Из трёх слов

      Чонгук просыпается, но не может открыть глаза. Веки свинцовые, а кругом темнота. Чувствует только чужую руку на бедре, которая медленно его гладит. Окончательно просыпается, когда слышит: — Доброе утро, — сказанное откуда-то издалека. Тэхён сидит на водительском сиденье, но всем корпусом повёрнут назад. Убирает руку, как только ловит взгляд. Чонгук в замешательстве оглядывается по сторонам и сквозь утренние сумерки узнаёт и местность, и многоквартирные дома, и двор. Хмурится и не до конца понимает, как сюда попал. — У тебя есть ещё несколько часов на сон в уютной постельке, — шепчет Тэхён. У него немного опухшее лицо и сонный взгляд. — Как узнал, где я живу? — вопрос мог прозвучать с подозрением и недоверием, Чонгук привык, что сначала оборона, а потом всё прочее, но сейчас нет сил. Выдохся. — Интересовался, — просто отвечает Тэхён. Чонгуку слышится, тобой интересовался, заинтересован в тебе, ты мне интересен. Оба молчат, а Чонгуку вдруг не хочется уходить. Дома неудобный надувной матрас, вопросы и нежеланные прикосновения. А здесь Тэхён сделал для него кое-что ценное, и если бы Чонгук мог, попросил бы его подняться в квартиру вместе. Наверное, из-за того, что не может, Чонгук решается сказать: — Я бы тебя поцеловал. Тэхён тяжело сглатывает, трёт глаза, но не улыбается. — Но не поцелуешь? Ровно в этот момент Чонгук не знает, поцелует ли, не знает, нужно ли что-то делать, когда такое чувствуешь. Мотает головой из стороны в сторону, садится ровнее и наклоняется вперёд, прислоняясь щекой к спинке кресла. Тэхён прижимается к ней с другой стороны. — Знаешь, я не верю в то, что говорю это, — Тэхён медленно перемещает руку, и останавливается в нескольких сантиметрах от чужого лица, — но давай, ты поцелуешь меня в другой раз. Когда я буду уверен, что ты не заснёшь в процессе. Чонгук чуть сдвигает голову, чтобы Тэхён смог прикоснуться, прикрывает глаза и чувствует, как он ведёт пальцами по морщине, оставшейся после сна. — С чего ты взял, что я снова захочу? Улыбка выходит настоящей, широкой, Тэхён отвечает такой же. Прикасается чуть дольше, потому что не знает, можно ли будет повторить. Но даже то, что есть, оставляет глубоко удовлетворённым, потому что думал, до Чонгука не добраться. Он целиком в себе, а снаружи панцирь, хитиновый покров, стальная цепь. Впервые за много лет Чонгук выходит из машины без ощущения ужаса. Машет Тэхёну рукой и с предвкушением ждёт наступающего дня. Пусть будет сложный и трудный, главное, чтобы в конце кое-кто ждал. Поднимаясь домой, Чонгук старается не шуметь, плотно прикрывает дверь и чётко видит очертания мебели. Вот-вот наступит рассвет. Он идёт принять душ, а после хорошо позавтракать. Стоит под водой двадцать минут и не может перестать думать. Каким-то образом вышло так, что хочется попробовать. Всё равно, даже если это гормоны и эндорфины. Реакция уже запущена. На кухне застаёт женщину в халате, смотрит, как она сонная, ставит чайник на плиту, открывает холодильник, медленно перемещается с места на место. Чонгук ведь со стороны, наверняка, такой же. Она поворачивается и сначала говорит, что следует предупреждать, если не ночуешь дома, даже если уже совсем взрослый. К тому же хотелось бы побольше уважения, а то, как мать в гости, сын тут же испаряется. Когда скажи на милость, время вместе проводить. Она резко поворачивается, а Чонгук не успевает стереть выражение лица. Наверно, поэтому слышит, что, в конце концов, она всё же рада, если у тебя кто-то появился. Даже если ты не станешь рассказывать. Чонгук надевает джинсы с дырками на коленях, чёрную рубашку и, конечно, кожаную куртку. Перед тем, как уйти, заглядывает в комнату, чтобы убедиться, что чемодан не разобран ни на грамм. Возможно, к вечеру он снова останется один.

