Тёмные воды (21+)

— Так это все же ты убил его, Сяо Синчэнь? — Баошань Санжэнь присела на добротно сколоченную лавку, оглядывая оставшихся в доме хозяев и еще одного не спешащего уходить гостя, Сун Ланя, на лице которого после этого вопроса не дрогнул ни единый мускул. Значит, был в курсе и, не моргнув глазом, солгал благородным господам. Как и Синчэнь. Как и она сама… — Убил его я, — жестко прервал ее не успевшую начаться тираду новообретенный внук. — А даочжан лишь прервал его невообразимые муки. Видишь ли, убивать я умею, как и продлевать страдания своих жертв. Полезное умение, когда делаешь грязную работенку за сильных мира сего. Вернее, за благородных… — А-Ян… — Сяо Синчэнь, похоже, хотел возразить, но тот лишь усмехнулся: — Да брось, А-Чэнь. Ему и так оставалось несколько мгновений. Весьма болезненных, правда. Ты лишь прервал мучения этой свиньи. — Тем не менее, умер он от моего меча. И я бы сделал это снова, будь у меня выбор, — иногда мягкость Сяо Синчэня уступала место по-настоящему альфьему упрямству и несгибаемой твердости и в голосе, и в делах. И такой даочжан вполне мог представлять угрозу не только разномастной нечисти. — То, что линчи — твоих рук дело, Сюэ Ян, я не сомневалась. Теперь твоя жажда мести утолена до конца? — Баошань Санжэнь сверлила юношу нечитаемым взглядом, и тот недобро уставился на нее в ответ: — А что, Великая Бессмертная тревожится за свою шкурку? Или жалеешь мразь, что опять нагнала в те подвалы, которые я очистил кровью похотливых извращенцев, новых детей для возобновления столь прибыльного семейного дела? Да, нравы благородных кланов, даже мне, босяку и убийце, никогда не понять… — Сюэ Ян невозмутимо налил себе еще чаю и устало присел за стол. Принимая гостей, сам он не съел ни крошки. — Лучше научи своих послушников не лезть в чужие разборки. Тогда, глядишь, и глаза у всех целы будут… — Но ты… — Что я? — пожалуй, такого тона Сяо Синчэнь от мужа не слышал никогда. Беззаботную насмешливость, злость на грани безумия, темное отчаяние — да, но холодную ярость, какой можно было запросто нашинковать воздух в тонкую лапшу — впервые. — Что — я, Великая Бессмертная? Тебе ли не знать, что в мире дзянху по-настоящему работает всего один закон: кто сильнее, тот и прав? Достаточно власти, чтобы стереть с лица земли неугодный клан — значит, он будет стерт даже без вины, достаточно влияния, чтобы со всей провинции сгонять детей в притон для извращенцев — значит, никакой суд тебе не страшен, хватает умений обуздать сильнейшие артефакты — значит, тебе будут целовать ноги и сотрут колени в кровь, падая ниц. Ни одна мразь, опасаясь за свою шкуру, даже не пикнет ли звука против, что бы ты ни делал. Но стоит только дать малейшую слабину, тебя сожрут и не подавятся. Не от этого ли ты бежала на свою гору? Не от этой силы и несправедливости? Ведь справедливости не будет в этом мире никогда, потому что люди в подавляющем большинстве страшнее зверя и любой нечисти. Подлее уж точно. Хочешь сказать, что я не имею права вершить суд, мстить, убивать, кого вздумается? Имею. По праву сильного. Знаешь, скольких я убил для Владыки Бессмертного из клана Вэнь на пути своей мести Чанам? Восемь кланов. Мелких, но не самых слабых. Мне было четырнадцать. И у меня не было ни Темных Вод, ни Темного Железа. Только мой меч и моя кровь. Мясник из Куйчжоу — не просто громкая кличка. Это моя суть. В отличие от вас, благородных, я не боялся руки марать. Мне нечего было терять, кроме жизни. А после всего, что пережил в том