ещё немножко, и у неё косички дыбом встанут. — Как так можно? Пф... — машина тихо заурчала двигателем и чинно отправилась выполнять доставку отдельно взятой девицы. — Ну сама смотри: я приезжаю с вином, и знаю, что Сун Лань дома. И знаю, что магазин открыт. Но — висит табличка «закрыто», при этом дверь едва ли не нараспашку, а напротив сидит хмырь с красными глазами и глушит кофе явно с ночи. Да у меня вся жизнь перед глазами пролетела, я уже ожидал увидеть на полу рисунок мелом. Тут не до реверансов. Цзинъи притормозил перед перекрёстком и ждал, пока светофор не разрешит ехать дальше. — Давно ты его знаешь, этого бездонно-терпеливого? *** — Я — не ошиваюсь! Я приехала друга навестить. А-Цин покрутила пальцем косичку и гневно посмотрела на Лань Цзинъи: — Что ты говоришь! Рисунок мелом! Сдурел?! Она, впрочем, прекрасно понимала, что означают и невозможность Сун Ланя выйти из дома, и эта слежка, и тот факт, что он ее отправил домой под присмотром. Это не шутки. А-Цин хмурилась и соображала, как еще выкрутиться из этой неудобной ситуации — что она едет с другом Сычжуя. — Давно. А у тебя, значит, приязнь к его персоне? — А-Цин с понимающей улыбкой посмотрела на Цзинъи. *** — Не фырчи, — Цзинъи высматривал, как объехать раскорячившийся посреди полосы бензовоз, и аккуратно влился в соседнюю полосу. — Сдуреешь тут. Что думаю, то и говорю. Слыхала такое слово чудесное, как «искренность»? Ну так, вот это она. Он только сейчас сообразил, что к нему точно будут неудобные вопросы, едва выяснится, что он эту А-Цин по городу возит. Нет, объясниться-то как раз можно, это случайность, встречи с ней он не искал. Сычжуй и так сурово и мужественно хмурится, когда понимает, что ему теперь визиты в обожаемые катакомбы под Безночным отныне не светят, а сказать об этой встрече, он ещё пуще насупится. — Значит, — он покосился на А-Цин и едва не вызверился от этой улыбочки. — Приязнь и далеко идущие планы. Возражения? Что она перескажет этот разговор Сун Ланю он точно не опасался. Ну перескажет. Так что? Он это и в лицо Сун Ланю скажет. *** — Мм, и даже пла-а-аны, — протянула А-Цин и смерила Цзинъи оценивающим взглядом. — Шансов мало, конечно, — вынесла она неутешительный вердикт. — Если не сказать, что их нет совсем. Она снова улыбнулась, так, будто сожалеет и, конечно же, пожелала бы парню удачи, очень искренне, очень. — Он красивый, правда? И умный, что аж жуть. Ты подумал, я его девушка? Глупый какой. *** — Но-но, — предупредил Цзинъи. — Полегче на поворотах. Шансов у меня дохрена, просто у тебя взгляд не заточен. А что ты мне не союзник, я ещё в клубе понял. Он усмехнулся, уверенно глядя перед собой. Что она там понимает? Она его видела от силы полтора раза, и если так посудить, знает его в десяток раз хуже, чем даже Сун Лань. А он за три дня ещё не успел понять своего счастья. А в счастье торопиться не надо, надо всё обдумать, взвесить. Привыкнуть. Смириться. А там, глядишь, и понимание придёт. — Красивый. Насчёт умного — ну, подозреваю, что да. Иначе ему уже давно насовали бы какой-то ерунды под видом старинных ценностей. А что я должен подозревать? Сычжуй тоже красивый, и ты немедленно на него кинулась, как ошалелая. И что я после этого должен думать, когда вижу как ты висишь на шее Сун Ланя? *** — Ха. Ха. Ха. Уж поверь — заточен. А-Цин многозначительно помолчала. — С чего ты взял, что я на твоего Сычжуя «кинулась», потому что он красивый? И с чего ты взял, что у тебя есть шансы с Сун Ланем, если уже чего-то там надумал, когда я висела на его шее? Ты ведь парень. Не девчонка. Она говорила и смотрела то в боковое зеркало, то по сторонам, будто бы просто из любопытства. Но, кажется, никто подозрительный за ними не ехал. — Как ты сразу решил, что я тебе не союзник, — она хитро улыбнулась. — Можно подумать, у тебя много союзников. *** — Потому что Сычжуй красивый. И умный. На него все кидаются, — Цзинъи философски хмыкнул. — Наивные... На его памяти об Сычжуя обламывали такие хитро наманикюренные ногти, что он уже и бросил считать. Причём сам он едва замечал эти попытки его закадрить, чем вызывал приступы сатанинского веселья у своих друзей. — Я парень? Да неужели ты заметила? — он рассмеялся. — Союзники у меня есть. Но тут я справлюсь без них. Хотя соблазн велик. Так ты говоришь, что Сун Лань терпелив? Хм. При первой встрече мне так не показалось. Он отпинал мой мотоцикл. *** А-Цин только глаза закатила. Поразительно, конечно, как глупеет человек, стоит ему запасть на кого-то! Такое ощущение, что Цзинъи не допускал даже, что на Сычжуя можно кинуться безотносительно его достоинств, а еще, что Цзинъи вообще не видел проблем заарканить Сун Ланя. Сун Ланя! Ха! То есть он что, в принципе не допускает, что гэгэ — не гей? С чего он взял? На нем же не написано. И как тогда с этим стыкуются его мысли по поводу нее? Л-логика. С логикой Цзинъи, очевидно, не дружит. Значит, использовать его вряд ли получится. Печально. — Ну справишься так справишься, — согласилась А-Цин и пожала плечами. — Тебе показалось. Терпение не означает, что у человека не может быть эмоций. Впрочем, ты прав, что я могу понимать? Тем более в Сун Лане. *** — Ты на меня ещё насупься, — посоветовал Цзинъи, с любопытством поглядывая на девушку. Занятная реакция. То крутится, то осматривается, то глаза закатывает. Теперь вот плечами жмёт, будто он заподозрил её в мелкой краже. — Ну хорошо, хорошо, — он вздохнул. — Ты знаешь его долго, уж точно дольше чем я. А он всегда такой официальный, или только когда бесится? Знаю я одного парня, — Цзинъи бросил взгляд в зеркало. — Так он когда злится, его можно с дипмиссией в МИД отправлять. Будет вежливый, как белый рояль. *** — Вот ещё, — она подмигнула, — Я вообще не злая и отходчивая, поворот не пропусти. Лучше объехать квартал с другой стороны. Вряд ли это сильно поможет избежать неприятностей, если за ее домом следит кто-то из клана Лань, но демонстративно и нагло быть подвезенной прямо к подъезду другом Лань Сычжуя — еще более глупо. — Он не официальный, он воспитанный. Ты