Тёмные воды (21+)

— Сюэ Ян? — Цзян Чэн хватается за Цзыдянь, направляя кнут на того, кого счел убийцей целого клана, но тот с изяществом уклонился от оружия, швырнув в гостя парой талисманов, которые пригвоздили тело заклинателя к живой колючей изгороди, и тот зло зашипел. — Мой супруг назвал вас Главой Цзян. Так вот, не пристало благородному господину размахивать оружием в чужом доме, где ему не было нанесено обиды… пользуясь при этом подаренной силой, — недобро нахмурился вышедший ему навстречу омега. — Учти, напугаешь мне детей, я тебя пущу на удобрения для огорода. Цзян Чэн почувствовал, как у него буквально отнимаются руки, и кнут падает к его ногам бесполезной бечевой. Сам он тоже сполз на землю. — Что происх… — Уйми свой норов, Глава Цзян. Я слышал, что ты темных заклинателей не любишь. А я напыщенных павлинов не люблю. Так что теперь, драться со всеми? Меня зовут Чжан Чэнмэй, а тот, кого ты зовешь Сюэ Яном, давно кормит рыб на дне местного озера, — талисманы на теле Цзян Чэна загорелись синеватым холодным огнем и исчезли, и он тут же вскочил на ноги. — Не сочтите за оскорбление, благородные господа, просто небольшая демонстрация способностей. Советую хорошо подумать, прежде чем хвататься за мечи в моём доме. Несмотря на благородное воспитание, я не привык мириться с чужой грубостью, — договорил Сюэ Ян, отыгрывая свою роль внука благородной наставницы. — О чем ты? — Баошань подошла к Чэнмэю. — Что стало с тем преступником, и откуда ты знаешь о его судьбе? — О том, что это сумасшедший буквально преследовал Сяо Синчэня. Пришлось решить проблему, — вздохнул притворно Чэнмэй, еле сдерживая смех. Бабушка приятно удивляла. Может, это он в нее с актерским талантом уродился? Проще говоря, пиздливым… — А-Мэй… — Бабушка, нет человека — нет проблемы, — процедил Сюэ Ян. — Дело зимой было, мы с ночной охоты возвращались, Синчэнь в ледяном озере выкупался, был в беспамятстве, я его тащил. Тут и появился этот человек. Он уже был ранен, и серьезно. Смеялся, как ненормальный, говорил, мол, как красиво отомстил двум идиотам, посягнувшим на его месть и свободу. Меня шлюхой даосской назвал… это я цитирую, не хмурься. Про Верховного Заклинателя гадости болтал… В общем, пришлось драться. Он не сдерживался, я тоже. Сюэ Ян не выжил в том бою. Я забрал его меч, записи и артефакты, чтоб не попали не в те руки. На этом история закончилась. — Ты убил его? — укоризненно посмотрела на него Баошань санжэнь. — Ну, один раз его уже судили, и мы оба знаем, чем обернулся суд. Но нет, не убивал я его, пусть и очень хотел бы, если честно. Он умер от искажения ци. Сюэ Ян уже был ранен, и когда вступил в поединок со мной, не смог более контролировать тьму. Его золотое ядро разрушилось. Такой смерти и врагу не пожелаешь. Очень мучительная гибель. Хотя в его случае быстрая. Я скинул его тело под лед озера, увешав талисманами, чтоб не встал. Зима морозная стояла, копать могилу было бы хлопотно. А не упокоить нельзя. Этот преступник мог переродиться в очень неприятную тварь, — на ходу сочинял Сюэ Ян, но выходило правдоподобно. — Уже больше трех лет с тех пор прошло. Как мне показалось, с тьмой он обращался топорно и, кажется, был совсем сумасшедшим. В любом случае, теперь он никому не навредит. О, небеса, вы на самом деле думаете, что Синчэнь бы спутал убийцу с человеком, рядом с которым вырос? — процессия смотрела на него странно, и он выдал последний аргумент, надеясь, что не рассмеется. Сдержать улыбку было труднее, чем лгать в глаза этому благородному сброду. — Он что, похож на идиота? Сам Синчэнь сейчас и сам еле сдержал смех. О да, он был