Кастер

Ослепительный свет сбивал зрение, я едва мог видеть Кастониэля. И все же — необъятные крылья, растущие из щуплого тела, разглядеть удалось. Дыхание сперло. Старательно продавливая в себя воздух, я сдерживал желудок от побега. Раздражающая пленка пота спускалась по коже на пол, сухое горло саднило, голова кипела. Руки в слепой надежде бродили в стороне, пока не нащупали опору. Я смог встать! Голос Кастониэля преследовал мой триумф: — Ты силен. Закаленная многими жизнями воля из жидкой руды окрепла в мече. Пламенное нутро обжигает, а холодный облик освежает. — Нестерпимый жар пропал, как растворился свет. Кастониэль улыбнулся. — Харитон, ты достоин прошлых жизней. Надеюсь, достоин и будущей. Новый бред, выплюнутый изо рта этого безумца, облил жженные раны на теле. А сочувствующий взгляд издевкой-кнутом проходился по остаткам моей доброты и веры в лучшее. Со скрипом зубов, я нашел силы спросить его: — Кто ты? — Хм, я не представился? Или ты настолько ошеломлен, что пытаешься вспомнить? Тогда, давай еще раз... Чудище в облике человека расправило орлиные крылья, их было шесть, и они вселяли тревогу своим лошадиным размером. Правда, нашлось то, что заставляло ноги подкашиваться куда сильнее, чем какой-то «размер». Глаза. Шесть зыркал парными животными зрачками прожигали меня насквозь. Змеиные, козьи и орлиные. Поток ветра чуть не снес меня вместе с книгами, когда Кастониэль поднялся к потолку. Его могучие конечности смели бы дом, будь такой здесь. Шкафы же... Они мертвыми изваяниями, древними монолитами смотрели на происходящее, по-стариковски гудя деревянными деталями. Кастониэль изменился в лице. Видимо, дрожащий и ошалелый человек совсем не то, чего он ожидал. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда. — Глаза скосились к ожогам. — Большего, чем есть. Позволь... С руки Серафима сорвался озорной светлячок. Зеленый луч сломанной дорожкой проскакал к ранам, влетая освежающей влагой в ноющие места. Секунды спустя я понял: кожу больше не резало болью. Кастониэль поклонился: — Прими извинения. Я не желал тебе зла, просто... Люди не верят ангелам, пока они не показывают белоснежные крылья. Но даже если они сунут под нос нимб, у человека возникнут глупые вопросы. — И... — Нужно ли говорить? — какие вопросы? — Вот такие. — На круглом лице блеснула кроткая улыбка. Крылья Серафима рассыпались лепестками. — Итак, я Серафим Кастониэль. Слуга у трона Его, один из многих, и такой же любимый. — Харитон, очень приятно. Звенящая тишина проскользнула между нами. Шепот безмолвия науськивал посмотреть на ситуацию здраво, выходило это, мягко говоря... Мысли о Серафиме, о возможной теме разговора и об услышанном плавились по чьему-то желанию. С каждой секундой я будто видел, что где-то сидит злобный ученый, облепивший меня присосками. Он гнусно хихикает, на экранах транслируются мысли подопытного меня, а разыгрываемая сценка — фикция, успокаивающая разум. Что же, такое вполне может... И вот опять. — Серафим Кастониэль. — Можно просто Кастониэль. — Серафим сел. Худая кисть станцевала в воздухе, сотворяя подобный первому трон. — Садись, в ногах нет правды. Колени потрясывались. Посмотрел на сидение. На первый взгляд, дорогой стул походил на любой другой, который видишь у себя дома. С другой же — откуда ангел в кожаном «не ангельском» плаще достал его? Может, это ловушка. А почему бы и нет? «Плевать.» — Стул отозвался стуком, как я сел на него. — «Все равно я умер. Такие воспоминания не подделать, слишком яркие... события...» Я снова вспомнил девочку. Ее крик. Ее падение. Желание жить и страх за близкого человека. Просьба помочь ей, попытка спасти мать... — ...