Кастер

Стены разносили гулкое эхо шагов по коридору. Паркет, на который ступала нога, подсвечивался разноцветными магическими кругами. Стены, обклеенные гладкими золотистыми обоями, выдавали не менее причудливые рисунки. Магические круги, они обтекали поверхность повсюду. Казалось, что глаза сойдут с ума от свистопляски цветов. Казалось, но до такого не дошло. Когда я привык к переливчатым оттенкам красных, синих, зеленых и бог знает каких цветов, которые не всякий художник опишет, пришел момент разъяснить происходящее для незадачливого Наблюдателя. Помочь мог единственный сопровождающий. — Господин Рябинов, я хочу задать пару вопросов. Агент вымученно улыбнулся: — Я бы с радостью, Господин Марков, но ваше любопытство сейчас не уместно. — И все же. Он остановился. Рябинов развернулся посреди коридора, спина оперлась на стену рядом с пейзажем в рамке. Глаза, сияя, остановились на мне. Перед тем, как задать первый вопрос, я прибег к «Эмпатии». Когда же Умение подсказало настроение агента, решил приступить. — Господин Рябинов, прежде... Прежде чем я начну спрашивать, держите в уме несколько деталей. Я пробыл в Сирии достаточно долго, чтобы забыть о некоторых очевидных вещах для гражданина нашей страны. У меня достаточно специфическая... работа,— Я хмыкнул, придерживая в уме, о какой конкретно работе идет речь,— чтобы за длительный срок та же психика подверглась изменениям. И последнее, даже глупый вопрос может оказаться совсем не глупым. Брови Рябинова смежились у носа. Физиономия веяла недовольством, а «Эмпатия» шептала, что настроение у агента, наоборот, брезжит любопытством и вниманием. Видно, зацепил я местного КГБ-шника. Очень хорошо зацепил. — Господин Марков, в таком случае, нам придется найти пару кресел. Раздобыть чая и пару трубок. Возможно. у вас найдется скрипка, на которой можно будет сыграть перед камином. — Шерлок Холмс? — А вы не промах. — Рябинов выдал легкую ухмылку. — У меня нет желания разбираться в ваших шпионских хитросплетениях. Скажу даже больше — оно мертво, как Советский Союз. Однако, чем смогу — помогу. — Превосходно. Начнем с самого простого. Куда мы идем? Почему меня привезли в кремль на регистрацию мага? Что же такого в том, что я стал мистиком? И зачем вы постоянно упоминаете Советский Союз? Агент тихо рассмеялся. Затем последовали хлопки, они разбежались по длиннющему подземному коридору, куда меня привел Рябинов. Именно из-за коридора, находящегося на минус пятом этаже, я задал столько вопросов. Случай располагал самыми смелыми подозрениями относительно моей дальнейшей судьбы, потому боязнь раскрыть истину пропустила вперед любопытство. Аплодисменты затихли. Рябинов потянулся, пиджак грозил выплюнуть все пуговицы. Скрестив ноги, Рябинов запрокинул голову, задумался. В коридоре воцарилась тишина. Я же, ожидая ответа, мысленно прокручивал старую песенку, когда-то въевшуюся простым мотивом в голову. Мы простояли так пару минут. Агент раздумывал, я тоже. Мир оказался диковинкой. Прорывы были ожидаемы, из-за них я и попал сюда. Но маги, чародеи, волшебники, звери с какими-то ядрами, накапливающими ману, демонологи-коммунисты и прочая белиберда — что-то с чем-то. Настолько это непонятно и опасно, что подобрать слово для описания происходящего становилось трудновато. Мистики... Я ожидал чего-то подобного. Порталы. монстры и магический мир — разве не об этом писались книги последних десятилетий? Получить силу после открытия прорыва, кто не мечтает о таком? Стать героем истории, дойти до конца в одиночку или с компанией союзников. Собрать гарем... Даже если он вообще тебе не сдался. В этом же и состояла проблема. Мечты, я мечтал. Многие мечтали, проклинали