так говоришь «официальный», как будто это плохо, а видел бы ты его официальным! Очень красиво. Тебе как отчитываться, фоткой от подъезда или от квартиры? *** Цзинъи только фыркнул. Не злая и отходчивая? Но квартал объехал так, как она сказала, даже не вникая в причины. — Воспитанный. Слушай, ну я тоже в скатерть не сморкаюсь, хотя до Сун Ланя в этом плане мне далеко. Думаю, что ещё увижу его официальным. Я же сказал — далеко идущие планы. Он мечтательно пожмурился. Официальный Сун Лань — это красиво. Нужно это проверить. — Мне отчитываться по полной программе. Поэтому доведу до дверей. Более того — дверь откроешь, за порог шагнёшь, Сун Ланя наберёшь и скажешь, что ты дома, я буду это снимать. Вплоть до закрытия двери. И чтобы я услышал, как закрывается изнутри замок. Я человек обстоятельный — обещал, что доставлю в целости и сохранности, и доставлю. Цзинъи выбрал место, чтобы припарковаться, задумчиво почесал нос и покосился на А-Цин. — Хотя по-хорошему мне следует ещё войти и проверить, не притаился ли у тебя в квартире кто-то неприглашённый. Вроде меня, но куда менее воспитанный. А такие, знаешь ли, встречаются. И даже в изобилии. *** — Ты же Лань! Вас же наверняка воспитывают так, что мне и не снилось! Это у тебя протест, наверное, я читала у одного психолога. Детская травма все такое… Ну пойдем до дверей. Она вздохнула, порылась в сумочке в поисках ключей. Главное, вести себя как обычно и не разглядывать окрестности. Хотя машину полиции — а это была та же самая машина — А-Цин все же заметила. И что им за интерес до нее? Ясно же, она так себе свидетель. И вот такая же машина сейчас стоит у дома гэгэ… — Бедный. Он сидит взаперти… это только кажется, что ему нормально в одиночестве долго. Даже выйти нельзя. Закажет доставку, ему не то привезут… А-Цин совершенно искренне расстраивалась по этому поводу. У Сун Ланя никогда не было еды с запасом, вино и кофе — да, а еды — нет. — Ты что, серьезно в квартиру пойдешь? *** — Да нормально нас воспитывают, — Цзинъи даже отмахнулся. — Без перегибов. Правила — да, правила строгие. Но поверь, никто никого не убьёт за соблюдение базовых правил социума. И вообще у нас принято чтить закон. Что закон можно не просто чтить, но и вольно трактовать — это само собой подразумевалось. — В квартиру — пойду. Разумеется, под присмотром. Следи за мной, чтобы чего не украл. Разумеется, в квартире вряд ли кто-то прятался. По крайней мере, убедиться, что замок она откроет ключом, а не в изумлении скажет «ой, почему-то открыто» — это уже половина безопасности. — Скажи, что он любит. Я привезу ему нормальную еду. Всё равно собирался ехать обратно, почему по пути не взять. Особенно если в доставку не то привезут, — Цзинъи сочувственно поддакнул, мол, ох уж эта доставка, ни в чём нельзя положиться на людей. Особенно если сидишь взаперти. С вином и эклерами в качестве подношений от неравнодушных прихожан. — Я серьёзно. Раз уж я сегодня полезный для общества гражданин, пользуйся этим. Сун Лань не будет волноваться за тебя, ведь ты уже дома, а ты не будешь волноваться за Сун Ланя, что он там от голода страдает. Ну и позируй, буду тебя снимать. Доставка А-Цин на дом. *** — У меня нечего красть! А Сун Ланя я тебе не отдам, ты … слишком молодой. И парень. — А-Цин вошла во вкус, Цзинъи ужасно хотелось поддеть, но самое смешное, что она была не против получить какую-нибудь колкость в ответ. — Ты хитрый, что ли?! Прямо вот расскажи-скажи, что любит, ага. Это — очень ценная информация, тебе не кажется? Позировать А-Цин тоже была не против, она схватила большого, как кремовый зефир, единорога: — Гэгэ сразу поймет, что я дома. Хочешь, я тебя тоже с единорогом сфоткаю, полезный гражданин? Я бы посоветовала тебе спросить Сун Ланя, что он любит, но, во-первых, я не сводня, а, во-вторых, без моей защиты ты рискуешь быть побитым. С другой стороны, такая информация дорого стоит. Даже не знаю, что мне делать… А-Цин сунула единорога Цзинъи, плюхнулась на диван и стала развязывать шнурки. — Подай мне, плиз, тапочки. Вот те, с волосатыми помпонами. Это мне Сун Лань подарил, чудовищные, правда? Там еще и стразы. Гэгэ держал их двумя пальцами и морщил нос, — А-Цин даже изобразила, как именно Сун Лань это делал. *** — Трусы могу украсть. Хотя если у тебя их и впрямь нет, я передам это Сун Ланю. Вопиющий факт, знаешь ли. А Сун Ланя ты мне и не сможешь отдать или не отдать, он не вещь. А что я парень — так это ещё и лучше. Давай, позируй покрасивее. Цзинъи делал вид, что фотографирует, хотя на самом деле снимал видео. Впрочем, он подозревал, что если отправит это видео Сун Ланю, то рискует получить немедленное вежливое приглашение приехать. И тогда он рискует повторить судьбу собственного мотоцикла. Так что пару фоток всё-таки запечатлел. — Пусть попробует меня побить. Видишь, сплошная польза от того, что я парень — меня ещё и бить можно. А вот с девушкой такая веселуха уже под вопросом. Он без смущения сцапал единорога, сделал селфи в обнимку с этим плюшевым кошмаром и с А-Цин на фоне. — Тапочки подать? — невинным тоном осведомился Цзинъи. — Держи. Он легко перебросил ей тапки, дождался, пока она всё-таки нацелится сунуть в этот стразово-помпонный ад свои ноги, и добавил: — Паука из тапка вытряхни, напугаешь животное. Признавайся, что купить ему из еды? А то я реально сам у него спрошу. И скажу, что это твой совет! *** Ожидание надо было чем-то заполнить и при этом желательно не спиться. Сун Лань подумал, что взаперти он имеет на это все шансы, покосился на бутылку в пакете, словно это она лично была виновата и явилась, чтобы его спаивать. Он проверил еще раз, заперта ли дверь, и спустился в свою потайную комнату. Всего на десять минут – ему хватит. Даочжан: ты здесь? Пять минут. Он сидел, терпеливо ожидая, пока на экране, наконец, не появились знаки: Никто: две минуты. Даочжан: Тебе нужно быть осторожным, за мной следит полиция и, наверное, не только. Никто: Знаю. Не тяни время. Зачем пришел? Сун Лань хмыкнул. Вот же – как они удивительно неплохо