Обладать и принадлежать

Отельный номер встречает приятной кондиционированной прохладой и знакомым ароматом корпоративного парфюма. Первое что делает Леви — набирает себе ледяную ванну и заказывает шампанское на этаж. Ему хочется смыть с себя эту красную пыль южной земли, что за сутки уже успела въесться в кожу, а вместе с ней и все напоминания о родовом гнезде, дедовом кабинете и чертовой софе, обитой красным сукном. Леви прогуливается по номеру нагишом, с бокалом в руках и судорожно пытается сообразить — что ему делать. Отчаянно хочется послать к дьяволу старого недоумка со всеми его миллионами и планами на свадьбу. Леви даже лица толком не помнит этой леди Рейсс, хотя виделся с ней буквально на похоронах — блеклая мышка, что вечно пыталась держаться в тени. Может, устроить феерический акт прощания? За пару недель прокутить эти жалкие несколько тысяч, засветиться на первых полосах газет в объятиях дорогих шлюх с напудренной коксом физиономией, а потом просто пустить себе пулю в лоб в каком-нибудь дорогущем люксе вроде этого? «Старик бы в гробу перевернулся» — с удовольствием думает Леви. Нет, это слишком просто. Не для того он столько лет терпел тотальный контроль, выполняя все прихоти ополоумевшего тирана и изо всех сил старался быть «хорошим мальчиком» — хотя бы на публике. Его статус, наследство, обязательства перед семьей Рейсс — все это точно спрут опутывает по рукам и ногам, тянет ко дну, мешает дышать, и Леви чувствует себя загнанным в угол зверем, он не хочет больше быть Аккерманом, он хочет быть Лили — свободной, распутной девкой, которая может позволить себе все то, что для него недоступно. Она может громко смеяться, пить до утра и выбирать себе любовников. Леви останавливается перед огромным зеркалом, рассматривая свое тело: узкие лодыжки, крепкие икры профессионального наездника, впалый живот и изящные тонкие руки с длинными паучьими пальцами. Он смотрит, но видит не себя, а ее. Ему нужна Лили, нужна эта свобода, это чувство, что он где-то там, где дед его не достанет. У него уже готов план на сегодняшний вечер. В лобби отеля он вызывает себе такси, берет машину на весь день — он хочет побаловать свою девочку. Придирчиво он выбирает комплект нижнего белья в Лежаби, подвязки, нежное кружево. — У вас великолепный вкус, сэр. Ваша девушка будет в восторге, — сыпет комплиментами девчонка-консультант чуть-чуть картавя. Леви игнорирует ее, впереди еще куча дел. В сегодняшнем образе не должно быть ни грамма пошлости, только сдержанная элегантность — босоножки Том Форд, черное платье-футляр от Маккуина, парик — темное каре в стиле тридцатых, с острыми, как бритва уголками, а на косметику он спускает целое состояние, парфюм — финальный аккорд: удовые Живанши с легким послевкусием пожара. Лишь вернувшись в отель, с горой пакетов и покупок, Леви понимает, как голоден и устал. Он толком не ел больше суток, а неспокойный сон последней ночи едва ли можно назвать отдыхом. Заказывает бранч прямо в номер: сыр, фрукты и снова шампанское, сегодня он намерен кутить. Леви замирает перед зеркалом в предвкушении этого волшебного преображения, еще мгновение, и наследник Аккерманов исчезнет, уступив место роковой красавице. За окном разгорается кроваво-алый закат, как символ, когда одна часть его сгорает словно феникс, чтобы переродиться вновь — для ночи и для другой жизни. Кисть порхает вдоль высоких скул вырисовывая новую, совершенно другую личность. Тонкие брови вразлет к вискам, помада цвета переспелой черешни, легкий румянец, макияж сдержанный, но очень выразительный. Черное платье облепляет, как вторая кожа, а глубокий вырез словно напоказ выставляет хрупкие ключицы и соблазнительную ямочку, еще пара штрихов, и даже кадык перестает бросаться в глаза. Леви придирчиво рассматривает себя в зеркале, пытаясь понять, кого же он себе напоминает… Внезапное