Из трёх слов

      Заснуть получается только под утро. Снится, как Тэхён берёт за руку обнажённую Лию, и собственное лицо в искажённых, зеркальных пропорциях. Губы дрожат, глаза распахнуты и в них чистая ревность. Чонгук открывает рот, а оттуда горячая зелёная вода. Просыпается Чонгук с колотящимся сердцем. Руки дрожат и не сразу слушаются. Он встаёт проверить Джина. На часах около восьми утра, и Джин спит без задних ног. Чонгук принимает душ, а потом проверяет телефон на предмет входящих. Общий чат ломится от отправленных файлов. Чонгук смотрит только несколько смазанных фото и пропускает всё остальное. Хосок был в сети три часа назад. У него в сториз преобладает танцующий Чимин и заливистый смех. Сообщения от него получены едва за полночь. «Куда пропал?» «Джин тоже исчез» «Это совпадение или вы тусуетесь без меня?» «Так, всё, Тэхён пошёл тебя искать. Я разрешил применять грубую силу» «Ты в порядке? Если он перестарался, я разобью ему нос» Больше ничего нет. Видимо, в этот момент фокус внимания перенял Чимин. У него хорошо это получается. Джин заходит на кухню, завёрнутый в одеяло. Биологические часы сильнее похмелья, а оно у него во всей красе: волосы, примятые под углом в тридцать градусов, бледно-зелёные круги под глазами и вселенская скорбь во взгляде. Он садится напротив Чонгука. Ни благодарностей от него, ни вопросов. — Заплачу тысячу вон за приличный кофе. Чонгук ухмыляется. Достаёт бутылку из холодильника, переливает в стакан и добавляет льда. По его мнению, вполне прилично вышло. — Бесплатно, — говорит он и возвращается на место. У него на планшете на паузе «Токийский гуль»(1). С похмелья очень заходит. Чонгук разворачивает экран так, чтобы было видно двоим, и снимает паузу. Так и сидят. — То, что я тебе вчера наговорил, полная чушь, — говорит Джин, когда заканчивается вторая серия. — А ты хоть помнишь? — Чонгуку на самом деле не принципиально. Он уже намотал на ус. Джин бросает выразительный взгляд. Отменная память у него, добросовестная. — Считай, уже забыл, — говорит Чонгук и включает следующую серию. До конца дня не покидает необъяснимое чувство тревоги. Джин ушёл около полудня, выбив обещание: всегда хранить тайны друг друга. О каких тайнах ему известно, Чонгук так и не выпытал, но на всякий случай согласился. К вечерней смене в библиотеке тревога деформируется в отрицание. Вплоть до отрицания самой тревоги. Чонгук старается выполнять работу и ни о чём не думать. А совершить один единственный звонок так и не набирается сил. Мониторит соцсети спортсменов, читает общий чат, но по коротким сообщениям не понимает, в каком состоянии Тэхён и как к нему обратиться. От работы до дома пешком порядка сорока минут, если срезать через парк. Чонгук так и поступает, а пока идёт, решает позвонить и открыто поговорить. Тэхён успевает взять трубку на последнем гудке. — Привет, — Чонгук насторожен и готов к тому, что его в любой момент пошлют нахуй. — Привет, — у Тэхёна безразличная интонация, но хотя бы нет постороннего шума. Хорошо, если удалось застать одного. — Есть время поговорить? — Чонгук гулко сглатывает, — Я хочу попросить прощения за вчерашнее. — Ты прощён, — и полная тишина. Чонгук останавливается и чувствует себя сбившимся с пути. — Ты уверен? Может, хочешь, чтобы я объяснился? Тэхён долго молчит. Чонгук думает, может, не расслышал, может, повторить вопрос. — Ты дома? — говорит он в итоге, — Давай я приеду? Чтобы поговорить. — Через двадцать минут буду в парке, который за моим домом. Найдёшь? — Да, — и сбрасывает звонок. До парка Чонгук добирается в сметённых чувствах. Хочется уладить всё, словно это недоразумение. Ведь так почти и есть, Чонгук попытался поступить как мудак с человеком, который не сделал ему ничего плохого. Даже наоборот, делал только приятно и хорошо. Может, Чонгук и не самый хороший человек, но совесть у него есть. Чонгук усаживается на скамейку за качелями, прямо у входа в парк. Там Тэхён его и находит, садится рядом, как ни в чём не бывало. Да и