Из трёх слов

      Часто то, чего ты хочешь, и то, чего ты боишься — одно и то же. Дома не горит свет, а по пространству не разлетается ни единого звука. Чонгук даже не расстраивается, у него были годы, чтобы привыкнуть к тому, что его любимая женщина не может находиться с ним рядом. Невмоготу. Невыносимо. Невозможно. Идеально по правилу трёх «н». Чонгук включает музыку и щёлкает чайник, забивает эфир, пока на скорую руку принимает душ и переодевается в самое удобное: джинсы, большую белую футболку и кожаную куртку. Осматривает себя в зеркало, замечая лишнюю деталь в квартире. На тумбочке аккуратная стопка наличных, а рядом с ней очередная визитка. И в этот раз без намёков, сразу к психиатру. Обрадоваться подарку нет сил. Лучше бы она была посредником и передавала подношения от зайчиков и лисичек. Чонгук сгребает наличные, а визитку выбрасывает в мусорное ведро. У Юнги просторная двухкомнатная квартира, колонки по всему периметру и неплохой музыкальный вкус. Чонгук хочет повысить градус, пьёт много и быстро. Тянется к Хосоку, чтобы поддержал, смеётся над чужими шутками и почти возвращается в прежнюю шкуру повсюду своего. Чимин вваливается на тусовку позже остальных, сразу берётся мешать свой любимый коктейль. Джин очень интересуется, что за рецепт, а Тэхён наклоняется к Чонгуку и тихонько шепчет не пробовать, иначе остановится сердце. Чонгук легко улыбается, плюхается рядом с Джином и совершенно точно собирается выпить. — Я называю его «Арктический суицид» — говорит Чимин по ходу дела, — заморозит ваши мозги, но разморозит сердце. Намджун говорит, что у него талант придумывать слоганы. Чонгук слышит вой сирен и крики банши(1) сквозь музыку и голоса. Залпом допивает пиво из бутылки, не берёт паузы, хватает стакан из рук Чимина, чокается с Джином и Юнги, остальные воздерживаются от всяческих суицидов. У Чонгука уши закладывает и отрубает слух. Крышу сносит от того, что все продолжают кричать, но ему больше ничего не слышно. Он смеётся и лезет к Чимину за объятиями. В агонии нет никакой разницы к кому прикасаться и с какими целями. Звук пробки, вылетающей из горла бутылки, возвращает Чонгуку слух. Они по очереди передают шампанское, пьют из горла и громко смеются. А когда устают, усаживаются на пол, чтобы поговорить на щекотливые темы и поделиться секретами. Чонгук находит себе местечко подальше от обладателя красных волос, который много улыбается и ни разу не смотрит. Когда Хосок рассказывает, как однажды видел призрака утопленника, вышедшего из его душевой кабинки, Чонгук закрывает глаза. Он эту историю многократно слышал и знает, что кое-кто просто большой пиздабол. Но его россказни всё-таки нагоняют жути, поэтому Чимин решает отвлечь всех своим танцем. Задирает рубашку по самое горло и пытается сделать волну мышцами живота. Глотать из бутылки при этом не перестаёт. Секунды через три шампанское выходит носом. — Ну, почему я, такой нежный, должен всё это видеть? — говорит Юнги, пока остальные закатываются от смеха. Если бы на вечеринку можно было пригласить любого, несмотря на временной промежуток, возраст и смерть, то сюда бы позвать бога Вакха, чтобы посмотрел, какие у него последователи. И может быть, чему-нибудь научился. Чонгук выползает из своего укрытия, когда Намджун начинает историю про то, как у него в один день был секс с двумя разными людьми. Ему задают уточняющие вопросы по типу: одновременно ли, понравилось ли, стоит ли попробовать. Чонгук не смотрит под ноги, спотыкается о ногу Чимина, ударяется бедром о косяк, но всё-таки покидает помещение. На балконе прохладнее, чем он ожидал. Пачки сигарет не оказывается в кармане, оставил в других джинсах. Чонгук садится там, где стоял, и прикрывает глаза. Голова кружится, но это скорее приятное ощущение, чем нет. Чонгук сидит так довольно долго, не засыпает, но и не бодрствует. Находится в промежуточном состоянии, в каком-то алкогольном посмертии, не знает, в какую сторону ступать. — Если бы ты был драконом, то кого бы ты похитил? Чонгук открывает глаза, смотрит на стоящего над ним Тэхёна и снова закрывает. В голову вдруг приходит мысль, что по-настоящему страшно здесь не ему, а Тэхёну, который каждый раз задаёт не те вопросы. А то, что хочет знать, боится услышать. Он садится рядом, касается плечом, ждёт, что ты ответишь. — Все упаковки «Орео». — А я думал, драконы похищают людей. — Люди невкусные, — говорит Чонгук. Тэхён хмыкает и больше ничего не говорит. Ощущает исходящую от парня неприязнь, но не понимает, чем она вызвана. Что изменилось всего лишь за сутки? За последние несколько часов? — Хочешь меня поцеловать? — Тэхён не знает, как ещё растормошить, как вернуть того, кто ещё