Обладать и принадлежать

Ужин с господином Рейссом в фешенебельном ресторане Нью-Йорка больше напоминает деловую встречу: основной лейтмотив разговора — бизнес, и никто даже не пытается сделать вид, что речь идет о чем-то большем, чем просто о сделке. — Новость о вашей свадьбе отлично подогреет рынок, акции взлетят в цене, и мы сможем продать застоявшиеся активы компании. — Я не хочу шумихи в прессе и помпезных церемоний. — Всего один день, ты с этим справишься, мой мальчик. Леви кривится от этого обращения и все-таки пытается надавить: — Позвольте нам с Хисторией решать, какой будет наша свадьба. — Боюсь, что не все так просто, я сам займусь организацией: приглашения, банкет и остальное, потому что ваши счастливые свадебные снимки должны украсить первые полосы «Нью-Йорк Таймс» и «Дэйли Уикенд», — отмахивается от него Рейсс, — Жаль, что твой дед не дожил до этого дня. Мы столько лет мечтали объединить наши капиталы. — Угу, еще с тех пор, как он едва не продал вам мою мать. — Ты еще слишком юн и ничего не понимаешь, — игнорирует его издевку Рейсс, — Но я рад, что тебе хватило ума пойти по верному пути. — Старик просто не оставил мне выбора. — Твой дед был умным, хватким человеком, и в твоих венах течет его кровь: кровь колонизаторов, плантаторов, предпринимателей с юга, которых не сломила ни война, ни великая депрессия. Когда-нибудь к тебе придет любовь к своим корням и своей земле, и ты будешь благодарен деду за то, что подтолкнул тебя к этому решению. Запомни мои слова. У Леви уже ломит лицо от этой фальшивой улыбки, все его надежды договориться с Рейссом об отмене свадьбы разбились вдребезги: старик и слышать об этом не хочет, и теперь Леви остается только одно — придумать, как выйти из этой истории победителем. Нью-Йорк нравится Леви, несмотря на шум, вечный запах помоек и загаженное метро, куда он иногда спускается исключительно из любопытства. Он с удовольствием гуляет по музеям, посещает бродвейские мюзиклы и сидит в барах, где танцуют фокстрот, заказывая себе неизменный мартини. Рейсс оставил его не у дел, дата была назначена на второе июля, и у Леви впереди лишь две жалкие недели свободы, которыми он планирует насладиться сполна. Леви просыпается от звонка в номер, здесь в Нью-Йорке он редко поднимался раньше полудня, и девять утра для него — несусветная рань. — Господин Аккерман, прошу прощения, но к вам гость. — Я никого не жду. Всего доброго, — Леви уже собирается повесить трубку, как слышит торопливое: — Молодая девушка, сэр, говорит, что это очень важно. Мисс Рейсс. — Черт, — раздраженно ворчит Леви, — Передайте ей, что она может подняться через двадцать минут. Кое-как умывшись и приведя себя в порядок, он садится в кресло, ожидая незваную гостью. Раздается деликатный стук, и Леви распахивает дверь, внимательно смотрит на белокурую девчушку, замершую на пороге. Он не спешит пускать ее внутрь, разглядывает, словно впервые увидел. Все-таки ему повезло, леди Рейсс вполне ничего: светло-русые волосы, огромные голубые глазищи, тонкая, миниатюрная, идеальная для такого мелкого мужичка вроде него. Ее красота не кричащая, не роковая, такая девица не будет приковывать взгляды и разбивать сердца, и все же… что-то в ней было. Наконец он отодвигается и приглашает войти: — Прошу вас. — Господин, Аккерман, простите меня, но это правда важно. — Хотите что-нибудь выпить? Воды? Шампанского? — игнорируя ее извинения интересуется Леви. — Спасибо, ничего не нужно, — отвечает девушка, присаживаясь на край дивана. — Я думал вы в Бостоне. — Приехала, как только узнала, что все уже решено и дата свадьбы уже назначена. — Надеюсь, для того чтобы прошвырнуться по бутикам Веры Вонг? — Я приехала просить вас отменить свадьбу. — Хах, милая моя, если вы думаете, что я в восторге от идеи выполнять роль породистого кобеля