Кастер

Бесконечная пустошь вампиром тянула жизненные соки. Она подавляла, она сокрушала, но величественной гордостью гигантская равнина оттеняла недостатки. И даровала достоинства, которые бриллиантами в величественной короне слепили даже безглазого. «Я не этого ждал при появлении.» Жаль, но не пустошь волновала меня так сильно. Раздолье и простор кружили голову. А гигантские врата, закрывающие солнце с востока, вытряхивали душу. Черная тень ползла к горизонту, пока сонное солнце выплывало к небесам. Мрак, бегущий стремительней поезда, закрывал землю, где могли бы расти цветы и деревья. Их не было. Зато потрескавшийся коричневый настил заместо почвы простирался, куда видел глаз. Мертвое место. «И холодное.» — Ветер гудел, его порывы врезались во врата. Бессильно разбивались — преграда слишком крепка. — «Нужно найти людей.» Внутри живота заревел скованный зверь. «И еды, надо найти еды.» Что же, путь предстоял далекий. Куда бы ни смотрел, даль отзывалась пустотой. Животные как испарились, насекомые попрятались в убежищах. Я понимал — раннее утро в «почти» пустыне наполнится соловьиными трелями только в фантастике или фэнтези, поэтому предпочел сделать хоть шаг в сторону. Наугад выбрал направление, куда случай повел меня быстрыми шагами. Я иногда оборачивался к вратам, чтобы оценить величие постройки. Каждый раз взгляд цеплялся за чудные вырезы, недоступные руке человека, до рези в глазах мелкие детали размывались с каждой секундой. Огромные лепнины пока виднелись, но их очертания стирались. Минуты сменялись десятками, а те часами. Через два часа монумент громоздкости выглядывал тонкой спичкой издалека, тяжелый камень казался пушинкой, какую легко смести рукой. Я угрюмо усмехнулся: — Мы зрим величие, когда стоим к нему лицом к лицу. А отойди от него на тысячу шагов — оно уже «меличие». — Свист ветра протяжно возражал мысли. — Неважно. Путь обещал долгие часы прогулки. Не стоит задерживаться — карта и еда сами себя не добудут, а теплая постель привидится в пустоши лишь в мираже. *** Проблема, могущая стать угрозой, обнаружилась не сразу. «Я не должен обзывать сам себя. Это неразумно. Это глупо. Хватило и того, что я уже осознал глупость. А теперь повторим: «Я идиот.».» Я идиот. Почему? Вопрос риторический, а ответить хочется с тяжелым словарем русского мата. Какой маг будет искать еду, если он способен наколдовать ее? Наверняка, такой, как я. Знакомьтесь, маг-недоучка, Харитон Марков, человек, обладающий силой разрушить горы. И этот человек должен расписаться в собственном безумии прямо сейчас! «Правильно, скоро начну разговаривать сам с собой. Прошло-то около нескольких месяцев без людей. Да зачем мне живое общение? Мне хватит и странного Серафима с библиотекой-виснущим компом.» — Невиновный камень болидом прочертил путь от ноги к прекрасному далеко. — «Правильно?!» Бить я себя не стал, но заметочка осела в голове: или привыкай к магии, или расписывайся в бессилии и уходи на перерождение. Забавно, что в библиотеке долгие часы вкладывались в разработку списка Талантов, сутки рисовались стратегии по использованию, недели утекали в идеи и мысли. Все будто испарилось! Наработанные задумки куда-то растерялись, как я оказался в реальности. — Блеск. Просто блеск. — И тут на глаза попался испорченный ботинок. Тканая обувь средневекового монаха разлетелась паутинкой от одного пинка! — Да просто шикарно! Руки искали, куда бы приложиться, нога с дырявым ботинком растирала слишком «крупные» песчинки, а дыхание грозило добавить носу новые дырки. Медленно приходил в себя. Гнев спадал, желание сломать посох улетучилось. Необычайная легкость смыла напряжение в теле, как будто я... привык. Губы растянулись в улыбке — работает «Адаптация»! Работает, родимая! Раз работает «Адаптация», то должно действовать и остальное. Значит, приступаем к тестам. «Так, где бы провести парочку экспериментов, которые могут уничтожить человечество по неосторожности? О, пустошь? И ничейная?! Это правда для меня? Ой, спасибо, как я, б***ь, рад.» Провальное место появления, куда меня закинули по желанию левой пятки, оказалось идеальным безлюдным полигоном. Из