Кастер

Когда небо закрыло летающее предзнаменование смерти, голова опустела. Проблески мыслей тонули в тягучем ужасе перед этим... Этим. Тварь, способная чихом сжечь многоэтажку, вытворяла кульбиты, мелькающий хвост задевал постройки. Дома падали. А ящер продолжал веселиться, он метался из стороны в сторону, насмехаясь над миром. Мозги заработали. Я присмотрелся. Непохоже, чтобы дракон веселился. Дерганные движения смазывались судорогами, как от резкой боли. Ящер рычал и выл, пламя порхало вокруг разлившимся топливом из машины. Держалось стойкое ощущение, что монстра кто-то атаковал. Но кто? Меня передернуло: если с порталом сюда проникли духи или призраки, я умываю руки. Защиты от магии смерти у пилигрима нет, поэтому биться с уже умершими тварями или некромантами бесполезно. С текущими силами — точно. Но я отвлекся, драконья проблема не решилась. Более того, ящер приходил в себя. Размашистые крылья надулись парусами, резкий взмах вытолкнул тело с круизный лайнер к облакам. Наступило затишье. А затишья надо бояться больше всего. — Эй, встать сможешь? — Схваченный посох стукнул по наплечнику рыцаря. Тот очухался, забегавшие глаза остановились на мне. — Дую спик инглиш? Ви нид ту го аут оф хере. Шнеле. Усач нахмурился. Он начал вставать, как дернулся и припал на колено, рука вперлась в нагрудник. Чужая речь полилась водой из ведра, бесконечный поток шел и шел, а я пропускал слова мимо ушей. Все равно, понять собеседника без переводчика будет трудно. Зато эмпатия скажет больше. Я встретился с ним глаза в глаза. Рыцарь запнулся. То, что накопилось у него в мыслях, бесследно исчезло на фоне первобытного общения. Язык тела и эмоции загородили речь — признак развитого существа. Так, в молчании, когда издали доносятся звуки стрельбы и рев, мы изучали друг друга. «Можно ли тебе доверять, усач? Один раз ты расстрелял меня, не отплатишь ли за помощь так же?» — Я мог двумя словами оборвать жизнь человека, однажды обрекшего меня на смерть. Мог, но не собирался. — «Куда это меня заносит? Я же спасаю людей, а не убиваю. Пусть они будут преступниками и мерзавцами, их должны судить по закону. А я не сильно-то похож на закон.» Рыцарь угрюмо смотрел на протянутую руку. Символ перемирия завис, ожидая ответа. Усач перевел взгляд на меня, на лице отразилось недоверие, морщины таили беспокойство. Он боялся, вспомнил, по чьей вине я остался в пустоши. Поэтому не понимал, почему на него еще не обрушилась кара «мага». Он сжал ладонь. Крепкое рукопожатие латной перчатки, через которую чувствовалось напряжение и робкое доверие, определило дальнейшие действия. Мы пойдем вместе. Пойдем к солдатам, армия поможет выбраться из этого ада, где потеряли жизни сотни людей. Так началась взаимовыручка, от нее будет зависеть жизнь трех человек. Моя, рыцаря и маленькой девочки. Рывком я поставил усача на ноги. Теперь, когда организовался хрупкий союз, предстояло выяснить: куда же идти. Как назло, вернулась живая смерть. Небо выкрасилось в алый, сквозь облака выстрелил снаряд с кожистыми крыльями. Далекая точка приближалась к земле, в изящном падении она раскинула паруса, обрушивая на хрупкие здания давление. Кирпичные постройки сложились внутрь, взорвались облака пыли. Можно протянуть руку, чтобы почувствовать теплый ветер, согретый горнилом дракона. Рыцарь затарабанил на своем, странный цилиндр оказался в руках. Забрало впечаталось в лицо, по маске расползлись зеленые линии. Доспехи сверкнули синей росписью. Я услышал паршивый английский: — Надо идти. Из кабины усач достал сумку. Хлопнула дверь, ставя точку в диалоге. И мы понеслись подальше от места, где нас мог увидеть дракон. Впрочем, ящера нашел занятие поинтереснее. Трассеры пуль синим лучом вымазали морду дракона огненными всполохами. Дальнейшее я только слышал, ноги скакали по рытвинам в дороге, уводя в сторону девочки. А за спиной рокотал клич короля монстров. Говорю напарнику на том же английском: — Тут девочка. Маг. Надо спасти. — Окей. Пошли. Удивляясь тихим шагам рыцаря, я мчал к площадке. Когда прибежал, то в спешке выискивал девочку. Ее там не нашлось. Видно, малышка спряталась, когда показался