***

      Всюду, куда простирается взгляд, яркие краски, причудливые изображения и люди. Высоко в небе парят птицы, а некоторые из них, если присмотреться, напоминают драконов. Сожгут город к чертям, если услышат правильное заклинание. Чонгук стоит за зданием университетского корпуса, сбежал после двадцати минут у фургончика. Джин ведь хотел внимания, так пусть получает сполна. У Чонгука с собой сигареты, но он не курит, вытаскивает из заднего кармана, пересчитывает, ровно двенадцать, и кладёт обратно. Такая вот у него вредная привычка. На золотые рыбки бешеный спрос. Когда Чонгук возвращается, застаёт очередь из желающих. Внутри тесно, но Чимин настаивает на присутствии всех семерых. Говорит, что раз взялись за дело вместе, то и плоды должны пожинать вместе, а ещё он где-то прочитал (а вполне вероятно увидел на ютубе), что продукт должен соответствовать рекламной кампании. Зря он что ли ловил удачные кадры, тем более благо общества зависит от блага каждого отдельного человека. — А это тут причём? — Юнги удаётся задавать поразительно точные вопросы. — Притом, что работай и не отвлекайся, — говорит Чимин, хотя именно он болтает больше всех. А ещё флиртует с покупательницами. По-настоящему тяжёлая работа начинается, когда приходят женщины с детьми. Они роняют то, что им подают, марают лицо, волосы и одежду, плачут, что слишком долгом или слишком быстро. А один мальчуган вообще размазывает печенье по фургончику, пока его родительница разговаривает по телефону. Чонгук думает, что если у него когда-нибудь и поедет крыша, то из-за нечто подобного. А что до наследников, то пусть ими будут только слова. Чонгук берёт паузу, пока Юнги и Хосок по очереди болтают с подошедшими девчонками. — Я точно поймаю сегодня кого-нибудь на крючок, — Хосок смеётся и раздаёт парням по пятюне. Чонгук садится в углу, прямо у выхода, прикрывает глаза. Ноги гудят, и ощущение, что день никогда не закончится. Тэхён садится рядом, вид у него едва ли лучше вчерашнего, и из-за этого хочется его пожалеть. Чонгук мысленно крепко прижимает его к себе невидимыми руками. И Тэхён послушно приваливается к плечу, как будто его и вправду обняли. Чонгук вздрагивает, поражённый чужой чуткостью. Что будет, если мысленно его поцеловать? У Чонгука тепло разливается по телу, когда думает об этом. Щёки румянятся, Тэхён поднимает голову, а Чонгук поспешно встаёт. Оглядывается, чтобы убедиться, что никто не заметил. Что должны были заметить люди? Ты же вообще ничего не сделал. По конец к их фургончику подходит организаторка ярмарки, высокая и эффектная брюнетка. Тогда-то и начинается представление одного актёра. Джин заводит светскую беседу, говорит комплименты по поводу праздника, не побывав нигде дальше их фургона с выпечкой. Раскланивается на все лады и даже краснеет, когда девушка хвалит его в ответ. За то, что команду собрал и поспособствовал объединению разных факультетов, а заодно напомнил всем, из каких простых вещей состоит радость. Короче, взаимны его чувства, как пить дать. Но Чонгука больше порадовала часть с вырученными средствами, потому что оказалось, что только половина пойдёт на благотворительность. Остальное можно оставить себе. Настроение у команды «золотых рыбок» заметно поднялось, а то на фоне чествования Джина померкли даже ярко горящие глаза Чимина. — А ты вообще не ищешь лёгкий путей, да, хён? — говорит Намджун, который наблюдал за разговором с открытым ртом, — Я чувствую себя использованным. — Я вообще-то тоже! — у Чимина руки в боки и молниеносная готовность кусаться. — Да ладно вам, парни, — Тэхён обнимает Чимина за плечи, а Джину шлёт улыбку, — Человек добивается расположения девушки, не жалея сил. Вам бы поучиться у него. — А тебе, значит, учиться незачем? — Чонгук не знает, зачем привлекает внимание. Перенял, похоже, привычку, говорить то, что вздумается. Удивительное влияние у этого Ким Тэхёна. — А я уже всё умею, — скалится Тэхён, а Юнги говорит, что раз такое дело, надо всем обняться. На Чонгука накатывают до постыдного сентиментальные чувства, потому что почувствовал себя частью команды впервые за всю жизнь. Да и к парням немного привязался. Они устраивают круговое объятие, и у Чонгука слева Хосок, а справа Юнги. Он обоих хлопает по спине. Всеобщее молчание прерывает хриплый голос того же Юнги: — Как только стемнеет, каждого жду в своём логове. Будем отмечать. — Будем! — скандируют семеро в лад. И так упоительно хорошо, что все такие красивые и такие молодые.

***

      Чонгук спускается с четвёртого этажа по лестнице, тяжело дышит и торопится. Сбегал, называется в туалет. Казалось, что приспичило сразу половину планеты. Еле как нашёл пустую кабинку. Оказывается, Юнги снимает квартирку в паре кварталов от дома Чонгука. Поэтому он с таким довольным видом спускается вниз, успеет и домой забежать, и освежиться перед весёлой ночкой. Она такой точно обещает быть. Глаз намётан на то, чтобы из всей картины мира выхватывать самое важное. В последнее время самым важным был обладатель красных волос. Поэтому Чонгук замечает его первым. Он болтает с двумя девчонками, со спины не узнать, но когда одна из них смеётся и поворачивается в профиль, он распознаёт Хану. У неё чокер на шее, симметрично ровное каре и милая улыбка. Тэхён говорит что-то, отчего девчонки снова смеются, а Хана кладёт ладонь ему на плечо. Чонгук тепло её ладони знает. И поэтому его тошнит. Он крепко закусывает губу и старается ровно дышать. Ругает себя за странную реакцию и гонит прочь галлюцинации. Потому что видит, как девушка обращается гигантской медузой и каждым прикосновением причиняет Тэхёну боль. Если и начал сходить с ума, то в этот момент. Пишут, что если сумасшедший понимает, что сходит с ума, значит не такой уж он и сумасшедший. Только на это и остаётся надеяться. А ещё на то, что не обманул самого себя, что не придумал себе человека с красными волосами, который хочет всё о тебе знать и которому с тобой не страшно. Но что ещё важнее, тебе тоже не страшно с ним. Сейчас хочется, чтобы из груди вылезла третья рука и перевернула, наконец, время. Пусть песчинки начинают снова, пока Чонгук восстанавливает дыхание и успокаивает руки. Тэхён не обернулся, когда Чонгук мысленно позвал его. Поэтому он сбегает из здания и всю дорогу до дома напряжённо думает. Нужно сегодня же дать понять парню, что Чонгук не тот, с кем стоит связываться.