идиотом, каких мало! Именно это и произошло. Он в упор не узнавал своего заклятого врага, пока тот сам не назвался. К счастью, А-Ян оказался совсем не таким человеком, каким его видели все несколько лет назад. А то гнить бы ему на дне того холодного озера, как герою на ходу сочиняемой его супругом истории. — И все же это звучит слишком гладко… — выплюнул Цзян Чэн. — Глава Цзян, — Сяо Синчэнь, если б мог, укоризненно бы посмотрел на старого знакомого, — как ты думаешь, могли бы мы сейчас жить с Сюэ Яном душа в душу, родить троих детей, забыв былые обиды? Я, когда увидел его впервые, и сам был удивлен его сходством с А-Мэем. Мы впервые повстречались еще до резни в клане Чан, и тогда я на миг решил, что Чэнмэй все же сбежал следом за мной из Обители. На самом деле мой любимый сделал это позднее, когда мне пришлось вернуться, чтобы попросить у наставницы помощи для Сун Ланя. Того, что произошло на озере, я не помню, на самом деле был серьезно ранен и несколько дней потом пролежал в лихорадке. Помню только, как очнулся, почувствовав его меч… — проговорил Сяо Синчэнь, думая, что в жизни бы не смог так вдохновенно врать, сплетая правду и выдумку. — А-Мэй забрал его. — Мое оружие пострадало в том бою. Денег на новое тогда не было. Мы едва обустроились здесь. А меч Сюэ Яна древний и сильный. Думаю, этот паршивец так и не подчинил его, не научился с ним управляться. Достойное оружие в умелых руках, — Чэнмэй вынул меч из рукава и заставил его сделать несколько пассов лишь энергией ци. Оружие под удивленные взгляды заклинателей взмыло вверх и приняло боевую стойку, словно направляемое невидимой рукой. — С ним даже доступна почти утраченная техника чжанхуан*. Может, примите приглашение моего супруга? Жар поднимается, в доме куда прохладнее. — Почему никто не входит? — Сун Лань вышел на порог, тут же кланяясь гостям. — Приветствую, благородные господа! — Моего внука вновь приняли за этого вашего Сюэ Яна, который тебя искалечил, — горестно вздохнула Баошань, и Синчэнь тоже начал смутно осознавать, что в его супруге талант искусно переворачивать факты возник не на пустом месте. — О, вы не первые, — рассмеялся Сун Лань. — Я, увидев А-Мэя, полез в драку. Едва головы не лишился. Тот босяк и с мечом-то не особо умело управлялся, чего не скажешь о супруге Сяо Синчэня. Цзян-Цзай в его руках — по-настоящему грозное оружие. Плюс владение техникой души меча… уже это должно отвести от него большую часть подозрений. Сюэ Ян такого не умел определенно. Сяо Синчэнь вмешался тогда в наш бой и все объяснил. Они на самом деле внешне очень похожи. Вы здесь из-за Байсюэ? — Не только. Господин Го Сун обвиняет Сяо Синчэня в убийстве Чан Пина, — повторил Глава Не. — Чан Пин мертв? — Сун Лань не то, чтобы хорошо разыграл удивление, но те, кто его знали, помнили, что «далёкий снег, морозный иней» скуп на проявление эмоций. — Что произошло? — Это мы и хотим узнать. Сун Лань, ты утверждаешь, что человек перед тобой — Чжан Чэнмэй? — не унимался Цзян Чэн. — Поклянусь, если нужно. Это супруг моего друга и внук госпожи-наставницы, — коротко ответил монах, ничем не солгав. — Глава Цзян, вы обвиняете моего названного брата в убийстве. На то должны быть серьезные причины. На каком основании этот господин свидетельствует против Сяо Синчэня? Я знаю, что он почти не покидает Города И, охотится в окрестных селениях, иногда помогает клану Не. Когда же он мог совершить такое злодеяние, как убийство благородного господина Чан? — Давайте, все же, войдем в дом и присядем, — пригласил Сяо Синчэнь. — Мне и самому интересно услышать ответы на эти вопросы, брат