друг друга выучили! Кажется, что Никто знал его даже лучше. Даочжан: меч Вэнь Жоханя из его коллекции. Мне нужна информация. Никто: Я говорил – туда нет доступа и не было. Даочжан: ты не понял, меч продан с аукциона. Уже два трупа и моя поддельная подпись. Повисла пауза. Сун Лань подождал, такое бывало, это значит, что человек с той стороны думает и вспоминает. Но сейчас времени не было, лучше поскорее убраться. Даочжан: ??? Никто: Ясно. Это невозможно, но я поищу для тебя что-нибудь в помощь. Сун Лань не стал тратить время на спасибо, вышел, выключил комп и выдернул его для верности из розетки. Когда он запер комнату и оказался в привычном интерьере магазина, часы показывали, что он все же потратил не десять, а пятнадцать минут. А-Цин все еще была в пути, но двигалась в правильном направлении. *** — Паука?!!! А-Цин взвизгнула, сбросила тапки, а когда поняла, что никакого паука там нет, запустила тапком в Цзинъи. — Ты! Изверг! Второй тапок полетел следом, А-Цин обняла единорога и уселась по-турецки. — Ты не заслуживаешь чести приносить еду такому потрясающему человеку, как Сун Лань, — патетически произнесла она, — Ты — пылинка на его безупречных бежевых туфлях. Нечаянное перышко, которое должно быть счастливо, что его смахнет эта идеальная рука! Случайный паучишка в обеспыленном пространстве его волшебного мира. Короче, фу. Наивный, ха! Да гэгэ не поверит, что это она посоветовала! — Лапшу с креветками можно, — наконец, сдалась А-Цин. — Только не абы какую! Она встала и вытащила из завалов блокнотов и записулек карточку. — Вот. Здесь можно заказать. И салат там возьми с уткой. Так, и вот еще… Она оторвала бумажку и накидала список продуктов, которыми можно было забить холодильник и шкаф на ближайшее время. — Смотри не перепутай быструю лапшу, он ест только в синих пачках. И к вину возьми дыню и персики. И сыр с плесенью, для этого придется сгонять в отдельный магазин, вот адрес. Она протянула Цзинъи бумажки и смотрела на него так, будто сомневалась, что он в состоянии отличить сыр от не-сыра. Кому она доверяет кормление своего гэгэ?! Ужас просто. *** — Зато со мной не скучно! — парировал Цзинъи и расхохотался, уклонившись от летящего тапка. — Пылинки, что б ты знала, штука вездесущая, всюду свой нос сующая. Меня хрен обеспылишь. Что до паучишек, так они всем внушают ужас. Я сам только что видел, хе-хе! Вот такой домашней, в окружении единорога, помпонов и стразов, А-Цин казалась более понятной и живой, чем на каблуках-ходулях с претензией на разбитную клубную тусовщицу. Ну и всё-таки не стала ершиться, а принялась за составление списка покупок. Он довольно сгрёб и список, и карточку, перепоручил А-Цин под ответственный надзор единорога, и уверенно заявил: — Не перепутаю. Всё, пойдём к двери, буду снимать, как ты меня выпроводила и заперлась изнутри, одновременно названивая Сун Ланю. И да — спасибо за помощь! — он помахал списком. — Теперь знаю, чем его кормить. Набирай. Цзинъи шагнул за порог и сурово прицелился, поймав А-Цин в кадр. Всё равно пока она будет висеть на телефоне, рассказывая о нём Сун Ланю всякие гадости, он сам будет тонуть в сырном ассортименте и затариваться лапшой с креветками, салатом с уткой, и так далее. Ему было до ужаса любопытно, какое лицо сделает Сун Лань, когда он снова появится на пороге с этими покупками наперевес. Отчёт и видео с закрывающей двери А-Цин он скинул сразу, едва только повернулся к её квартире спиной. — Доставлена, дверь закрыла в процессе звонка. Ответственное поручение выполнено! На покупки ушло не так много времени, как он ожидал. Хотя, конечно, если бы пришлось самому искать где продаётся этот несчастный сыр, то полгорода перерыл бы. Ну как перерыл... сначала в сети бы нашёл, разумеется. В итоге он купил всё и даже с запасом, а в сырах сперва подобалдел от количества плесени, потом набрал Сычжуя и очень серьёзно спросил: — Какой сыр и с какой именно плесенью едят под вино... ээээ... красное, шато что-то там? Забыл название. Блин, или белое. — Ого, — ответил Сычжуй после длинной паузы, и принялся давать советы. — А говорила — у меня нет союзников, — довольно фыркал Цзинъи, всецело усвоивший рекомендации Сычжуя, собственные соображения и пылкое желание персонала магазина помочь ему обанкротиться. Сортов сыра набралось то ли пять, то ли семь, в общем — наверное, этого хватит. Сыры обречённо ждали его в машине, пока он покупал лапшу с креветками, салат с уткой и так далее. Что готовое — то покупается в последнюю очередь, это он точно знал. Скоро он со всей этой ярмаркой стоял снова под дверью Сун Ланя и крайне воспитанно стучал. Пусть попробует не открыть. У него тут еды на неделю, можно устраивать осаду, жестокую и бескомпромиссную. — Да открывай уже, ну? — Цзинъи перехватил кучу пакетов и полез в карман за телефоном. Не дверью единой можно достать человека. Ему можно мейлы слать пачками и звонить, и всё это практически одновременно! *** Сун Лань как раз смотрел, как маячок в тапках А-Цин перемещается по ее квартире, когда раздался стук. Камера, установленная над дверью, сообщала, что это хамоватый Лань. Но выгнать его сейчас не получится — он доставил А-Цин и отчитался так, что хоть медаль на шею вешай. За медалью что ли явился? Похвалите меня, я молодец? Сун Лань вздохнул. Воспитанные люди не просят награду за помощь, но этот Лань Цзинъи явно подобными знаниями обременен не был. — Что это? — Сун Лань смотрел на пакеты в руках парня. Их было много, и Сун Лань, как приличный человек, который даже не задумывается о нормах, а просто с ними живет, отошел, чтобы Лань Цзинъи не топтался с тяжелыми сумками на пороге, и даже машинально сказал «Входи». *** Да наконец-то! Ещё не хватало превратиться в спамера и действительно завалить Сун Ланя мейлами и целой пригоршней сообщений и воззваний во все, так сказать, месседжеры. Он без сомнений вошёл, отлавливая мизинцем сбежавшую ручку пакета. По всему выходило, что если сейчас он сможет разжать пальцы, пакеты немедленно разбегутся по всему магазину. — Не благодари, — отдулся