Кастер

Мы шли между домами, по тем переулкам, где совсем недавно сидели монстры. Рядом брели големы, чьи ноги тянули горелый след весь путь. Дорога и так знавала лучшие времена, а уж после моих миньонов — и подавно. Впрочем, я отвлекся от неуместной мысли, возникли вопросы посерьезнее. Кто эта девчушка? Почему она пряталась одна? Минут пять я шел в ее компании к тому зданию, где может прятаться огнедышащий ящер. Порой, в голову ударяло здравомыслие — нельзя девочку тащить за собой, но упрямство и страх твердили обратное. Если бы я оставил ребенка одного, совесть на месте сожрала бы. К тому же, с големами явно безопаснее, чем в здании, куда проберется кровожадная тварь. И откуда сбежать уже не получится. Первые минуты мы натыкались на языковой барьер. Девочка тараторила на своем языке, ее возбуждение и страх перекрывали любое слово новыми тремя. А когда получилось остановить сплошной поток щебетания над ухом, началось знакомство... Размышления прервало заграждение на пути. Я придержал попутчицу за руку. Впереди разлеглась внушительная баррикада из машин, она разделяла район коттеджей и многоэтажки. Мы подошли ближе, големы как раз проверили местность на опасность. Одно движение — и девчонка на той стороне вместе с големами. Желейные головастики прошли вперед сквозь зазоры препятствия. Следом перелез и я. Дорога снова пошла размеренно, возвращая к мыслям. ...Оказалось, моя попутчица умела разговаривать на английском. Совсем немного, но даже пары слов хватило, чтобы расставить точки над «ё». За пару фраз на ломанном иностранном языке, девочка назвала имя. Правда, я так и не смог выговорить его, почему и называю ее «девчонкой». Следующим я узнал, что она «литтл магос», почему и не испугалась раскаленных красных человечков. Последним, на что хватило навыка, она спросила мое имя. Дальнейший разговор превратился в смесь родного и иностранного языка. Девчонка с муками на лице и льющимися слезами рассказывала о чем-то душещипательном. Я не понял ничего. Тогда сработала «Эмпатия», полноценная, как Умение. По одному взгляду малышки я увидел ее прошлое, с чем пришлось столкнуться, какие ужасы встречались ей во время прорыва. Брать ребенка с собой значило подставить малышку большей опасности. Воспоминания сыграли злую шутку, они вызвали из памяти тот день, когда я не уберег такую же бессильную девчушку. Кулаки судорожно сжали посох. Верно, я уже допускал подобную ошибку. Но поступить иначе нельзя, нет вариантов, в которых спасенная от ужаса пленница будет в безопасности. Стрельба удалялась от дома, где мы встретились. Там стало понятно, военные попросту не эвакуируют девочку, у них хватало других проблем. Возможно, армия имела какие-то планы на порталы монстров. Может быть, поэтому городу позволили опустеть, чтобы горожане не мешались под ногами. Ответ один, солдаты здесь по другой причине, отличной от эвакуации. Быть может, потом поищут выживших, но это только предположения. Так мы пошли вместе. Когда из домов на пути доносились хоть какие-то звуки, я представлял ту же картину. Желание помочь сместило приоритеты на выживание, спасение человечества обрело силу в моем лице. Пару раз я срывался в сторону коттеджей, девчонка тащилась следом. Действия повторялись, звонки в дверь тревожили тишину, стук разносился по опустевшему району. Когда из домов слышались шаги, нервы стягивались в напряжении. А затем лопались вместе со звериным рыком или щелчком жвал. На пятый раз подозрительные шумы перестали привлекать внимание. Убитые монстры сгорали в атаках големов, твари даже напасть не успевали, а с проклятиями их жизни обрывались слишком быстро. Опыт рос в цифрах, но на деле... Я чувствовал бессмысленность того, чем занимаюсь. Зачисткой города займутся военные, а мой шанс давно упущен. Здесь некого спасать. Короткий поход до цели окончился. Я поднял глаза на выжженную улицу, где стены почернели в пламени дракона. Внешний слой здания рассыпался горелой бумагой, с крыши сыпал пепел. Когда на глаза попался человеческий силуэт, по спине пробежались мурашки. След, оставленный кем-то, напоминал о старых фотографиях Хиросимы. В