жизнь и мечтали. Молили бога или мир, чтобы он дал шанс сбежать куда-нибудь подальше. Туда, где ты будешь стоить больше, чем страховка или прожиточный минимум. Только никто не задается вопросом, чем же он займется, попади куда-то. Станет героем? Злодеем? Или получит просветление от высших сил? Рябинов дернулся, когда я заржал конем. Да, выходит, я стал таким же персонажем истории. И чтоб меня размазало тонким слоем по Земле, если эти приключения не пишет очередной автор в параллельной вселенной. Или не пишет. Про таких, как я, не пишут. Слишком проблемные, слишком нервные. Не опытные вояки, не гении или, дай боже, смекалистые выживальщики. Даже не идейные, что я пытаюсь исправить. «Жизнь паршивая трасса. Только приноровился к ней, как она загибает новый вираж. Ты сбавляешь скорость, проверяешь ремень, показатели спидометра. А как привыкаешь к новым обстоятельствам — издали виднеется служебный транспорт. И неважно, полиция тебя ждет или ремонтники обхаживают плохой участок. Все равно, придется притормозить.» Раздался голос Рябинова: — Господин Марков, пока вы сходили с ума... — Агент припомнил мне больной смех. — ..., я нашел ответы, которые могут вас удовлетворить. Если их не появится еще больше. Я кивнул — пора развеять туман войны и узнать, какие секреты хранит мир. Рябинов продолжил. — Начну с простого. Почему я поминаю Советский Союз так часто и недобрым словом? Потому что это больная тема, идущая еще к предкам. Я потомственный дворянин, но в период прежнего режима моя лишилась статуса и привилегий. За всю кровь, пролитую на полях сражений за отечество, за все те глаза и уши, испорченные во времена наблюдения за смутьянами во благо спокойствия, нас лишили всего. А теперь, какая ирония, лишили всего коммунистов. И чтоб я провалился, но почетный дворянин станцевать на костях большевиков просто обязан! Я взглянул на Рябинова с иной стороны. Дворянин, потомственный служака и военный. Его семья служила отечеству на протяжении долгих лет. После чего получила удар в спину от красных. Знакомая история. Мало кто любит Советы, но много кто — поливать их грязью. Впрочем, не о том думаю. Рябинов успокоился. — Второй вопрос. Регистрация мага, куда я вас направил, дала бы вам весомое прикрытие. Раз вы отсутствовали достаточно долго на родине, то простейший способ вернуться в светский поток это зарегистрироваться компетентным магом. Отсюда же вытекает и ответ на вопрос по мистику. Магу куда проще затеряться в стране, чем мистику. Намного проще. И раз Канцелярия велела сделать одно, а мы получили другое, начнутся проблемы. Большие. Пока я слушал Рябинова, на грани поселилось подозрение. Чего-то агент не договаривал. Узнать о сокрытой информации будет сложно, потому я смирился. Пока смирился. А предположить из услышанного и увиденного можно разное. Например, о той же регистрации конкретно мага. «Все бумаги, которые я подписывал, ориентировались исключительно на того, кто является или будет являться магом. Не волшебником или чародеем, а именно магом. Скорее всего, я, по счастливому случаю, избежал страшной кабалы. Да и мало ли, что могут сделать с магом, кого в стране как навоза. Например, отправить закрывать прорыв, чтобы шпион из ниоткуда канул в никуда. Мистики же, как я понял, на виду. Иначе бы Рябинов не говорил о сложности затеряться в стране конкретно мистику. Интересно.» Раз дела принимают такой оборот, я вынужден действовать еще осторожнее. Если меня попытаются использовать, а так оно и будет, придется найти прикрытие. И чем влиятельней это «прикрытие» будет, тем больше шансов выполнить миссию. Рябинов щелкнул пальцами: — Быть мистиком в стране, где полным полно магов, волшебников и