для случки, то вы круто ошибаетесь. — Пожалуйста, только вы можете меня спасти, дядя не станет меня слушать, а вы можете отменить все. Вас ничего не держит. — Разумеется, сделаю это с большой радостью, если найдёте для меня восемьсот тридцать миллионов долларов, потому что именно столько мне будет стоить это решение. Девчушка вскидывает на него свои огромные глазищи и дрожащими губами шепчет: — Я не могу выйти за вас замуж, господин Аккерман, я люблю другого человека. — Вам же прекрасно известно, какого толка наш брак, если вы переживаете по поводу вашей невинности — мне все равно. — Пожалуйста, отмените свадьбу, или… или я… я покончу с собой. — Господи, да ни один мужчина этого не стоит, — Леви уже начинает раздражать этот разговор. — Мужчина может быть, но не она. Я не вынесу, если нас разлучат. Последние слова доходят до Леви не сразу, но как только он понимает о чем речь, то не может сдержать хохота. — О Боже! Да из нас выйдет отличная пара, малышка!!! Леди Рейсс смотрит на него совершенно непонимающим взглядом: — Вы издеваетесь надо мной? — Нет, я предлагаю вам сделку: свадьба все-таки состоится, и после мы будем играть в счастливую пару, уедем в медовый месяц, прихватив с собой вашу подругу, я не буду вмешиваться в вашу личную жизнь, не прикоснусь к вам и пальцем, а взамен вы дадите мне полную свободу — я буду жить как хочу, трахаться с кем хочу и делать что хочу. — Я не могу пойти на такой шаг, не посоветовавшись с ней. Вы действительно сейчас серьезно? — Единственное, что мне нужно, чтобы меня оставили в покое, и я смог тратить миллионы моего деда на шлюх и дорогое бухло, каждый раз представляя себе, как он задыхается от ярости на том свете. Что будете делать вы, мне, если честно, глубоко наплевать. — Все это звучит так странно… — Послушайте, всю свою жизнь мы жили по указке наших семей, настало время взять свое. Кстати, как зовут вашу подругу? — Имир. Ее зовут Имир. — Прекрасно, мы можем встретиться и обсудить это втроем? Чтобы ни у вас, ни у нее не было сомнений в том, что я заинтересован в таком раскладе не меньше вашего? — Хорошо, я поговорю с ней сегодня. — Не затягивайте с этим, до свадьбы осталось полторы недели, и я не хочу никаких неприятных сюрпризов вроде сбежавшей невесты. Только прошу вас, не делайте глупостей, леди Рейсс. Девушка успокаивается и даже слегка улыбается ему: — Зовите меня Хисторией. — Что ж, тогда я для вас — просто Леви. Я буду ждать вашего звонка. — Конечно, я наберу вас, как только уговорю Имир. Спасибо вам господин Аккерман… Леви. Как только за его невестой закрывается дверь, Леви наливает себе шампанское, чувствуя привкус победы — все устроилось, как нельзя лучше. Ему нужен был этот разговор, но то, что девчонка пришла к нему сама, только сыграло на руку. Теперь в ее глазах он всегда будет спасителем, пошедшим на уступки, а не просто деловым партнером, которому можно ставить условия и вить из него веревки. Осталось только найти подход к ее любовнице, и дело в шляпе. А еще каким-то образом избавиться от старика Рейсса. Хистория сдержала свое обещание — ближе к вечеру на телефон упало сообщение с адресом и временем встречи. Имир оказывается высокой и крепкой девкой, конопатой, с пацанской стрижкой и пружинистой походкой спортсмена. В первый момент Леви морщится, пытаясь представить, что эта мужиковатая баба станет частью его жизни. Вот уж не на такое приданое он рассчитывал. Их встреча в маленьком барчике в Квинсе больше похожа на подпольное собрание партизан — невооруженным глазом видно — у этих троих есть общая тайна. И как бы Леви не пытался одеться попроще, он слишком выделяется в этом убогом местечке своим пижонским прикидом. Здесь пахнет дешевым пивом и травкой, а пара чернокожих ребят за стойкой то и дело косится в их сторону, пытаясь понять, что забыли