Цзинъи. — Лучше покажи, куда разгружать. А то у меня сейчас пальцы оторвутся. Тот, кто проектировал дизайн пакетов, был садистом. Эти ручки режут суставы по живому. «Входи» — это лучше, чем «входите» примерно раза в два. И уж куда лучше, чем «уходи». — Лапша остынет, — предупредил он и улыбнулся. — А-Цин сказала, что не сможет спать и кушать, если её друг Сун Лань вынужден сидеть взаперти голодный, а служба доставки непременно привезёт не то. Я тут подумал, что моя карьера службы доставки сегодня прямо рванула с места в неведомую высь, то есть смысл закрепить репутацию. *** — Не буду, — согласился Сун Лань, когда отошел от удивления. — Это же А-Цин, а не вы. Сюда. Он кивнул на узкую лестницу, которая вела из магазина прямо в его жилье, и решил первым подняться, чтобы открыть дверь. Не хватало еще, чтобы Лань Цзинъи уронил все вниз в попытке зацепить дверную ручку. *** Другое дело. А то сейчас бы встать и кланяться друг другу с благодарностями, пока руки не отвалятся. Цзинъи только кивнул и пошёл по лестнице следом за Сун Ланем, бестрепетно созерцая предоставленную на обозрение задницу, обтянутую брюками. Брюки могли бы быть и поуже. Но лучше без брюк вообще. Комментировать восхитительные тылы он не стал. А то прицельный удар ногой, красивый полёт по лестнице вниз, и лежи, смотри в потолок. — Мгм, — подтвердил Цзинъи. — Заботливая, что уж скажешь. Я ж тупой, я сам бы не догадался. Он бы пожал плечами, но плечи отказывались. Когда удалось пристроить пакеты там, где в принципе должна водиться еда, Цзинъи аккуратно освободил свои пальцы от этого пыточного орудия и попытался распрямить их. Передавленные красные полосы на пальцах тут же закололо. — Где ж тут... А, вот, — он потрогал бок пакета, который сигнализировал теплом, и принялся выгружать готовую еду. — Лапша с креветками. Салат с уткой. А это к вину. На столе стройным рядком выстроилась баратея сыров, рядом легла дыня и персики в пакете. — А теперь прощён? Он упрямо смотрел на Сун Ланя, потирая пальцы. *** Сун Лань провожал взглядом лапшу, салат и сыры — один за другим, но в конце концов не выдержал и засмеялся. — А-Цин сказала просто «сыр с плесенью», да? И вы решили купить сразу все. Он взял один, рассмотрел и положил на стол. — Этого хватит на месяц. Что ж, спасибо. Сколько все это стоит? Слова насчет «прощен» Сун Лань как будто не заметил. *** — Нет, не все. Два меня напугали, и я их не стал покупать. Мне показалось, что их плесень смотрит на меня без должного уважения, — Цзинъи завис, глядя на смеющегося Сун Ланя. Ему стоило бы смеяться чаще. Этот смех преображал лицо, половина строгости куда-то тут же делась. — И потом, продавец пытался убедить меня в том, что если купить сыр целыми головками, то в этом будет куда больше крутости. Могло бы быть и хуже — я мог ему поверить. Сколько это стоит — Цзинъи, признаться, и не смотрел. Потом посмотрит, насколько похудел счёт. Если не забудет. Но наверняка забудет так-то. — Не думаю, что дороже, чем... — он прикинул в уме 20% от ста восьми тысяч, кивнул, и подвёл итог. — Да, не думаю, что дороже чем двадцать одна тысяча шестьсот. Так что если считать указанные вами двадцать процентов, я всё ещё должен. Это «вами» Цзинъи с удовольствием покатал на языке, прежде чем выговорить. Интересно, Сун Лань в постели такой же воспитанный? Или способен грязно ругаться от возбуждения? *** Да уж. Могло бы быть и хуже… — Если б вы сказали, для кого доставка, продавец посоветовал бы именно тот сыр, которого тут нет. Что этот парень о себе думает? Или о нем. — С указанными мной 20 процентами вы все еще ничего не выбрали в каталоге. Так что не смешивайте. Вы же не заставите меня считать, сколько это стоит? Так что — сколько? Разумеется, я добавлю двадцать процентов за ваши хлопоты. Садитесь и посчитайте, будьте так добры, — он с вежливой улыбкой указал Цзинъи на стул, достал один из сыров и принялся нарезать аккуратными кубиками. *** — В смысле? — переспросил Цзинъи, уничтожающе глядя на сыр. Впору ржать в голос вперемешку с ругательствами, потому что он сам того не зная подыграл А-Цин. О, ну теперь у неё есть повод злорадствовать ещё просторнее — батюшки, и даже тут доставка лопухнулась. — Выбрал, — буркнул он. Выбрал владельца каталога, магазина и этой кухни с не теми сырами. Цзинъи шумно выдохнул, снял пиджак, бросил его на спинку стула и сел. Он бы голову на стол уронил, но стол был надёжно занят запасами продуктов. — Сун Лань, я ни в коем случае не стану заставлять или принуждать вас к героическим бухгалтерским расчётам. Прошу вас, ответьте мне взаимностью — не заставляйте и вы меня. Воды можно выпить? *** — Выбрали? — Сун Лань невозмутимо переложил кубики на плоскую тарелку и взял следующий сыр. — Что выбрали? Я поставлю в резерв, а то знаете, некоторые вещи очень востребованы, вдруг кто-то окажется расторопнее? Он переложил несколько кубиков к предыдущему сорту, вытер руки, налил в длинный стакан воды и подал Лань Цзинъи: — Простите, но я буду настаивать, — конечно, с процентами за доставку было, наверное, даже грубо. Сам того не желая, Сун Лань повел себя в стиле Цзинъи, но сейчас был серьёзен. — Если вы устали, посчитаете потом, но я напомню. А сейчас он стоял с этим стаканом перед незнакомым и несимпатичным ему парнем, и зачем-то думал о том, что этот самый парень ходит в зал, руки его выдавали. Пиджак, оказывается, делал Лань Цзинъи каким-то худым, а тут вот… руки. — Если честно, вы меня утомили. — Сун Лань перестал смотреть на плечо Цзинъи и примирительно улыбнулся. — Я утомился сражаться с вашими манерами. А теперь думаю, что кажется, сам это спровоцировал, обычно я не вымещаю эмоции на чужих мотоциклах. Будете примирительное вино? *** И ведь не скажешь, что именно выбрал — у него нож в руке. Но Цзинъи не зря готовился и зубрил эти проклятые страницы. Так что он скороговоркой выдал номер какой-то очередной модели и пересказал всё, что вокруг неё написано на странице каталога. После этого торжествующе взял стакан, задев пальцы Сун Ланя — разумеется, не