мой. Процессия за исключением слуг, наконец, вошла в дом, все уселись за широким столом, Сюэ Ян разлил пряный травяной чай и поставил на стол ароматную выпечку — пришлось постараться с утра: — Мы живем небогато, благородные господа, уж не обессудьте. Травяной чай и хуацзюань** оказались на удивление вкусными, и за угощением Го Сун еще раз пересказал всем увиденное. — Какое? — спросил его Сяо Синчэнь. — Что, простите? — стушевался тот перед спокойствием даочжана, который ни словом, ни делом не выдавал своей причастности к преступлению. — Какое плечо ты поразил своим оружием? — Кажется, правое, — проговорил слуга клана Чан. — Уверен, за пару суток отравленная рана не смогла бы затянуться, тем более, вы утверждаете, что яд смертелен… если я покажу вам своё нетронутое никаким оружием плечо, это послужит достаточным доказательством? — уточнил Сяо Синчэнь. — Мой Шуанхуа я также готов показать вам. Уверен, на нем лишь остаточная энергия темных тварей, на которых мы вчера охотились с моим мужем недалеко от города. Все гости вышли из-за стола, Главы Лань и Цзян вместе с Го Суном проследовали за Сяо Синчэнем в небольшую комнату, где ночевал Сун Лань, даочжан медленно, вспоминая, как двигался, будучи слепым, наощупь развязал завязки верхнего ханьфу, оставаясь в нижних одеждах, затем приспустил нижнюю рубаху с плеч. — Достаточно? — все присутствующие увидели чистую кожу без ран и шрамов. — Как вы можете убедиться, этому телу не пришлось натыкаться на отравленные ножи. Нащупав ханьфу, Сяо Синчэнь так же нарочито медленно, чтоб не тревожить скрытую рану, оделся и проговорил: — Позвольте, я принесу мой меч, чтоб вы могли считать с него энергию. Вчера вечером Вэнь Нин больше часа тренировался вместе с Сюэ Яном, в руках которого меч Синчэня ощущал себя вполне комфортно, А-Нин даже позволил порезать себя немного, и на Шуанхуа осталась только энергия лютых мертвецов. Именно ее и обнаружили Главы Лань и Цзян. — Примите извинения за наши подозрения, даочжан Сяо. Честно говоря, обвинения сразу вызывали вопросы. Мы рады, что они не подтвердились, — проговорил Цзян Чэн. — Но я знаю, что я видел. Там были вы! — стоял на своем Го Сун. — Господин Го. Я не знаю, что или кого вы видели, — вздохнул Сяо Синчэнь. — Но я на самом деле уже почти четыре года не покидаю этих мест. Исключение — земли клана Не и храм Байсюэ. В тот день, когда произошло убийство, мы с мужем едва вернулись из храма после проведения Ритуала Очищения. Ритуал был тяжелым, мы оба устали. Затем А-Мэй помогал одной заклинательнице, которую постигло искажение ци из-за неверных практик по старым свиткам. Он сумел восстановить ее поврежденные каналы, что окончательно лишило его сил. Мы едва добрались до дома и ночь убийства господина Чана провели здесь с нашими детьми: младшим едва исполнилось четыре месяца. Мне давно нет дела до Великих Орденов, на Чан Пина я не держал обиды. Если он отказался от правосудия, значит, у него были на то причины, и не мне в них разбираться. Я свой долг тогда выполнил — доставил убийцу на суд. На этом наше знакомство с вашим господином закончилось. Даже не могу предположить, что случилось в поместье, и кем был тот человек, которого вы видели! Главы орденов, слуга и даочжан покинули комнату, возражений словам Сяо Синчэня не нашлось. — Ну? — выжидающе взглянул на названных братьев Глава Не. — Нам следует извиниться за громкие обвинения, — произнес Глава Лань. — На теле даочжана Сяо никаких следов ран, на его мече только остаточная темная энергия… — А оружие его супруга? — подал голос слуга Го. В тот же миг Цзян-Цзай воспарил в воздух и встретился горлом