Кастер

В черту города ворвалась почерневшая машина. По броне стекала пузырчатая масса, она разносила зловоние на десяток метров. Мусор под гусеницами барабанил по металлическому дну, ревел мотор. Из водительского окна, закрытого слоем грязи и пепла, плыл дым. Тяжелый самоходный «кирпич» перевалился через смятый автомобиль. Затем снова и снова, сломанная дорога и горы обломков мешали технике. Когда транспорт уткнулся в стену пятиэтажного дома, изнутри задалось пламя. Машина горела. Через минуту корпус сжирал огонь, броня отливала синевой в наиболее жарких точках. Растекся бензин, заплясали желтые языки. Никто не выходил. Даже не попытался, потому что от людей внутри давно остался один прах. *** После того, как дракона обдало плазменным ядром, он пришел в ярость. Ненависть и жажда крови пали на колонну военных, едущих на эвакуацию в пострадавший город. Один всполох для ящера принес гибель сотне солдат, машины загорались сухими дровами, плавились согретым маслом. Те, кто не успел выйти из-под атаки, остались кляксами лежать на сухой земле. Те же, кто выжил... ...Пилот выдернул рычаг на последнюю передачу. Шестиколесное приземистое чудо техники взорвало за собой пыль. Из граненых боков выплевывали гарь трубы, облака поднимались шлейфом над транспортом. Колеса с бочку стирали шины, кусочки резины выстреливали по сторонам. Они гнали, что было сил. Им улыбнулась удача... Колонна лишилась половины состава. Большинство грузовиков и прочих перевозчиков спичками догорали в десятке километров от города. Редкие выжившие запрыгивали в уцелевшие машины, которые загоняли сотни невидимых лошадей к укрытию. Дракону, видимо, показалось забавным смотреть за бегающими жучками, раз он не вскипятил пламенем воздух второй раз. Остатки спасательных сил в рассыпную кинулись к городу. Так, добрался один транспортник, другой, подвалила машина поддержки «Шило». Окраина встречала гостей худшим образом: опустевшие дома, где некого спасать, разбитые дороги и кладбищенская тишина среди брошенных машин. Сквозь море из автомобилей военные пробирались к точке сбора, куда запросил помощь Железный отряд. Из БТР-а, едва затормозившего перед брошенной иномаркой, выскочила десятка солдат. Они тусклыми желтыми пятнами распределились по улице, часть ускакала вперед. С плотных шлемов цвета песка на мир глядели камеры, с налобных креплений, разгрузка тихо бряцала с массивных бронежилетов при ходьбе. Чей-то черный сапог уперся в плечо товарища — разведчики заглядывали во двор через ограду. Чисто. БТР пошел вперед по препятствиям, иномарка сдалась под напором и ухнула внутрь себя. Осколки стекла сыпанули на дорогу, их звон потонул в скрипе другого гибнущего автомобиля. Транспорт шел, за ним плыли другие армейские машины. Разбитые на группы, военные маленькими бурами прогрызались к шоссе, где их ждали союзники. На горизонте появился противник. Короткая очередь из автомата, пламегаситель выпустил в сторону всполохи. Очередь повторилась. Ее поддержало другое оружие, запускающее свинец внутрь окровавленного монстра. Гуманоидная тварь осела на асфальт, пристукнув рогами о рядом стоящий автомобиль. Теперь снова чисто. Правда, до шоссе еще ползти и ползти, а монстров с окраин города хватит на всех. *** Топаз рухнул на диван напротив. Снятый шлем не скрывал сведенные брови, не прятал очерченные челюсти. Глаза усача высматривали линии на деревянном столе. Взгляд уходил далеко отсюда, туда, где бродили воспоминания и тревоги. Там же кротом бродил и я, стараясь не поддаться панике. Глубокий вдох и выдох. «Медитация» расслабляла, с плеч сходила гора, висевшая на мне с начала появления в городе. Пусть ненадолго, но я избавился от беспокойства. Захотелось вздремнуть, чего позволить себе нельзя