осознание простреливает электрическим разрядом — вот так, он в точности его прабабка, та самая, чей портрет висит в фамильном имении в гостиной. Но почему-то на этот раз связь с прошлым не вызывает отторжения, напротив, только веселит и разжигает внутри знакомый огонек азарта. Выскальзывает в коридор, стараясь не привлекать к себе внимания, ловит такси на улице и называет адрес одного из самых фешенебельных ресторанов Атланты. Охота началась. Разумеется свободных столиков нет, сюда нужно бронировать за месяц, но это ожидаемо, и Леви присаживается за бар, заказывая себе мартини. Лениво скользит взглядом по залу, перебирая варианты. Рядом за стойкой его конкурентки, смотрят ревниво, но ему все равно, он знает что Лили нет равных. — Вы позволите вас угостить? — раздается над ухом. Он разворачивается и видит совсем юного мальчишку, едва ли не младше его самого. Пацан красив какой-то особенной животной красотой, жилистый, смуглый, но главное — его глаза, два искристых озера, отливающие первой зеленью весны. Такой свежий и нежный, что Леви не может устоять перед искушением поиграть с ним в кошки-мышки, и сходу врубает свои чары: — Не думаю, что это хорошая идея. — Вы кого-то ждете? — Нет, вовсе нет, просто… — Леви специально берет эту загадочную паузу, чтобы запутать мальчишку еще больше. — Вы очень красивая. С того момента, как вы зашли сюда, я не могу оторвать взгляд. Прошу, дайте мне шанс. Леви закидывает голову и смеется этим особенным переливчатым смехом на который способна только она: — Лили, — протягивает пацану узкую ладошку, — Я буду мартини. Пацан припадает к его руке, как к сокровищу, скользит по ней сухими губами и весь словно светится от счастья: — Я Эрен. Эрен Йегер. — Тогда за вас, господин Йегер. Алкоголь слегка бьет в голову, и Леви искренне наслаждается этой беседой, упивается мальчишкой и его вниманием. Он прекрасно ведет игру — все эти заинтересованные взгляды из-под полуопущенных ресниц, едва заметные касания, непослушная прядка, которую он поправляет во время разговора, печально-задумчивые паузы. К концу вечера мальчишка весь его, с потрохами. Леви не помнит, когда последний раз на него смотрели с таким обожанием и восторгом. Он прокручивает в голове дальнейшие сценарии — назвать сейчас цену, расставив точки над i? Нет, это разобьет ему сердце. Просто исчезнуть, оставшись прекрасным мороком? Или все-таки наплевав на все, отпустить Лили на волю? — Уже поздно, я устала, а завтра трудный день, — и Леви не врет, завтра ему возвращаться на планету Земля. Вечером ждет самолет в Нью-Йорк. — Позволишь мне тебя проводить? «Какая милая невинность» — с досадой думает Леви, а сам наклоняется к уху Эрена и томно шепчет: — Но если хочешь, мы можем поехать в отель. — Правда? — мальчишка не может поверить своему счастью. Леви только прикрывает ресницы в знак согласия, а внутри плотоядно облизывается в предвкушении ночи. Давненько его никто не драл как Сидорову козу. И хоть парнишка выглядит таким свежим и неискушенным, в нем есть какая-то звериная сущность, Леви ее чувствует, а интуиция в таких вопросах не обманывала его никогда. — Одну минутку, я забронирую нам номер и вызову такси, — Эрен тапает по экрану телефона, — Убер подъедет через семь минут. Там, на заднем сидении такси, Эрен немного смелеет, нежно ведет пальцами по руке, разворачивает к себе за подбородок и целует, сначала робко и неуверенно, но потом все глубже, все яростнее: — Красивая, ты такая красивая… я прежде не встречал таких, как ты. Леви не дает ему возможности продолжить этот романтический лепет, опуская руку на его ширинку и выбивая измученный ожиданием стон. — Эй, ребята, тут не бордель, — грубо обрывает их таксист, возвращая в реальность, и Эрен нехотя отрывается от его губ, продолжая стискивать тонкие пальцы в своей ладони. Ночной портье протягивает ключи, не