даже есть чародеи, может статься крайне неприятно. Тайная канцелярия велела нам стать менее заметными, но ничего уже не попишешь. За вами установится слежка от правительства. И хоть за агентами, вроде нас, всегда присматривают, — Рябинов грузно вздохнул. — внимание усилится. Впрочем, я не знаю, что скажет ваше непосредственное начальство. Поэтому, перейдем к последнему вопросу. Показалось ли... но в помещении как будто приглушили свет. По коже пробежались мурашки. Рябинов, подпирающий стену, прикрыл глаза. А затем повернулся в ту сторону, куда мы шли не так давно. — Господин Марков, князь и правитель Меднограда, Василий Самойлов, хотел встретиться с вами. Мы как раз направлялись к его кабинету. Рябинов оттолкнулся от стены и оказался совсем рядом. Агент слегка побледнел, по коже бежали капли пота. Лоб испещрили морщины, едва заметные, но они ломали маску безмятежного спокойствия. «Эмпатия» же подсказывала больше, чем язык тела мужчины. Он не беспокоился, он боялся. Боялся так, как боится трюкач, впервые выполняющий кульбит в небе. «Куда же ты ведешь меня, Рябинов?» Агент пошел дальше. Я, простояв в размышлениях, последовал за ним. *** Коридор заканчивался крохотной дверью. И это не преувеличение. Как в сказке о девочке, попавшей в кротовую нору, так и здесь расположился вход для очередного кролика. Мы подходили ближе. Тогда я понял, что микроскопическая дверь постепенно увеличивается. А шаги и дыхание стихают, иногда звуча потусторонним эхо за спинами. Я обернулся, но разглядел только искаженный коридор, выглядящий еще более мелко, чем дверь. Меня окликнул Рябинов, отошедший всего на пару шагов, но уже укоротившийся на целую голову. Я поспешил к нему. Пройдя еще чуть-чуть, мы оказались перед дверцей, окованной металлическими лентами. Зачарованные куски железа пульсировали, а рядом с ними по дереву пробегали... нарисованные животные. И люди? — Это иллюзия, господин Марков. Как и та, которую мы прошли. — Понятно. Так, чего мы ждем? Приглашения? — Именно. Князь — человек занятой, ему не до того, чтобы бегать по пустякам. Вот как. Только это говорит о том, что я для князя такой же пустяк, как и он для меня. Нет, с таким человеком работать бессмысленно. Если я и хочу найти прикрытие, то точно не такое. Игнорирование возможных партнеров — последнее дело в союзнических отношениях. Пока я раздумывал над тем, как подвести людей к развитию в борьбе против прорывов, злополучная дверь щелкнула. Из приоткрытой створки полил свет. Я заметил, иллюзорные звери и люди пропали, а ленты из металла лишились прежней магической силы. Или это опять иллюзии, только куда сильнее и опасней. Первым вошел Рябинов. Агент закрыл широкой спиной обзор, как гора застилает вид монументальной серостью. Бритая голова склонилась вперед, и я смог увидеть первое, что попалось. И там же замер. Как сквозь вату донесся голос Рябинова: — Василий Петрович, беспокоит следователь Рябинов. Вы просили нас зайти. Голоса князя я не расслышал. Да и к черту его, связываться с такими людьми любо-дорого. Как-то доводилось слышать, что уровень начальства определяется обстановкой в кабинете и размер оного. «Так... чего ожидать от монстра, сидящего под голубым небом под землей?» *** Кресло, куда нас любезно усадил князь, сияло чистотой. Хрустальные ножки и подлокотники не скрывали газон под ногами, пахнущий пряностями. А сидение, расслабляющее тело, красовалось бежевой обивкой, которую не грех назвать произведением искусства. Мастер наверняка продал душу дьяволу, иначе как объяснить то, как глаз притягивался к мягкой ткани, где не осталось ни единой складки от сидения. Точно кресло подстраивалось под анатомию сидящего на нем. Итак, я