городе, куда вечная демократия скинула ядерную бомбу, по стенам бродили очертания жертв войны. Неупокоенными душами они стояли на тротуарах, прижимаясь вплотную к домам и земле. Здесь было так же. — Магос Картер. — Девочка потянула за рукав, после чего полилась местная речь. Лишь с помощью «Эмпатии» я понял, что малышка беспокоится. Я хмыкнул, рука опустилась на детскую черную макушку. — Ничего не бойся. Если будешь жить в страхе, то превратишься в меня... Ты ведь ничего не понимаешь. — ... Девочка пристально смотрела на меня. Черные глаза живой искрой выдавливали тоску. Медленно я приходил в себя. Хотелось сказать что-то еще, лежащее на поверхности души. Все равно, никто не услышит мою исповедь. И только подобрались нужные слова, по улице пробежал далекий гул. Мимолетная беспечность слетела прочь. Я прислушался. Из-за дома поднималась буря криков, которая двигалась сюда. Тайфун гомона стремился прямо к нам. «Что-то знакомое... Вот ведь бл**а муха, козлоголовые!» Глаза заметались из стороны в сторону. Укрытие, нужно срочно укрыться. Хвосты, отходящие от дороги, уходили вглубь строений. Там можно спрятаться. Если монстры не забегут из любопытства туда же. Големы бестолково встали посреди дороги, повсюду слышалось шипение. Подхватив девчонку, я нырнул в сторону, куда поспешили и мои создания. Со лба упала капля. Гул с главной улицы перерастал в рев, за которым следовал топот. Рядом затряслись разбитые стекла, звякающие от жуткой тряски. «И это не землетрясение...» Как-то в детстве я видел падающее здание. Находясь неподалеку, я во все глаза смотрел за крушением бетонного монстра. В деревне такого не увидеть, поэтому мной ловился каждый миг процесса. Там я впервые услышал сход лавины, крах цивилизации, гибель истории многих семей. Твари звучали так же. Мы затаились за обломками и мусором. Големы там же рухнули наземь, чтобы меньше отсвечивать. Горечь врезалась в нос, приходилось терпеть. Гул взорвался рокотом, перекрывающим мысли. Забарабанило так, что из хаоса родился неповторимый ритм. Музыка смерти играла всего в десятке шагов от нас. Она перехватила дыхание. Огромный поток монстров несся совсем рядом. Твари скакали к стреляющим, они собрались с дальних краев города. Козлоголовые и псевдомуравьи мычали, рычали, стрекот съедал уши. В глазах рябило, хотелось выплюнуть содержимое желудка. Постепенно монстры смазались в единую массу, та поездом пролетала мимо, изничтожая дорогу в пыль. Твари бежали без оглядки. Нас не замечали, я тяжело выдохнул, не слыша ничего вокруг. Руки прижали к груди трясущуюся девчонку, подбородок опустился на макушку. Я успокаивал нас сразу за двоих. А вокруг гудело, ревело, земля словно расходилась по швам. Веки закрылись на пару секунд, унося меня от происходящего в темноту. Хаос из звуков стихал. Я осмотрелся, опасность, пусть и на время, миновала. Девочка отошла в сторону, пропуская меня с големами. Создания неуклюже потащились вперед, там же встали стеночкой. Я высунулся над ними, заглядывая в сторону ушедшей орды. Чисто. Дорога повела нас туда, откуда ушли монстры. Избитое покрытие стало персональным адом: рытвины и ямки не оставляли места для ноги, а обойти участок означало вернуться на сотни метров. Да и опасно идти другим путем, там могли заблудиться отколовшиеся от орды твари. Девочка вцепилась в мою шею, сколько я шел, про себя матерясь на дорогу и монстров, столько она висела на мне. Големы желейными мишками перекачивались с ноги на ногу, на что поверхность отдавала разными звуками. В итоге я не выдержал. Пара големов подошла к длинному зданию, оно смотрело выходами прямо на улицу, чем создания поспешили воспользоваться. Лава хлынула на металлическую дверь, я не успел отвлечься, а в ней уже красовалась дыра. Одно движение перенесло нас с отвратительной дороги на ровный пол. Я не успел осмотреться, как сбоку заревели. В ребро прилетело чем-то тяжелым, в глазах завертелся мир. Падение, лицо поцеловало что-то твердое. Снова крик, но я уже прыгаю в сторону. Рука цепляется за стену, резким толчком тело уходит от новой атаки. Хреново, места мало. До ушей донесся