притоне, я как-то перестал ее ценить. Теперь я куда старше и куда сильнее, чем был в четырнадцать. Вероятно, если задамся целью, смогу убить даже тебя. Но теперь мне есть, что терять. Едва не потерял, как ты догадалась, — он кивнул на Синчэня. — Поэтому будь добра, последуй примеру уже покинувших этот дом благородных господ и вали на свою гору, с которой дальше будешь безмятежно созерцать все дерьмо этого проклятого мира. А учить меня жить не надо. Ты здесь сидишь, потому что дорога даочжану, а не оттого, что во мне по недоразумению течет и твоя кровь тоже! Сюэ Ян вышел из-за стола, вытащил из прически Сяо Синчэня шпильку с талисманом, сжигая его, затем убрал иллюзию со своей руки, и только сейчас Баошань увидела, насколько уставшим и измученным был ее внук, который, казалось, не спал несколько суток. Она хотела поспорить, возразить хоть что-то, что в любой ситуации нужно оставаться человеком, что нельзя победить зло еще большим злом… и не смогла. Вспоминая, что видела в воспоминаниях Сюэ Яна в стенах Байсюэ, что видела на проклятом холме у клана Чан… что ж, методы ее внука были действенными, хоть она и не могла их принять в полной мере. — Ты прав, — проговорила она, глядя в его черные омуты глаз, — я не могу тебя учить. Даже упрекать не могу. Когда я была нужна маленькому мальчику, оказавшемуся на улице без семьи и дома, меня не было рядом. Хотела бы я, чтобы произнесенная сегодня ложь была правдой — чтобы я действительно узнала о тебе куда раньше и просто забрала домой… — Глупости, — фыркнул Сюэ Ян, затем грустно улыбнувшись. — Тогда меня бы не существовало. Был бы просто тихий омега с фамилией Чжан и каким-нибудь нежным цветочным именем, весьма посредственный заклинатель, потому что управление светлой ци омегам дается не в пример сложнее, сидел бы себе на твоей ебучей горе, пока в клане Чан процветает притон и умирают дети, Владыка Бессмертный клепает армию мертвецов, глава Цзинь превращает главу Не в лютого мертвеца, Темные Воды просыпаются в Байсюэ и гробят всех монахов, включая Сун Ланя и твоего любимого названного сына Сяо Синчэня. В итоге — она мертва, — кивнул темный заклинатель на А-Цин, что держала в руках А-Вэя, не давая тому баловаться, — он мертв, — на Сун Ланя, — он мертв, — на Сяо Синченя, — а он, — улыбнулся Чэнмэй вошедшему Вэнь Нину, — продолжил бы жалкое существование ни живым, ни мертвым пленником ныне правящего клана. Моя боль — часть моей силы. А те знания, что с кровью и болью вбиты в мою башку, вряд ли я получил бы в столь благородной обители. Но, возвращаясь к себе, можешь облагодетельствовать пару сироток из моего пропащего городка, дабы искупить свою вину. Но мы-то знаем, что не получится, верно? А-Нин, ты чего так рано? Неужто, захотел с Цзян Чэном повидаться? Призрачный Генерал мельком глянул на Великую Бессмертную, за которую имел честь и неосторожность на пару с сестрой себя выдавать, поклонился присутствующим и тихо вздохнул: — Упаси н-небеса! Н-Нет. Жена того нечестного торговца, на которого ты наложил Печать Лжеца, госпожа Фа, утверждает, что ночью ее супруг был буквально вырван из постели злым духом и утащен в лес. Надо с-сказать, что следы темной энергии и след волочения есть. Но он обрывается у кромки леса. И все. Ни крови, ни одежды, ни тела… горожане напуганы. Я осмотрел место, но не смог уловить ничего четкого. Человек п-просто пропал, как сквозь землю провалился. Госпожа Фа у старосты, но я уверен, что скоро они будут здесь. — Поспал, блядь… — хмыкнул Сюэ Ян и полез за набором