был голоден от запаха пряности, до бессилия расслаблен на удобном кресле и до нервозности обеспокоен хозяином кабинета. Далеко позади осталась дверь, куда можно было бы убежать в случае опасности. Впрочем, я даже думать боялся о побеге и «Побеге». Существо, сидящее за таким же хрустальным столом, могло испарить магией того же дракона за долю секунды. А то, как смотрел князь на меня и Рябинова, только подтверждало эту гипотезу. Я был жертвой, пришедшей к ленивому льву. Достаточно сказать лишнего, как дряхлость хищника резко пропадет, оставляя голую подавляющую мощь. Василий Петрович Самойлов. Князь Меднограда. Тот, перед кем на глазах уменьшался Рябинов, пока расходился на любезности и приветствия. С каждой фразой во взгляде, увенчанном золотыми радужками, росла усталость. Тонкие губы растянулись в белесую нить под аккуратным носом. Аристократ по рождению, монстр по силе, которую чувствовал даже я, не маг. Когда Рябинов зашел на второй круг чествования князя, тот поднял руку в останавливающем жесте: — Хватит, господин следователь. Дайте представиться вашему другу. — Князь повернулся ко мне, тряхнув золотой гривой. — Господин Марков, верно? Я сглотнул. Пересохшее горло выдало с хрипотцой: — Верно. Харитон Марков. Кастер. — Рябинов нахмурился, но ничего не сказал. — До меня дошли слухи, что вы хотели пообщаться со мной. — Слухи? О, неужели всему городу известно о моих планах? Прискорбно. — Князь зыркнул на агента с толикой раздражительности. Рябинов растекся на кресле. Но тут Самойлов лучезарно улыбнулся. — Да шучу я, ваш разговор был слышен отсюда. Поэтому, господин следователь, не извольте беспокоиться. От агента разошлась одышка, постепенно возвращающаяся к нормальному дыханию. — Господин Марков. — Князь оперся головой на руку, пока та пребывала на столе. — В этот раз, слухи дошли до меня. Поговаривают, что шпион из Великокняжеской России оказался в Сирии. Неизвестно, сколько он там находился, но за последнюю неделю совершил немало интересного. Чем больше говорил князь, тем меньше нравилась тема разговора. Я понимал: человека, вроде меня, не пригласят «ко двору» правителя из-за банальщины. Спасение пары десятков жизней и участие в операции по закрытию прорыва слишком мелочная причина, по какой я здесь оказался. В России наверняка найдутся герои и посерьезнее. А значит, князя интересовало нечто другое. «Уж не Врата ли в Пустоши аллаха?» — Волнение почти овладело мной, но в ход вступила «Адаптация». Я... расслабился. Нервозность улетела прочь, навязчивый голод отступил. Диалог перестал быть раздражающим. Хозяин кабинета из монстра превратился в бесящую знаменитость. Князь определенно заметил изменения в поведении. — Господин Марков? — Прошу, обращайтесь ко мне «Кастер». Так куда привычнее. Он фыркнул. — Кастер... наследие англицизмов. Я бы предпочел звать вас как принято, но не у меня в правилах смущать гостя. — Самойлов провел свободной рукой в воздухе, вызволяя из пустоты бутылку вина и бокал. На секунду... я увидел, как в том месте появился какой-то круг. — Кастер, я все хочу спросить, не замечали ли вы в Сирии каких-нибудь диковинок? — Хм... — Теперь я раздумывал над тем, что подразумевалось под «диковинками». Если в мире существуют артефакты, как в книгах или играх, то разговор ведется о них. А если нет? Помимо врат князь может интересоваться необычными монстрами, магией, особым снаряжением солдат Сирии и даже девчонкой-магом. Я почти ничего не знаю о мире, вдруг маги пробуждаются в зрелом возрасте, а дети-маги — это феномен? Кажется, молчание затянулось. Самойлов посматривал округлившимися глазами, ожидая интересных новостей, однако ответа так и не получил. — Кастер? — Да, господин