никоим образом. Ведь неизвестно, что предпримут спрятавшиеся здесь люди, к каким мыслям придет Топаз, увидев беззащитного мага. Нет, сон мне только... снился. Усач отмер. Его окаменевшая фигура сломала прежнюю позу. Рука стерла пот со лба, пальцы оправили усы. Мы встретились взглядами: — Рашн спай, ви нид ту спик. Да пожалуйста. Рука махнула в сторону, давая одобрение на диалог. Топаз выломал язык, пока говорил. Он использовал родную речь местами, пытаясь что-то объяснить, кисти очерчивали в воздухе линии, по столу расходился найденный мусор. Дошло спустя десять минут — Топаз рисует карту местности. На столешнице расположилась бутылка с водой, в сторону легла коробка от печенья, рядом шлепнулся спичечный коробок и зажигалка. С пола поднялась опустевшая банка, она стукнулась в стороне от других предметов. За пару минут усач выстроил план, где я нашел и торговый центр-коробку, и ряд жилых массивов. Неподалеку красовался двор из выложенных спичек, через который мы добрались досюда. И сбоку от всех объектов лежала выстроенная из рваного журнала линия. — Итс э мэйн роад. — Шоссе? Это нам надо туда добраться... Хау кэн ви го зер? — Май фрэнд хэлп ас. Топаз надел шлем, откуда вскоре зазвучал русский язык с акцентом. — Ва, брат, ты живой. — Божьим чудом спаслись. Сейчас, правда, речь не о том. Мы застряли в торговом центре с выжившими, откуда к шоссе пройти проблематично. — Я посмотрел на сплошную линию из безделушек, закрывающую проход к шоссе. — Топаз предлагает пройти восточнее, но... — Усач убрал палец с плана, ладони сложились в «автомат», который ходил «дулом» из стороны в сторону. — ...нам нужно... прикрытие. Сможете организовать? Голос смолк. По легкому шипению из шлема я понимал, что по ту сторону не прерывали связь — в комнате повисло ожидание. Топаз перебросился парой слов на английском, он быстро перешел на родную речь и постучал пальцем по месту, где мы сможем пройти к шоссе. К сожалению, знаний иностранного не хватило, чтобы понять, о чем идет разговор. Вскоре переговорщик подал голос. Он говорил тише, да и рация искажала передачу, потому что часть слов пропадала из эфира. Или мне так хотелось думать. — Маг, вам обеспечат прикрытие. Выводи людей. — Хорошо. Военные смогут провести эвакуацию сейчас? — Выводи людей, там узнаем. — Когда я понял, что не слышу привычного акцента, связь прервалась. Топаз водрузил шлем, тело откинулось на спинку дивана. Прислушался — усач с кем-то говорил, уж точно не для меня предназначались те экспрессивные жесты, какие замелькали рядом. Рыцарь остался в комнате, я же покинул его, чтобы разобраться с делами. Торговый центр богат возможностями. Речь идет не о покупках, хотя от них вряд ли кто откажется. Прелесть места, где собрались разнообразные магазины, в товарах. Именно они вызывали нужду. Попав в этот мир, я лишился многих привычных вещей. Телефон отсутствовал, белье и одежда оставляли желать лучшего. Ни еды, ни воды. Выход был — воровство. Однако для меня преступление стало страшным пороком. Идейность, которую я взращивал в себе, не позволяла творить то, что вздумается. А поддерживалась эта идейность знанием о боге. Я прошел на второй этаж, где нашел магазин одежды. Пока уши наслаждались голосами людей, а глаза отдыхали от хаоса, мне предстояло подготовиться к дальнейшим событиям. И за выбором одежды мысль, терзающая разум, развернулась простыней из гипотез. Мне подарили знание о боге. Но я в него не верил. Религия не овладела мной, ее идеи казались обычному человеку из деревни устаревшими. Возможно, это говорил норов парня из двадцать первого века. Хотя, не стоит отрицать, церковь на той Земле лишилась прежнего облика, какой должна нести, будучи земным храмом. Теперь, повстречав одного из