выкрик девчонки. Я дернулся в сторону дыры, как в лоб двинуло целым составом поезда. Голова чуть не поселилась в груди. Новый удар я встретил, смотря на врага. Козлоголовый. Тварь проблеяла в лицо, ее оскал открыл ряды зубов-игл. С пасти капала кровь, от нее тянуло гнилью и тухлятиной. Красные глаза зажглись дьявольским злорадством. Рогатая сволочь замахнулась, а потом опустила оружие. Арматура с куском бетона расплескала мои мозги. Или должна была расплескать. Новый смертельный удар раздробил шейные позвонки. Очередная атака вбила лоб внутрь черепа. Неожиданный взмах разворотил ребра. Но я держался. Монстр возвышался на метр надо мной, однако победить не мог. Зато я уловил момент: — Проклинаю! — Монстр вздрогнул. Оружие мажет, но выламывает плечо. — Проклинаю, с**а! Посох прилетает уроду по зубам, на пол посыпалась труха. Снова бью, задние лапы вылетают из-под твари. Замах и... Согнутая козья нога выстреливает в бок. Через секунду я понял, стена проглотила меня наполовину. Тварь. Рывок уводит меня из-под атаки. Посох бьет в живот монстра, тот сгибается. Возникает пара свободных секунд. — Бей его! — Из дыры вылетает огненный хлыст. Кожа монстра идет волдырями. — Проклинаю! Вдруг смазанная тень прилетает в лицо. Я проглотил зуб. Грудь взрывается болью, внутри все сжалось от хруста. Следующий удар выломал правую руку. Я отошел в сторону на прямых ногах. Ошалелый организм сгорал изнутри, сердце отрабатывало роль печи. К горлу подкатил ком, сквозь уцелевшие зубы выплеснулся сгусток крови. Дрожа, я сдавил кулаки, ногти содрали кожу на ладонях. «Тварь, я тебя здесь похороню.» — Монстр отшатнулся, взглянув мне в глаза. — «Что, сученок, не понимаешь? Ты хрен меня убьешь!» Вокруг закружились первостихии. Огонь ракетой врезался в морду твари. Вода прошла живот лезвием, как нож масло. Шрапнель из земли вгрызлась в плоть. А воздух вырвал посох из рук, деревяшка вошла в грудь между шеей и плечом. Все, финал! — Думаешь, тебя здесь ждали? — Я подошел к трупу. Ботинок влетел в развалившуюся голову. — Думаешь, люди за себя не постоят?! Колено чуть приподнялось, чтобы уже пятка рухнула на останки твари. Морда козлоголового смешалась с пылью и грязью напольной плитки. И еще, снова, опять. Я вдалбливал кусок окровавленного мяса, чьи кости хрустели, сосуды лопались. — Н-на, с-су... кх-ха! — Нога заскользила на крови. С пола я поднимался по стенке. — Х-ха~. Х-ха~... Черт, девчонка! Едва голова просунулась сквозь дыру, как я увидел скулящий в стороне комок. На миг по телу прошелся холод. Потом уже стало ясно — мелкой ничего не угрожает. Ватное тело выбралось наружу. Прикрыл глаза. И вздохнул с таким облегчением, что голову сразу вскружило. «Жива и невредима.» — Я рухнул рядом с девчонкой. Хотелось пригладить ей растрепанные волосы, но окровавленная ладонь вовремя остановилась. — «Отмываться теперь буду месяц.» Главное, что все будет хорошо. *** Замок глухо упал на лестничную клетку, следом отвалилась решетка, закрывающая выход на крышу. Дверь отворилась с неохотой, оглашая скрипом весь дом. Взяв за руку девочку, я шагнул вперед. Зияющий небом проход привел на чистую площадку. На поверхность вылезали крупные блоки, местами к небу тянулись антенны, на которых держались тарелки, куда-то ползли змеи проводов. И трубы, отовсюду лезли трубы, выкрашенные в белый цвет многие годы назад. Я подошел к краю, взгляду открылась улица, чья дорога, рваная и колючая как обломок бетона, уходила к большому квадратному дому. Там искалеченное полотно заворачивало в сторону, откуда и прибежали монстры. Более того, часть из них еще о осталась здесь. С гадким удовольствием я запустил в одного козлоголового водяное веретено. Легкая слабость надавила на плечи, но оно того стоило — монстр удивленно коснулся пальцами дыры в голове и свалился навзничь. Сквозь зубы выскользнул смешок. — Наверное, с таким же удивлением умирала твоя жертва. Ты не заслужил легкой смерти, но так и быть. Осматривая прилежащие территории, я выискивал людей в форме. Тщетно, они не добрались до сюда. Да и стрельба уходила дальше к центру города, так что искать солдат на