тон. Харитон! — А?! Я! Кастониэль оброс морщинами на белоснежном лице: — Завязывай тосковать. Это грех. Смешно. Грех, да? — Где же вы были со своими грехами, когда люди умирали в нашем городе? Где прятались, пока невинные встречались с чудовищами из ада? Где, с**а, вы отсиживались? Он молчал. Но молчание красноречиво ответило на вопросы. Трус. Все они трусы, я вижу это по одному представителю целого народа. Эти дрожащие зрачки, ложбины у носа и над бровями пытались запугать меня, чтобы смертный не лез в дела небожителей. Только я умер. И мне плевать. — Мы спасали другие миры... Он что-то сказал... Я пытался унять дергающуюся ногу, и, при этом, не сводил взгляда с побледневшего Кастониэля: — Что делали? — Ха~. Все равно придется рассказать. В общем, слушай, Харитон. И слушай внимательно, ты имеешь право услышать это единственный раз. Я не повторюсь. Кастониэль наклонился, руки сцепились в замок, пряча тревогу. А я откинулся назад, закрывая глаза. Скоро мне будет, что скормить воображению... *** Великий космос. Могучий космос. Жестокий космос. Их было трое, три воплощения бесконечности: золотой дух, белая черепаха и красный череп. У каждого имелась своя цель и способы ее достижения, жгучие желания и безумный страх. Как и любая разумная сущность, они хотели достигнуть поставленной мечты — создать мир. Не Вселенную. О Вселенной позаботился Всевышний создатель, Демиург, но о том, чтобы населить уголки бездонного мрака, заботились иные. Откуда пришли эти трое — загадка. Но именно из величия, масштабов и гнева родился наш мир. Многие галактики зародились в горниле Большого взрыва, где каждая частичка сражалась за существование. Неизвестно, почему этот край вселенной стал именно таким, почему из лавы отлило планеты, а из пыли воплотились звезды. Такого еще нигде не случалось, но именно трое задумали и сотворили образы. У мастера, даже великого и неподражаемого, есть похожие творения. Изделия, куда творец заложил одну идею, чтобы оставить след в истории. Такими изделиями стали планеты, на которых зародилась жизнь. Всевышний удивился, изобретательность, приведшая к сотворению одушевленного создания, поразила даже Его. И за это полагалась награда. Всевышний даровал будущим творениям свободу воли. Он даже воспользовался способом жизнетворения, который изобрели космосы, тем самым польстив их эго. Так появились люди. Планет, где поселились создания Всевышнего, было мало. Один Эдем-сад, да Земля с гуляющими ящерами. И Преисподняя, но ее сотворили из необходимости. На мирах-планетах развитие ползло подобно черепахе, Господа раздосадовало это, ведь в угодьях космосов эволюция и рост скакали в безостановочной гонке. Тогда Он спросил: — Почему ваша жизнь лучше моей? Почему она развивается и борется с бездействием? На что золотой дух ответил: — Жизнь жаждет величия, поэтому борется со временем, дабы оставить память о себе потомкам и доказать ценность предкам. Ответила и белая черепаха: — Жизнь жаждет силы, поэтому борется с опасностью, чтобы доказать будущему могущество ума и находчивости, чтобы показать остальным свою волю и взгляды. Красный череп рассмеялся на вопрос Всевышнего. Рассерженный Господь прогремел: — Заносчивый мастер, ты не боишься меня? Я создал Вселенную, создал и вас, так подчинись мне и уважительно ответь! Тут красный череп ответил: — О, Всевышний. Жизнь жаждет убивать! Жаждет поглощать и разрушать! Она борется со всем, что отличается от нее, истребляет в безумии. И ты такой же! Ты так похож на жизнь, что в гневе чуть не напал на меня, потому что ожидания не совпали с действительностью. Двое космосов смотрели на третьего, с ужасом видя правду: — Не ты создал Вселенную, а она сотворила тебя! И жизнь не мы создали, а лишь позаимствовали у нее. Чтобы сотворить существ подобных нам, чтобы свергнуть наглеца! Три космоса встали вместе, они готовились напасть на Всевышнего. Однако Он не спешил сражаться. В голосе поселилась грусть, которая скрывала клокочущий гнев: — Я знал, что ваше мастерство вскружит вам головы. Знал и доверился надежде. Самая большая ошибка родилась в тот миг, когда родились вы! Тогда Всевышний сотворил чудо. И трое исчезли. Их тела заточили отдельно от душ, а души отделили от разума. Так, трое были поделены на трое, в итоге став девятью. Каждую частичку спрятали в новосозданных мирах, куда нет пути никому, кроме Всевышнего. Галактики рождались и умирали, планеты взрастали и увядали. А трое томились в темницах, пока на их мирах зрела жизнь. Злая, жестокая, она росла в силе, захватывая галактику за галактикой, пока целое сияние небесных нитей не превратилось в золотой, белый и красный стяг. Так