задавая лишних вопросов, и Эрен набрасывается на Леви точно зверь, едва за ними успевают закрыться двери лифта. Они вваливаются в номер, цепляясь друг за друга, на ходу стаскивая одежду. Эрен дергает замок на платье, подхватывает за бедра и впечатывает Леви в стену, вынуждая оседлать его. Слышен треск разрываемой ткани, и где-то на краю сознания мелькает эхо сожаления — это Маккуин, черт бы тебя побрал, малолетка! Леви перехватывает инициативу, опрокидывая мальчишку на кровать, расстегивает пуговицы на ширинке, стаскивает брюки вместе с бельем и на минуту замирает, любуясь крепким поджарым прессом, и не выдерживает, склоняется над ним, покрывая поцелуями каждый дюйм этого смуглого совершенства. Необрезанный крупный член дергается от каждого прикосновения Леви и так и ждет, когда тот уделит ему должное внимание. Легонько пробежав пальцами по стволу, Леви склоняется над ним и заглатывает сразу на всю длину, и ответом ему становится глубокий протяжный стон, который буквально впитывается в эти стены. Эрен уже не сдерживается — тяжело дышит, хнычет, скулит, плавясь под умелыми ласками, но в итоге все-таки мягко отстраняет Леви, тянет к себе, увлекая в очередной горячий поцелуй. — Ты — само совершенство, — шепчет он сбивчиво, стягивая с него платье, зацеловывая плечи, ключицы, грудь, — Я хочу тебя. Леви в одном белье вытягивается на постели с кошачьей грацией, оттягивая главный момент. Эрен осторожно ведет пальцем по линии бедра, облизывает губы и, наконец, его ладонь ныряет ему в трусики, но он тут же одергивает руку: — Ты… — мальчишка выглядит совершенно ошеломленным, но надо отдать должное — не сбегает, не психует, не злится, Леви видал и не такое. — Что? — усмехается Леви, — Это что-то меняет? Всего лишь член, точно такой же, какой болтается у тебя между ног. — Я… я… я никогда не… Леви не дает ему закончить, забирается на колени, потираясь бедрами о все еще крепкий стояк, запускает руку в вихрастую гриву и жарко шепчет на ухо: — Это не страшно, малыш. Поверь, дырка у меня лучше, чем у любой девки, горячая и тугая, она тебя уже заждалась, — Леви берет руку Эрена, посасывает и облизывает его пальцы, а сам следит за реакцией мальчишки, готовый, если нужно остановиться в любой момент. Леви ведет эту игру, скользит чужой ладонью к собственной заднице, нащупывает вход и покорно принимает его пальцы, сжимаясь и затягивая глубже. Эрен сидит совершенно завороженный, только дыхание его становится быстрым и поверхностным. Леви устраивается поудобней, другой рукой обхватывает оба члена и начинает легонько надрачивать их, продолжая тихо бормотать в шею: — А теперь представь свой член в моей дырке, на месте своих пальцев, как будет ему там сладко и хорошо… — Ха-а-а… — выдыхает Эрен, окончательно теряя над собой контроль, резко выдергивает пальцы, заставляя Леви болезненно зашипеть, опрокидывает на кровать, придавливая своим весом, складывает почти пополам, пристраивается и вбивается коротким и сильным толчком. — Боги, — Леви почти кричит, он недостаточно растянут, ощущения не самые приятные, но он словно разбудил в мальчишке зверя, зеленые глаза в полумраке горят каким-то диким, неистовым огнем, он трахает его зло, совершенно свирепо, словно животное, и Леви тащится от этого. Поцелуи превращаются в засосы, засосы в укусы, крики и стоны мешаются в безумную какофонию звуков, выводят обоих на пик. Леви не выдерживает первым, тянет руку, передергивает себе буквально пару раз и плавится в сокрушительном оргазме, чувствуя как заливает задницу горячей спермой пацана — они кончают почти одновременно. Несколько минут они лежат так, переводя дыхание, наконец Эрен откатывается на другой край кровати, локтем прикрывая лицо: — Господи, что это было? — Не хуже чем с девкой, верно? — ухмыляется Леви, поднимаясь с кровати, доходит до мини-бара, наклоняется и оглядывается