произошло ли что-то вообще, если только один Чонгук придаёт значение? — Прости меня, — говорит Чонгук, — Я сам не понимаю, зачем так поступил. Размышлял весь день и не нашёл ответа. Мне не свойственно предавать или причинять боль. — Я так о тебе не думаю, — Тэхён сидит на расстоянии вытянутой руки, играется шнурками своего капюшона. — Хорошо, — больше нечего сказать, и Чонгук кусает губы. — Можно мне кое-что предположить? — Тэхён смотрит выжидающе, а Чонгук тут же кивает, — Ты не уверен в себе? Хотя переформулирую, ты не уверен в нас обоих, так? Я сказал тебе, что хочу тебя не ради одной ночи, а ты подумал, что тогда, возможно, несколько ночей? Дал всему этому срок. Чонгук молчит, потому что озвученное очень похоже на то, о чём так долго размышлялось. — Я не знаю, что сказать. — Хорошо, — Тэхён заглядывает в глаза, а потом продолжает, — Говорю прямо, ты нравишься мне. И когда я говорю, что хочу тебя, я имею в виду не только секс. Чонгук распахивает глаза и старается сдержать улыбку. Приятно же, когда такое говорят, и он, вероятно, выглядит как дурак, когда скалится в темноте. — Мне трудно тебя понять, — говорит Чонгук, едва справившись с эмоциями, — Сначала ты настойчиво предлагаешь мне секс, затем дружбу и вроде как «дружеский секс», а теперь говоришь, что я тебе нравлюсь. Что мне со всем этим делать? — Я же уже говорил, делать можно всё, что хочешь, — у Тэхёна напряжённая поза, какой раньше Чонгук у него не замечал. Хочется, чтобы он расслабился, чтобы никакие слова его не сковывали. — Чонгук, я каждый раз предлагал тебе одно и то же, используя разные формулировки. А на дружбе настаивал, потому что ты не заводишь отношений. Но нового друга ведь завести можно? — Ну, это всегда полезно, — Чонгук не успевает спрятать резкие нотки, — И много у тебя друзей вроде меня? Вопрос точно не планировался и за него сразу же становится стыдно. Пусть так, зато Чонгук честен. Тэхён хмурится, вздёргивает бровь и очень быстро что-то обдумывает. — Никого, — говорит тихо, — Почему ты подумал, что я с кем-то ещё? — Слушай, ты можешь быть с кем угодно, — Чонгук вдруг решает идти на попятную, — Мы ничего друг другу не обещали. — Не могу, — перебивает Тэхён, взволнованно дышит, — И я давал тебе обещания. А Чонгук в этот момент почему-то начинает думать о том, что возможно, больше никогда не поцелует Тэхёна. Если они встанут с этой скамейки, не поняв друг друга, то так и случится. От этого тянет в груди и хочется умилостивить богов, совершить обряд вроде жертвоприношения только на алтарь вместо птицы или быка поставить собственные органы чувств. — Я видел тебя с Лией, — сдавленно шепчет Чонгук и опускает голову. Раньше, когда понравившаяся девчонка начинала параллельно гулять с другим, воспринималось как должное. Чонгук не собирался делить, сразу отдавал, потому что чувствовал себя самым слабым звеном. — Последний раз я был с ней тогда же, когда и ты, — говорит Тэхён, — И больше я её не хочу. — Я тоже больше её не хочу, — у Чонгука слезятся глаза. Тэхён берёт его за руку, гладит по пальцам. — Я хочу дать тебе ещё одно обещание, — Чонгук не удерживает смешка. Давай ещё истерику устроим. — Я не буду ни с кем кроме тебя. — А если захочешь? — Маловероятно. — Но вдруг, — звучит, как придирка. Но только звучит, а на самом деле прячет страх довериться. — Тогда… спрошу у тебя разрешения, — Тэхён улыбается, а Чонгук со свистом выдыхает. Истерика у него, а сумасшедший здесь Тэхён со своими обещаниями. — Ладно, — говорит Чонгук, — тогда я тоже не буду ни с кем, кроме тебя. Тэхён крепко его обнимает. Шепчет что-то в шею, не удаётся разобрать. Потому что приглушённые «спасибо» интерпретируются как галлюцинации. В парке Чонгук не позволяет поцеловать, хотя и очень хочется. Терпят до заднего сидения, а спустя пятнадцать минут Чонгук уходит домой. Готовиться к парам и отдыхать. И конечно, размышлять о том, что они с Тэхёном какие-то ненормальные, потому что дают друг другу обещания, которым велика цена. Неизмерима.