Самойлов. Думаю, у меня есть о чем рассказать. Скажите, вы когда-нибудь сражались у прорывов? Князь закатил глаза, улыбка увеличилась в два раза. — Да что говорить. Сражался? Я побывал в нескольких и успешно зачистил! «Неужели в прорывы можно заходить? Твари Космосов совсем мух не ловят, позволяя людям приходить к ним в гости?» — Значит, драконов видели? — Да, и не одного. — Князь терял интерес. Великолепная шевелюра взметнулась в качании головой. — Кастер, драконов можно и в зоопарке найти. Лучше скажите, что находится в сирийской пустыне? — В сирийской пустыне находится пустыня. — Самойлов взметнул брови вверх, Рябинов же хлопнул себя по лицу. — Впрочем, она отличается от того, что в ней ожидают увидеть. — Вот как? — Да, сирийская пустыня, или же Пустошь аллаха, почти не имеет песка. Там простирается почти бесконечная гладь, разрываемая редкими холмами и горами. Палящее солнце плавит мозги, а ветер проносится огромным молотом, сбивая путников. — Совсем как в сказке. Так что, есть ли там что-нибудь необычное? — Нет. Определенно нет, я исходил пустыню, но так ничего и не нашел. Князь прищурился. Золотые глаза стреляли крохотными молниями, перескакивающими из одного зрачка в другой. — Ничего нет? Но зачем вы туда отправились? «С**а, цепляется к словам как кот за ветки. Что я должен ему ответить? Занимался туризмом? Меня туда десантировал исключительно гейский серафим? Я заблудился? Долго молчать нельзя, это лишь усугубит ситуацию.» Так я и ляпнул первое, пришедшее на ум. — Я шел по пути паломника. Говорят, Пустошь — священное место. И я хотел исцелиться, пройдя дорогой мученика. Воцарилась тишина. Рябинов прятал глаза за ладонью, князь Самойлов застыл с ошалевшей гримасой, а я бурил переносицу пальцами. «Идиот, шел по пути паломника... Исцелиться... От импотенции, б**ть, что ли?!» Рядом взорвался смех. Князь задрал голову и хохотал, прикрывая рот. Рябинов в недоумении посмотрел на меня, на что я развел руками. Пока Самойлов забавлялся, мы не смели и слова сказать. Во-первых — неприлично. Во-вторых — опасно. Смех перешел в хихиканья, которые вскоре утихли. Самойлов выглядел счастливым. Глаза блестели, улыбка не слезала с лица. Атмосфера вокруг будто сбросила сотню-другую тонн, на плечи легла легкость. Князь обратился ко мне. — Кастер, это не то, чего я жаждал услышать, но даже такой анекдот будет венцом среди моих шуток в компании. Кто бы знал, тайный агент отправится в самую опасную страну, чтобы побродить по святым местам? Великолепно. Кастер, не хочешь работать на меня? Хорошие мистики пригодились бы в княжеской дружине. Да и чувство юмора решает! К сожалению, мне придется отказаться от такого предложения. Как я и думал, Самойлов себе на уме. Если и искать «крышу», то кого-нибудь ответственней. Отказываться, правда, я все же не спешил. Что-то подсказывало, я мог набить цену оттягиванием ответа. Князь мог предложить больше, если бы прошло немного времени. Времени, добавляющего интереса к моей личности. — Господин Самойлов, я вынужден... — Рябинов и князь изменились в лице. И, пока те ждали отказа, я сломал их предположения. — ...отложить ответ. По возвращении на родину, я должен разобраться с делами. Прошу понять мое положение. Самойлов кивнул. Он протянул руку, ожидая ответного жеста. Когда наше рукопожатие сцепилось, князь прошептал: — Надеюсь на сотрудничество в будущем. Вы интересный собеседник, было занятно провести с вами часть свободного времени. — Затем немного громче, уже Рябинову. — Господин следователь, встреча подошла к концу. В ближайшее время я не смогу принять вас, но с тем вопросом постараюсь помочь. — Очень любезно с вашей стороны, Василий Петрович. Тогда, мы