родились Первые ужасы. *** — Че за бред?! — Я, конечно, умер, но чувство прекрасного у меня еще осталось. А эту дурь я мог бы и в аду послушать. — Это не бред, а Первые времена. — Кастониэль покачал пальцем. — Я слышал историю от отца-созвездия. Он говорил, что страшнее коллапса Вселенной только Первые ужасы. Монстры, которые напали на Землю. В грудь ворвался воздух, наполняя мысли спокойствием. «Итак, древние монстры напали не на город, а на Землю. И эти твари появились давным-давно.» Недовольство детской сказкой вырвалось, сколь бы я не давил его: — А можно рассказать нормально? Почему вы не пришли на Землю, чтобы помочь нам? — Да пришли мы! Опоздали просто... — Опоздали? — Лицо Кастониэля почернело. — И что вас задержало? А, точно, другие миры. Так что за миры-то? От Серафима послышался рык. — Земля не единственный мир. Тем более ваша. Я чуть воздухом не подавился: — Как это «наша»?! А есть другая? — Есть. — Кастониэль откинулся на спинку стула, нога зацепилась за ногу. — И не один триллиард. С каждой секундой миры рождаются и умирают, но никогда их не станет меньше, чем секунду назад. Потому что Вселенная началась по Воле, по Воле и закончится. — Понятно. — Другими словами, ничего не понятно. Серафим прятал самое важное, что бы объяснило все и разом. — Ладно, существуют другие «Земли». Существуют другие планеты, которые вы тоже защищали. И существует причина, почему монстры напали на нас, так? Опущенная голова Кастониэля скрывала взгляд. Тело то опускалось ниже, то откидывалось назад, то скатывалось вниз. Серафим боролся, желание дать ответ вырывалось из незримых оков, но какие-то границы все же сдерживали истину. Ноги барабанили по полу, торопливый ритм выгонял спокойствие из беседы. Пока что-то внутри Кастониэля не победило. — Все верно. — Я улыбнулся чистому взгляду Кастониэля. Он измученно ответил тем же. — Существует причина, по которой монстры напали. Он замолчал. — И? — Тебе знать не положено. «Да твою ж!» — Внутри бурлила досада. Заваренный бульон любопытства требовал нужных приправ, а их, как назло, убрали в ящик и заперли на замок. Кастониэль одернул шиворот плаща, медальон выскочил из защелки и звонко покатился по полу. Умиротворение на лице собеседника чуть било по нервам, но я не хотел мучить его дальнейшими расспросами. Достать человека можно. Небожителя — подумай трижды. — Харитон, теперь поговорим о деле. — О че... — Тихо. — Плохое предчувствие кольнуло затылок раскаленной иглой. — Ты умер. И теперь я должен отправить бессмертную душу на Суд. На самом деле, нет. — Он улыбнулся. — Ты прошел долгий путь перерождений, жизни, достойные восхищения, жизни, заслужившие презрения. Многие жизни. — Ты об этом уже говорил. — Верно. Эта библиотека — врата в новую жизнь. Здесь ты получишь награду, которую выберешь сам. Из предложенного, разумеется. Кастониэль обвел руками зал: — Каждая книга, каждый лист хранит в себе Таланты и Умения. И ты выберешь семь из них. Семь Талантов, семь Умений. — Зачем? Серафим рассмеялся. Глаза превратились в щелочки, откуда побежали слезы: — Потому что ты достоин этого! Хотел бы я сказать... — От веселья не осталось и следа. Я же почувствовал, как ладони нагрелись до состояния плиты. — Ты приблизился к Б-гу по образу и подобию. Взошел на ближайшую к нему ступень, а потому имеешь право выбрать. — Судьбу? — Способности. Большая сила — большая ответственность. Кому, как не Серафиму, об этом говорить? — Дядя Бен? — Мери Джейн... Подо мной пропала опора. Зад болезненно взвыл на падение, а в локтях поселились молотки. Накатила слабость, съедающая эмоции. Апатия охватила разум, но даже так, я истекал потом в тревоге и беспокойстве. — Харитон Марков. — Мое имя вернуло мысли к злобному Серафиму Кастониэлю, говнюку во плоти. — Ты отправишься на Землю. Ты получишь силы, которые выберешь сам, получишь умения, которые приглянутся. И будешь следить за тем, чтобы ни одна тварь Первого Ужаса не ступила на планету. — Почему я? — Потому что. — Лицо Серафима скрылось за ладонью. — У нас мало сил, даже тех, кто только перешел на новый уровень существования. От небесного воинства сохранились жалкие полки, тех