тут эти люди. Имир не нравится Леви, но и он, кажется, тоже не вызывает доверия у своей новой знакомой: — Почему ты просто не откажешься от свадьбы? — игнорируя вежливость, она сразу переходит на ты. Хистория сидит между ними, испуганно глядя то на одну, то на другого, и изо всех сил пытается сгладить углы: — Имир, милая, я говорила, все дело в наследстве. — А какое нам до этого дело? — не унимается она, — Мы можем просто найти работу, жить как нормальные люди. Зачем нам вписываться в этот балаган? — Какая прекрасная чушь, — фыркает Леви, — Рассказать вам, куда это приведёт вашу любимую? Я даже не буду пытаться убедить вас такими пустыми аргументами как то, что Хистория привыкла к другому уровню жизни, такому, какой вы никогда не сможете обеспечить, как бы усердно не трудились. Я просто расскажу вам историю моей матери. Дед сосватал ее за отца Хистории едва ей стукнуло шестнадцать, и Род совсем не был похож на меня: старше ее на двадцать пять лет, загнавший в могилу первую жену, страдающий неконтролируемыми вспышками гнева, большой любитель женщин и виски. Прекрасная партия для юной девицы. Ну же, помогите мне, Хистория, приятным человеком был ваш отец? — Я почти не помню его, никого из семьи кроме дяди, они погибли, мне не было и трёх лет. — Но вы же в курсе, почему вас не взяли в ту семейную поездку в горы, где их автомобиль сорвался в ущелье? Имир вопросительно смотрит на Хисторию, но та сидит, уставившись в стол, и дрожащим голосом шепчет: — Я… я была незаконнорожденной, папа признал меня, дал свою фамилию и забрал в семью. Это все что я знаю. — Видите, как чудесно получилось, блядство вашего отца спасло вам жизнь, — усмехается Леви и, повернувшись к Имир, поясняет, — Вторая жена Рода Рейсса терпеть не могла малышку и не хотела видеть ребенка во время семейного отпуска. Кстати, к детям от первого, законного, брака она такой ненависти не питала. Может, дело в том, что он прижил вас, уже будучи в браке с ней? — Ты не рассказывала мне, — тихо говорит Имир, сжимая крошечную ладошку подруги, — Бедная моя девочка. — Дядя не такой. Он всегда был добр со мной, правда. — Ну, кроме того, что он готов продать вас, как племенную кобылу, за акции компании моего деда. Или я не прав? Хистория ничего не отвечает, только сидит, глотая слёзы, Имир обнимает ее за плечи, сурово глядя на Леви исподлобья: — Зачем ты сейчас трясешь тут перед нами этим грязным бельем? Ловишь от этого кайф, ублюдок? Хочешь унизить ее? — Вовсе нет, просто хочу, чтобы вы понимали, что ваш план побега обречён на провал. Вернемся к истории о моей матери — она сбежала. Наверное, думала, как и вы — начать новую жизнь подальше от всех этих свихнувшихся на деньгах подонков. Ей едва стукнуло семнадцать, а ваш отец уже пять лет был вдовцом, и она была ему обещана точно так же, как и вы мне. Разумеется, оба семейства стояли на ушах, ее искали по всем Соединенным штатам, ориентировки висели в каждом полицейском участке страны. Но моя мать была умной девкой — айдишка и секьюрити первыми полетели в костер. Три года ей удавалось скрываться от всех. Три года мой дед не останавливал поиски. Вы думаете, для того, чтобы попросить прощения и вернуть в семью? Нет, он просто хотел, чтобы последнее слово осталось за ним. Ее нашли в одном из государственных хосписов, умирающую от СПИДа, в конце восьмидесятых это все еще был приговор. Я могу только догадываться, какой жизнью она жила все это время: молодая девчонка, на улице, без денег и документов, в постоянном страхе быть обнаруженной, еще и с маленьким ребенком на руках. И знаете, что он сделал? Он просто оставил ее там умирать, забрал последнее, что у нее было — меня, и бросил. Я до сих пор не знаю, где ее могила. Думаю, ее похоронили на одном из государственных кладбищ, в этих жутких общаковых свалках. Сукин