окраине оказалось делом бессмысленным. Возможно, рядом сновали отряды разведки, только мне их точно не найти. «Стоп, а это что?» — За рядом домов, во дворе стоял БТР знакомой формы. — «Значит, кто-то сюда все же заезжал. Тот самый Железный отряд?» Надо взглянуть. Первыми вниз спустились големы. Сгустки магмы спрыгнули с крыши, после чего красными разводами плюхнулись на дорогу. Пока мы спускались, големы расчистили путь от монстров. На выходе я обнаружил пару трупов псевдомуравьев, чьи экзоскелеты с шипением разваливались на куски. По другую сторону дороги нашелся проход в тот самый двор, или прилежащий к нему, так не увидеть. Медленно переступая с пятки на носок, мы прошли туннель, за которым открылась детская площадка. Осмотрелись. На горизонте не маячили монстры, поэтому я оставил девочку в компании десяти големов, остальные последовали за мной к технике. БТР показался через минуту. Броня зияла дырами и плавлеными краями, от башни осталась только круглая основа. Рядом с транспортом валялся здоровенный цилиндр с отверстиями на торце. Даже рукоять имелась, но в крайне паршивом состоянии, настолько ее всю изогнуло и перекорёжило. А вот большим сюрпризом оказалось закованное в латы тело, лежащее по другую сторону транспортника. Казалось, я смотрю на железного человека, стыки герметично закрыты, на шлеме светящиеся разводы. Пару раз стукнул по броне — даже не зазвонило. Вдруг тело подало признаки жизни. Из-за машины, за которую буквально нырнул, я слушал непонятные выражения рыцаря. — Говорите по-английски? — Вопрос, видно, железному человеку не понравился. Он задергался, руки тянулись к броне БТР-а. — Я могу чем-то помочь? Памятуя о любви местных рыцарей расстреливать первых встречных, я не спешил поднимать незнакомца. Спустя минуту бессмысленной возни железный человек о чем-то задумался. Латные перчатки коснулись шлема. Со щелчком забрало поднялось вверх, ну прямо лицевая пластина филантропа и плейбоя. Только вместо симпатичного героя, за металлом прятались чертовы пышные усы. Я был на распутье. Передо мной стоял выбор: проклянуть ублюдка или заживо сжечь? Расплавить вместе с броней? Может, утопить? Расстрелять, было бы чем? Голос усача с хрипом о чем-то просил. Лицо перекосило, как этот моральный урод, нацистская тварь может просить о помощи? «Эмпатия» только усугубила ситуацию. Моя цель расходилась с желанием убить гада. Я прибыл сюда, чтобы спасти мир и человечество, а не убивать всех неугодных. Даже если неугодный выстрелил тебе в спину. «Господи, я же думаю, как Иисус... Не хватало еще стать новым Пророком для мусульман.» Я навис над рыцарем. Усач сквозь прищур пытался рассмотреть меня, но закрытое лицо не принесло желаемого. Снова мольба о помощи. В глазах рыцаря гасла надежда, искра, удерживающая жизнь, терялась посреди смертельной пелены. Его от смертного одра отделяла только воля. — Мне это еще аукнется... Посох отлетел в сторону, он бы мешал в процессе исцеления. Сомневаюсь, что о спасении меня просил рыцарь, да и плевать. Я потянулся к Умениям, знакомая табличка высветилась в стороне, чтобы не мешать. По другую сторону вытянулось окно персонажа, где сидела строка с нужной способностью. Лекарское Умение: пилигрим раз в день восстанавливает выбранной цели 15% жизни от максимума. Не может восстановить здоровье сверх максимума. Возникло «понимание», как надо сделать. Ладони объяло зеленым светом, мягкое сияние притягивало глаз, успокаивало. Я коснулся лба рыцаря, глаза усача забегали. Затем через руки пошла энергия. Магическая, но основанная на жизни. Тепло разливалось по жилам, с каждой секундой действа тянуло в сон. Тогда же пришло чувство удовлетворенности, Умение «разрешило» остановиться. С кряхтеньем уселся перед рыцарем. Тот с каким-то странным выражением пялился на посох. Посох? «Посох!» Когда я приготовился вырубить усача и сбежать подальше, нас накрыла тень. Небо закрыли могучие крылья, они всколыхнули воздух одним взмахом. Дракон взмыл ввысь, оглашая присутствие ревом. И не только, небосвод окрасило в желтый, стоило ящеру натужно дыхнуть. Я узрел величественность смерти. — Нам конец.