слуги. Тот испуганно вскрикнул, чувствуя, как сталь, от которой шел мороз по коже, уперлась ему в глотку, и замер, словно тушканчик. — Проверяй, господин Го. Ножи кухонные тоже проверишь? — ухмыльнулся Сюэ Ян. Под удивленные взгляды гостей, простые кухонные ножи тоже взмыли в воздух. — Может, найдешь на них осколки куриных душ… — Господин Чжан… — властно проговорил Лань Сичэнь. — Господин Лань, — в тон ему отозвался Сюэ Ян, — мне глубоко плевать на благородные ордена и ваши разборки, и я не позволю никому клеветать на меня или моего супруга. Сяо Синчэнь уже показал вам своё тело, на котором нет ран, свой меч, на котором нет следов энергии живых существ! Сам факт того, что господин Го заявляет о «смертельном яде», уже говорит о невиновности моего супруга — он жив и вполне здоров. Его проблемы с меридианами связаны лишь с потерей зрения. Так на каком основании этот человек продолжает сыпать обвинениями, которым нет ни единого доказательства? Лань Сичэнь подошел к мечу Сюэ Яна, и от чужеродной энергии у него заломило в висках. Это оружие было воистину чёрным — отнявшим многие жизни. Но он не чувствовал на нем недавних отпечатков живой ци. Этим мечом в последнее время убивали лишь темных тварей. — Убедились? — Сюэ Ян заставил меч вернуться в свою руку. — У благородных господ еще есть вопросы к нам? — Вообще-то, есть, — Глава Лань впился взглядом в красивое лицо омеги, и в глазах того, кого все в доме называли Чжан Чэнмэем, разглядел ту же тьму, что была заключена в мече, и от этого по спине пробежал холодок. «Опасен», — предчувствие говорило, что стоящий перед ним хозяин дома убивал. Это были глаза страшного убийцы. Но как? Когда? Не мог же Сяо Синчэнь и впрямь покрывать Сюэ Яна? А Баошань санжэнь? На самом ли деле это она? — Господин Чжан, откуда вам известен ритуал Песни Смерти и Песни Очищения? — Моя бабушка была там в тот день. Когда исполнялась Песнь Смерти. И в день краха Сюэ Чунхая. Великие Ордена разграбили Сумеречный Бастион. Кое-что из архивов сокрыто в Обители. Сокрыто от всех. Но мне удалось сунуть нос в эти записи. Как оказалось, не зря. То, что Темные Воды пробудятся, ученикам госпожи Баошань было известно, мы только не знали когда, хотя и были готовы сойти в мир дзянху как можно скорее, вновь выступить против угрозы. Вот только то, что я узнал, помогло понять простую вещь — совершенствующиеся не обладают должными техниками укрощения этой силы. Против Тьмы способна бороться лишь другая Тьма. Тогда я стал изучать темное искусство. Оказалась, омеги к нему очень восприимчивы в отличие от альф. Я несколько лет потратил на восстановление и доработку ритуала. Чтобы не умереть в итоге. Как понимаете, у меня получилось. — Но значительная часть гармоний утрачена, — Лань Сичэнь не сводил с него взгляд, и это стало нервировать. — Но духи тех, кто ее исполнял, до сих пор на Мертвом Нагорье. Души адептов клана Сюэ не упокоены. Именно они открыли молодому господину Вэю, Старейшине Илина, музыкальную технику управления Темным Железом. Духи Сюэ Чунхая и его столь же великого, сколь и смертоносного отца, все еще там. И готовы говорить с теми, кто готов слышать. Я был на вершине горы Луаньцзан. Там и узнал полные гармонии, — проговорил Сюэ Ян, вновь говоря полуправду. — И ты мог там умереть, — отчитывая его, покачала головой Баошань. — От кого в тебе эта тяга к саморазрушению, А-Мэй? — Ну, имя моего отца мы все еще не знаем, — не моргнув глазом, соглал Сюэ Ян. — Но призрак Чунхая намекнул мне, что во мне течет кровь их рода. Может, поэтому мы так похожи с Сюэ Яном? Должно же быть объяснение… — А история все