сын не позаботился даже об этом. Обе девушки молчат в потрясении, Хистория берет за руку Леви и тихо говорит: — Господи, Леви, мне так жаль… так жаль… Но тот одергивает руку, отпивает из своего бокала и продолжает: — Мне не нужны ваши сожаления, я хочу, чтобы вы понимали, что вас ждет, если вы решитесь бежать. Вас не оставят в покое. И ваш дядя, каким бы хорошим он вам не казался, никогда не смирится с вашим выбором. Когда на кону стоят миллионы долларов, эти люди готовы на все. Моя мать, вы, я — все мы для них просто фигуры на шахматной доске, бездушные игрушки, им наплевать о чем мы думаем, чего хотим и о чем мечтаем. Господину Рейссу будет проще убить вас, обставив все как несчастный случай, чем позволить своим акциям обрушиться на бирже из-за скандала в прессе. Если не верите мне — посмотрите в архивах новости о смерти первой жены вашего отца, как они обставили ее смерть. И если эти люди так поступают со своими, подумайте о том, что ждет вашу подругу… — Ты нам угрожаешь? — ощетинивается Имир. — Нет, напротив, я предлагаю вам объединиться. Только так мы можем дать им отпор. Только так сможем остаться в выигрыше. — Так, хватит, не могу это больше слушать, — Имир залпом опрокидывает свое пиво и резко встает, — Мне нужно пройтись. Хис? — Я… я останусь с Леви, — Хистория смотрит на Имир умоляющим взглядом, — Пожалуйста. — Милая, ты ничего не должна этому человеку, пойдем. — Нет, — звучит в ответ упрямо и тихо, — Я хочу остаться. Увидимся с тобой вечером. Я позвоню. Имир выглядит немного смущенной этим отказом, уходит, то и дело оборачиваясь, словно надеясь, что ее подруга передумает, но в конце-концов все-таки покидает бар. — Простите ее. Имир бывает грубовата, но она хорошая, очень, — смущенно улыбается девушка, заправляя за ухо белокурую прядь. — Вы ее любите, вот и все, — с какой-то горечью отзывается Леви. — А вы? Вы тоже любите кого-то? Поэтому придумали этот план? — Боже упаси, нет. Любовь отшибает мозги и заставляет верить в то, чего нет. Это еще одна вещь, о которой я хотел поговорить с вами. Сейчас вам кажется, что это настоящее, что это на всю жизнь, но время и обстоятельства меняют людей. Если вы все-таки решитесь бежать, а после останетесь одна, какой будет ваша жизнь? — Имир меня никогда не бросит. — А если с ней что-то случится? Как вы будете жить? — Я умру с ней, — отвечает она так уверенно, что Леви только горько смеется в ответ. — Я тоже когда так думал… но не смог. — О чем вы? — Я учился в Англии, в закрытом пансионате для мальчиков. Мой дед действительно был озабочен качеством моего образования, и это была очень и очень хорошая школа: с древними традициями, строгой дисциплиной и учениками из самой отборной элиты. В старших классах я был безумно влюблен в одноклассника, его звали Фарлан — мы делили с ним одну комнату в общежитии: днем мы ходили на занятия, играли в крикет, занимались конкуром, а ночами… Ох, леди вроде вас лучше и не знать, чем занимаются мальчишки в школах-интернатах. Фарлан был сыном известного английского политика, и наша с ним связь была для него едва ли не опаснее, чем для меня. Тем не менее, нам все равно хотелось верить в будущее, мы откладывали деньги, строили какие-то безумные планы побега, мечтали о том, как будем жить в Рио, подрабатывать хастлерами и снимать одну из этих странных мансард. Эта история могла бы остаться в моей памяти приятным школьным романом, прекрасными воспоминаниями о первой любви, если бы не ее финал. — Финал? — Это было за год до окончания школы, мне едва стукнуло шестнадцать, и в этом возрасте ты так глуп, что веришь в то, что невозможное возможно. Летние каникулы едва начались, я должен был сидеть в Лондоне в ожидании деда, Фарлан же убедил родителей оставить его в городе, аргументируя, что хочет провести время с одноклассником. У нас