случайно. Но и не так нахально, как вчера с терминалом. — Я правда устал. И знаешь... знаете что? Обычно я не кидаюсь нагличать на каждого, кто как-то не так посмотрел на мой мотоцикл. Собственно, это у меня впервые. Примирительное вино — буду. Совместное распитие и съедание принесённого моментально избавляет от взаиморасчётов. Так что Сун Лань потом может сколько влезет настаивать на оплате. Обойдётся как-нибудь. Важнее иное — чтобы что-то напомнить, нужно продолжить это общение. А утомляться можно и более приятными способами. — Сходить вниз за вином? *** Сун Лань воззрился на Лань Цзинъи, удивленный таким ответом. Если б мальчишка был полицейским, наверное, так и выглядела бы его легенда? — Вы очень заинтересовались этой темой, я смотрю. Всегда так увлеченно падаете во все новое? Примирение, можно сказать, состоялось и без вина. Оказывается, этот костюмированный хам умеет быть вполне адекватным. Хотя… Сун Лань привык, что любое впечатление может быть обманчивым, особенно о людях. С атрибуцией антиквариата проще, чем с атрибуцией людей. — Сходите. Сун Лань поймал себя на том, что смотрит на спину уходящего вниз Цзинъи и думает, что там тоже под свободной майкой мышцы. Кто вообще носит такую майку под пиджак? Сун Лань скривился. Нашел тоже, о чем думать. Он достал два больших пузатых бокала под красное вино, успел выложить салат и лапшу, и, уже раскладывая приборы, сообразил, что фактически оставляет Лань Цзинъи ужинать. Это в его планы никак не входило, поэтому Сун Лань поспешил схватить один комплект со стола. *** Вопрос даже поставил в тупик. Падает ли он во всё новое? Цзинъи терпеливо вздохнул. Да если бы Сун Лань бабочек коллекционировал, то он наверняка ходил бы к нему обсуждать мотыльков. Дело не в этих безумно дорогих игрушках, дело в том человеке, который эти игрушки продаёт! — Этим новым сложно не увлечься, — дипломатичный получился ответ. Этим новым был для него Сун Лань. Куда непонятнее тех древностей, которые он умудрился собрать в своём магазине. Он снова потёр пальцы, с которых уже почти сошёл передавленный след от пакетов, кивнул и спустился вниз, в магазин. На всякий случай глянул в окно — мужик в машине так и сидел. Цзинъи проверил, заперта ли дверь, забрал вино и коробку с эклерами, поднялся наверх и встал в дверном проёме. Только букета цветов не хватало для облика «я на свидание пришёл». А встал потому что Сун Лань держал в руках приборы для второго человека. Для него — никаких других «вторых» тут не было. Цзинъи смотрел на его руки, вскинул взгляд к лицу и снова посмотрел на руки. И бокалов было два. Он подошёл буквально в пару шагов, поставил на стол бутылку, пристроил рядом коробку, и снова посмотрел на руки Сун Ланя. — Я там проверил дверь. Она заперта. А то не все невоспитанные люди на деле так безобидны, как я. Лапша остынет, не нужно было меня ждать. *** Блин, не успел! Сун Ланю оставалось только сделать вид, что он кладёт приборы, а не убирает. — Да, закрыто. Там камера и человек, не волнуйтесь. Лапша была одна и салат тоже, поэтому Сун Лань просто поставил две дополнительные маленькие тарелки. Посуда у него вся тоже использовалась непростая, только бокалы он предпочитал лаконичные и для каждого напитка — свои. Сун Лань открыл бутылку, налил вина себе и Лань Цзинъи и стоял, слегка покачивая бокал. Он чуть не сказал, что если в следующий раз Цзинъи решит поругаться и помириться, то итальянское вино для этих целей предпочтительнее, чем французское. Но потом Сун Лань снова посмотрел на майку Цзинъи и решил, что для человека, который ходит как баскетболист, накинувший пиджак, это уточнение точно лишнее. — Хорошее вино, — похвалил он, вдохнув его аромат. «Дорогое. Зачем такое дорогое для незнакомого человека? Мальчишка денег не считает» *** — А я, знаете ли, волнуюсь. Когда на двери написано «закрыто», а она внезапно открыта, то врываешься в магазин с самыми мрачными предчувствиями. И ведь не объяснить, — Цзинъи проводил взглядом приборы и оценил готовность Сун Ланя пожертвовать своим ужином ради приличий. Ох уж эти приличия! Из-за них приходится стоять тут и соображать, как же дышать правильно, чтобы снова не получить по затылку. Цзинъи с отчётливым облегчением выдохнул, когда Сун Лань похвалил вино, и сам взялся за бокал. В нём можно было при желании утопиться. Небольшое количество вина в таком бокале смотрелось по-великосветски грустно. Он сам покачал этот стеклянный мини-аквариум, с любопытствующим недоумением понюхал что там налито и пришёл к выводу, что вино это напиток для специалистов. Но красиво, да — тонкое стекло, красное вино. — Сун Лань, — торжественно начал Цзинъи, и тут же испортил всю торжественность мальчишеской улыбкой. — А давайте всё-таки сядем, и уже сделайте одолжение, начните есть. А то вы так стоите, честное слово. Ещё раз качнёте бокалом и любезно спросите меня намекающим тоном: «Уже уходите? Ах, право, как жаль, что вы наконец-то оставите меня в покое». А я буквально попробую, чтобы вам спокойнее ужиналось — я туда ничего не подмешивал. *** Шутит. Опять выделывается. Сун Лань сел и взял свои любимые резные палочки. Он уже успел пожалеть, что ненадолго явил этому мальчишке с раздутым самомнением себя обыкновенного. — Благодарю, — Сун Лань опять вернулся к недоброй иронии. В его кухне в его доме его пригласили сесть — прекрасно! Кажется, слухи о безупречности Ланей сильно преувеличены. — Вы можете не есть, я не обижусь. Не стану злоупотреблять перепалками с вами, а то у меня нет места для коллекции вина, а спиться я не планировал. Он попробовал вино, сделал маленький глоток и аккуратно поставил бокал. Лапша и правда остыла, но совать ее в микроволновку … Сун Лань сел и уже не хотел вставать. В конце концов, эта лапша и теплая прекрасна. Так что он молча ел, не пытаясь больше быть приветливым. В конце концов, это просто клиент со странностями. В майке. *** А чего он благодарит? Он же у себя дома! Нет, всё-таки Сун Лань странный. Настолько странный, что у Цзинъи аж под кожей зудело, так хотелось его