новобранцев даже с бесом сражаться не подпустишь. А былые союзники сцепились в сражении за собственные территории — нам не куда обратиться за помощью. Остается вооружить вас, людей. Проклятье. Все куда хуже, чем может быть. Я не умер, я подписал контракт на военную службу! Причем, по чужой воле... Хотя, сомневаюсь, что Серафим наврал о заслугах прошлых жизней, скорее всего, приукрасил достижения. Наверняка мне еще перерождаться и перерождаться. Падающая в пасть монстра девочка звала меня, а я не смог помочь... Значит, так тому и быть. Я всегда был слабым, немощное тело и тусклый разум закрывали пути сильных мира. Но теперь есть шанс исправить прошлые ошибки. Отомстить за гибель невиновных, защитить живых. «Хочу ли я этого?» — Пол заскрипел, ногти сдирали ошметки с половиц. Но загадочное чудо возвращало прежний блеск доскам, стирая следы моей беспомощности. — «Мне же надо всего лишь следить за планетой. Наверное, там будут защитники, которые и разберутся с врагом. А раз так...» Если я и верил во что-то раньше, то та вера никак не сравнится с новым огнем, ревущим в груди. Плевать на смерть. Снова умру? Да и пускай, хоть отдохну от собачьей жизни. Потеряю близких? Я встану стеной, чтобы защитить любого, кто достоин этого! Мне дали второй шанс, так почему я должен отказаться?! — Эй, Кастониэль! — Серафим с круглыми глазищами пялился в ответ. — Давай, я готов. Отправляйте меня к черту на куличики. Зададим жару этим тварям! С тяжелым дыханием я подскочил к Серафиму. Он расцвел улыбкой: — Ну, попробуй, человек! *** «Так, я не понял. Что значит дефрагментация магического ядра посредством преобразования Аль-Сармен? Кто такой этот Аль-Сармен, что за магическое ядро?!» Кастониэль, сволочь! Ты мне за это ответишь! И все почему? Потому что крылатая зараза улетела домой, а мне в распоряжение осталась вся божественная библиотека. Библиотека. размером со среднюю квартирку. Так я думал по-началу. Уход Серафима спровоцировал активацию какой-то магии, на месте монолитной стены выросли врата, откуда доносился золотистый свет и запах бумаги. Когда я толкнул тяжелые створки, на глазах родился целый мир из бесконечных стеллажей. И на каждом насчитывалось по сотне полок, да по сотне книг на каждой. «Так дело не пойдет.» — Ладонь пригладила декорированный вырез на шкафу. — «Нужно начинать с малого. И почему здесь нет компьютера со разделами литературы?» От бибиканья остановилось сердце: — Вас приветствует библиотека божественных чудес. Поздравляем с прохождением испытания, могучая душа! Сердечная мышца вновь завела мотор. Барабанное туше постепенно сошло на нет. — Почему здесь все любят пугать простых людей?! — У библиотеки нет ответа на данный запрос. — Что? — У библиотеки нет ответа на данный запрос. «Великолепно. Умный дом, но не очень. Почему божественная библиотека оборудована примитивными технологиями смертных?» — Потому что ее существование подпитывается на инфосфере вашего мира и вашей души. — Ну обалдеть, она еще и мысли читает. — А еще может добавить немного ума в пустую голову. Или глупости в заполненную. — Ладно, хорошо. Ты же можешь объяснить: что конкретно говорил Кастониэль о семи Талантах и семи Умениях? — Из базы данных от 1839 тысячелетия от создания библиотеки: Каждой вознесшейся душе доступно семь Талантов, известных как способностей к чему-либо, и семь Умений, известных как навыков чего-либо. В перечень способностей может входить как таинство чудес, так и владение каким-либо *доступ запрещен*. Для того, чтобы понять принцип работы Талантов, прочтите *доступ запрещен*. В перечень навыков может входить как приготовление пищи, так и *доступ запрещен*. Вы можете просмотреть «каталог». Пока библиотека вещала, я с большим подозрением вслушивался в «Доступ запрещен». Каждый раз это словосочетание скребло когтями по спине, точно напоминало — я что-то упускаю. Или же не упускаю, а игнорирую. И через минуту размышлений о нашем с Кастомиэлем разговоре, вспомнил фразу: «Потому что ты достоин этого. Хотел бы я сказать...» — В этих словах крылась подоплека. Ответ оказался на поверхности: — «Нифига я не достоин. Этот фарс для того, чтобы убедить