***

      А что если единственная причина, по которой мы не видим пришельцев из будущего в том, что у нас нет будущего? Раньше Чонгук боялся только прошлого, потому что никогда не мог в полной мере ощутить, что то, что с ним случилось, уже прошло. Всё, отболело, отняло. Теперь же пугает и будущее, особенно, когда в поле зрения маячит красноволосая макушка. В течение учебного дня пересечься с Тэхёном очень сложно, но вот после они всё время проводят вместе. А два дня, в которые не смогли увидеться из-за загруженности расписания и чонгуковой работы, дались как-то необыкновенно тяжело. Психологически и физиологически, если на то пошло. Чонгук не мог ухватиться за мысль, у него сочинение на вольную тему, и именно свобода выбора поставила в тупик. А масло в огонь подливал Хосок, который любому желающему распинался о непреступной аргументированности его доводов. Он пишет о предвзятости массовой публики к экранизациям различных шедевров литературы. Чонгук если что не слегка завидует. Он перебирается в постель с надеждой, что лёжа дело пойдёт быстрее. Может, если расслабиться, мозговое кровообращение улучшится, и дельная мысль придёт в голову. Через пять минут Чонгук уже слушает музыку. Всё тэхёновы рекомендации, и, наверно, поэтому эффект прямо противоположен расслаблению. А когда Чонгук закрывает глаза, мужской голос сменяют образы рук, формы губ, ярких и мягких волос. Идеальна фантазия: Тэхён спрашивает: «а можно ли?», раздевает и целует, но больше говорит. С тобой тепло. Из-за тебя я забываю названия городов. Когда ты проснёшься, я буду рядом. Я счастлив, когда с тобой. Именно из-за слов Чонгук взрывается. А потом совсем как мальчишка, впервые познавший собственное тело, плачет в подушку. И что с ним такое творится? Неужели всё по элементарной психоаналитической схеме, когда субъект А влюбляется в субъект Б, потому что получает от него заботу и внимание, каких не хватало в детстве от родителей? От отца для дочери и от матери для сына. А как на счёт случаев, когда сын не получал ничего от отца, не успел, а потом вырос и влюбился в мальчика постарше? Подходит под клинический случай? Есть рекомендации по проблеме? Вот бы плюнуть в ранимого истерика, но зеркало придётся вытирать. Ещё хуже из-за надежды, которая так и нашептывает про то, что в гомосексуальных отношениях у тебя есть шанс. Но даже такую надежду тяжело поймать за хвост, потому что она летит кометой, и ваши траектории никогда не пересекутся. Чонгук резко встаёт и садится за ноутбук. Печатает: «Хэппи энд как способ обмануть читателя». В предпоследнюю неделю мая на город опускается пелена горячего смога. Пространство теряет очертания, а в атмосфере повышенная влажность перемежается с миражами. Тогда-то и поступает предложение золотым рыбкам добраться до моря. Ну, или хотя бы до водоёма, берега реки или просто большой лужи. — Так может, го в бассейн? — Хоби рационально оценивает собственные возможности. Чонгуку идея даже нравится, потому что легка в исполнении и не требует больших энергетических затрат. — Если у тебя не припасён на заднем дворе, то я пас, — Джин не отрывается от игрушки на телефоне. Расстреливает кого-то, высунув язык. — В общественный даже за деньги не пойду. С ним Чонгук тоже согласен, потому что вдруг представляет, сколько там сейчас народу, и все они купаются в паре тысяч галлонов воды, заключённой в ограниченное пространство. Да ну его, такое развлечение. — Да тебе и одной воны никто не предложит, — огрызается Хосок, но так, без запала, для проформы. — Я знаю одно местечко в горах, — говорит Юнги, а через пятнадцать минут твёрдо решено туда ехать. По описанию там небольшое озеро, дикое и для туристов не привлекательное, потому что труднодоступное. Юнги там бывал в юности с дедушкой, рыбу ловили, грибы собирали. Дорогу он хорошо знает, а заночевать можно в палатках. Чонгук легко подхватывает