дракон. Разумно, она поступила умнее двух взрослых. Рыцарь ткнул пальцем в сторону ближайшего подъезда. Големы! Там скопилась вся оставленная десятка, верно последовала за защищаемым объектом. Мы прошлись к зданию, пятиэтажная громада визуально выросла, закрывая просмотр на выходы со двора. Там же висела на петле искореженная дверь, по ней расходились дорожки льда. Значит, девчонка вправду маг. — Зови ее. — Рыцарь попытался выразить мысль. — Ты маг. Не говорить нормально. Если скажу я, она не придет. Кивнул в ответ. Верно говорит усач, девочка знает, что я не разговариваю на местном языке. Стучу в дверь, говорю по-русски: — Это я, магос. Выходи. За скрипящей створкой появляется черная макушка. Глаза настороженно сканируют окружение. Девочка пристально всматривается в меня, еще больше внимания уходит на рыцаря. Я выдавил улыбку, с какой на плечо усача по-дружески ложится рука. Жеста было достаточно, чтобы на мне повис хнычущий ребенок. По двору разносился плач, девчачий щебет сливался с далеким рокотом дракона. Пальцы зарылись в мягкие волосы, от поглаживаний ровная гладь вздыбилась волнами. Девочка вжалась в меня еще сильнее. Рыцарь поторопил нас. Понятно, почему. Ловко перехватил девочку, чтобы она сидела на плечах. Рядом собрались големы, шипение успокаивало. Рыцарь залез в сумку, откуда появился цилиндр со спичечный коробок. Из шлема выстрелила гильза, совсем как увиденная деталь. Вот на место оплавленной штуковины ставится другая. Мы сидели в подъезде, когда рыцарь встрепенулся. Он знакомым по фильмам жестом потянулся к уху, будто оперативник с наушником. После долгих переругиваний, слышимых через заглушку из шлема, рыцарь обратился ко мне: — Русский? Я помедлил перед ответом. Не выйдет ли ответ мне боком? А если сказать, что я из стран СНГ, то не попаду ли в еще большие проблемы? Да и есть ли здесь СНГ? Альтернативный мир мог пойти по любой тропе истории. Поэтому, раз уж я не могу притвориться американцем или европейцем, придется говорить правду: — Русский. — Ван секонд. — Рыцарь снял шлем, а потом протарабанил в него на родном. Я аж дернулся, когда услышал знакомый язык: — Как слышно? Раз-раз. — Слышно хорошо. — Тут же прикусил язык. Идиот, мало ли, какую ловушку тут устроили. Сейчас спросят дату, а сам даже не знаю, вторник сегодня или воскресенье. Шлем разразился голосом кавказца: — Ва, харашо. Слющай, брат, ты прасти, но ситуация гавен на палке. Меня всколыхнуло. С кем связался усач, раз я слышу такое. — С кем я разговариваю? — Ва, брат, неправэльный вопрос. Что нужно дэлать? — вот правэльный. — Что нужно делать? — Маладэц. Слющай вниматэльно. В городе работает группа подавления прорывов. Железный отряд выбиль монстров с шоссе. Вам к нэму. Оперативник Топаз, стоящий рядом, поможет прорваться к остальным. Рыцарь дернул щекой, мол, давай быстрее. Я кивнул. — Как к ним прорваться? — По нашим свэдениям, сигнал идет южнее от группы. Вам надо на севэр, там устретят. — Понял. Со мной ребенок, его смогут вывезти? — Должны. Скоро будет армия, она разберется с эвакуацией. — Голос прервался криками. Вскоре голос продолжил. — Ходите через укрытия, в небэ летает страшний тварина. Ми уже потэряли группу мистиков. Будут проблемы, обращайся к Топазу. Теперь пэредай ему трубка, брат. Вот и поговорили. Шлем перекочевал к Топазу, если я ничего не перепутал. Заглушки сошлись с пазами. Рыцарь переговаривался еще несколько минут, прежде чем было озвучено предложение выдвигаться. За пять минут перепроверили все: оружие, броню и самочувствие. Когда големы вышли за нами из подъезда, началась гонка, где призом стала жизнь. *** Два истребителя рассекли небо. В паре ведущий и ведомый один шел чуть дальше другого, предупреждая дальнейший маршрут. — Второй, бери левее. — Стреловидный истребитель матовым корпусом разрубил облако, откуда вышел на цель. — Огонь. Под кабиной заработал пулемет, выпускающий зачарованные снаряды. Вспышки разошлись по ошалелому дракону, со спины к земле упорхнули чешуйки. Хищная морда повернулась к технике, внутри пасти зажегся протуберанец. — Резко вниз. Нырок увел технику, компенсаторы на магтехнологии сбросили перегрузку