меня сражаться с монстрами... Поэтому столько пропусков и недочетов у библиотеки. Уровень доступа не тот.» Смех вырвался в залы. Да, такого не ожидаешь, когда небожитель предлагает тебе выбрать великую силу. Я не особенный, просто заготовка под избранного, как и многие из людей. Повезло оказаться в нужное время в нужном месте, стечение обстоятельств помогло умереть трагичным образом, а тяжелая жизнь сформировала нужный образ мысли и мораль. Я как тот бедный мальчик, которому дали посмотреть на стол богача, а потом выгнали обратно в трущобы. Желание отказаться от миссии цвело в сомнениях. На это нашлись причины, я был бы в праве послать всех и отправиться на перерождение. Однако... вряд ли меня погладят за изменчивые решения по голове. Как бы душу не развеяли по всему астралу. «Если он есть, конечно.» Но шальная мысль... Ой, если бы я не воспользовался шансом, то был бы совсем валенком и дураком. — Библиотека, могу ли я... использовать Таланты, основанные на игровой культуре моего мира? Молчит. Видимо, нет. Надежда умерла последней. Хотя бы попыта... — Да, в библиотеке есть функция, которая воплощает игромеханики как способности. «Есть! Черт, хоть взгляну!» — В горле пересохло, но я сумел отдать команду: — Покажи мне список игромеханик. — И, поразмыслив, добавил дрожащим голосом. — Желательно, известные мне или основанные на моем опыте. — Выполняется... Ознакомьтесь с представленным списком. «Полетела душа в рай.» *** В стороны летели книги, разлеталась мебель. Стулья падали на пол, столы переворачивались на бока. А я танцевал, не веря счастью. Успокоился, когда нога зацепилась за бардак. — Ёп... — На глаза попался бардак — тот червем хаоса уползал далеко ко входу. На долгие танцевальные часы. — Это я дал... Радость на этом не заканчивалась. Падение вряд ли могло навредить в божественной библиотеке: я сидел здесь без еды и воды долгие дни, а последние травмы получил из-за Серафима, но не по своей глупости. Библиотека точно защищала гостя, поэтому я мог расслабиться. Но, пусть меня разорвет, я действительно видел то, чего желал всю жизнь. Игровые способности. Длинню-ущий список из названий игр занял мысли на долгие часы. Долгие настолько, что я решил зачитывать видимое вслух, после чего продержался всего двадцать тысяч четырнадцать названий. Не слов, а именно строчек. На самом верху, по моей просьбе, оказались те игры, в какие я чаще всего играл. Уже ниже находились сыгранные когда-то, а еще ниже однажды запущенные. И так вниз, пока не появлялись незнакомые мне названия. Сортировка помогла разобраться с тем, что именно я знаю и могу представить как способность. А потом пошли сами Таланты-способности и Умения. Я мог выразить словами или образами любой Талант или Умение. За сложность воплощения библиотека назначала очки, которые служили ценой. И, к удивлению. имелся даже баланс. «Кармические очки». Эти очки считались воплощением значимых дел в прошлых жизнях, а потому приравнивались к «ценности» души. И чем я мог похвастаться? «Две тысячи очков... Ровно две тысячи? Бре... А, ну да.» — Происходящее уже бред умирающего разума, поэтому забивать голову дурью — бессмысленно. А если не бред, то я не должен прогадать. Долгие часы я просиживал за столом, на бумажном листе появлялись новые заметки. Карандаши стирались, как развеивались идеи и мысли. Допущенные ошибки в расчетах растворялись, на место необходимости лезли детские мечты. Я маленькими шажками пришел к тому, что смог составить список. Списки... Бессонные часы планов и идей свелись к пяти спискам, а те уменьшились до двух. В поту и слезах я отказывался от одного, чтобы получить другое. При блеклой апатии выбрал единственный: — Божественная библиотека, я зачитываю список Талантов и Умений, которые хочу получить в дар. Хрип заставил зажмуриться, я не ожидал, что провел здесь так много времени. Прошедшее время отпечаталось головной болью — я тут же отступил. Неважно, сколько я здесь, важен дар. Мне от меня и библиотеки. — Запись включена. Продиктуйте запрос. — Фу-ух~. Момент истины. — Голос окреп. — Таланты: Номер 1 — Талант к магии и волшбе из «Феодальные эпохи» Номер 2 — Талант