потрогать. Пощупать. Попробовать на вкус. Цзинъи без кривляний сел, положил себе немного салата и задумчиво жевал, глядя как он ест. Надо же, место для коллекции вина. Наверное, там свои тонкости. В голове просвистела какая-то скомканная информация про винные бочки, правильные положения бутылок, почему-то обязательно обширный подвал. Где-то мельком то ли читал, то ли в фильме видел. Он задержал дыхание и осторожно попробовал вино. Почему-то было очень странно, что пока там до глотка добраться, нужно прямо миллион лет ждать, пока жидкость дотечёт по этому бокалу до рта. — Перепалка со мной? Какое... пылкое слово, — Цзинъи внимательно смотрел, как Сун Лань подносит палочки с едой к губам, как жуёт, как глотает. Вот особенно как глотает нравилось. И губы. И пальцы. — Девушка сказала, что вы можете меня побить, — он наклонил голову набок, задумчиво любуясь. — Если дать раздражению выход, это поможет не спиться. Не могу сказать, что я одобряю рукоприкладство, но почему бы и нет. Ох, он бы приложил к Сун Ланю руки... и не только руки. Он смотрел и смотрел, впитывал жадными глазами, не глядя сунул в рот что-то со стола, начал жевать и понял, что это что-то странное. Кажется, это был кубик сыра. С плесенью. Не вкусно. Цзинъи отважно запил этот ужас вином и напомнил себе, что сказать прямо за столом про чью-то любимую еду, что это гадость — это яркий пример пассивной агрессии. А уже если быть агрессивным, то лучше активно. — Сун Лань, что случилось? — Цзинъи серьёзно смотрел на него. — Почему ты вынужден сидеть взаперти, что за хмырь торчит в машине напротив? Это как-то связано с трупом в Хаоране? Просто раз ты друг А-Цин, а труп упал прямо нам под ноги, то выводы напрашиваются сами собой. Хотя я хотел спросить совершенно не это, и вообще пришёл по другому поводу... *** — Вы странный, — сказал Сун Лань, выуживая креветку из лапши. — А-Цин пошутила, думаете, я бью чуть что? Да что он смотрит и смотрит? Блин, можно поесть, чтобы тот, кто сидит напротив, не провожал взглядом каждый кусок? Сун Лань аккуратно взял пальцами кусочек бри, созревший настолько, что почти вытек из белой корочки на тарелку. С вином это волшебно… вообще Сун Лань мог есть сыр с чем угодно, хоть с пивом, ему нравилось, но было бы еще более волшебно, если б Цзинъи не разглядывал его, как диковинную вазу в витрине. Он не успел насладиться вторым кусочком сыра, прежде чем Цзинъи снова врубил свою бескомпромиссную прямолинейность. Сун Лань выпил вина, он смотрел на стекло и блики красного на нем, не торопился отвечать. — Много вопросов задаёшь, — Сун Лань тоже «тыкнул», любое терпение конечно. — Человек, а не хмырь, у него работа тяжелая, а я не могу ему даже кофе предложить, потому что должен делать вид, что его не замечаю. Остальные вопросы он проигнорировал и вместо этого спросил сам: — Что «не это» ты хотел спросить? И по какому поводу пришел? Не за тем же предметом, описание которого так хорошо выучил? *** — Мало ли... Может, если сильно довести? Цзинъи точно знал: каким бы воспитанным ни был человек, его можно довести. Пожалуй, чем воспитаннее и сдержаннее, тем страшнее в конце концов будет взрыв. — А? Оооо... так значит, это полиция... Ну реально, кому другому Сун Лань вряд ли хотел предложить кофе. Вот ему же не предлагает. Но что полиция — так это даже хорошо. Во-первых, есть у кого спросить, а во-вторых — ему самому, пожалуй, так спокойнее. Всё-таки под охраной. — Этот предмет — предлог. Но я его куплю, если что. Нужно же успокоить делового человека, что он тут не зря штаны просиживает. Цзинъи призывно улыбнулся. — Ты мне снишься. Семьдесят два часа помешательства, — Цзинъи посмотрел на часы и исправился. — Уже больше, чем семьдесят два. Хочу пригласить тебя куда-нибудь в приличное место. Но если тебе пока нельзя выходить — готов притащить сюда любое приличное, и пригласить. *** Полиция это или нет — Сун Лань уточнять не стал. Во-первых, что-то подсказывало, что человек с фамилией Лань и деньгами и так уточнит. Во-вторых, зачем переубеждать упертого мальчишку? Главное, чтобы не смотрел на полицейского слишком пристально. — Такие вещи не покупают как предлог, не надо. Лучше не покупай совсем, чем… Услышанное заставило Сун Ланя замолчать. В кино в таких случаях кашляют и роняют бокалы, но, к счастью, Сун Ланю удалось избежать потери любимой посуды. Он просто смотрел на Цзинъи, который совершенно беззастенчиво и в лоб… приглашал его на свидание! Сун Лань подумал, что имеет право на паузу. На здравую мысль, которая должна же прийти после лавины удивления и потраченных сил на то, чтобы ее хоть как-то скрыть. На обдумывание нормального ответа как человек, который никогда не попадал в такую ситуацию в конце концов! Поэтому он сумел не подавиться и аккуратно поставить бокал на стол, даже подвинул, как будто собирался снова продолжить есть. И что, блин, сказать?! Не смеяться же в лицо? Тем более не смешно. Не делать вид, что «оценил шутку», потому что с Цзинъи, похоже, станется так шутить, но смотрел парень так, что вот именно сейчас не заподозришь. А делать слишком серьезный вид или еще хуже — оскорбиться как девица — вообще не вариант, особенно если это все же шутка. — Понятно, — спокойно ответил Сун Лань, посмотрел Цзинъи в глаза и так же спокойно и ясно ответил: — Нет. *** Сун Лань, естественно, взял паузу. Бокал вот подвинул. Видимо, боролся с желанием выплеснуть ему вино в лицо или стеклом швырнуть. Цзинъи вдруг понял, что если сейчас улыбнётся, то именно это и получит. — Да, ты прав, — он кивнул. — Лучше подождать, пока можно будет выходить. И потом — я и не ждал, что ты сразу согласишься. Я терпелив, и могу подождать твоего согласия. Цзинъи снова протянул руку, чтобы цапнуть что-то со стола, но под руку настырно подворачивался сыр, а он ему всё-таки не понравился. Хотя если Сун Лань покормит его с рук, он может и это съесть. Что до терпения — ну, Цзинъи считал себя терпеливым. Ведь мог сейчас просто схватить и на стол завалить? Мог. Но не сделал — а значит, терпелив, ещё и очень. А