через плечо. Он знает, что выглядит чертовски пошло: в одном чулке, на талии еще болтается пояс, а по ногам течет чужая сперма. Эрен смотрит на него совершенно безумным взглядом — в нем похоть, жадность, восторг, обожание… Леви морщится от досады — в холодильнике только дешевое калифорнийское розе, но сойдет, чтобы утолить жажду. Возвращается в постель, набирает в рот вина и склоняется к Эрену, чтобы поделиться с ним напитком. Мальчишка не сразу понимает смысл затеи, и игристые капли текут по подбородку, собираясь в лужицу между ключиц. Передышка оказывается недолгой, Эрен забирает у Леви бутылку из рук, ставит рядом на пол и переворачивает его на живот. — Я снова хочу тебя, — шепчет на ухо, и сильные пальцы впиваются в плечи. Эрен целует спину — невесомо, нежно, совсем не похоже на то, как было несколько минут назад, и Леви чувствует, что плывет от этих ощущений. Нетерпеливо он подкидывает задницу, и Эрен воспринимает это как приглашение, ныряя большим пальцем в растерзанную дырку. Очко еще саднит, но Эрен нежен, безумно нежен, тянет осторожно, ласково, безумно медленно прокатываясь по простате, и это просто сводит с ума. Леви стонет, жует подушку и изо всех сил подается назад, желая большего контакта. — Еще, пожалуйста, ну… — скулит он. — Еще что? — Боги... да трахни меня уже наконец, я хочу почувствовать твой член! Эрен выдыхает, закусывает губу и забирается сверху, пристраивается и входит медленно, дюйм за дюймом и это совершенно новые, другие ощущения. Леви задыхается от восторга, елозит по простыням полувставшим членом и совершенно теряется в этом водовороте чувств. Он ждет, когда это вновь превратится в безумную животную еблю, но это больше напоминает покачивание на волнах, второй оргазм подкрадывается совершенно незаметно, Леви даже не прикасается к себе, но эти ощущения сильнее, глубже, дольше и на какое-то время Леви просто отключается, потому что ему кажется, что его больше не существует, а весь мир растворяется в мареве бесконечного удовольствия. Лили сегодня сорвала джек-пот. За окном уже начинает брезжить рассвет, ночи в Джорджии — слишком короткое удовольствие в это время года. Леви силится вспомнить, когда такое было в последний раз, что он засыпал с кем-то рядом, наверное еще в университете. Осторожно он выбирается из-под руки уснувшего мальчишки и несколько мгновений стоит у кровати, разглядывая его. Во сне тот выглядит совсем ребенком: вихрастый, с пухлыми губами и ямочкой на подбородке, так и не поверишь, что этот малыш устроил ему такую прожарку. Леви проскальзывает в душ, старательно избегая зеркал, он не хочет видеть во что превратила его эта ночь. Смывает макияж, выкидывает парик в мусорное ведро: с первыми солнечными лучами магия рассеивается, и он снова становится Леви Аккерманом, которому нужно лететь в Нью-Йорк на переговоры с семьей Рейссов. Он натягивает на себя брюки Эрена и его рубашку — да, они ему велики, но это единственный способ добраться до своей гостиницы без лишней шумихи. А пацан… пацан что-нибудь придумает. Осторожно спускается вниз прямо в отельных тапочках, как бы ни было жаль — босоножки тоже пришлось оставить. Леви едет в такси, и его обуревают тяжелые мысли, эта ночь была хороша, даже слишком, возможно, где-то там, в другой жизни, они могли бы даже повторить… возможно, ему даже не нужна была для этого Лили… Всю жизнь он думал о том, что смерть деда освободит его, но теперь понимал, что связан по рукам и ногам пуще прежнего, и дело не только в Рейссах, но и в ответственности, которая упадет на него вместе с многомиллионным состоянием. Это значит, что теперь ему придется присутствовать на совете директоров компании и следить за собственной репутацией. И, как бы сильно он не отрицал этот факт, эта ночь была прощанием с Лили, прекрасным, но все-таки прощанием. Об остальном он подумает завтра.