этого следует два заключения: первое — на небесах не идиоты работают; второе — «дают — бери». А коли предлагают, то с удовольствием приму. — И пока я не начал... можно новую пару ботинок? — Облака поспешили свинтить от безумца в своем направлении. И, показалось, белые небесные перья будто стали выше... — Не хотите — как хотите. Опыты решил проводить по порядку. Сначала Таланты, за ними пойдут Умения. Для записи результатов открыл окно персонажа, стилизованный под пергамент лист с описанием стерся по желанию, на месте пустоты выросли чернильные строки с номерами способностей. У каждой было место под записи. Помолился Господу, даровавшему силы, чтобы не пришибло на первом же эксперименте. В руки лег посох, шершавое дерево теплотой разлилось на ладонях. Ноги встали по ширине плеч, глаза нацелились на дальний камень. Мысли нарисовали картину, как мишень рассыпается прахом, а на ее месте не остается и пыли. Полная аннигиляция объекта. Приступим. Вдох-выдох. — Проклинаю! Пустошь отозвалась робким эхо. Две-три секунды прошли, прежде чем я заметил движения у камня. Так, сейчас он начнет рассыпаться. Маленькие кусочки посыпятся вниз, исчезая в воздухе. Спустя мгновения от мишени останется лишь память. «Что-то не так.» — Я смотрел на целый камень. Камень смотрел на меня. — «Он явно хочет что-то мне сказать, но из словарного запаса выучена единственная буква. «Ъ»» Не вышло, эксперимент провалился. В недоумении, я взял мишень. Пальцы ощупали поверхность, надежда найти трещину еще теплилась. Затем огонек интереса угас — камень цел, а магия не сработала. Вопрос: почему? Ответ нашелся, но сомнения в его правильности... Проще обрисовать аналогию. Итак, имеется камень, который не является органикой. Имеется магия, которая воздействует на органику — однако не достоверно. Игра, откуда взята способность, игнорировала принцип работы магии, герои творили заклинания и все. Объяснений не следовало. Хотя существовали определенные заклятия, которые укрепляли доспехи или оружие, что подтверждает возможность заколдовать тот же камень. Что же мешает? Мешает игромеханика, созданная божественной библиотекой. Для игрока, вроде меня, магия «Феодальных эпох», игры малоизвестной и бюджетной, представление о заклинаниях исходят из увиденного. Сами «Феодальные эпохи» представляют собой подобие приключений, где отряд игрока сражается с отрядами врага, а сам бой проходит в виде карточной баталии. Я не видел, чтобы персонаж игры хоть раз заколдовывал камень, но я знаю, что это возможно. Игромеханика же запрещает действия, выходящие из общего, первоначального представления. Божественная библиотека закрепляет власть игромеханики над Талантом. Я же закрепляю за собой титул «мага-идиота», остаюсь жить в пустоши... «Отставить тоску. Это грех.» — Вспомнив латентного гомо-Серафима в коже, я улыбнулся. И тут же сработала «Адаптация». «Вместо того, чтобы обругивать себя, я должен нацепить на грудь медальку. Одно действие расставило точки над «ё», дальнейшие эксперименты в сторону импровизации упростятся, результат окажется более предсказуем.» Чего я добился? Понимания игромеханики, управляющей первым и вторым Талантом. Я теперь легко представлю результат, если захочу разрушить какую-нибудь стену с помощью этих способностей — результата не будет. Поэтому в сражениях, где пространство замкнутое, не будет страха что-нибудь обвалить или разрушить. Осталось проверить пару моментов. — Инвентарь. — Виртуальное окно персонажа не изменилось. — Ветка развития. — Справа от первого окна высветилось второе. В нем появились две иконки, нависшие над изображением моего текущего класса «Паломник». Проверить, могу ли я назначать выбранному человеку класс, возможности пока не представится. А вот пригубить самую вкусную ягодку Таланта — пожалуйста. — Книга заклинаний. Ничего. С прищуром осмотрелся: окружение осталось прежним. Сухая почва отдавала жаром, редкие травинки гнулись под ленивым ветром. Рукой пригладив щетину, всмотрелся в окно персонажа. Никаких изменений. — Или я чего-то не понимаю, или... — Правая рука потяжелела. Без резких движений, готовясь прибить скорпиона, паука или