пойдем. До двери оставалось с пару метров, когда Самойлов окликнул меня: — Кастер, вам есть, где переночевать? Я бы мог разместить вас у себя в особняке. Я встретился взглядом с Рябиновым. И чтоб земля рухнула под ногами, но такой зависти мне встречать не удавалось. Пока агент прожигал меня глазами, я думал, куда могу отправиться. Желание побыть в особняке князя быстро растворилось, а вот тяга к дому сжигала нетерпением изнутри. — Господин Самойлов, не подсобите с одним крохотным делом? Ленивый лев подался вперед. — Каким же? — Смогли бы вы организовать поездку одного уставшего шпиона до малой родины? *** За окнами поезда куталась в черные простыни ночь. Сплошная темень прятала необъятные леса и поля, за ними скрывались реки и озера. Иногда, если пристально вглядываться, сквозь шапки деревьев можно рассмотреть звезды. Те тихим сиянием приветствовали путников в эту теплую ночь... Князь Самойлов организовал поездку до дома в кратчайшие сроки. Через пять минут у меня были билеты, через полчаса я вместе с Рябиновым стоял на перроне. Перрон был огромен. Длиной в полкилометра, он казался больной фантазией проектировщиков. Что до ширины, то она не превышала и двадцати метров. Видимо, вся фантазия строителей ушла на гигантоманию с несколькими полосами, над коими вырастали переходные мосты. Однако вскоре я узнал, почему перроны были такими... Когда прибыл поезд, я мог только рассматривать уходящие в разные стороны бесконечные вагоны. Настолько длинным оказался «магэкспресс». Стальной змей подавлял размерами. Он высился двумя этажами над землей, а ширина каждого вагона превышала деревенский дом. Внутри встречал тамбур, где мило общались проводницы. Симпатичные, как с обложек журналов, они носили дорогие костюму с брошами слева на груди. Не удивлюсь, если тоже зачарованные. Девушки по билетам сходу определяли, куда идти пассажирам. Мне, как и остальным, дали небольшой пульт, умещающийся в сжатом кулаке. На сенсорном экране отображался план вагона, по которому я добрался до места. Купе оправдало смелые ожидания: скромная комната явно превышала те же купе из обычных поездов. А отделенный перегородкой санузел вызвал больше восторга, чем удобная кровать у окон. Перед отправкой, когда я разместился на долгую поездку домой, меня посетил Рябинов. Мы сели за круглый стол. Пока мое внимание сосредоточилось на стульях, не двигающихся при любом шевелении, агент сказал: — Господин Марков, просили передать. — Рябинов положил на стол пачку банкнот и смартфон. — Здесь скромная сумма на месяц проживания, а это... — Палец уткнулся в мобильник. — ...средство связи с Василием Петровичем. Прошу, не потеряйте. — Господин Рябинов, я как ребенок, впервые уезжающий к бабушке в деревню. Прошу, не надо драматизировать. — Пачка денег полетела в сторону кровати. Вместе с телефоном. — Кстати, мой багаж привезли? — Он прибудет на почту, когда вы прибудете. Что же, желаю удачи. — Взаимно. Мы пожали руки. Долго жали. Неестественно долго. Рябинов пристально вгляделся в меня. — Не шутите с князем, господин Марков. Это кончится грустной историей. — Чем это кончится — не знает никто. Но совет ваш приму к сведению. — Это радует. — Он отцепился. У выхода Рябинов обернулся. — Да, как я мог забыть, через неделю вас ожидает в Москве Великий князь всея России. Мы вам позвоним. Рябинов ушел, а поганое настроение осталось. Великий князь... Местный император Рюрикович желал меня видеть. Как бы я хотел, чтобы встреча прошла похожей на беседу с Самойловым. Вряд ли будет так, но помечтать не вредно. Уставший от разговоров, я рухнул на кровать. Сон не шел. а голова уже трещала от избытка информации. Увы, даже «Адаптация» не избавляла