запутаннее, — пробормотал Глава Не. — Никакой путаницы, — вздохнула Баошань санжэнь. — Моя дочь не имела способностей к совершенствованию. Она покинула гору и жила, как простой человек. Работала швеей. Она рано умерла, и когда я узнала об этом, забрала внука на гору. Но кто его отец, А-Мэй не помнит, был еще мал, а я не знаю. В дневнике, который мы нашли после ее смерти, дочь не называла его по имени. Женаты они не были. — Так Сюэ Ян происходил от проклятого рода? — уловил мысль Лань Сичэнь. — Я могу лишь предположить, — пожал плечами тот, о ком и был задан вопрос. — Глава Лань, давайте открыто обозначим ситуацию. Здесь и сейчас я, вероятно, сильнейший темный заклинатель в Поднебесной. Я разработал технику, благодаря которой могу одновременно развивать и Золотое Ядро, и практиковать энергию Инь. Это работает в балансе. Я имею контроль над Тёмными водами. Имею в арсенале ряд темных артефактов и авторских талисманов. У Сюэ Яна отнял записи Старейшины Илина и довел до ума многие его идеи. Просто из любознательности. Но если вы решите пойти на меня, как пошли против него, я могу пообещать, что обескровлю вашу «великолепную четвёрку» и любых присоединившихся к вам подпевал. Это не угроза. Я лишь говорю вам, что будет, если от ваших рук пострадает кто-то из моих друзей, мой супруг или мои сыновья. Мы с мужем живем уединенно, не вмешиваемся в политику, не жаждем власти. И хотим, чтоб и дальше это таковым осталось. Но если вы все же полезете к нам, я заставлю вас об этом пожалеть. Темная энергия имеет один недостаток: она ожесточает. Это не значит, что я пойду убивать налево и направо. Это значит, что при необходимости моя рука не дрогнет, Глава Лань. А ваши ордена растеряли былые техники и умения. Вы даже не поймете, как умрете. Надеюсь, вы меня услышали. А-Сан, не принимай на свой счет. Ты в числе друзей, — улыбнулся он притихшему Хуайсану, и тот отзеркалил эту улыбку: — Как и ты мой друг, А-Мэй. Братья, слова господина Чжана — не угрозы, но и не пустой звук. Я присутствовал во время проведения Ритуала и до его проведения обращался за помощью к нему. Вряд ли вы сможете победить Чжан Чэнмэя в бою. Он практикует темную энергию на несколько лет дольше Старейшины Илина, владеет столь древними техниками, какие сейчас утеряны… Не становитесь его врагом! Он не враг для нас. Да и Храм Байсюэ за него вступится, монахи Чэнмэю жизнью обязаны.Они с даочжаном Сяо на самом деле живут в скромности и уединении, помогают этому приграничному городу, растят детей. Они никому не желают зла. Любую силу можно обернуть во благо, и во вред. Вспомните Вэнь Жоханя. Он шел по Правильному Пути, но это не помешало ему развязать войну и погубить десятки жизней. Будьте дальновидны! — Глава Не закончил пламенную речь под недовольный взгляд Цзян Чэна и настороженный Лань Сичэня. Тот, подумав, произнес: — Господин Чжан… здесь и сейчас мне не в чем вас обвинить. Вы использовали Темную энергию для благого дела, не во вред живущим. Если так и останется впредь, у нас не будет ни единой причины для вражды. Я не хочу новой войны и новых смертей. Раз вы в состоянии контролировать свой разум и свою силу, у нас нет причин для беспокойства… но вы храните у себя страшный артефакт… — Я бы и рад от него избавиться, господин Лань, но пока это невозможно. Темные воды непросто забрать из источника и непросто вернуть. Новый цикл подойдет лет через десять-одиннадцать. До той поры мне придется укрывать артефакт. Мы оба знаем, о чем речь. И чем меньше слухов о нем будет, тем безопаснее для всех нас. Я не хочу жить в состоянии осады. Но и к бабушке в Обитель это нести нельзя. Этот