к классовому развитию из «Феодальные эпохи» Номер 3 — Талант к сотворению заклинаний и волшбы из «Guard of World» Номер 4 — Талант к строительству и обустройству ферм из «Землевладелец» Номер 5 — Талант к Алхимии из «Алхимии» Номер 6 — Талант к строительству из «Family» Номер 7 — Вечная молодость — Умения: Номер 1 — Умение «Неуязвимость» из «Феодальные эпохи» Номер 2 — Эмпатия Номер 3 — Умение «Побег» из «Fantasy World Online» Номер 4 — Поглощение выносливости при касании Номер 5 — Умение «Медитация» из «Чернокнижник Эол» Номер 6 — Адаптация Номер 7 — Генерация вакцины по принципу Фаар-Бенри Второй список, лежащий на столе, навевал тоску. Избранные Таланты и Умения обладали невероятным потенциалом, но часть из них не имела того, что могли дать всего три способности из отложенного варианта. Я чуть ли не рвал волосы, когда ныл о невозможности выбрать сразу оба списка. Увы... Таковы правила. Библиотека пробибикала на запрос: — Общая стоимость Талантов и Умений: «1905». У вас осталось: «95» «Кармических очков». — Есть какие-то способы потратить их? — Ответ положительный, «Есть какие-то способы потратить их». Вы можете перевести очки, чтобы усилить какую-либо позицию в списке. «Усилить? Зачем, все Таланты и Умения чуть ли не превосходны... Тут закопан скелет.» Действительно, зачем усиливать позицию способностей, если они воплощаются в полной мере? Или же каждая из способностей имеет ограничения? Так логично, иначе «избранный» будет сразу равен богу, что напрочь отрезает возможность роста. «И все же, девяносто пять очков на усиление позиции. Что для меня важнее всего? Боевая мощь, созидание или адаптация к условиям?» — Мозги закипели. Варианты развития бесконечны, я банально не готов к таким решениям. — «Если ты к чему-то не готов, то погибнешь. С чем страшно столкнуться почти бессмертному существу?» Со скукой. Человек не способен выдержать и ста лет жизни, а я нацелился на вечную молодость. В таком случае, нужен независимый фактор, влияющий на сознание долгоживущего. И этот фактор... — Адаптация. Я хочу усилить позицию «Адаптации». — Принято. Из воздуха сотворилась таблица с перечисленными Талантами и Умениями. И тут же несколько из них вступили в силу. Меня скрутило. По ушам вмазал стучащий ток крови. Запахи сводили с ума. В глазах отпечатался прежний мир, а потом картину сменили насыщенные жизнью краски. «Адаптация. Еще неуязвимость.» — Кулак влетел в стол, стесывая лакированную поверхность. Боль замолкла через секунду. — «Вечная молодость, а еще... классовое развитие!» Таблица сменилась по желанию на окно персонажа, совсем как в игре. И здесь же встретилось первое отличие, которое вызвало улыбку. В окне персонажа находился я, там же было подобие окон для снаряжения, где зияла пустота. Чуть ниже я видел числовые значения здоровья и уровня, который ведет к качественному росту класса. Пропустив мимо пустое окно описания класса, встретился со строкой «Имя». «Харитон Марков.» Кажется, пора меняться. И начнем с имени — Харитон «Кастер» Марков. И класс — «Пилигрим». Выбранная иконка со вспышкой переместилась к голове моей модели. Строки описания побежали по холсту, числовая статистика обросла цифрами, окно зажило информацией. Прежняя одежда испарилась, а на ее место пришел серый колкий балахон и кривой посох. В окне персонажа черноволосый парень спрятал глаза, как озерные омуты, под капюшоном. На щетинистом лице гулял счастливый зубастый полумесяц. — Время пришло, избранная душа. Пусть твой путь будет велик, а дух крепок. Да благословит тебя Господь. Загудело. Шум закладывал уши, в глазах тряслось окружение. От шкафов и столов осталось размытое марево. Я хватал ртом воздух, боясь потерять кислород навсегда. Как издеваясь, из груди выбило все, что было. Карусель образов окружила, безумный хоровод красок вызывал тошноту. Я кричал, но делал только хуже. Звон в черепе сводил с ума... Все закончилось. Или не все... Я до белеющих костяшек сжимал посох, чтобы не упасть на месте. Ибо не каждый сможет выдержать давление, которое исходило от новой диковинки. — Каменные врата, закрывающие горизонт... Ха-ха~, а местные знают толк... в гигантомахии.