ближайших слуг всевышнего, я оказался в тупике. Знание о боге — это не вера. Боязнь согрешить всего лишь страх перед наказанием, а не соблюдение заповедей из любви к человечеству. Я знаю об этом. Должен исправиться. Я не проповедник, в речах нет слова и замысла божьего, однако есть один факт. Сила далась мне от божественной библиотеки. Божественной, не магической или волшебной. Даже магический класс, который я выбрал, так или иначе, связан с делами церковными. Тогда, при выборе сил, нюанс проскользнул мимо внимания, теперь же над этим следует подумать. Да, я не верю в бога, но знаю о нем. А раз так, то буду выполнять рекомендации, которые известны как заповеди. По мере сил, разумеется. Надо мной есть начальство, и оно бдит. Должно бдеть. Не хочется лишаться сил из-за того, что мне поставили двойку за поведение. Приобщение к религии выйдет тяжелым, иначе никак не выйдет, однако я готов. Был готов в библиотеке, буду готов и сейчас. Руки ощупали приглянувшуюся футболку. «Кажется, весь внутренний монолог прошел напрасно. Денег купить одежду все равно нет, да и некому их отдавать.» — Глаза пробежались по хаосу, устроенному в просторном помещении магазина. — «Если то, что здесь лежит, ничейное, могу ли я это забрать?» Будет ли это грехом? Будет ли преступлением? Я считал себя добрым, законопослушным человеком. Кража — табу. Однако... во имя необходимости, могу ли я переходить границы дозволенного? Последую ли я слепо законам церкви или имею право сам трактовать их? Меня поставили наблюдателем на планету, но я могу больше, чем просто наблюдать. Во мне собрались невообразимые силы, они работают даже сейчас. Создать из первостихий жизнь. Проклянуть или исцелить. Создать из ничего что-то. Читать мысли, жить вечно, игнорировать любые атаки. Я живое воплощение всемогущества. Малого, но всемогущества. Так должен всемогущий придерживаться правил? Хочу ли я этого? Я адаптивен, мне не страшна смерть, мне подвластны законы ассоциативности. Однако хочется остаться человеком. Даже если одним сознанием. Среди людей, среди… магов. А потому… что для меня преступление, что грех? Это бесполезные ограничения, которые могут поставить под угрозу жизнь? Или это инструкция к тому, как быть человеком, членом общества, ограниченного свободами других людей? Кто же я? Подсказки не будет, принять выбор вынужден я сам. Если я спасаю человечество, то буду выше него. Выше обывателей, выше судей и правителей. Здесь есть маги, но равны ли они мне? Здесь есть монстры, но страшней ли они меня? Я тот, кто принесет спасение миру. Так имеет ли право кто-то из сирых и убогих судить меня — нет. Имею ли я право нарушать законы государств и мира — да, если это во спасение. «А во спасение кого — скоро узнаю…» Через десять минут я вышел из магазина в новых джинсах и футболке. *** Мы застряли во дворе среди домов, ото всюду лезли монстры. Големы тянули лавовые хлысты к противникам, те с воем и щелканьем прорывались сквозь их строй. Часть тварей натыкались на Топаза, другие падали под огнем жителей. Я же помогал, чем мог. Проклятие сковало псевдомуравья, он заверещал и бросился вперед. Я отшагнул в сторону, но камень под ногой сбил к земле. Жвала оказались перед носом. Еще секунда и... Тело монстра оседает. Смотрю на человека, меняющего в оружии магазин. Он кивнул. Руки выталкивают туловище, я снова на ногах. Проклятие на козлоголового, монстр содрогается, удар голема проходит сквозь хлипкий блок. Запахло жарким. Прошедший час одарил нас сюрпризами. Сначала проявил себя Топаз, он завел речь жителям, зазывая их к военным в пункт эвакуации. Казалось, все идет хорошо. Но среди выживших нашлись люди, не доверяющие рыцарю. Они с перекошенными лицами выкрикивали претензии усачу, когда тот