волну всеобщей взволнованной радости. Там уже разбирают ответственности за палатки, еду и алкоголь. И только тогда в голову приходит мысль, что путешествие предстоит за город. А значит, на метро не доехать. Что в свою очередь значит, что Чонгук парализован и остаётся в Сеуле. С тем чтобы отказаться от поездки Чонгук временит. Вдруг передумают, забудут или поддадутся лени. Ничего их перечисленного, и через день, и через два. А ближайшие выходные идеально подходят, чтобы уехать. Все встречаются в университетском кафе за сорок минут до баскетбольной тренировки. Тэхён перехватывает Чонгука на подходе. Неладное почуял ещё со вчерашнего вечера, когда Чонгук зарубал все разговоры на корню своими поцелуями. И вообще-то оно очень круто, жаль только, что человек, так любящий находить слова, никак не подберёт их, чтобы выразить свои чувства. — Так просто возьми мои ключи, — говорит Тэхён. Он за десять минут вытащил из Чонгука все переживания и причины. И никакого волшебства, только ловкость рук. Чонгук непреклонен, даже воспоминания о прошлом разе вызывают панику. И это несмотря на то, как благополучно сложилось всё последующее. Хочется Тэхёну объяснить, что есть страхи, которые не преодолеть одной только силой воли. Не потому что они сильнее, а потому, что полнокровны и укреплены, твёрдо вросли куда-то в горло, лёгкие или бедро. Едва ли удастся избавиться, не задев жизненно важные органы. Тэхён сразу расстраивается, плечи поникают, и улыбка перестаёт сиять. А Чонгука сковывает беспомощность. Он же тоже хочет провести время с ребятами и хочет быть там с Тэхёном. Чонгуку сложно уличить нужный момент, чтобы сказать, что не едет. То картошка фри очень вкусная, и не оторваться, то Чимин увлекает своим тысяча и один способ выжить в лесу без еды, воды и вайфая. Но больше остальных отвлекает Тэхён, который сидит напротив и играет своей едой, потихоньку перемещая её в тарелку Чонгука. Ему остаётся только жевать и не лыбиться, как дурачку. А потом Хосок хвастается тем, что Чонгук умеет разводить костёр без спичек. Приходится отнекиваться от остальных (ну, спорили как-то с Хоби, только руки истёрли да изматерились, вот и весь огонь) и угрожать этому убеждённому в том, что в этот раз стопудово получится. — Я вообще не еду, — говорит в итоге Чонгук, — не могу. Причину он не успевает озвучить, потому что все начинают шуметь и возмущаться, а кто-то даже пинает под столом. Чонгук уверен, что это Чимин не сдержал чувств. — Конечно, ты едешь, — говорит Джин, когда все замолкают, — Ты не обломаешь мне велосипедную прогулку. Я шесть месяцев в ожидании провёл. Уважай это. — Что? — Чонгук как-то очень сильно не понимает, что происходит. — Да вы ёбнутые ехать туда на велосипедах, — Юнги смотрит в самую суть. — А ты попробуй меня останови, — говорит Джин. Маньяк и заговорщик. Потому что мигает Чонгуку обоими глазами, и себе дороже с таким не согласиться. — Да, я обещал, — медленно говорит Чонгук, — и это… хотел попросить тебя, Юнги-хён, на карте показать маршрут. Джин кивает на каждое слово и поворачивается к Юнги, ожидая от него правильного ответа. — Я подарю вам по бутылке рома, если доберётесь туда живыми. И всё, этот вопрос решён, можно возвращаться к прочим проблемам. Через десять минут расходятся каждый по своим делам. Спортсмены уходят чуть раньше, чтобы не опоздать на тренировку. Тэхён на прощание лохматит волосы Чонгуку и обнимает Джина, которому льстят чужие нежные чувства. Чонгук думает, что Джину и впрямь известны какие-то тайны. И даже если так, пусть, только бы не пришлось их обсуждать. Годами ведь получалось хранить молчание, а тут уже двое готовых выслушать. «Когда будешь крутить педали, вспоминай о том, что в конце тебя буду ждать я с прохладительными напитками и обнажённым торсом» Чонгук улыбается и на сообщение отвечает смайликом. Вот какой у них прогресс в отношениях.