город с испорченным фэншуем отличное место для того, что Сюэ Вэйшенг забрал из Изначального Источника. Помалкивайте об этом, и, молю, ни слова Верховному Заклинателю. Мне выпала честь лишь раз с ним заговорить, пока я искал Синчэня, и более я не хочу иметь с ним дел, — не сдержался Сюэ Ян. Еще визита А-Яо ему не хватало! — Глава Лань, я скажу это лишь раз, мне лгать незачем. Я не знаю толком ни вас, ни его. Но в нашу встречу, как-то распознав во мне темного адепта, он предложил мне должность. Оборудованную мастерскую и опытный материал. — Для чего? — насторожился Лань Сичэнь. — Для повторения подвига Вэй Ина — создания разумного послушного лютого мертвеца. А если получится — армии таких существ, — раскрыл Сюэ Ян планы друга. — Он посетовал, что человек, занимающийся этим ранее, более не может продолжать работу. Полагаю, этим человеком был Сюэ Ян. Вы вправе не верить, но я все же настаиваю — Верховный Заклинатель не должен переступить порог моего дома. Если он придет сюда и повторит свое предложение или же примется угрожать — в том озере хватит места для двоих. Отнеситесь серьезно, благородные господа. А вы, господин Лань, будьте осторожны. — О чем вы? — похоже, хваленая выдержка Лань дрожала по швам. — Я могу поговорить с вам с глазу на глаз? Это не для лишних ушей, — решился Сюэ Ян. — Будь по вашему, — ответил Глава. — А-Сан, идем с нами. Тебя это тоже касается, — пригласил Чэнмэй мужчин в комнату, где ранее осматривали тело Сяо Синчэня на предмет отравленных колотых ран. Едва они ушли, Цзян Чэн повернулся к великой бессмертной: — Госпожа Баошань, мне так не представилось возможности Вас поблагодарить! — За что, юноша? — удивленно спросила та. — Разве мы встречались до этого дня? — Как… вы не помните? Около пяти лет назад вы восстановили мое разрушенное Золотое Ядро. Благодаря вам я все еще жив и способен защищать мой клан, — поклонился Ван Инь. Он всегда мечтал сказать спасибо этой женщине, но в прошлый раз был без сознания, а сейчас едва не забыл об этом из-за вереницы событий, сопроводивших их славную встречу. — Молодой господин Цзян. Я вижу вас впервые. И готова заявить, что нет ни одной техники восстановления полностью разрушенного Золотого Ядра. Я бы не смогла этого сделать, даже если бы хотела помочь. Должно быть, вы что-то путаете. Вас никогда не было в моей Обители, — удивленно проговорила госпожа Баошань. — Но как же… — проговорил Цзян Чэн, который перестал что-либо понимать в этой жизни. — Этого я не знаю, юноша, — покачала головой Баошань Санжэнь. Она уже поняла, что могло произойти, ци этого совершенствующегося была смутно знакомой. Как если бы он был сыном Цансэ. Но он не был. А был Вэй Усянь, названный брат этого господина. Но мог ли кто-то в дзянху провести такую операцию? Выжил еще кто-то из клана Чжан? — Простите… Цзян Чэн вышел в полуденную жару, столкнувшись в воротах дома с девушкой, которая вела за руку маленького ребенка, черноглазого, похожего на Чжан Чэнмэя. Или на Сюэ Яна. Неужто, в впрямь они какая-то родня? И как быть со знанием, что Великая Бессмертная не лечила его. Кто тогда? Как? Что сделал его проклятый брат для возвращения чужих утраченных сил? — Благородный господин! — девушка вежливо поклонилась. — Если вы к хозяевам, боюсь, они заняты. — Я всего лишь вернулась домой с рынка. Это сын хозяев дома, а я их названная сестра, мое имя А-Цин. — Глава клана Юньмэн Цзян, Цзян Чэн, — представился он. — Но в доме на самом деле сейчас многолюдно. — Приму к сведению, — улыбнулась девушка. — А-Вэй, пойдем, хоть продукты в дом занесём. Цзян Чэн вздрогнул от звука знакомого имени. Оно