были деньги — немного, но их хватило бы на билеты до Бразилии и пару месяцев жизни, загадывать дальше нам не хотелось. Мы продумали все до мелочей за пару дней до приезда моего деда мы должны были встретиться с Фарланом в аэропорту и улететь вместе в Рио. Я хорошо помню тот день: дождь лил как из ведра, и с самого утра меня грызло дурное предчувствие. Мы должны были встретиться уже у самого гейта, после паспортного контроля. Я кажется, вечность сидел в этом долбанном терминале, ожидая его. Фарлан так и не появился. Он не отвечал на мои звонки, его не было в сети, и с того дня я его больше никогда не видел. В школу он так и не вернулся, а весь последний год я жил в нашей комнате один. Я думал, что он струсил, предал меня, ночами я рыдал и выл в подушку, проклиная его последними словами. Мое сердце было разбито. — Но что случилось на самом деле? — Я никогда не узнал бы правды, если бы не сестра Фарлана, Изабель, она приехала ко мне после выпускного и рассказала, что в тот день Фарлан решил открыться отцу, вывалил все как на духу: и про меня, и про свою ориентацию, и про побег. Тогда отец его впервые ударил, отобрал деньги, телефон и посадил под домашний арест. Они держали его так все лето. Единственное, на что надеялся Фарлан, что осенью он вернётся в школу и снова увидит меня. Но, вместо этого, отец объявил ему, что тот поедет в психушку. Знаете, такие припизднутые католические дурдомы, где из педиков, вроде меня, пытаются сделать воцерковленных святош, превращая их в импотентов? — Они действительно сделали это? — Нет. Мой друг нашёл другой путь. Он повесился на собственном школьном галстуке. Иронично, особенно если знать, сколько раз я связывал его этим галстуком во время наших игрищ. — Боже! — Хистория не выдерживает, закрывая лицо руками, — Как вы это пережили? — Никак, такие вещи просто остаются с тобой навсегда. Но рассказал я вам это для того, чтобы вы знали — любовь не побеждает все на свете, а жизнь и обстоятельства часто оказываются сильнее нас и наших страстей. Сделайте правильный выбор. Леви опрокидывает бокал, бросает на стол несколько смятых банкнот и на прощание, неожиданно даже для себя самого, ласково гладит Хисторию по волосам и уходит. На душе мутно после этого разговора. Он думает о том, что давным давно пережил все это, похоронив в глубинах своей памяти, но правда была в том, что боль была точно такой же, как и прежде: за мать, за Фарлана, за самого себя… Леви скользит по незнакомым улочкам Квинса, разглядывая прохожих, и завидует им черной завистью. Они — свободны, в отличие от него. Весь вечер проходит в ожидании, но Хистория не даёт о себе знать ни в этот день, ни в следующий. Леви нервничает, чертовски нервничает, потому что на кону стоит слишком многое. Он знает, дело в долговязой конопатой сучке, это она ставит ему палки в колёса. Леви должен доказать ей, что они на одной стороне. Ожидание убивает его, а в голове крутится одно: «Лишь бы девчонки не наделали глупостей». Леви даже расслабиться толком не может — он должен держать себя в руках. И вот, наконец, долгожданный звонок с незнакомого номера, на другом конце Имир, говорит грубовато и прямолинейно: — Мы согласны. Единственное наше условие — я должна быть рядом с Хисторией. Всегда. — Нам нужен план. Давайте встретимся в Центральном парке через час. Успеете? — Да, хорошо. Для Леви это условие не становится неожиданностью, он давным давно все продумал, осталось только убедить остальных действовать согласно его плану. Девушки уже ждут, сидя на скамейке у прудика, Хистория одета в легкое светло-голубое платьице, смеётся заливисто какой-то шутке своей подруги и вся будто светится от счастья рядом с ней. Леви ощущает себя преступником, чужаком, который должен подойти и нарушить эту идиллию. — Добрый день. — А, черт, это ты, — кривится