старался привести народ к спокойствию. К сожалению, к голосистым прислушалось большинство. Люди разделились. Меньшая часть вышла с нами, там насчитывалось с пару-тройку десятков человек. Стариков было больше, молодых и детей почти никого. Среди последних оказалась и девчонка маг, которая вырвалась из хватки какой-то женщины. Тогда я со спокойствием выдохнул, оставлять малышку с незнакомцами, думающими не головой, хотелось меньше всего. Мы поспешили к шоссе. Неудача не обошла нас: последние монстры с окраин редкими ручейками потянулись в одну с нами сторону. Ситуация обогащалась наличием дракона в небе. Крылатый ящер пролетал над нами пару раз. К счастью, он не заметил разницы между беженцами и чудовищами. Мы почти добрались до места встречи, как монстры все же напали. Отсидка в укрытиях пропустила мимо большие орды, но одну маленькую заметить не удалось. Так нас затянуло в этот бой. Сверху застрекотало. Я еле увернулся, когда напал змей. Стрекозиные крылья трепетали, лицо холодил ветер. Монстр медленно облетал меня. В руках играл посох. Змей снова атаковал, только я уже приготовился. Пружинистым шагом тело смещается, чтобы тут же выстрелить посохом. Змей лишился крыла. Остальные справлялись с противником. Свинец вгрызался в плоть, лава сжигала кожу, испаряла кровь. Рыцарь выбросил пулемет, вместо него мелькал пожарный топор. Когда монстры накатывали на големов, их волну отталкивало назад. А вслед отступившим прилетали пули и редкие гранаты. Ногу прожгло болью. Отвлекся! Змей замкнулся кольцом, из которого выскакивал, посверкивая клыками. Новая атака ушла мимо, чем я и воспользовался. — Проклинаю. — Змея сотрясло. — Сдохни! По обалдевшему монстру прилетает посох. От удара звенит чешуя. Змей встряхивает головой, пытается вернуть самообладание, но следующим взмахом я пробиваю по макушке. Слышится хруст, в руке остается половина деревяшки. И тут же обломок влетает в розовую пасть, которую ощерил змей. Готов. Сзади радостно завопили. Когда оборачиваюсь, вижу убегающих монстров. Твари перебирают лапами в сторону шоссе, где их встретят военные. Вот теперь победа. Быстрая проверка обнаруживает ранения у части стрелков. Подошедшие близко к големам люди получили тяжелые ожоги, без хорошей больницы им не обойтись. Также пострадали големы, я не досчитался двоих. А когда нашлись две лавовые лужицы, то большинство вопросов отпали сами собой. От шоссе донеслись выстрелы, их сопровождал рев монстров. Мы поспешили к месту встречи. Жилые массивы нависали над двором, окна зияли пустотой. Люди спешили, поползли шепотки. «Эмпатия» читала в глазах выживших надежду и облегчение, что же, я с ними был согласен. За углом здания показались машины военных. Знакомая техника потрошила выстрелами последних монстров, их поддерживали огнем люди. Среди людей в бронежилетах виднелись рыцари. И еще кто-то. Когда расстояние сократилось, я рассмотрел красных карликов, пронзающих трупы короткими копьями. Видимо, контрольные удары. Топаз окликнул вояк, те ответили. Перекрикивания продолжались до тех пор, пока наша толпа не подошла вплотную. Там людей оперативно подхватил другой рыцарь. Топаз ушел на разговор с командиром отделения. А я остался в компании солдат. Пока военные разбирались с беженцами, я наблюдал за карликами и големами. Очевидно, что у тех и других была одна природа происхождения. Магические существа пялились друг на друга. Один карлик даже ткнул копьем в ожившую лаву, после чего с визгом ускакал, хватаясь за поджаренный зад. Рядом засмеялись. Обернувшись, увидел десяток солдат, выкуривающих по сигарете. Мы встретились глазами, после чего шутливо отсалютовали друг другу. Предложили закурить, но я отказался, за что получил уважительные взгляды. Да и понятно, почему — с такой нервотрепкой не просто закурить, напиться хочется. Но держаться получалось. Я добрался. Я выжил. С глубоким вздохом я осмотрел происходящее. Беженцев увели к грузовикам, куда те запрыгивали с помощью нескольких солдат. Там же я увидел девчонку, как ее поднимают и сажают в кузов. Кто-то смеялся, кто-то заливался слезами. Люди провожали глазами бывший родным город, он уцелел не более, чем на треть. А потом грузовики зарычали, ушей достиг неповторимый звук — машины сдвинулись. Рука махнула вслед уезжающим. На душе потеплело, лицо прочертила улыбка. Я помог людям спастись. Пусть и не всему человечеству, но ведь начинают с малого, верно? Совсем недавно я сам стал жертвой монстров, а теперь провожаю почти тридцать человек, кого могло бы и не быть на этом свете. Крошечная победа перед вторжением тварей Космосов, зато останавливаться я не намерен. Радость стухла с приходом Топаза. Рыцарь привел товарища, который изъяснялся на нормальном английском. Растягивая фразы, командир группы, как я разобрал слова говорящего, предложил пройти за ним. Отказа он не принимал — сзади подошли ребята с оружием наперевес. Те самые, кто предлагал закурить. «Что же, начало положено.» *** Три машины стояли буквой «П», образуя стены небольшого штаба. Сверху протягивался навес, у входа сгрудились оружейные ящики — так создался проход с дверь. По центру укрытия находился стол, на котором разложили карты и записи. В стороне у торца горел монитор ноутбука, за которым шаманил оператор. Я лишь на секунду засмотрелся, как меня окликнули. — Кастер, лук хир. — Прокладывая пальцем линию, местный командир обвел значительную область с компьютерный диск. — Аур команд центер вантс ту тэйк контрол оф зис сквер. Ин зис эриа ви сэрчд а гейтс. Ю андерстэнд? — Честно говоря, не понятно ни хрена. Ребята, можно переводчика? Рыцари переглянулись. Ох, как бы сейчас на расстрел не отправили. — Ват? Нид э транслейтор? — Йес, иф ю кэн. Знакомый шлем опустился на стол подле меня. Я услышал русские слова, но теперь без акцента: — Кастер? — Верно. — Почувствовал на себе взгляды присутствующих. Кажется, им не нравится прозвище. — Я буду переводить, зови меня «переводчиком». — Оригинально. Что же, приступим? Переводчик обратил на себя внимание командира, они разговаривали пару минут, после чего я услышал: — Кастер, Наше командование хочет взять под контроль выделенную область на карте. — Я обвел взглядом нарисованный круг. — Это площадь, на которой случился прорыв. Пока там нет монстров, вы должны оцепить район и помочь мистикам разобраться с прорывом. — Что такое прорыв? Это оттуда выходят монстры? — Верно. Не знаю, как у вас называются прорывы, но я смог перевести так. Я вздохнул. — Что от меня требуется? — Поддержка и лечение. Есть информация, что ты можешь использовать лечебную магию. Это так? Неудобный вопрос. Если я и могу лечить, то только раз в день. Игромеханика за этим бдительно следит. — Все, что мог, потратил на Топаза. — Ты призыватель, создай еще миньонов. — Неоткуда. — Руки развелись в стороны. — Я дошел до максимума. — Что ты можешь? — Незначительно ослаблять противника. На этом все. «Не надо раскрывать всего...» С той стороны послышался тяжкий вздох. Казалось, что переводчик решил придавить тяжестью меня, такого непонятливого и юркого. Он надавил: — Слушай, Кастер. Тебя не расстреляли только потому, что ты: а — полезен, бэ — спас лидера патруля, вэ — фокусник, который как-то уцелел после автоматной очереди. Хочешь жить? Работай. И, быть может, тебя просто де... чкх-а-а? Г*:е С**:%аз-ш-ш-ш-ш-ш. Снаружи командного центра закричали. Завизжали пулеметные установки. К нам на третьей космической влетел солдат, крик взбудоражил рыцарей. А потом нас проглотило пламя.