накануне смотрел сияющими глазами, а сейчас едва ли горит. — Передумал, — Чонгук чуть жмёт плечами, складывает руки на груди, чтобы немного согреться. — Подожду, пока ещё раз передумаешь, — он сдвигается ближе, кладёт руку на бедро, медленно двигает сверху вниз прямо по очертанию шрама. У Чонгука спазмы в животе и мурашки по коже, он сводит ноги вместе, зажимая руку. Тэхён останавливается и больше ничего не делает. И оказывается, что страшно всё-таки только Чонгуку. — Ты мне нравишься, — говорит Тэхён, и тепло от его дыхания мажет Чонгука по щеке. — Это не взаимно, — Чонгук зажмуривается, потому что Тэхён подобрался ещё ближе. Дышит на кожу и творит какую-то магию своими прикосновениями, превращает сталь в хрусталь и водит кончиками пальцев. — Почему? Чонгук откидывает голову назад, слегка ударяется затылком и ловит чужой взгляд. Ничего не отвечает, потому что должен сказать что-то вроде «потому что ты мужчина, а мне не нравятся мужчины» или «ты не привлекаешь меня», но всё неправда. Не те слова, и пока Чонгук силится подобрать те, Тэхён сам додумывается до ответа. — Я понравлюсь тебе, если узнаешь меня немного поближе, — Тэхён предельно серьёзен, не отводит глаз, рассматривает чужое лицо. — Я и так знаю тебя ближе, чем хотелось бы, — говорит Чонгук, — и ты, помнится, хотел моей дружбы. — Ты видел меня обнажённым. По-твоему моё тело многое тебе рассказало? — Тэхён не убирает руки, сидит всё так же близко, хмурит брови. А следующие слова зачем-то шепчет: — Ты бы многое понял обо мне, если бы позволил прикоснуться. Я не причиню боли, Чонгук. Не сделаю неприятно и не обижу. Приходится снова закрыть глаза и дышать глубже. — О каких прикосновениях идёт речь? — Чонгук отодвигается и поворачивается лицом к парню, — Если думаешь, что я соглашусь переспать с тобой, то сразу забудь. У Тэхёна на лице ни единой эмоции. Он опускает взгляд на свою руку, всё ещё лежащую на колене парня, ведёт ей выше. Чонгук тоже смотрит, не поддаётся прикосновению, вообще не шевелится. — Например, о таких, — отвечает всё же Тэхён, — Я бы прикоснулся к тебе так, как ты сам захочешь, как сам попросишь. Чонгук всё ещё смотрит вниз, ловит чужие слова из воздуха, а выдыхает диграфы(2) и углекислый газ. Думает, как-то сильно затянулся этот опыт и даже ушёл в другом направлении. Но так как это в любом случае эксперимент, Чонгук поднимает руку и кладёт на чужое запястье. Тэхён перестаёт двигаться, замирает и чего-то ждёт. Рука с запястья перемещается на плечо, ведёт по шее, кончиками пальцев по горлу и подбородку, а затем прикасается к щеке. — Ничего не чувствую, — шепчет Чонгук, — так и должно быть? Спрашивает, как маленький мальчик, впервые попробовавший чай без сахара. У Тэхёна расширены зрачки и тяжёлое дыхание, он убирает чонгукову руку с лица, чуть сжимает и отпускает. — Чувствуешь что-то к кому-нибудь другому? — Чонгук не понимает вопроса. Причём вообще другие? Почему, когда дело касается Чонгука, всегда нужен кто-то ещё? Тэхён терпеливо ждёт, а не получив ответа, говорит: — Я не верю тебе. Знаешь, почему? — Чонгук закрывает глаза, — Потому что если сейчас я тебя поцелую, ты ответишь. Понял, что он сказал, Чонгук? А главное услышал, как он сказал? Хочешь рассмеяться ему в лицо? Или сильнее хочется проверить, прав ли он? Дождь разбивает молчание, тихонько постукивает по стеклу, передаёт сообщение кому-то из парней. Чонгук поднимается на ноги, открывает окно, говорит: — Я тоже тебе не верю. Тэхён встаёт за спиной, не знает, как подступиться. Кладёт руки чуть ниже лопаток, словно хочет столкнуть. До земли всего пять этажей, наверно, даже больно не будет. Руки со спины скользят на грудь, обнимают и прижимают ближе. Чонгук упирается ладонью в стекло, закрывает глаза и думает, что даже если сюда кто-нибудь зайдёт, всё равно не сможет пошевелиться. Голова начинает болеть, пульсирует ритмичными толчками, и одолевает жажда. Чонгук убирает чужие руки, говорит: — Хочешь уйти отсюда? — и, дождавшись кивка, возвращается в квартиру. Ребята не обращают на них внимания. У них компания, разбавленная новыми людьми, они пьют, смеются и не снижают оборотов. Сидят в кругу, крутят бутылочку и ждут своей очереди. В углу Чонгук замечает Намджуна и Нану, эти целуются по собственному выбору. Тэхён тоже не останавливается, окидывает комнату беглым взглядом и идёт дальше. Молча обуваются и забирают куртки. Последнее, что слышит Чонгук, это как кто-то спрашивает: «Насколько ты пьян по шкале от одного до десяти?». — Девять и три четверти, — отвечает Хосок и очень громко смеётся. Чонгук тоже улыбается. Аккуратно прикрывает входную дверь и сразу прячет руки в карманы. Пусть дрожат там, где не видно.