импульсом. Тот зарядил истребители на короткий рывок, выталкивающий их далеко от зоны огня. Крен влево — и техника выходит дугой на второй залп. Очередная атака прошла палящей крошкой по твари. Крылья разрослись дырами, кожа даже такого гиганта не выдерживала снаряды с плазменной начинкой. Правда, осталось тех немного, да и магия не те чудеса, которые творят волшебники. Что может наука против настоящего колдовства? Две черные стрелы завернули кульбит, из которого вышли с хлопком. От одного истребителя отвалился кусок обшивки. — Первый, у меня машина на исходе. — Уходим на базу. — Стоп, где цель? Я ее не вижу! — Датчики показывают... Шайтан! Сверху рухнула тяжесть небес. Крылатый термоядерный ящер впился лапой в один из истребителей, по морде забегал оскал сабель-клыков. Когтистая лапа напряглась. Голос первого утонул в частоте, его самолет обдало огнем и магическим излучением. На очереди оказался второй. Истребитель перешел в режим маневра. Из дельтовидной конструкции стрела перешла в наконечник гарпуна, сфера из разряженного воздуха объяла четыре крыла. Больше похожий на космический корабль, истребитель включил дополнительные двигатели. Лишившись прежней формы, самолет потерял преимущество в законах физике, из-за чего управление перешло на магическую начинку. Переворот в воздухе, огненный шторм царапает обшивку справа. Отлетает матовая пластина, внешний слой повредило. По корпусу прошла вибрация, нагрузка нещадно выбивает крепления. Дракон снова на хвосте, передняя лапа тянется к истребителю. Еще немного — от надоедливой мошки останется чернильное пятно на голубом полотне. Пилот вжимает ручку вперед. Лампочки на турбине горят круче, чем елочная гирлянда. Самолет ныряет вниз, дракон за ним. Грудь ящера надувается, между чешуек насыщаются цветом прожилки будущего огня. Вдруг дракона встряхивает, изнутри бьет дым. Дрожащий пилот уводит машину, не оборачиваясь назад. Ему повезло. Рык досады расходится от великого хищника. Упустил. И все из-за надоедливого таракана, жалящего странными жвалами по всему телу. Гибкая шея свернула в сторону, чтобы на желтые глаза попался смуглый парень в ошметках одежды. Кожа в подпалинах, голова облысела. Но верные клинки в руках, они переливаются силой. Красный и синий, элементальное оружие вгрызается в спину монстра. Красный. Дракон взревел, по чешуе прокатывается пламенный поезд. Синий. Чешую взрывает ледяная роза, лепестки ножами раскурочили наспинные рога. Озверевшая морда согревает сердца Факира висящей ненавистью. Правильно, так тварь и должна смотреть на врага. Не охотника, дичь смотрит на охотников со страхом. Дракон же видел в мистике-новичке равного противника. Или надоевшего паразита. Левое крыло выросло над Факиром, сгоревшие брови удивленно взлетают. Дальнейшее мистик видит вверх тормашками. Дракон сверлом ввернулся в облако, водные массы растекаются по телу противников. Клинки закусывают чешую, ноги сжимает призванный лед. — Так себе попытка, ублюдок. Ящер понял это, новый кульбит переворачивает небо и землю. К горлу подступает желчь. Руки мистика слабеют, ноги забивает ватой. Кажется, что в глаза вонзилось стекло. Дракон вспорхнул. И тут же хвостом хлестнул по спине. Мимо. — От меня. Так. Не отделаться! Факир вскрикнул. Опора под ним пропала — дракон пошел к земному дну падающей горой. Когда тварь решит вновь взлететь, парня сомнет и разорвет как плюшевого мишку. Факир дал ящеру стимул. Никто не слышал вопля дракона. Нечем слышать. На той частоте, где заканчивается звук и начинается вибрация, барабанные перепонки сворачиваются улиткой. А потом взрываются, бессильно стекая в голову и вне влажной ниточкой крови. Взгляд Факира потемнел, ума палата зазвенела колоколом. Но в храм знаний не потащились прихожане — все разбежались. Разлетелись в пустоту, зазывающую глубоким гулом. Единственная мысль, теплящаяся комом надежды и ненависти, зажгла бесцветный зрачок. ДОБИТЬ. — Ядро Ра! Колонна военных замедлилась. Глаза солдат обратились к небу. Там расцветало маленькое солнце. Теплое, нежное как сердце матери. Оно согревало лучами, бисеринки пота собирались на коже. Сверху хлопнуло. Солнце