хотелось. Чтобы эклеры размазались об спину Сун Ланя, и персики по всей кухне раскатились. — Но ты можешь хотя бы одобрить или обругать, всё ли я правильно сделал? Как специалист, — Цзинъи оживился, быстро налистал на телефоне фото и показал Сун Ланю, как обустроил свои вчерашние покупки. — Вот, это чтобы пыль не пролезала туда, и подсветка. Чтобы смотреть и любоваться. Так что предлог или не предлог, а я всё-таки ещё что-то куплю. Нужно же обеспечить себе возможность возвращаться. При всей своей терпеливости Цзинъи всё-таки был ещё и упрям. *** Цзинъи ответ не принял, но его упрямство почему-то не злило. Оно побуждало рассмотреть снова его плечи и руки, подумать про неуместную майку и спину под ней, но Сун Лань просто съел сыр. Нельзя разглядывать. Цзинъи может подумать, что он оценивает его, а раз так — то это значит дать повод. Поводов Сун Лань давать не хотел. Он бросил взгляд на фотографии и покачал головой. — Нет никаких правил, Цзинъи. Кто-то делает для таких вещей витрины и шкафы, а кто-то просто ставит, как предметы интерьера. Это ведь не музей, а просто то, что нравится. Или коллекция. Каждый хранит, как хочет. Он помолчал и не стал наливать еще вина — Цзинъи решит, что он просит его остаться. — Не трать свое терпение. Нет — это значит «нет». *** — Ну вот мне хочется, чтобы было видно, — Цзинъи даже полюбовался плодом своих усилий по правильному хранению купленных штучек на колёсах, и на очередное «нет» только одобрительно кивнул. Не может же целый Сун Лань, антиквар, воспитанный человек и элегантный мужчина вот так запросто отдаться первому встречному на кухонном столе? Нет, этот встречный точно был бы не против, но отвоёвывать территорию в сердце этого человека придётся по частям. Тем лучше! Цзинъи встал и немного наклонился, опираясь руками на стол. Так он стал ближе к Сун Ланю, а из-под выреза майки выскользнуло клановое кольцо на цепочке, и закачалось перед глазами этого упрямца, который пока не понимает, что никакое «нет» его не спасёт. По идеально отполированному металлу кольца аккуратными линиями гравировки вились облака — символ клана Лань. — Когда ты вот так говоришь «нет», у меня в горле пересыхает и дыхание останавливается, — прошептал он и медленно выдохнул. — Я вернусь, Сун Лань. Завтра. И послезавтра. И послепослезавтра. Проводишь меня до двери? *** Сун Лань посмотрел на это кольцо, потом выше… взгляд зацепился за родинку и наглую линию губ. Надо бы сказать «дверь там», но проблема в том, что ее нужно за Цзинъи запереть. — Может быть, пощадишь, и хотя бы не каждый день? — спросил он и даже взгляда не отвел. — Мне жаль твое терпение, Лань Цзинъи. Я не встречаюсь с парнями. И не солгал. Он, действительно, не встречается с парнями, не заводит отношений с парнями. Он только иногда трахается, для этого существуют правильные места. Но ведь на нем это вообще-то не написано. — Провожу. А то ты, боюсь, не уйдешь. *** — Мммм... может. Тут я не могу обещать. Но знаешь, я рад, что ты не встречаешься с парнями, — Цзинъи плотоядно улыбнулся, между губами быстро мелькнул кончик языка. — Не придётся никого бить, чтобы отвадить. К слову — я тоже не встречаюсь с парнями. Он довольно кивнул. Строго говоря, Цзинъи вообще ни с кем не встречался. Как-то не до того было, да и желания не возникало. Это другое, это как наваждение. Что вообще за слово сопливое «встречаться»? Посмотреть на Сун Ланя, и сразу понятно — этого слова мало, оно штамповочное, серийное. А тут — эксклюзив, элита, мечта. Зато Сун Лань перешёл с ледяного «вы» на вполне приятное «ты», и перестал поливать его льдом с каждым взглядом. И уже не слишком протестовал против его визитов, только пощады попросил. В переводе на человеческий язык это было «не напирай, Цзинъи, ты слишком шустрый». — Увы, уйду. Иногда мне нужно заниматься делами, и даже спать, — и он даже поискал взглядом, где тут у Сун Ланя спальня. Нужно же заранее уточнить. На будущее. Он едва не ушёл без пиджака, вспомнил, вернулся на кухню — столкнулся с Сун Ланем буквально в дверном проёме. Ну не станет же он подозревать своего гостя в злонамеренности? Сун Лань воспитанный человек. Он спустился за ним в магазин, беззаботно закинув пиджак на плечо, и огляделся с неослабевающим интересом. — Сун Лань, а всё-таки, если попадётся модель мотоцикла, имей меня в виду, хорошо? Я куплю. Это не предлог, действительно хочется модель мотоцикла. Такого, ретро. Симпатичного. *** Сун Лань сам готов был уже надеть на него этот пиджак, лишь бы Цзинъи ушел и перестал тут отсвечивать своими спортзальными руками. Он с трудом сдержался, чтобы не слишком бежать по узкой лестнице вниз и не вытолкать Лань Цзинъи, не дослушав. — Еще одно слово, и я немедленно забуду про мотоцикл, — угроза вышла какой-то ироничной, слишком… несерьёзной что ли. — У тебя дела. И сон, — напомнил он. — Пожалуйста, не заставляй меня быть невежливым и уходи. Сун Лань вздохнул. Врезать Цзинъи больше почему-то не хотелось, но находиться с ним дольше в одном помещении — тоже. Он устал. Когда мальчишка, наконец, ушел, и дверь была надежно заперта, Сун Лань выдохнул и огляделся, как будто его родное место вдруг должно было измениться. Но Лань Цзинъи сегодня было так много, что Сун Лань не удивился бы метаморфозам. Он покачал головой и пошел забрать пистолет. Проходя мимо большого старого зеркала, Сун Лань остановился и посмотрел на себя. «Семьдесят два часа помешательства». Он вдруг осознал все крайне отчетливо. «Итак, — думал Сун Лань, — На тебя запал мальчишка, который лепит это прямо в лоб, лезет напролом и совершенно не понимает никакого «нет». Приглашает на свидание. Зубрит каталог, чтобы произвести впечатление. Покупает еду. Говорит, что не отстанет». — Его не смущает вообще ничего, — тихо сказал Сун Лань своему отражению. Оно, между прочим, показывало красоту, хоть и уставшую. Вообще-то в своей привлекательности Сун Лань никогда не сомневался, следил за собой, да и никогда от себя не скрывал, что ему приятно, если какая-нибудь девушка смотрит на него с