Имир и придвигается ближе к Хистории, освобождая место на скамейке, — Ну, падай. — Я понимаю и принимаю ваши условия, леди, но, надеюсь, мне не нужно объяснять вам, что в первые дни после свадьбы ко мне и моей молодой жене будет приковано внимание прессы? Даже маленькая оплошность может стоить нам очень дорого. — Сейчас ты скажешь, что я должна исчезнуть на время и прочие бла-бла-бла, — кипятится Имир, — Этого не будет. — Я знаю. Поэтому нам нужна достойная легенда. — Мы лучшие подруги, чем плоха такая легенда? — Да всем. У нас будет медовый месяц и я планировал, что вы поедете с нами. Какую подругу берут в свадебное путешествие, ну? Люди не идиоты, это слишком очевидно. — И что же ты предлагаешь, мистер умник? — Нанять вас на работу в качестве телохранителя моей жены. — Что? — вскидывается Имир, — Это какой-то бред. — Постой, милая, — мягко останавливает ее Хистория, — В этом действительно есть смысл. — Вы сможете путешествовать вместе даже без меня, не вызывая никаких подозрений. Сможете присутствовать на свадьбе не как подружка невесты, а как ее служба безопасности, сможете сопровождать нас в отель и даже в медовый месяц. — Но… как мы это провернем? — Я уже подготовил вам лицензию от федерации, договор мы можем заключить задним числом, чтобы не возникало лишних вопросов. Единственное… знает ли вас в лицо господин Рейсс? — Дядя не знает. Мы скрывали от всех. — Ваши родители, Имир? — Я сирота. — Великолепно, — Леви даже не обращает внимание на то, как двусмысленно это звучит, — В таком случае я не вижу препятствий. Что скажете? — Имир? — Хистория вопросительно смотрит на подругу, осторожно сжимая ее руку. Та выглядит растерянной, прокручивая снова и снова в голове этот план. — Я буду рядом с вами в день свадьбы? — Да. — И в брачную ночь? — Возьмём смежные номера. Позже, когда все утихнет — я займу ваш, а вы мой. — И в свадебном путешествии? — Везде, куда бы мы не отправились. Даю слово джентльмена. — Хорошо, — кивает Имир, но тут же ее взгляд становится жестким, — Но если ты нас кинешь, клянусь, я отрежу тебе яйца, усёк? — Господи, давайте без этой пошлости, — морщится Леви, — Вы должны научиться мне доверять и примириться с фактом, что вместе с этой очаровательной леди в вашей жизни буду присутствовать я. — Доверие ещё нужно заслужить. Леви пожимает плечами — Имир в сущности права, но это не даёт ей право разговаривать с ним так, будто они ровня. — Мистер Аккерман… Леви, спасибо вам за все, — примиряюще начинает Хистория, — Я доверяю вам. Мы все сделаем, как вы скажете. — Так мы договорились? — Леви протягивает Имир руку, та мешкает долю секунды, смотрит на Хисторию и все-таки пожимает ее в ответ, — Пришлите мне свою почту, я отправлю вам все документы. Всего доброго, дамы. Леви поднимается со скамьи и направляется к выходу из парка, ощущая глубокое удовлетворение. Он все-таки смог договориться с ними, смог найти выход. — Леви!!! — слышится окрик, он оборачивается и видит Хисторию, которая бежит за ним. — Спасибо вам, спасибо! Вы так чудесно все придумали, — шепчет она повиснув у Леви на шее, — Имир хорошая, вы тоже полюбите ее, правда. Леви смотрит через плечо девчонке, видит застывшую поодаль Имир, наблюдающую за этой сценой, и думает, что приложит максимум усилий, чтобы завоевать доверие этих двоих. В конце концов, он собирается объявить войну прошлому, и ему нужны союзники, а от Хистории будет зависеть, удастся его план или нет. — Все хорошо, птичка моя, — ласково гладит он по волосам девчушку и целует в висок, — Готовьтесь к свадьбе и не думайте ни о чем. Я о вас позабочусь. О вас обеих. До свадьбы остаётся меньше недели, нужно решить ещё тысячу мелочей, договориться о встрече с Магатом и обсудить судьбу компании с Рейссом, но главная победа у Леви в кармане, об остальном он подумает завтра.