до кончины призраком будет преследовать его. *** — Глава Лань, я не буду ходить вокруг да около, — начал Сюэ Ян. — Примерно пять месяцев назад, едва на свет появились мои младшие сыновья, ко мне пришел Глава Не с деликатной просьбой. Его брат, скончавшийся от искажения ци, встал лютым мертвецом. Необычайно сильным и злобным. Своими силам клан Не не смог его сдержать. — К чему это все? — побледнел Глава Лань. — Вы видели тело Не Минцзюэ после гибели? Помните, что он был обезглавлен. И голова по-прежнему не найдена? — Что? Как… как, обезглавлен? — Глава Лань, занятый в Облачных Глубинах, тогда не успел на похороны и горевал уже у закрытого гроба. — А-Сан? — Я не придал огласке. Брата постигло искажение ци, это правда. Но кто-то обезглавил его труп до того, как мы его нашли. Голову забрали, — выдавил Хуайсан. — Было что-то еще… — прошептал Глава Лань. — Несомненно. Я смог с трудом упокоить почившего Главу Не. Запечатал тело вне усыпальницы. Но его ци… он не мог стать таким существом после обычного искажения энергии, Глава Лань. На него долгое время воздействовали Песнью Отчаяния. — Невозможно! — Ваш клан на основе Песни Отчаяния Сюэ создал обратную ей Песнь Покоя, верно? И А-Сан сказал, что Цзинь Гуанъяо много дней играл ее для старшего брата. Но там разница в паре нот. Несведущий не заметит ее даже, понимаете? — прямо сказал Сюэ Ян. — Ты обвиняешь?! — впервые повысил голос Глава Лань. — Я лишь говорю, что видел. Не Минцзюэ был убит Песнью Отчаяния. Верховный Заклинатель играл для него. Единственный, кто это делал, по словам его младшего брата. В удивительно молодом возрасте его поразили искажение и мучительная смерть, и более не осталось тех, кто бы препятствовал клану Цзинь в обретении власти над боевыми орденами совершенствущихся. Можешь мне не верить, Глава Лань. Просто будь осторожен с братом. Не поворачивайся к нему спиной. Я в людях разбираюсь. И есть в нем что-то скользкое. Мое дело предупредить. А слушать или нет — сам решай. Я ведь никак не заинтересован в вашей вражде, зачем мне наговаривать? — закончил Чэнмэй. — Господин Чжан мне сказал то же самое, брат Лань. Он опытный заклинатель, хоть и юн. Не мог ошибиться. Я тоже не могу поверить… но я видел, что стало с братом. Он переродился в демона. Ты не представляешь, что тут было! Если бы не Чэнмэй, я был бы мертв, и воины Ордена тоже, — прошептал вполголоса Не Хуайсан. — И что же делать с этой новостью? — обреченно проговорил Лань Сичэнь. — Глава Лань… что-либо доказать будет почти невозможно. Нужен как минимум еще один заклинатель, способный подтвердить мои слова, но есть ли такие сейчас в дзянху? Я лишь настаиваю — не должно ни капли Темных вод попасть в руки Верховного Заклинателя. Не раскрывайте ему мое местонахождение. Скажите, что мы решили вернуться в Обитель… — Мне нужно обдумать сказанное вами, господин Чжан, — напоследок выдавил господин Лань. Уже между делом Лань Сичэнь увидел вбежавшего в дом ребенка, обнявшего Чжан Чэнмэя с криком «папа». Малыш был невозможно милым и напомнил Главе Гусу Лань названного племянника А-Юаня. Впрочем, его мысли сейчас занимал не этот странный союз света и тьмы. Визит в дом внука Баошань санжэнь для каждого из глав великих орденов стал глотком яда. — Что ты ему сказал? — спросил Сяо Синчэнь, когда гости спешно откланялись и покинули их дом за исключением Наставницы. — То, что заставит его переключить внимание с нас на дорогого брата, — устало улыбнулся Сюэ Ян. — Как плечо? Не болит? — Так это все же ты убил его, Сяо Синчэнь? — устало пробормотала Баошань санжэнь. Кажется, она плохо знает своего лучшего ученика…