задергалось, изнутри вырвались алые шрамы. Они окружили пламенный шар, сковали в рваную сетку. Бах! Взрыв раздвинул воздух в стороны. Ему не хватало места, чтобы сжечь внутри себя все живое. Колонна нарушилась, прямая линия сдвинулась в небрежно брошенную ленту. Крики обеспокоенных солдат стирались в обезличенном свисте и громе. Шар потускнел, алые кляксы распадались искрами. Там и они развеивались на пути к земле. В голове армейской змеи зашуршала рация. Посеревший человек, смотря в небо, икнул в рацию: — Н-на с-связи. — Капитан, говорит Берилл из Железного отряда. Мы очистили шоссе. Повторяю, шоссе открыто. — Да... какое нахрен... шоссе? — Тихий голос выпрашивал у мира покоя. — Он смотрит... на нас..? — Кто? — Рация обдала кабину шипением. — Кто на вас смотрит? — Уже не важно. — Пальцы капитана отпустили рацию. Та должна была громко стукнуться, но снаружи стрекотало еще громче. Капитан обратился к водителю, чьи глаза выпадали из орбит. — Лейтенант, скажите, вы любите жарко... *** Топаз уже две минуты выглядывал в окно. Его поза напрягала, казалось. что усач спрыгнет. Сколько я смотрел на него, столько же хотелось подтолкнуть, чтобы не раздражал. В тот же момент меня отпускало — мало ли, какие переживания лежат на сердце у человека. Тем более, что снаружи происходит чертовщина весомей предыдущей. Пробежка от площадки на север довела нас до торгового центра, возле коего еще слышалась стрельба. «Еще слышалась» — означало наличие жителей, борющихся за жизнь. Эти ребята не могли расколоть небо выстрелами, как Железный отряд, но их стволы гавкали как доберманы. Громко и страшно. На улице перед входом в здание лежал сеновал из трупов. Маленькими горками сгрудились псевдомуравьи и козлоголовые. Реже появлялись змеи, но те заваливало трупами больших монстров. Мы решились пройти этот кровавый ковер только после выкрика Топаза. Звонкой фразой он прекратил стрельбу. И вызвал гнет монстров на нас. Тогда я бы не отказался от помощи жителей, ведь сражаться с толпой монстров сможет не каждый. Однако население решило экономить патроны, увидев и услышав члена Железного отряда. Толпа повалила, а я ее разваливал по кусочкам по мере сил. Все закончилось хорошо по ряду причин. Я оказался магом, рядом заливался свинцом рыцарь, а спереди выросли стеной големы. Сам бой... Эпика не произошло. Казалось, вот она, орда монстров, прояви чудеса тактики и магии. Нет, тот бой был другим. Големы сдирали огненными хлыстами мясо с тварей, синий поток скашивал подступающих противников. Тех, до кого не добрались пули и хлысты, проклинал я. Охваченные проклятием тела рубились и расстреливались легче, когти царапали хуже, жвала плавились быстрее. Когда от монстров остался десяток, подключились местные. Выстрелы поочередно размозжили мозги. Мешками упали трупы. Я шел по телам, закрывая глаза девчонке, грудь пыхтела паровозом. Усталость после магии наваливалась пудовыми гирями на конечность. У самого входа я опустил девчонку. Рядом хлопотали женщины, парни уважительно жали руку. Я оперся на высокую белую стену, бродя мыслями от коридора с эскалаторами по центру, до бутиков с разбитыми стеклами и стеллажами. Плитки с узорами расцветали цветными картинами. А светильников насчиталось ровно двенадцать. Или не ровно... — А ю окей? — Топаз закончил переговариваться с лидером выживающих. Рука робко опустилась на плечо. — Рашн спай, а ю райд? — Нормально все со мной. — Я приходил в себя, силы возвращались от коротенькой медитации. — Ай нид ту лук он сам даед монстерс. Он ответил коротким, чистым: — Хорошо. Когда я нависал над монстром, мысли вернулись к тому моменту. Что же он сказал? «Хорошо» или «Good»? Может, голова перегрелась на солнце? Не знаю. Задумка не сработала. Умение «Поглощение выносливости» проходило через откат. Потому я вернулся в здание, где меня провели в комнату к Топазу. Скорее всего, он попросил об этом. Мол, держи врага ближе друга. Девчонки с нами не было, ее забрали женщины. И правильно, нянька я паршивая. Слава богу, что все обошлось. Что все случилось не так... Как там. Тогда я увидел напряженного Топаза. А потом в небе засияло второе солнце.