прочую ядовитую живность, я... без какой-либо паники обернулся к конечности. «Почему меня норовит напугать даже книга?!» На ладони покоилась раскрытая книга заклинаний. Память выудила из закромов воспоминания о игре, там встречалась похожая моделька, идентичная рукописной книге средних веков. Правда. имелись различия. Например, в игре никогда не встречалось героя, что владел бы всеми заклинаниями. Всеми и сразу. Ноги согнулись в коленях. — Господи, спасибо. Хоть что-то работает, как надо! Я тут же открыл страницу с простейшим заклинанием укрепления брони. Строчки заплясали в глазах, рука указала на одеяния. Голос нараспев прочитал два слова: — Укрепление брони! Вспышкой окно персонажа воткнулось в нос. — Н-нехватка маны? — Тело колотило круче сломанного вентилятора. — Да пошло все к черту!! Нахрен вашу магию! Буду грядки копать! Книга упорхнула в небеса, когда рука выстрелила лучшей бейсбольной подачей! Так держать! Только обернулся, книга заклинаний телепортировалась в двух шагах. Думал, челюсть треснет, настолько ее свело от злобы. Магию дали кастрированную, мана на нуле, еды нет, одежда позавидует мусору, палка вместо оружия. И это только начало! Я шлепнулся наземь и тихонько завыл. *** Вечером похолодало, копченая земля остывала. В небе зевнули первые звезды, спросонья их свет неровно мерцал. Облака из белого красились в розовый, пока чернила не спрятали те в вуали ночи. Мой поход сопровождал рев желудка, ему вторило нытье пяток. Голова звенела, сердце трепыхалось в припадке, легкие устали ругаться и уныло качали воздух. Анатомия всего тела дружно организовала забастовку, грозя уйти с работы без зарплаты. А платить-то нечем — даже насекомые побрезговали подойти, чтобы я их съел, не говоря о внезапном шоколадном батончике. Ноги тяжелели, веки смыкались. Горящие щеки боролись с морозом, но прохлада крепла, а ресурсов организма становилось мало. Не находилось топлива, чтобы заправить иммунную систему. В козырях оставалось Умение «вакцины», только вряд ли простуда поддастся. Вакцина сработает против вирусов, но не ей справляться с упадком здоровья. «Больше... не... могу...» — Посох уперся в землю, чтобы я наконец присел. — «Столько всего понабрал из Умений, а толку нуль.» Сколько я сидел в божественной библиотеке, обдумывая способности? Месяцы. И за эти месяцы ни разу не затрагивалась проблема голода. Вернее, я ожидал возможный разгром сельского хозяйства, когда придут монстры, но не голодание в пустоши по первым дням! Тут даже Талант «Землевладельца» не поможет, хотя там культуры растут за сутки. За день я мог бы обзавестись центнером картофеля! «Если бы у меня нашлось хоть одно семя.» — Талант «Землевладельца» позволял выращивать продукты питания, вроде культур и животных, за фантастически короткое время. Однако никакого пространственного магазина способность не давала, потому что это «нереально». Да и кто будет создавать целый магический магазин для одного человека? Я оказался посреди пустоши. Ночью и без еды. Почти все Таланты и Умения оказались бесполезны, они ограничены. «Адаптация» подливает масла в огонь, я привыкаю к голоду, но он усиливается, что превращается в порочный круг мучений. Умение «Медитация» только оттянет голодную гибель, причем на день-два. Максимум, чего я добьюсь — восстановление выносливости. — Да, если бы я мог хотя бы призвать огонь, то... Минутку. — В голове щелкнул здоровенный рубильник, который активировал неприкосновенный запас идей. — Разве «Алхимия» не может сотворить огонь? Насколько я помню, игра позволяет бесконечно создавать четыре элемента из ничего. Да ладно... «Если это сработает, я буду называть себя гением до скончания веков. После того, как избавлюсь от идиотизма, разумеется.» Проблемы не заставили себя ждать, даже если я и могу призвать стихию, то как это сделать? Одно дело, когда ты нажимаешь на кнопочку, а другое, когда ты голодный, уставший, растерянный и раздраженный сосредотачиваешься на чем-то непонятном. На чем именно надо сконцентрироваться? Нужно ли говорить вслух команду, есть ли команды вообще? Спас случай. — Четыре элемента. — Тишина. — Огонь... —Всполох пламени чуть