от боли. То ли она была слишком легкой, то ли я надумывал ее. Когда поезд тронулся, я отправился в душ, где смыл усталость прошедших дней. А после началась длительная медитация, восстановившая ментальные и физические силы. Ближе к вечеру я посетил вагон-ресторан, в котором нашел желанный ужин. Так и сидел, смотря в черное окно. На столе покоилась опустевшая посуда. В руке же крутилась карточка мистика, описывающая мои способности. Да и не написано там толком ничего, кроме имени, даты регистрации и ранга «Воя». Остальное — мелкий текст, говорящий на языке клерков о месте подписания договора и оформления карточки. Во втором часу ночи я прибыл в Екатеринбург, откуда взял такси. Денег хватало, да и иначе до деревни не добраться. Ехали по отсутствующей дороге на дальних фарах, иначе машина села бы на первых затаившихся кочках. Через полтора часа меня выгрузили с багажом. Там я пошел заросшей травой тропой. Спустя долгую поездку домой ты ожидаешь уюта, отдыха. Я же не ожидал ничего. Еще в том мире у меня не осталось родственников, в этом же, да с прорывами.... Удивительно, что города уцелели, иная реальность очень радовала этим обстоятельством. Но не обрадовала тем, что половины деревни не осталось. Выйдя из-за леска, я силился рассмотреть здание, больше похожее на мясокомбинат, чем на частную постройку. Расположившееся слева от центра деревни строение окружал высокий забор из крепких материалов. Покрепче железных листов или дрянной сетки. Периметр по углам держал башни, на которых кто-то наблюдал за территорией. Вышки смотрели вокруг «Оком Саурона», подсвечивая прожекторами темные участки. Так, один светильник поймал в фокус и меня. Пару секунд яркий свет сканировал незнакомца, а затем убежал прочь, перепрыгивая освещенным кругом с куста на куст, с дерева на крышу дома. «Черте что творится, бл**ский мир.» Я с удивлением отметил асфальтированную дорогу, которой в прошлом мире определенно не водилось здесь. Дальше с угрюмым довольствием отсчитал три фонарных столба, идущих по «главной» улице. Дойдя до конца, свернул направо, где впритирку стояли два дома. И один из них встречал хозяина теменью в окнах. Рука прошлась по кривому забору. Скрипнула нащупанная калитка с задвижкой из арматуры. Ноги на ощупь пробирались ко входу в дом. Там, под лестницей, в выемке нашелся ключ. Знакомый звук оповещает, что тот встал в пазы. Щелчок. Я внутри. Сумки прыгнули в коридор. Загорелся свет, я медленно разулся. Нашлась глазами стоянка под обувь, в сторону отошли нависающие над ней старые куртки. И я замираю... «Нет, в принципе, все логично. Уцелевшие города, маги и волшебники... Альтернативная реальность.» — Я поставил обувь рядом с другой парой. Весьма знакомой. Осмотрелся. Всего две комнаты и кухня, туалет на улице. Время... четыре с небольшим. Нет, разница между Медноградом и Екатеринбургом — два часа. Два часа ночи, я в такое время не сплю. А то, как открывается калитка, хорошо слышно изнутри. Ноги застелили по полу. Осторожно, ничего не касаясь, я пошел направо, на кухню. Оттуда доносился запах сигарет. Шаг, другой, я подхожу вплотную к двери. Пальцы нащупывают переключатель. Щелк. Включается свет. Захожу внутрь. За маленьким квадратным столом на табуретке сидел... я. Я сидел перед собой, закинув ногу на ногу. В одной руке сигарета, в другой пистолет, светящийся очередными магическими неонами. Он сказал: — Было интересно, кто воспользовался моим именем. Потом некто использовал мое лицо, побывав в сирийском аэропорту. В великорусском. И, кто бы знал, заскочил в Медноград. А теперь этот кто-то помимо лица и имени решил забрать мой дом. Дуло пистолета хищно взглянуло на меня. — Рассказывай. Или умри.