трав, заварив и выпив которые, мог еще на несколько часов сохранить себе ясный разум и крепкую руку. — Великая Бессмертная, познакомьтесь. Вэнь Нин, он же Чжан Нин. Боюсь, он единственный из выживших той ветви клана Чжан, что уцелела после несостоявшейся свадьбы твоего брата и Сюэ Вэйшенга. Ну, и не считая меня и, отчасти, Синчэня. Вэнь Нин уже был посвящен в родственные отношения с Баошань и самим Сюэ Яном, поэтому просто коротко поклонился наставнице Сяо Синчэня, оглядывая Чэнмэя: — Поделиться? Выглядишь не очень, брат мой. — Знаешь, если бы не те новости, что ты невольно принес, я бы просто пошел спать, но… давай, — кивнул Сюэ Ян. Обмен энергией с разумным лютым мертвецом был совершенно не похож на парное совершенствование или медитацию с Сяо Синчэнем. Темная Энергия не мягко вплеталась в меридианы, она вливалась обжигающей лавой, буквально опаляя нутро кусающей болью. И Чэнмэй действительно предпочел бы такой процедуре крепкий сон и парочку укрепляющих отваров, но в последние дни он и впрямь истратил много сил, и баланс был готов нарушиться. А потому надо либо срочно потратить излишки светлой ци и завалиться спать, либо прямо сейчас восполнить запасы темной. — Садись, — кивнул Вэнь Нин, заходя другу и, как оказалось, дальней родне, за спину, а потом одной рукой убрал хвост длинных мягких волос, а второй сжал затылок, темным потоком вливая в меридианы заклинателя силу, коей у самого было в избытке с тех пор, как Сюэ Ян объяснил ему способ культивировать ци в, казалось, угасшем золотом ядре. И только тогда Баошань поняла, что перед ней… мертвец. — Сяо Синчэнь, он… — Баошань Санжэнь даже не успела задать вопрос. — Он Призрачный Генерал. Разумный лютый мертвец. Он добрый и мягкий человек. Его создал Вэй Усянь, сын Цансэ-санжэнь, — ответил ученик, чтобы не отвлекать ни А-Яна, ни А-Нина. — Вернее, вернул в мир живых. Они были друзьями. И с А-Яном дружили, когда Вэнь Нин был жив. Его смерть этой дружбе помехой не стала. А-Нин лекарь Города И, его здесь знают под фамилией Чжан. О его сути, конечно, горожанам неведомо. — Добрый и мягкий, как же… — пробормотал Сун Лань, едва удержав себя от желания потереть отбитый в их первую встречу зад. — Тогда меня вынудили обстоятельства быть грубым. Я не мог тратить время на уговоры, и это спасло им жизни, — пожал плечами Вэнь Нин, заканчивая. — Ты в порядке, А-Ян? — Да, спасибо. Отпустит сейчас, — кивнул тот, сжав разнывшуюся левую руку. — Как там у Фэй дела? Я так и не зашел в ней после ритуала, хотя обещал. — Беспокоится о тебе, грозится хвост накрутить при встрече, — фыркнул А-Нин. — Уверен, придет сюда вместе с остальной процессией. Госпожа Баошань, — Вэнь Нин обратился к женщине, у которой и так было в последние дни достаточно потрясений, но она держалась невозмутимо. Разумный лютый мертвец? Что ж, и не такое бывает… — Честно говоря, я несколько озадачен произошедшим. Не знаю, сталкивался ли с таким А-Ян, но я думаю, что нет, иначе он бы уже выдал парочку идей. Скажите, слышали или видели ли вы что-то похожее? Что за существо способно сначала как ни в чем не бывало тащить человека по земле, а потом словно растворить в воздухе? — Хулицзин, — не дав ответить Баошань, отозвался Сюэ Ян. — Такое могла сотворить только Девятихвостая Лисица. — Если что, я никого никуда не утаскивала! — вошедшая в дом Фэй подмигнула Сюэ Яну и улыбнулась Сяо Синчэню, а потом увидела ту, что находилась в гостях у друзей. — Ой… — И тебе здравствуй, Симэнь Фэйхун, — проговорила Баошань, доставая меч.