восхищением. Есть, кстати, что-то особенное в этом, когда девушки тебя не интересуют. Если он и проводил время с парнем, что могло быть исключительно ради секса, то выглядеть привлекательно — это тоже принципиальный момент. А сейчас Сун Лань понял, что очень давно не воспринимал это как красоту для кого-то совершенно конкретного. Ему не хотелось быть красивым и желанным для кого-то одного с тех пор, как они с Сяо Синчэнем перестали общаться. Ему хотелось быть красивым просто так, абстрактно, чтобы быть. А теперь вот на него смотрит конкретный парень. Сун Лань усмехнулся. Ну… у Цзинъи хороший вкус. Собственно, все. Ничего больше хорошего у Цзинъи нет. Он слишком молодой, наглый, невоспитанный, и к тому же — Лань. Несдержанный. Не красавец кстати. Не тонкий. «Он вообще не Сяо Синчэнь» — Сун Лань не успел предотвратить эту мысль, взгляд на отражение стал жестким. Он стоит и тратит время на чушь. Сун Лань забрал оружие и снова спустился в секретную комнату. Там его ждал ответ. Стоило только включить компьютер и войти в сеть, как тут же мелькнул курсор — Никто набирал текст. Никто: где ты ходишь? Даочжан: не мог раньше. Полиция. Нашел что-то? Никто: посмотри. Я проверил все архивы, всё, что ты уже видел, но раньше ты смотрел в основном фото комнат, которые уцелели, я высылаю весь этаж, к которому нет доступа. И пару списков. Даочжан скачивает файл. Как только полоска оборвалась, Никто немедленно удалил следы этого архива. Даочжан: спасибо, не уходи минуту. Он распаковал архив и стал быстро просматривать картинки. Что-то он видел раньше: интерьеры комнат, к которым он надеялся суметь попасть или даже смог туда пройти, но сейчас Никто собрал даже откровенный брак. Даочжан: есть фотки хроник? Мероприятия, приемы, интервью? Сун Лань сам не до конца понимал, зачем это просит, но идея пришла и казалась небесполезной. Никто: что-то есть. Свалено в кучу, нужно время на выборку. И еще искать. Даочжан: не делай выборку. Никто: зачем? Исследовано все, что доступно. Даочжан: знаю. Мы искали вещи. Повисла пауза. Никто думал. Но меньше, чем через полминуты, поползла первая полоска. Никто: забирай частями то, что есть. Я буду менять локацию. Он дробил и скидывал архивы, а Сун Лань забирал их, переподключаясь каждые две минуты. Все следы пребывания начисто стирались сразу. Пятнадцать минут, которые они обычно отводили себе в спокойное время, истекли, и Сун Лань не собирался изменять установленным правилам: — Все, спасибо. Остальное потом. Отключаемся. Он как всегда выключил все, забрал жесткий диск и вышел к себе. Этой информации вполне хватит до следующего раза. «Зачем я это делаю? Не надо лезть туда, куда не надо» Но кто-то сослался на него с этим мечом. Не на вымышленное имя, не на кого-то другого, а на него. Зацепись за ниточку — размотаешь клубок, а Сун Лань совсем не хотел свой клубок кому-то показывать. *** Хорошо, но мало. Цзинъи позволил себя выставить лишь потому, что всерьёз заподозрил за Сун Ланем способность закрыть бизнес и смыться через океан, лишь бы он отвязался. Вот этого нельзя было допускать. Хотя, если вдуматься, океан не препятствие — этот шарик слишком мал, чтобы можно было прятаться вечно. Ну и угроза совсем забыть про мотоцикл. «И того, кто его заказал» — это мозги дорисовали уже сами. Цзинъи обернулся на пороге, провёл пальцами по своим губам, демонстрируя, что молчит, и молчит лишь по просьбе Сун Ланя. Правда, это не помешало ему тронуть эти пальцы кончиком языка. Ну это чтобы воздушный поцелуй не получился слишком явным. Правда, кажется это можно было расценить как воздушный минет. Но это нужно помешаться, а Сун Лань точно не был на нём помешан. Пока что. Это дело наживное. Зато! Зато Сун Лань и думать забыл о том, чтобы всучить ему деньги за продукты. Вот пусть ест там, и каждый кусочек он принёс, своими руками. Всё правильно сделал! Впору подсчитывать достижения: они весьма успешно перешли на «ты», вместе поужинали — на этом месте желудок Цзинъи жалобно напомнил, что символический кусочек салата и два глотка вина не могут считаться едой — а ещё Сун Лань почти смирился с тем, что он будет приходить. И очень важно, что он теперь точно знает, зачем он будет приходить! Потому что заблуждения — крайне вредная штука. Сун Лань понятия не имеет, как он выглядит с этой своей воспитанностью. Его обязательно хочется немедленно раздеть, прижать к стене, или завалить на стол, или даже на пол, и затрахать до полусмерти. — Дорогой мой А-И, но что если это обычная похоть? — сурово спросил себя Цзинъи, наконец запустив мотор, и машинально глянул в зеркало заднего вида, вытянув шею. В зеркале отразились сумасшедшие сияющие глаза. Цзинъи покачал головой. Ну, не без похоти. Но вообще-то это лишь часть желания. Сун Ланя хотелось сцапать и уволочь. Ой-ёй, а куда уволочь? В свою комнату в резиденции Ланей? В комнату, которая больше похожа на идеальную сычевальню, где шикарно можно играть, лазить по сети, отсыпаться, пришпиливать к стенам какие-то плакаты, лепить стикеры и так далее? — Он тебя сначала обеспылит — какое слово всё-таки высокомерно-придирчивое, а? — а потом посмотрит вот эдак, по-сунланьски. Хорошо, я куплю квартиру. Или сниму на первое время. Цзинъи решительно нахмурился. Ничего, цель оправдывает средства. Да ладно, он ещё студент, пусть и не бедный студент. Нужно озаботиться легальным белым доходом и легальным жильём. А-Фу будет счастлива. О, кстати, А-Фу! — Сестричка, ты же знаешь, как я тебя люблю, — ласково пропел Цзинъи в трубку, набрав номер сестры. — Что тебе надо, хитрая жопа? — сердито буркнула А-Фу. — Уж больно ты нежный. — Хочу воспользоваться твоим служебным положением и разузнать об одном человеке. — Думать забудь, — оборвала она. — Не лезь в мою профессиональную жизнь, и возможно твои уши останутся при тебе! Вот и радуйся сестре в полиции. Ну не зараза?! Цзинъи возмущённо посмотрел на телефон с оборванным вызовом, и расплылся в довольной улыбке. Нет так нет. Значит он сам узнает, и пусть сестричка потом не ругается, когда он влезет в полицейскую базу.