не выдернул наружу душу. — Вода. — Всплеск за спиной вызвал мурашки. И намочил штаны. — Земля, воздух. Почва с гудом выплюнула кусок земли, а в воздухе застекленела прозрачная жемчужина. Я уже видел согревающий светлячок огня, к которому потянулись руки. Последней объявилась сфера воды, растекающаяся желейным куском. Четыре элемента собрались вокруг, чтобы я мог объединить их во что-то новое. Совсем как в игре. Найди тысячи комбинаций, чтобы получить награду «Алхимик». Уголки губ поползли вверх: игра, помогающая занять время, засияла пиратским сокровищем. — Вспомнить бы еще все комбинации, чтобы получить еду. Когда я выбирал способности для списка, то «Алхимия» пришла на ум после ностальгии об увиденных играх. Божественная библиотека перечислила те крупицы из жизни, которые успели позабыться. Сколько я плакал, пока вспоминал детство и юношество? Как много слов хотел сказать матери? Потерянная жизнь уплыла в прошлое вместе со смертью. Смертью друзей, гибелью девочки, потерей себя. «Алхимия» стала нитью между прошлым и настоящим. И сейчас эта нить... приготовит мне еду. «Никаких соплей, никакой тоски. Все силы в выживание.» — Полустертые комбинации всплывали со дна памяти. Блеклые воспоминания подсказывали, что первый рецепт, необходимый для создания еды, это: — Огонь и воздух. Парящая искра робко подлетела к прозрачной сфере, стихии соприкоснулись. Дыхнуло жаром, лицо облизало что-то непонятное. Волосы вздыбились под капюшоном, а одежда скинула накопленную за день пыль. Крохотный ураган столкнулся хвостами огня, стихии кружились, их борьба расходилась невидимыми волнами, которые отталкивали любой предмет. Даже я почувствовал толчок, тот стеной сдвигал меня прочь. Ноги цеплялись за поверхность, но сила превосходила мои возможности. Я беспомощно наблюдал за двумя кривыми бороздами, тянущимися от меня до стихий. Стихло. Тишина опустилась так внезапно, что я инертно боролся с надвигающейся волной. Когда ощущение давления пропало, на глаза попался парящий шар. Его нутро бурлило и кипело, храня концепцию добытой «комбинации». Энергия. — Следом идет земля с водой. — Реакция оказалась скудной. Вода плюхнулась на кусок земли, образуя жиденькую кашицу. — Значит, так выглядит болото. Мило. Настал момент истины. Концепция энергии должна столкнуться с концепцией болота. Наполненная силой сфера против нелепого куска грязи. Если соединить их, то получится одна из драгоценнейших вещей в мире. Жизнь. — Энергия и болото. *** Успокоить дыхание не получалось. Пот стекал рекой, усталость давила на мозг. Я держался, но силы медленно утекали. А все потому, что жизнь в зажатом кулаке пыталась «выпить» меня. Почему я вообще схватил разноцветный шарик энергии? Чтобы он случайно не создал из земли здоровенного голема, разумеется. Как бы я ни любил эксперименты, поесть все же хотелось. Поэтому я сдерживал «жизнь», которая норовила влететь куда угодно, лишь бы не терять энергию. По неизвестной причине, соприкосновение с «жизнью» вытягивало энергию из меня, а не наполняло мой организм силами. На этот вопрос я бы тоже нашел ответ, но только после ужина. Усилием воли призвал новые четыре элемента, из которых слепил новую комбинацию. Огонь и земля обратились лавовой лужицей, вокруг которой пробежал черный контур гари. Бурлящая масса существовала ровно до того, как на нее кинулась вода. Исходящий от смешения элементов пар чуть прогрел замерзающее тело, а результат отправился в комбинацию с «жизнью», которая могла отправить меня в нокаут. Из последних сил я протянул руку к «камню», впуская в него «жизнь». Комбинация пришла в движение, послышалось шипение и треск. Из-за яркого света глаза слезились, и все же — я досмотрел до конца. На месте «камня» лежало... яйцо. Обыкновенное яйцо, которое прекрасно варится и жарится. — Я сделал это... — Глаза смыкались... Я едва успел подставить руки, когда земля ушла из-под ног. — Вот черт, видимо, дело не в «жизни». Кажется... — Тремор в руках вырвал последнюю опору, роняя голову в пыль и грязь. — «Алхимия» забирает... силы... «Первый день новой жизни, Харитон.» — Последнее, о чем я подумал, перед падением в забытье.